Текст книги "Кирка и Вороновы дети (СИ)"

Автор книги: Яна Оса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

8.3

Несколько преждевременное отбытие из городка, где нас так ловко мобилизовала Анна, поставила меня перед неприятным фактом. Имеющаяся в моем рюкзаке одежда не соответствовала статусу. Именно поэтому, когда она намекнула, что мне лучше приодеться, и что она может в этом помочь, скажем так косвенно, я принял ее предложение с большим энтузиазмом.

И оказался в мастерской Ширли и Мирли.

Рук творчество в нашем мире называлось рукоделием, результат этого рукоделия – модой, а те, кто творит эту моду – кутюрье.

Хохотушки распивали чай за крохотным столом и спорили по поводу разбросанных эскизов.

– Девушки, – прервала их перепалку Анна, – не поможете Амиру? Оказалось, что его багаж утопили нерадивые матросы и он оказался гол как сокол.

Для девушек это предложение было сродни леденцу на палочке, они соскочили с ажурных стульев и потянули в сторону неприметной дверцы.

– Не стесняйтесь, Амир, мы часто пользуемся результатами их творчества, это гораздо удобнее, чем покупать готовую одежду в городе, – давала напутствие женщина, – и не переживайте, оплату спишут с вашего счета и зачислят на их.

– Пожалуй с низом у нас не должно возникнуть проблем, – щебетали девушки, втиснув меня на резной диван.

– А что с плечами? Я даже не помню, когда последний раз видела такой разворот, – говорила одна другой.

– Дюжины рубашек, вам будет достаточно, – одна из них повернулась в мою сторону.

– Д-да, – несколько нервно ответил им.

– Какие цвета предпочитаете, – подала голос другая.

– Черный, охра, изумрудный, – начал перечислять цветовую гамму.

Одна из девушек вытянула из огромного сундука две пары, в первый момент я решил, что лосин.

Одни черные, другие цвета львиной шкуры.

Лосины оказались тонко вычиненными кожаными штанами, наподобие джинсов в облипку.

– А, – несколько скептично окинул взглядом это с виду маломерное нечто.

– Не переживайте, – кивнула в сторону ширмы одна из девиц, – они магические и подстраиваются под хозяина.

– Примерьте одни, – вторые самонастроятся в тот же размер.

И еще они дали мне рубашку черного цвета и диковинным жабо, и серебряной вышивкой на манжетах.

Решив не пугать своих студентов в первый день, начал с бежевых штанов.

Девушки не соврали, казалось, что штаны обладают собственным интеллектом, присел пару раз, проверяя их на крепость и они слегка раздвинулись в посадке. Поднял ногу согнув колено, потом другую, и они комфортно заструились спереди, не заставляя чувствовать себя балеруном.

Рубашка выглядела несколько странной, манжеты скорее выглядели как браслеты, из сегментов, расширяющихся на ладони и плотно охватывающие запястья.

В плечах все же она была маловата, и я вышел к девушкам, так и не застегнув ее на своей груди.

Мысль, что они ее подсунули мне специально, что бы полюбоваться каменным прессом и курчавой дорожкой волос от пупка, мелькнула на секунду, когда они томно вздохнули, обнаружив, что я заставил брюки сесть более просторно, чем носили некоторые франты.

– Не шевелитесь, – скомандовала Ширли, или Мирли, я сомневался, что смогу их различать.

– Когда я скажу раз, вы будете медленно вдыхать, стараясь по максимуму растянуть ткань!

– Оригинально, – решил я, особенно в контексте того, что ткань однозначно не обладала свойствами эластана.

– Раз, – скомандовала девушку.

Я медленно вдохнул, ожидая услышать треск, но на секунду мне показалось, что под тканью заструился прохладный воздух, превращая ее в текучее полотно.

Взирая на себя в зеркало в пол, я должен был признать талант этих достаточно юных девиц.

Все сидело на мне идеально.

Мне вручили вычурный ремень, темно коричневый с изумительным тиснением на толстой коже.

«Преподаватели обычно носят пиджак или жилет», – протянула одна из них, но, к сожалению, с ним вам придется подождать. Зайдите к нам вечером, возможно мы порадуем вас еще чем-то.

– Сапоги, – напомнила одна другой.

– Точно, – мне протянули добротную пару сапог из тонкой кожи.

И на встречу со своими студентами я отправился, чувствуя себя королем.

На стадионе я обнаружил два лагеря.

В общем итоге моими оказались пятнадцать человек. Стенка на стенку показывала деление, не уяснив по какому принципу оно произошло, я прислушался к их перепалке.

Ага, дикие и селюки, – эпитеты, которыми награждали своих оппонентов более утонченные с виду студенты, говорило о делении по социальной лестнице, хотя я и не заметил каких-либо явных признаков, что такое деление существовало в этом обществе.

Выступая к месту ссоры, я понимал, что от меня зависит, какой командой выйдут все эти одиночки под безумное небо планеты по истечении срока обучения.

– Куратор, – взвизгнул паренек, который не принимал участия в разборке.

Остальные нехотя перестроились, соблюдая видимое разделение.

Приятным бонусом оказались пять девушек. Причем три из них в команде аутсайдеров, как я обозвал более простых студентов.

Две аристократки блистали той утонченной красотой, которая достигается не одним поколением селекции, запоздало заскреблась мысль о том, что таким образом папаши решили спрятать дочерей от внимания Нижнего мира.

Или же они охотницы за мужьями?

– Меня зовут Амир, – начал я свою вступительную речь, – я куратор вашей группы и факультета, раз уж вы являетесь первопроходцами в этом мире.

– Только от вас зависит, какой путь вы выберете в жизни и чего добьетесь в последствии. Главное – ставить высокие цели и стремиться к ним. Я хотел бы, чтобы каждый назвал свое имя и цель, ради которой он пришел на факультет исследователей.

8.4

Сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать.

Если все студенты в Высшей школе преследовали такие задачи, которые поставили перед собой мои, то можно было не переживать за будущее этой планеты.

Пусть немного наивно, без понимания сложности аспектов в достижении мечты, но это было сильно.

Механический плуг, покорение воздуха, трансформационные экраны, прообраз скафандра, – они сыпали на меня своими идеями и я неожиданно понял, что исчезла граница и вот уже гордая аристократка слушает, как сын кочевника описывает свои идеи о полярности света и светофильтрах, она начинает помогать ему терминами, которые знакомы ей и описывают более емко то, до чего он дошел интуитивно.

Они все вдруг перестают коситься в сторону соседа с чувством собственной значимости, у них у всех загораются глаза, когда тот подросток, что не участвовал в игре бицепсов, начинает рассказывать о природе магии и наблюдениях о магических потоках и дисбалансе в окружающем мире.

Мы проговорили больше двух часов и расстались удовлетворенные друг другом. Точнее расстались мы позже, а сейчас подходили к столовой, где начинался ужин.

Помещение студенческой столовой напоминало шумную ярмарку. Я сразу же заметил длинную стойку, за которой работали на раздаче обычные люди, обслуживая шустро движущую очередь.

Меня пропустили вперед.

Я заказал бифштекс, овощи-гриль, несколько кусков мясного пирога и на поднос мне поставили стакан со сметаной.

Отыскивая места моего факультета, заметил спину преподавателя, проскользнувшего в зал в глубине помещения.

Скорее всего, все же для преподавательского состава есть более спокойное место, – размышлял я, идя в ту сторону.

Краем сознания отмечая, восторженные ахи со стороны женской части учащихся, понимал, что не замеченным я хоть так, хоть этак не остался бы.

В небольшом зале было тоже не тихо. Старожилы облюбовали стол, за которым я обнаружил и Ректора, визировавшего наши контракты.

Склонил голову в кивке, ответив на его приветствие, и заспешил в сторону Кирки и Сома, устроившихся в отдалении.

У женщины был потрепанный и усталый вид.

– Бессонная ночь, – поддел ее, когда она подняла глаза от тарелки с горой овощей и кусочков мяса.

– Я чувствую себя смертной, – выдохнула она грустно.

– Но это же такой бесценный опыт, в твоей богатой на приключения жизни. И к тому же у тебя всегда есть бесплатный массажист, не так ли Сома.

Лекарь покраснел, потом побледнел, – и пробубнил себе что-то под нос о бесцеремонности некоторых индивидуумов.

– А как твоя группа, – решил отвлечь его от негатива, в который он окунулся вместе с предметом обожания.

Он покраснел еще больше.

– Первокурсники, – просипел он, откашлялся и уточнил, – первокурсницы, все. Всё, – и вздохнул, глядя на Кирку коровьими глазами.

– Ёмко, – подбодрил его, – кулон хоть помогает?

Он закивал головой, как болванчик, а Кирка вдруг тепло улыбнулась.

– Поешь, – подсунул ей под нос стакан со сметаной, – а то ты же меня знаешь, – поиграл бровями, – за папу, за маму ложечку.

Она хихикнула и отправила в рот часть еды со своей тарелки.

– Ну а твои как? – задала она встречный вопрос, и рассказал в лицах идеи, которые будоражат умы молодого поколения, – следя за тем, чтобы ее рука не прекращала выполнять маршрутные движения от тарелки ко рту.

С шутками и прибаутками мы дошли до общежития, Кирка попыталась распрощаться, но, – зачем еще друзья, – категорически заявил я, – если не для того, чтобы их эксплуатировать, – подталкивая Сома в том же направлении.

– Он тебе поможет спинку помыть, – как доктор, – ты же умеешь ухаживать за лежачими пациентами?

Сома краснел, но кивал, и Кирка смирилась с навязанным сопровождением, а я отправился по лестнице наверх размышляя о том, что дарить можно себя не всякому, а тому, кто действительно в тебе нуждается и оценит подарок по заслугам.

Часть 9

Гибкая женская фигура, вся в черном, скользнула в приоткрытое окно и застыла посредине кабинета.

– Хозяин? – донесся ее грудной бархатный голос.

Фигура за массивным столом шевельнулась, выходя из глубокой задумчивости, в которой пребывала до этой секунды.

– Опаздываешь, – ответил Черный Ворон, – откидываясь на спинку кресла.

– Разве?

И в этом разве пронеслось столько внутренней силы, хитрости и убежденности в своем совершенстве, что мужчина совсем незаметно махнул рукой, что могло обозначать только одно – не бери в голову.

Он встал и шагнул в сторону сервированного столика на двоих.

– Поздний ужин, – приглашающе кивнул женщине, – все как ты любишь.

Он щелкнул пальцами и черные свечи вспыхнули, освещая богато сервированный стол.

Лица же остались скрытыми темнотой, и было непонятно, то ли она такая густая, то ли это желание обоих трапезничающих.

Хозяин Нижнего мира лениво выуживал из вазы ягоды черной спелой черешни, ожидая, когда его гостья насытиться.

Наконец она тоже потянулась к ягодам.

– Их было двое, – проронила, отправляя в рот первую ягоду.

– Неожиданно.

Ворон помолчал, всепоглощающую злость он испытал в первый момент, когда ему сообщили о вырезанном Четвертом Доме. По истечении нескольких недель безуспешных расследований силами подчиненных, он пришел к неутешительному выводу – если хочешь сделать хорошо, сделай сам.

Но пока он не мог выйти на поверхность. Последний ритуал слишком вымотал и истончил его. Только здесь, в своем замке он чувствовал себя в безопасности и еще минимум три луны, как называли они месяц в пределах Нижнего мира, он не сможет посетить Верхний мир.

– Хотя бы в человеческой ипостаси, – невесело усмехнулся своим мыслям.

Сидящая перед ним женщина, называющая Хозяином, была одна из первых обращенных в собственную веру. Она пошла за ним тогда, когда остальные отвернулись и здесь, внизу царила ядовитая атмосфера преисподних уровней бытия.

Он прислушался к ее желанию и не обратил насильно. Чтобы преодолеть грань и остаться свободной, ей приходилось каждый раз принимать ванну со специальным составом, который содержал его кровь.

Пропуск, многоразовый билет, – Ворон скупо улыбнулся, вспоминая забытые слова из другой жизни.

Эта женщина была потомственной колдуньей, которой всего чуть-чуть не хватило до статуса богини и своей персональной планеты. Она не была похожа на предавшую невесту, хотя он иногда думал, что ту помощь, которую она оказала ему в поисках этого мира и воплощения его проекта в жизнь, она оказала только по своей прихоти или преследуя собственные цели.

И сейчас она жила в пещере, которая являлась единственным природным местом, в котором соприкасались Нижний и Верхний мир на этой планете.

Чем занималась она в Верхнем мире, он никогда не интересовался, и даже не из-за отсутствия любопытства, а по договору, который они заключили, произнеся магические клятвы. Одна из тату на его теле напоминала о том давнем договоре, и была сдерживающим любопытство весомым фактором.

– Что-то еще, расскажешь? – спросил у необычно немногословной колдуньи.

– Назревают перемены, и я не могу сдерживать рост энтропии.

– Как думаешь, насколько назрела потребность в технической революции сверху.

– Ну, – она откинулась на спинку стула, – думаю лет десять не больше в запасе. Хотя в последнее время уравнения не имеют однозначных решений.

– Может, заберем сюда больше?

– Я бы не рекомендовала, у вас и так женщин столько, что от них только отрицательное сальдо. Ты вон давно перестал лосниться, и разнообразие надоедает?

– Ты, как никто другой, знаешь, что именно я жажду.

Она встала, потянувшись гибким телом и шагнула к стене, выбирая плеть.

– Ты пополнил арсенал, – провела кончиками пальцев по вычурных стеках, плетках, хлыстах и остальных атрибутах вожделеющего бдсмщика.

– У меня для тебя тоже есть подарок, – она достала из-за пояса длинный сверток и протянула его Ворону.

Предвкушение от «приятного» вечера потряхивало его тело, но он не выдал съедающего душу нетерпения.

Развернул упаковку и взял в руку многохвостку – флоггер.

– Это из чирки, – криво улыбнулась женщина.

– Контрабандисты привезли?

– А кто еще рискует залетать в нашу вотчину.

Она потянулась к рукояти, Ворон втянул воздух, сквозь сжатые зубы.

– Ты готов, – приподняла его подбородок.

– Да, – выдохнул он, всматриваясь в кровожадную ухмылку сегодняшней Госпожи.

– Так на чем мы остановились в последний раз? – хлестнула хвостами по его оголенных ягодицах через пару минут, выбивая изнутри повелителя Нижнего мира хриплый стон.

– Я не должен впадать в транс, пока ты мне не разрешишь.

– Хорошая память, но слишком болтлив и принялась наносить удар за ударом.

9.2

Обычно после таких встреч с колдуньей я ощущал невиданный подъем, ведь порка подстегивала во мне не столько сексуальную харизму, после которой в гареме царил весенний щебет одалисок, пребывающих в постоянной занятости. Это после они оказывались потяжелевшими и отправлялись в дома к наместникам. Как правило, самые одаренные премировались свободой и маленьким домиком где-нибудь подальше от моих очей. Да, они рожали только мальчиков, расселяя моих детей по Нижнему миру. И больше не могли беременеть, так как наместники были энергетически более слабыми и не способными посеять зерно в их лонах.

Зато с удовольствием пользовались женскими телами, обученными доставлять наслаждение.

После такого сева у Верхних случались неприятности, которые избирательно уносили к точкам входа-выхода предназначенных на подарок Нижним девственниц. Именно они пополняли мой гарем.

За это стоило благодарить колдунью. Её снадобье, помогающее зачать работало как ингибитор, кроме того, что рождалась дочь, в ее ауру вплеталось предназначение при достижении определенного возраста стать подарком для Нижнего мира.

Я должен был признать, что эта женщина позволила довести мой проект до уровня, когда он работал, как часы. И если бы не мой Советник, с которым она не захотела мириться, то возможно мы бы и смогли достичь еще более потрясающих результатов.

Пис Циль, оказался около меня как бы случайно. Хотя нет ничего случайного, и мне как богу это было известно. Но уж слишком юркой была эта змея с лапками. Если бы не отсутствие задних ног, то больше всего он напоминал ящериц, греющихся на камнях под светилом в моем родном мире. Разноцветные и шустрые, они образовывали удивительной красоты ковер на плато. И только путник мог заставить разбежаться эти пугливые создания, являя серый каменистый пейзаж и оставляя в памяти невольно подсмотренное разноцветное великолепие.

Было в этом существе кроме поистине невероятной скорости, изворотливости и безжалостности, которая на первых этапах помогла загнать Верхних в жестокие рамки правил, еще что-то, то, что я так и не смог увидеть и разгадать.

Колдунья же сказала, что и боги иногда оказываются на зубах у смертных созданий, если не оглядываются вовремя.

Она ушла на границу, в пещеру, пообещав, что останется на моей стороне до самой смерти. Но вниз она наведывалась очень редко, для этого приходилось убирать Советника из дворца. Она говорила, что он воняет, как служитель культа, и этот его запах, заставляет ее натуру убраться подальше. А этот проныра уходил только под очень весомым предлогом.

Я помнил ее предупреждение и старался не поворачиваться к нему спиной. Бирюзовые плошки его глаз, со временем слегка выцветшие, все так же пристально наблюдали за тем, насколько силен я и стоит ли оставаться у меня на службе, или пора начать свою игру.

Видимо моя сила не позволяла ему осуществить то, ради чего он оказался здесь.

Так вот о порке. Женщина своей рукой выбивала из моего мозга воспоминания о Кирке, и злость и жажда мести отступали, прячась в уголке сознания, позволяя развиваться и жить дальше, вкладывая в свое детище свой талант и энергию.

Но слишком долго она не появлялась последний раз. Настолько, что я превратился снова в дрожащее от бессильной злобы существо, жаждущее разорвать ту, которую когда-то любил.

Сейчас, я мог спокойно размышлять о вероломности женщины, ради которой нарушил закон и создал в симуляции из своей крови недостающий элемент для стабилизации планеты.

Мы сдали экзамен, но я не получил приз. На моем лице так и не исчезли мелкие перья и глаза остались птичьими.

Время примирило меня с приобретенным лицом, но устав видеть в глазах остальных жалость, принял из рук колдуньи маску и практически сроднился с ней.

Только сейчас я задал себе вопрос, ради чего она оставалась все время со мной? Ни разу я не возжелал ее как женщину. Один раз, в порыве сумасшествия, попытался сломить ее, впился в губы силой, и получил по спине плетью.

– Никогда, не смей, – шипела разъярённой змеей женщина, – прикасаться ко мне! – охаживая меня плетью, в то время как я испытывал совершенно невероятные ощущения.

Именно тогда я осел перед ней на колени и попросил – накажи меня, моя Госпожа.

Облизал губы, воспоминания о том разе еще долго прокатывались энергетическими импульсами по моему телу, заставляя создавать поистине невероятные вещи. Наполняя Нижний мир своими детьми, адептами, давая силы и вдохновение.

Именно тогда я открыл дверь и впустил в наш мир некромантов, терпящих поражение в сражении с каким-то неведомым мне противником.

Дверь исчезла, а они остались и вписались, как нельзя кстати в цикл на моей вотчине.

Баланс – это уравновешивание, равновесие Нижнего и Верхнего, продуманный и выверенный до последнего винтика проект, который сейчас начинало потряхивать.

И точкой, вызвавшей дисбаланс в системе стал самовольный уход на поверхность четвертого наместника с его замком, и того, что пришло к нему на его последний день рождения.

– Их было двое, – я вспоминал, как она сказала это.

И мне не нравилось, что двое, в ее устах звучали так скупо. А еще упоминание энтропии.

Что ж, у меня светлая голова, и сейчас есть время разложить конспекты и покрутить эту ситуацию, я же не зря считался лучшим конструктором миров на курсе.

А Кирка, – я с ненавистью пнул сапогом стоящий передо мной стул, который отлетел в угол комнаты, – она была лучшей по созданию животного мира. И чего греха таить, именно тогда она сообразила, что нужно создать новый вид на планете. Только я не дослушал, что она говорила о зверях, а не о людях. Не по Сеньке оказалась шапка, – как потом она заключила, глядя в мои птичьи глаза.

– Я не могу доверять партнеру, который не слышит! Не верю я в такие отношения, извини Ворон.

С тем и ушла, разбив сердце и гордость.

Частично история о виде, к которому принадлежит Пис Циль, рассказывается в последних частях Ледании и великого похода за шрампитулями. Это самый настоящий писюциль. Существо очень себе на уме, и, как ни странно, созданное безумным ученым с планеты Хорорр.

9.3

Ближе к утру я отложил в сторону расчеты и откинулся на спинку кресла. Бессонная ночь не внесла ясности в происходящее, и если вырезанный Четвертый дом можно было по причинам отнести на стремления к власти некоторых из представителей менее статусных кланов, а соответственно и с тем, что исполнителей мы никогда не найдем, то, то, что происходило в общем балансе не поддавалось никакой логике. По моим расчетам выходило, что на планете появился еще один бог. Или существо к нему приравненное по силе.

Но этого не могло быть. Я бы почувствовал. Если бог появился в Верхнем мире, то необходимо было отыскать его, пока последователи не сделали из него величину, с которой придется считаться.

Самым дурно пахнущим в этой истории было то, что с приходом такого божества Верхние могли отказаться поставлять Нижнему миру своих дочерей, тогда срок существования моего детища ужался бы до одного поколения. А что сделали бы мужчины, лишенные возможности сбросить напряжение, можно было не гадать.

Война, разразившаяся между Вороновыми детьми и Верхними, в расчетах фигурировала как решенный исход.

И по всему выходило, что последствия для планеты были бы критическими.

Прикрыв глаза, я размышлял о племени, которое создал. Любому существу не безразлична судьба его потомства.

Расчеты показывали, что удержать планету в том виде, в котором она существовала до этого уже невозможно.

Почему-то ни один сын, которого рожали многочисленные одалиски не обладал божественной искрой. Казалось, что Нижний мир диктует собственные правила, не допуская на арену других, обладающих большими, чем человеческие силами.

Криво улыбнувшись, потянулся к маске. Стоит отвлечься и лучшей в моем гареме была Сахка, я улыбнулся, предвкушая приятное время с этой выдумщицей. Как эта женщина умудрялась не беременеть, лично для меня оставалась загадкой. Но обычно она сказывалась больной после посещения колдуньи. Что ж, пришло время узнать, сколько она знает и почему.

Сахка опять оказалась больной. Распорядительница тут же предложила парочку вновь прибывших. Но внутри меня проснулся Ворон, требующий узнать, с помощью какой хитрости уходила в тень эта женщина, пережидая время сева.

– Я хочу сам увидеть её.

Та склонила голову и предложила подождать пять минут, пока остальных разгонят по их комнатам.

Откидывая плотную штору на входе в комнате Сахки, я ожидал увидеть что угодно, но не то, что увидел.

Она лежала на животе, совершенно голая, но вся спина, ягодицы и ноги до коленей сочились сукровицей открытых ран. И вглядываясь в их форму я, прозревая понимал, что именно ей доставалась боль и результаты ударов от плетки колдуньи.

Ничего не исчезает бесследно всегда говорила она, а я удивлялся поистине божественной регенерации, которая, заживляла любую рану, полученную от руки Госпожи. Вот значит, как, решила она проблему.

– Чем мажут ей раны? – спросил у распорядительницы.

Та показала кивком на столик в углу комнаты.

Я подошёл к нему и принялся рассматривать склянки, стоящие на нем.

Одна неприметная с виду банка из темно зеленого стекла неожиданно потянула к себе мое внимание.

Я поднял ее и открыл плотно притертую пробку.

Запах, ударивший в нос, перенес меня в далекое прошлое.

– Почему у нас ничего не получается? – мы нашли эту пещеру после длительного скитания среди гор и сейчас без сил лежали в ней, пережидая восход светил. Вокруг на многие километры расстилалась сельва, и простые смертные не могли преодолеть это расстояние на протяжении ночи.

Колдунья протянула мне флягу, из которой только что глотнула первой, – один глоток, – приказала, прежде чем отпустить её.

Я приложился к горлышку, ощутив на языке невероятный букет пряных трав, опаляющих внутренности жидким огнем.

Она забрала флягу, закрутила крышечку и привстала с пола пещеры, упираясь в её стенку.

– Ты слишком утонул в жажде доказать свою правоту, – со вздохом сообщила, – слишком много гордыни, она затмевает твой разум.

– И что же делать? – спросил, не надеясь на ответ, потому что свыкся с этим состоянием и уже не представлял себя в другом настроении.

Она хмыкнула, глянула на меня оценивающе, – моя мать говорила, что лучше всего мозги на место ставит хорошая порка.

Я поперхнулся воздухом, не понимая, как она посмела предложить такое мне.

– И что помогало?

– Да, – спокойно выдохнула она свое признание, – это искусство, достичь гармонии между наказанием и воодушевлением. Знаешь ли, очень просветляет.

Я вытащил ремень из штанов и протянул его ей.

– Ну что ж, давай попробуем.

– Я должна предупредить тебя кое о чем, – проронила она, принимаю из моих рук орудие, для просветления божественного ума, – если я буду бить, то ты получишь эротическое удовольствие, как побочное действие разно полярности энергетик мужского и женского начала.

– Уволь меня от оправданий, – тогда сказал я ей, – поверь, подставлять задницу мужчине я не собираюсь.

– Ну как знаешь, – встала она, приноравливаясь к ремню, – не уверена, что тебе поможет мягкая порка, так что лучше закуси что-нибудь зубами.

Я прикусил рукоять кинжала, перевернувшись на живот.

Вот тогда, когда я провалился после её ритуала в беспамятство, она и лечила мои раны этой регенерирующей мазью.

Признаться себе я был зол на неё за одалиску и при этом благодарен, что таким сложным способом она смогла оградить меня от дней, когда для восстановления мне пришлось бы быть слабым.

Еще раз вдохнув в себя пряный запах из баночки, я кивнул распорядительнице, пусть за ней хорошо смотрят.