Текст книги "Сводные. Я тебя уничтожу (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Глава 16
Глава 16
Тая
После репетиции я планирую найти хорошее тихое местечко, где можно посидеть и подумать над заданием Гробенко преобразовать иерархическую структуру базы данных к табличному виду.
Я могла бы заняться этим в кампусе, но Юля затеяла оливье, и я решаю разграничить пространство. Не хочу, чтобы мы мешали друг другу.
В саду, расположившись на траве под дубом с группой других парней, над чем-то угорает Зевс. Он сразу замечает меня и машет, не позволяя проскочить мимо.
– Привет, Белль, – Арс ловко поднимается с земли, подходит и притягивает меня к себе в медвежьи объятья.
– Перестань, пожалуйста.
Мне неловко из-за любопытных взглядов парней, и есть ощущение игры напоказ.
– Ты не забыла, что в конце спектакля должна в меня влюбиться? Нам срочно нужна практика.
– Не прокатит. В свободное от репетиций время ты мне даже не нравишься, – произношу неприветливо, пытаясь выбраться из кольца его рук. – Пусти, мне нужно заниматься.
– Давай позанимаемся вместе, – предлагает он, покорно отпуская меня и отступая на пионерское расстояние. Но вопреки показной скромности, в его словах так и сквозит двусмысленность. – Может, я даже кое-что объясню на практике.
– Прибереги заботу для тех, кто ведётся на эту фигню. У тебя намерения на лице написаны.
– Да брось, ну что за негатив? Тебя что, Чалов покусал? – Арс идёт за мной не отставая. – Или это правда, и вы за выходные спелись настолько, что он реально присмотрел себе эту роль?
Смотрю на него с искренним удивлением.
Яр ничего не ответил на вопрос Гробенко. Собственно, его высокомерным молчанием репетиция и закончилась.
– Хотел бы, не уступил так просто тебе.
Арс громко раскатисто смеётся.
– Если ты думаешь, что знаешь его – не обольщайся. А лучше ходи и оглядывайся.
– Хватит, Арс! – Раздражённо дёргаю плечом, сбрасывая нахальную руку. – Не впутывай меня в свои игры.
– Всё. Молчу! – Он делает вид, что закрывает рот на замок и сразу же восклицает: – Чуть не забыл! Я же не просто так к тебе подошёл.
– Да что ты? – Скептично кошусь на него.
– Мне нужен текст для роли, – невинно улыбается Арс. – Я только отксерю и сразу верну.
– У меня нет с собой. У Чалова попроси.
– Яр меня на хрен послал. Пардон! – Бьёт он себя по губам. – Сказал импровизировать.
Я медлю, не спеша соглашаться. Это похоже на правду, Чалов не стал бы любезничать с давним врагом. Но, чёрт. Не хочу провоцировать новый конфликт. Не то чтобы мне было дело до них. Я даже не уверена, что хочу знать, в чём причина. Обоих мои интересы не особо заботят. С какой стати я должна беспокоиться? Ответ прост, не должна.
– Ладно, пойдём, – сдаюсь и сразу надеваю наушники, отсекая дальнейшие попытки флирта.
Поднявшись на нужный этаж, оставляю Арса ждать за дверью. Юлька подпевает песне, играющей на планшете, и заправляет овощи майонезом. Фартук с надписью «Королева кухни» заляпан всем, чем можно, как бы намекая, что титул подруга носит заслуженно.
Когда я открываю рот, чтобы сказать «привет», она запихивает в меня большую ложку салата.
Читать по губам я не умею, но, кажется, просит оценить. Показываю большой палец и достаю сценарий из тумбочки. На прошлой неделе мы договорились, что она готовит, а я поддерживаю в комнате порядок. Теперь у нас чисто и всегда есть что поесть.
По-быстрому сплавить Арса не выходит. Обернувшись, вижу, что он вошёл следом за мной.
– Что ты здесь делаешь⁈ – слышу Юлькин вопль, когда вынимаю наушник.
– Рассчитываю, что меня накормят, – лениво бросает он, заглядывая в миску. – Чем это так вкусно пахнет?
– Попробуй только сунуть свой нос… – начинает она и прерывается, когда Арс на миг сжимает в руке тонкие пальцы, отбирая ложку.
Он устраивает целое представление из дегустации салата, и попытка подруги игнорировать его блаженные стоны сразу же терпит крах. На сердитом лице выступает румянец. Я замечаю, что она старается прикрыть пятна на фартуке, словно устыдившись, что её застали не в лучшем виде.
Удивительное дело, учитывая, что Юля неустанно твердит, какой Арс неприятный и сколько от него проблем. А сама, задержав дыхание, ждёт его оценки. Это выглядит так, словно его мнение имеет куда большее значение, чем она готова признать.
Не знаю, что на самом деле между ними происходит, но я чувствую себя лишней. Устав делать вид, будто вижу что-то суперинтересное за окном, оставляю листы с текстом на видном месте и тихо выхожу.
В холле покупаю себе кофе, а когда неторопливо возвращаюсь, ни Арса, ни сценария уже в комнате нет. Юля потерянно смотрит в окно, но едва я пытаюсь с ней заговорить, поднимает руки.
– Знаю, что веду себя глупо и непоследовательно. Мажор и дочь кухарки – не пара. Поэтому просто молчи.
– Так Арс не так плох, как ты о нём рассказывала? – не могу удержаться от улыбки.
– Он тот ещё засранец. С первой нашей встречи прохода не даёт… – выстанывает она, пряча лицо в ладонях. – Наверняка хочет поиграть и потом высмеять. Зачем ещё ему такая, как я?
– Может, ты права. А может, нет.
– У меня есть цель. Вряд ли разбитое сердце поможет чего-то в жизни добиться.
– А осторожность может привести к тому, что ты что-то важное в жизни упустишь, – шепчу, опуская голову.
Прекрасно понимаю Юлины страхи и мне её правда жаль. Я не хочу огорчать подругу такими разговорами, поэтому тему больше не затрагиваем.
Следующая репетиция проходит даже ужасней предыдущей. Придирки Чалова сегодня объективны. Я не могу сосредоточиться на игре, потому что, глядя на Гастона, постоянно задаюсь вопросом, правильно ли поступаю по отношению к Юле? Пусть между нами ничего нет, но она будет в зале… и как мы Арсом должны будем смотреть друг на друга влюблёнными глазами⁈
Даже если его к ней интерес действительно плотский, на душе всё равно паршиво.
– Перерыв пять минут! – объявляет Чалов, раздражённо отбрасывая в сторону сценарий. – Я на этот ужас больше смотреть не могу.
В подтверждение своих слов он выходит из зала. Всем коллективом выдыхаем. Он… требовательный. И это скорее хорошо, потому что от результата зависит награда каждого. А похвастаться нам пока особо нечем.
Я решаю использовать момент, чтобы открыто поговорить с Арсом
– Почему ты постоянно ругаешься с Юлей? – спрашиваю, внимательно наблюдая за его лицом.
Пока там одно недоумение.
– Это весело. Она потешно бесится, – говорит он как нечто само собой разумеющееся.
– Часто бывает, что люди ссорятся, потому что они друг другу нравятся.
А вот теперь его глаза сужаются, появляется лёгкий прищур.
– Ну да, тебя послушать, так вы с Чаловым друг друга обожаете.
Туше.
– А вокруг меня ты зачем вьёшься?
– Ты мне нравишься.
Юля, когда утром материла подгоревшие тосты, и то вкладывала в голос больше эмоций.
– Когда ты это понял?
– Что за блицопрос? – психует он.
– Решаю, стоит ли с тобой связываться. – Развожу руками.
– Ла-а-адно… – Он отводит глаза, ероша волосы на затылке. – Когда ты не побоялась посадить в лужу Чалова. Я тогда тебя впервые толком разглядел. Сразу подумал: «Вот это да!».
– То есть, если вычеркнуть Ярослава, сама по себе я тебе не так уж интересна? – решаю упростить нам задачу.
– Тая, иногда парни соревнуются всю свою жизнь. Они рады подрезать друг друга, но чужой успех определённо служит стимулом… Это не вражда, так что не стоит придумывать теории заговора. Смекаешь?
– Ага. Особенно мне очевидно то, что ты ни словом не обмолвился про мои достоинства. Во мне тебе интересен только Яр. – Я очень чётко сейчас осознаю, что в моих словах нет сожаления и, так же не найдя в себе ничего даже близко похожего на ревность, понимаю, что Арс мне совершенно безразличен, а вот он, возможно, неровно дышит к моей подруге. Поэтому лезу, конечно, не в своё дело, но не могу промолчать: – Может, тебе стоит лучше разобраться в чувствах к Юле? Она хотя бы «потешная». Это не так уж и мало для начала.
В этот момент входит Яр, привлекая на миг внимание моего «Гастона».
– Тая, ты всё перекручиваешь! – голос Арса становится тише, но в то же время звучит более решительно. – Конечно, у тебя полно достоинств! Ты будишь во мне зверя.
Я не успеваю уточнить какого… потому что это – осёл! Другого объяснения тому, что ко мне стремительно приближаются его губы, не существует в природе!
Я не впадаю в ступор, как это случилось на крыше с Яром. Наоборот, тело реагирует мгновенно, коленом пинаю его пах, а потом зависаю, удивлённая раздавшимся хрустом… Я, конечно, воочию голых парней не видела. Но из уроков анатомии знаю, что никакой скорлупы в причинном месте быть не должно!..
Не сразу замечаю, что рядом с нами стоит Чалов. И именно он причина моего секундного шока. Вернее, тот факт, что он каким-то совершенно варварским образом вывернул пальцы Арса в обратную сторону. Сломал сразу два!
– Я говорил тебе, не трогать чужое? – выцеживает Яр, безэмоционально глядя на рухнувшего к нашим ногам неприятеля. – Всё в порядке! – говорит он уже во весь голос для всех остальных. – Рахманов неудачно споткнулся. Его роль отыграю я. По местам! Белль, чего стоишь? Живо на сцену!
– С меня хватит! – Делаю шаг назад. – И что значит «чужое»?
Чалов не отвечает.
– Лохушка, ты только не воображай, будто парни подрались из-за тебя, – раздаётся со стороны двери хриплый смех Кобылкиной. – Он просто на тебя поспорил.
– Это правда? – опускаю глаза на Арса, в этот момент испытывая лишь одно желание – добавить ему сверху.
– Боже, ну и дура… – комментирует мой вопрос Эля с необъяснимой издёвкой.
Глава 17
Глава 17
Тая
– Ты опоздала на репетицию, – выдёргивает меня со сна флегматичный голос сводного брата. Я моргаю, пытаясь сообразить, что происходит.
Сегодня я сразу после пар вернулась в кампус. Да, отчасти в знак протеста. Яр поступил с Арсом жестоко! И неважно, поспорил тот меня или что. У меня есть своя голова на плечах. Отдаться не пойми кому… это же думать надо!
Чалов реально верит, что Арсу что-то обломилось бы?
Идиот…
Наверно, я уснула, пока слушала запись сегодняшней лекции, но это вообще не объясняет его здесь присутствия.
– Ты опять запер Юлю? – произношу хрипло, дёргаясь в сторону. Снова он протирает зад на моей кровати! Да что ж такое-то⁈
Яр стреляет на меня из-под густых ресниц притворно-обиженным взглядом.
– Я не повторяюсь. Сразу сделал дубликат.
– Проваливай! – пихаю его локтем под рёбра. – Я не собираюсь снова отвечать на твои глупые вопросы.
Конечно, лучше бы мне к нему не прикасаться вовсе. Теперь моё сердце колотится как запертый в банке светлячок. Такая беда, рядом с Чаловым что-то во мне постоянно сходит с ума.
– Я не за этим пришёл, – с привычной наглостью выдыхает он. – У нас сейчас, вообще-то, репетиция.
– У нас… В смысле у меня с тобой, никаких общих дел больше нет и быть не может! – цежу я сквозь зубы и всё-таки пытаюсь ещё раз столкнуть Яра с кровати. Но проще было бы встать самой. Вот только тиски его рук сжимают предплечья и не отпускают. – Ты психопат, – произношу, не глядя на него. – Совершенно непредсказуемый, непоследовательный и жестокий.
– Как это должно помешать нам играть наши роли?
То есть, он даже не отрицает? Ну, в принципе да, с чего бы?
– Мне неприятно находиться рядом с тобой! – выпаливаю, в каком-то оцепенении рассматривая швы на воротнике его толстовки.
– А подставлять команду приятно?
– Команда выберет другую Белль.
– За неделю до выступления⁈ Не выберет. Они ждут нас. В смысле реально ждут – хоть до сумерек, хоть до утра. Пока я тебя не приведу, никто летний театр не покинет.
Ветер ударяет ветками в оконное стекло, словно нагнетая. Я невольно вздрагиваю.
Злюсь. Как же я злюсь!
– Это шантаж, Чалов!
– Обычное дело для «психопата», – хрипло парирует он. – Тая, посмотри на меня.
– Зачем? – в крови странное тепло, из-за того, что он лежит так близко и толстовка задралась, демонстрируя алый край резинки его нижнего белья под джинсами. Не дождавшись сразу ответа, я вдруг произношу вслух то, на чём стараюсь не заострять внимания даже в мыслях: – Тебе лучше одёрнуть одежду, там… задралось…
Впрочем, неплохой предлог избавиться от его хватки.
– У меня руки заняты, – находится Яр. – Или мой пупок тебя волнует больше замерзающих ребят?
– Боже, нет, конечно! – Всё-таки поднимаю на него глаза. И поражаюсь тому как не соответствует ровный тембр его голоса бесноватости в пристальном взгляде. – Думаю, у тебя потребность говорить людям гадости.
Он неотрывно смотрит на меня, затем фыркает:
– Угу, как скажешь. Только мне ни до кого дела нет. Посмотрим какой-нибудь фильм, пока они там тупят?
– Какой же ты… – психую из-за его слов. И из-за того, что сама не могу подобрать название, тоже психую! – Пошли.
Чалов не соврал. Наш немногочисленный актёрский состав действительно бесцельно тусуется в саду под сооружением с деревянным навесом. Накрапывает дождь. Большинство либо греют пальцы о стаканчики с дымящимся кофе, либо кучкуются, нахохлившись, как воробьи.
– Встречайте, – зычно произносит Яр, утаскивая меня за собой по ступенькам на сцену. – Наша звезда, наша гордость и радость, самая важная персона нашей серой массовки, царица сломанных пальцев и разбитых сердец! Несравненная Белль!
– Прекрати, Чалов, – шиплю, пытаясь его заткнуть. – Зачем ты так?
Мне так стыдно перед заулыбавшимися как по команде ребятами, что словами не передать! Хотя, скорее всего, они рады не «остроумию» Чалова, а тому, что уже скоро можно будет разойтись.
– Как зачем? – Яр поворачивается ко мне, говорит серьёзно и тихо: – Ты предпочла их комфорт моему предложению провести это время вдвоём. Я уязвлён, я мщу. Я сволочь, знаю.
Отлично. Хоть один что-то знает. Потому что у меня мозг от его выходок уже закипает! Даже анализировать ничего не хочу.
Расходимся по местам. Начинаем.
– Сцена первая: встреча главных героев, – объявляет Яр и садится на скамейке, широко и нагло расставив ноги.
Ещё ни одному из предшествующих ему Гастонов не удавалось выглядеть так вызывающе.
Я полной грудью вдыхаю сырой воздух и прохожу мимо него, ожидая, когда можно будет сказать в ответ свою реплику… потом ещё… и завершить, наконец, репетицию.
– Какая же халтура… – выстанывает Яр. – Стоп, Белль, что ты делаешь?
– Иду мимо, – его придирка ясности совсем не добавляет.
– Ты ломишься как носорог куда-то!
– А как должна? – Смотрю на него непонимающе. Он теперь даже к моей походке будет цепляться?
– Ну вот представь себе: Гастон – махровая борзота. Чем ты его могла зацепить? Почему он за тобой как телок на верёвочке следует? – у меня ответа нет, поэтому Яр продолжает с непонятным пылом: – Ты не ходишь. Ты отрешённо проплываешь мимо, давая этому отбитому время влюбиться насмерть. Его манит твоя недосягаемость, непохожесть на других. Ты взмахиваешь ресницами, а у него сердце вдребезги. Он хочет на себе твой взгляд! Он пропадает! Он чувствует себя сталкером и не понимает, что с ним. Но знает, что если не подойдёт, не сожмёт… если не убедится, что ты обычная, из плоти и крови, то уже никогда и ни с кем не найдёт себе места. Будет заглядывать в лица, искать твой чёртов презрительный взгляд! И думать, как было бы здорово, если б он не был знаком с тобой вовсе. Дай это зрителю! Пусть зал в тебя влюбится!
Он замолкает, часто дыша и не обращая внимание на ошарашенных студентов. В повисшей тишине раздаются одинокие аплодисменты Пита.
– Тебе в режиссуру, брат. Однозначно. Или в дурдом… – полагаю, его слова должны прозвучать с иронией, но там что-то чисто мужское, неуловимое… сродни скорби по потерянному товарищу.
Яр его игнорирует.
– Дальше, что там у нас? – Встряхивает сценарий. – Так. Моя реплика… – Опять вальяжно откидывается на спинку скамейки. – Эй, Белль! Как насчёт того, чтобы пойти со мной на свидание?
Хотела бы я так же придраться, да не к чему. Придурка Ярослав играет как по нотам!
– Гастон, я занята учёбой. – Поднимаю на него глаза от книги.
– Не катит, Тая.
– Да почему⁈ – я уже выть готова.
– А что ты смотришь на меня как снайпер? Тебе дай волю – пристрелила бы! Тебе не до меня, вообще-то! Ты читаешь. Что за негатив?
– Иди ты в… пекло, Чалов!
Так и продолжаем до сумерек, ссорясь постоянно. Причём остальные сцены, где нам не нужно пересекаться, идут как по маслу. Но только не общие. У меня не получается вжиться в роль, слова не те, что хочется сказать! А ведь я говорила, что в паре у нас ничего не получится.
На следующий день у меня небольшое окно между занятиями. Юля тоже не знает, чем себя занять, слоняется по комнате, что-то в себе переживает.
– Идём! – Тяну её к двери за руку.
– Куда?
– Проведаем-ка мы вдвоём больного.
Глава 18
Глава 18
Тая
– Я в коридоре подожду.
Юля наотрез отказывается входить со мной в комнату Арса, злится на него теперь уже из-за спора. Я оставляю дверь приоткрытой, радуясь, что подруга хотя бы не влетела вместе со мной, чтоб настучать придурку по башке.
Рахманов при виде меня убирает в сторону планшет и изумлённо вскидывает брови.
– С каких небес ты наши головы свалилась, Тая? Принесла апельсины… Мне⁈ Я бы скорее поверил, что после всего ты придёшь сюда с топором. Хотя кому я вру? Я тебя вообще не ждал. По всем канонам жанра ты сейчас должна рыдать навзрыд где-то в тёмном углу, а не это вот всё.
– К счастью для тебя, меня учили жалеть убогих.
Он фыркает, глядя на то, как я оставляю фрукты на тумбочке.
– Ясно. Позлорадствовать пришла… Ну что ж, присаживайся и приступай. – Великодушно указывает на соседнюю кровать.
Я продолжаю стоять.
– Не буду отрицать, ты не особо тянешь на сочувствие. Я пришла, потому что верю – ещё не поздно извиниться. Ты вроде не похож на конченого идиота.
Он сгибает ногу в колене и тянется к пакету с апельсинами.
– Господи, я точно не считаю, что накосячил.
– Ты раньше так уже делал? – Смотрю на него внимательно. – Соблазнял кого-то на спор?
– Я – нет. Но доводилось делать ставки.
– Часто выигрывал?
– Всегда. Вы все так хотите попасть в сказку, что дальше своего носа не видите.
– Вот что с тобой не так? Откуда столько желчи? Может, боишься, что твою мечту осудят так же?
Арс машет рукой, отвергая моё предположение.
– Если хочешь знать, плевать я хотел на чьё-либо мнение.
– Что, правда? О, так ты бунтарь! Бросаешь обществу вызов тем, что присвоил себе заслуги родителей и не гнушаешься жить по их указке? Мужественно отвергаешь свободу быть тем, кем сам захочешь и любить того, кто недотягивает до тебя по статусу? Мощно, Рахманов. – Издевательски хлопаю в ладоши.
– Легко отказаться от того, чего не имеешь, да, Тая? – Сверкает на меня злым взглядом Арс. – Золушки, вроде тебя, так любят обесценивать привилегии, что даёт чужой достаток… А чем они хуже? Тот же выбор делать, что в голову взбредёт, только возможностей намного больше.
– Ты сейчас говоришь про количество, Арс. Да, ты действительно можешь позволить себе намного больше, чем любая «Золушка». Но как быть, если то единственное, чего ты действительно хочешь, находится на противоположной чаше весов? Сделаешь вид, что не очень-то оно тебе надо? Твоя правда, не мне судить. Наверно, так проще, чем чего-то добиваться самому и жить по своим правилам, когда можно почивать на всём готовом.
– Гляди, как разошлась… – насмешливо вздыхает Арс, когда я замолкаю. – Нет, ты, конечно, в чём-то права. Вот только если я при бабле девчонке не нужен, то голозадым вряд ли стану для неё привлекательнее.
– А кто тебя торопит? Выясни сперва. У вас есть куча времени понять, надо ли оно вообще. В любом случае вы ничего не потеряете.
– И откуда ты такая умная на мою голову?
– Если это задумывалось как оскорбление, то прозвучало бледно.
– Ну, хорошо… – Арс смотрит на меня испытывающе, без капли смущения. – Раз ты такая смышлёная, за тебя можно не волноваться, верно?
– Неужто ты ночей не спал, так переживал, что я на тебя поведусь? – Закатываю глаза, секунды не веря в его раскаяние.
– Сама-то в это веришь? – бессовестно улыбается он. – Просто не люблю быть обязанным. Хочешь, тоже дам совет?
Правда в том, что Арс и раньше не был для меня авторитетом. Я не думаю, что он до конца понимает, насколько мы по-разному смотрим на мир, или может сказать мне хоть что-то реально полезное.
– Сомневаюсь, что он пригодится, но валяй.
Арс откашливается, словно боится подавиться словами, что собирается произнести.
– Вот это всё, чем ты меня загрузила, не забудь примерить на себя. Особенно хорош момент с проверкой временем. Никому и никогда не верь на слово.
Я тихо смеюсь, поглядывая на тень притаившейся за дверью Юли. Хорошо, что Рахманов не стал доигрывать роль оклеветанного кавалера до конца. Не хочу, чтоб между нашей дружбой пробежала ревность.
– Мне сделать вид, что ты не перепродал мне мой же «товар»?
– Лучше сделай зарубку вот здесь. – Он стучит себе пальцем по черепу. Чего-то мнётся, но потом всё же спрашивает: – А твоя соседка чего не пришла меня пропесочить? Не узнаю её прям.
– Она просила сказать, что ты в конкретной ситуации засранец. А в целом – передаёт апельсины и пожелания скорейшего выздоровления.
Арс недоверчиво, совершенно другими глазами смотрит на оранжевый плод в его правой руке.
– Передай, пожалуйста, Юле, что она садистка. Знает же, как я люблю цитрусовые! Мне кожуру теперь как – зубами чистить?
– Попробуй хорошо попросить кого-нибудь с добрым сердцем… – Подмигиваю ему напоследок.
– Это кого, например? – бросает он мне в спину.
– Рахманов! – Изображаю фейспалм. – Я чуть было не решила, что ты умней, чем кажешься…
– Тая?
– Что? – Оборачиваюсь.
Арс хмурится, кусая губы, словно взвешивает что-то, но в последний момент не решается сказать.
– Ничего, – выдыхает, отводя глаза. – Спасибо. И прости меня.
– Идёшь? – шепчу подруге, убедившись, что Рахманов нас не может видеть.
– Я догоню, – бормочет она, пытаясь скрыть за волосами румянец. – Зайду, поздороваюсь с придурком.
«Догоняет» она меня аж спустя четверть часа. Юлька делает вид, что по пути отвлеклась, а я – что не чувствую, как от её рук пахнет цитрусовыми…
Неделя проходит насыщенно, поэтому кажется будто бы быстро. Наш спектакль всё так же хромает на обе ноги – те, что отведены главным героям. Мы с Чаловым даже не едем домой на выходные, используя каждый свободный момент для репетиции. Я склоняюсь к мнению, что он хочет по максимуму использовать оставшееся время, чтоб окончательно вытрепать мне нервы.
В день выступления мандраж набирает катастрофические обороты.
– Удачи! Ты справишься, – подруга пытается поддержать меня как может, но по мере заполнения зала зрителями я понемногу теряю способность сдерживать страх перед позорным провалом.
Приходится напоминать себе, что я взяла на себя обязательства, и их нужно выполнить, особенно теперь, когда коварный план Чалова видится яснее ясного. Он ничего не теряет. Ему плевать на команду и бонусы, ради которых старается каждый из нас. Он принёс моё платье перед самым спектаклем, хотя всем остальным костюмы выдал ещё накануне. Уверена, его цель – посадить меня в лужу. А то, что самому придётся тоже намочиться, лишь сопутствующие неудобства, не более.
Конечно, за двоих отыграть наши роли я не смогу, мне и моя-то не даётся. Текст заучен блестяще, но фальшь прямо скрипит на зубах. Я полночи проплакала, потому что из-за меня пострадают остальные ребята. Пусть мы не победим, но хоть не сильно опозоримся.
За кулисами все сбились в небольшие группы. Душно, мутит от нервов и запаха пыли. Полумрак навевает подавленность.
Когда зал взрывается аплодисментами нашим соперникам, я готова как кисейная барышня шлёпнуться в обморок. Готовность пять минут…
Я отхожу к кулеру, чтобы выпить воды.
– Ты и Чалов в главных ролях? – отвлекает меня Кобылкина, когда я тянусь за одноразовым стаканом. – Как романтично, надо же… – с издёвкой тянет она.
– С удовольствием бы поменялась с тобой местами.
– А я с тобой – нет.
– Эля, что тебе от меня нужно? Есть претензии к Чалову, выскажи ему. Достали!
Она открывает рот, словно хочет ещё что-то сказать, но сомневается.
Не может сформулировать очередную гадость?
Я ухожу, не желая портить себе настроение за пару минут до выхода на сцену. Второпях подрезаю кого-то плечом. По традиции, конечно же, Арса!
– Я, кажется, понял, в чём твоя проблема. Ты так внимательно смотришь вперёд, что у себя под боком ничего не видишь, – смеётся он, потирая ушибленное место.
– Ох, прости! Ты в порядке? – спрашиваю с искренним беспокойством.
Как ни странно, спор нас ничуть не отдалил. Наоборот, теперь, когда Рахманов начал вести себя нормально, без томных намёков и прочих пикаперских штучек, общаться с ним стало намного приятнее. Правда, теперь он частенько ошивается у нас с Юлей, дегустируя всё подряд на правах гостя.
Я всё жду, когда он созреет пригласить её на свидание, но, видимо, Арс воспринял мой совет не торопиться буквально.
– Держи, на удачу. Утром попался в саду, – шепчет он быстро мне на ухо, потому что на сцене в этот самый момент объявляют наш выход.
За неимением карманов прячу листок в вырез жёлтого платья и торопливо его обнимаю.
– Спасибо! – тоже шепчу ему на ухо. – Кавалер ты никакущий, но человек неплохой!
– Рахманов, свали с глаз моих в зрительный зал. Тая, обжиматься будешь после спектакля! – кричит Чалов направляясь к нам с перекошенным от гнева лицом.
От выражения его глаз мороз по коже. Неясная угроза, исходящая от сводного брата, сжимает сердце в ледяные тиски.
Времени не остаётся даже послать его. Взволнованно прячу руки в складках пышной юбки, занимаю позицию…
В последнюю секунду Яр намеренно наступает на подол, и одновременно с тем, как поднимается занавес, слышится треск.
С первых рядов раздаются смешки.
Это полный провал.
