Текст книги "Я, Дикая Дика"

Автор книги: Яна Гецеу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– О, я тебя уже видел! – обрадовано воскликнул он, видимо, узнав сумасшедшую у сцены. Мне повезло, настроение у них, кажется, вполне добродушное.

– Привет! – кивнула Жанна, и вопросительно посмотрела на мужа.

– Жасик, эта девочка так бесилась на прошлом концерте, что я не мог не запомнить! – он снова поцеловал жену. Она улыбнулась.

– А, ясно!

– А здесь ты чё делаешь? Живёшь что ль? – спросил ТорК. А я всё смотрела на Жанну. О, идеал, невероятная богиня!!! Я вся млею. Они оба – мои боги, мои! Иначе, разве бы я Их встретила вот так в огромнейшей Москве?

– Не-а, я просто так… шляюсь! А вы… здесь живёте?

– Да нет, просто приходили к маме Жанны, навестить! – пожал плечами панк.

– Слуш, а тебя как зовут-то хоть? – спросила Она.

– Меня? – блин, дура. Если сказать, кто я – получится навязываюсь, и не поверят нипочём, что не специально Их выследила! Да и вдруг просто не помнят…

– Ну, не нас же! – добродушно усмехнулся Он.

– Кроты! – шутливо отвесила книксен Она, в то время, как я лихорадочно соображала – если не помнят, не надо лезть, а если помнят – то это надо выяснить втихую!

– Яна! – если не прокатит, значит, помнят, значит, интересна! Ведь давно не общались…

– Клёво! – кивнул ТорК.

– Яна, а пошли к нам! – неожиданно сказала Жанна. Боже, серьезно? Я растерянно посмотрела на неё, не веря своим ушам – к ним? Домой? О, боже…

– Правда же, ангел мой, чё здесь стоять? – посмотрела она на мужа с такой любовью, что я чуть не умерла на месте! Мне бы такие чувства, такую взаимность!

По дороге купили чего-то горячительного, и в машине мы с Жанной начали потихоньку лакать, и ТорК, хоть и за рулём, не преминул безбашенно пару раз приложиться.

У них дома так прикольно! Я, конечно, не могла удержаться, чтоб всё не обсмотреть! Квартира довольно большая, и фотки по стенам разные концертные – вот Жанна в красном платьице сидит на усилке с микрофоном; вот ТорК хищно глядя в зал поёт, а жена стоит на коленях, приложив к губам пальцы. Да много чего ещё, всё не перечислишь! И книги Жанны на столе кучей – я сразу вытащила первое издание «Счастья для придурков», еще без иллюстраций, и на неважнецкой бумаге. Раритет! Такой уже не найдешь нигде. И диски ТорКа, вперемешку с какими-то бумажками – неужели его тексты? Нифига себе… И всякие фигурки прикольные – типа Барби садистки и мазохистки, и парочки кротов, свадебных. И еще один крот с ножом в лапах, как с мечом! Тот, что на фотках с сайта! И Жаннин тамбурин на крючке в виде рогульки. И её длинные перчатки свисают с подоконника… те самые, из клипов! Да тут просто на каждом шагу разные узнаваемые штучки, чуть крыша не едет! Я действительно у них! Словно во сне, ей богу!..

А Жанна посреди разговора вдруг и говорит:

– Стоп, ты Дика, что ль?!

– Ага, я! – и рот до ушей.

– Так что ж ты не сказала? – глаза распахнулись так неподражаемо, как может лишь она!

– ТорК, да это же Иванка!! – и ну обнимать меня! Я аж обалдела! Во дела… как приятно, боже мой, помнят! Значит, я им интересна… чуть не заплакала. Вот это да…

Всё дальнейшее я старалась впитать до капли, но помню лишь обрывочно, моментами. Очень уж волновало меня их присутствие, и я многовато скурила, и выпила конечно, немало! Хорошо запомнила лишь, как мы смеялись до упаду над их черным котом Морганом. Он так офигительно приставал к Жанне, а потом ко мне, тёрся головой о грудь, трогал лапами, что умереть можно! Потом ещё смотрели старые их клипы, которых никто не видел, потому что они не считают нужным их выкладывать. Перебирали их свадебные фотки – я набралась наглости, и попросила показать – тоже мало кто видел такое! Пьяная Жанна предложила – а давай, мы тебя в клипе снимем? Я спросила, заставят ли они меня тогда раздеваться – и они в один голос завопили:

– Непременно! Обязательно!

Я моментально согласилась, но вот когда, и на какую песню…

Я проснулась, и офигела оттого, что я еще здесь… у Жанны и Торкера!! Оказалось, пришла Дос. Жанна сидела на краешке кровати, небрежно полупричесанная, и без макияжа. В простой майке и широких штанах «милитари», и отпивала понемногу из стакана – я сразу ощутила терпкий кисловатый запах не очень хорошего вина. Жанна чуть морщилась с каждым глотком… ТорК сидел на стуле в центре комнаты, и пел под акустику что-то ещё неизвестное. Дос, стоя, старательно выпиливала на скрипке. Милая и серьёзная, как школьница.

Жанна посмотрела на меня, и улыбнулась лукаво.

На моих глазах такие чудеса… Божечки… когда допели одну песню, Жанна поставила стакан на стол и сказала:

– Мы просто торопимся очень, заняты плотно, если что – сходи на кухню. Найди себе чего-нибудь!

Тогда ТорК посмотрел на меня и бесподобно улыбнувшись, как умеет один лишь он, сказал мягко кивнув:

– Привет!

Я тоже кивнула, прошептав:

– Привет…

Голос вдруг подвёл. Поздоровались с Дос. ТорК сказал:

– Ничего, что мы тут маленько порепетируем? А то нам записываться…

Я кивнула – он ещё и спрашивать у меня будет!! Ого… деликатность, однако… ТорК включил комп, достал профессиональные наушники, и принялся прикалываясь настраивать. Выкрикивал всякие хреньки, вроде:

– Привет, дружок, хочешь, я расскажу тебе сказку? – дублируя свой голос мерзкими голосочками на компе. Жанна смеялась, и комментировала:

– Это истинный голос Крота из подземелий!

Что и было немедленно записано, завывая и попискивая. Потом Дос предложила так записать какую-нибудь песню. Жуть! Психоделия. Крошечное чудовище тоненько завывает под балалайку. В которую превращалась акустическая гитара, прогнанная через фильтры…

– Ой, мама! – позволила я себе комментарий. Раздухарившись, стали читать стихи. А Дос просто пилила «от балды» для фона.

Потом Дос ушла, и мы отправились на кухню завтракать. Я не могла есть, хоть и очень хотела, но даже пустой чай еле-еле в горло лез, так волновалась от их присутствия!

– Да ты не жмись, чего ты? – заботливо пододвинула мне кусочек булочки Жанна.

– Я ничего… – только и смогла ответить я. Она меня гипнотизирует, ей-богу!

Потом ТорК посмотрел на часы над столом, и вздохнул:

– Эх, Иванка, а нам ведь пора!

– Да, ты уж извини – на студии ждут! – несколько жестковато улыбнулась Жанна. Да и правда, пора мне честь знать – чего я их задерживаю?

Уже прощаясь, Жанна вдруг наклонилась к мужу, шнурующему «гады»:

– Лёш, подари девчонке диск-то!

– Диск? – он не очень понимающе глянул на неё: – Сборник, чтоль?

– Ну да, именно! – кивнула она.

ТорК вернулся в комнату, и полез в стол. Вытащив из кучки дисков один, протянул мне:

– Вот, слушай и наслаждайся сиим творением шизофреничности этого мира!

Это оказался сборник лучшего, «Прелести и Красоты», и на обложке хрустальная тарелка с дерьмом. Очень даже в стиле ТорКера! Я чуть до потолка не подпрыгнула – про него в инете читала, и даже спрашивала на форуме у Самого, где да как получить, но он почему-то не ответил. Там есть песни, ещё без Жанны, старые, забойные, не выходившие нигде, и записанные «х. знает где, х. знает как, и х. знает кем».

– Спасибо!! Торк… ты такой добрый!

– Да ладно, погоди! – отмахнулся он, и вручил мне ещё один диск! Это его сольник «Невседома». Мне хотелось просто на шею ему кинуться, но я конечно же, не стала – при жене-то! Оказалось, даже и это ещё не всё! Жанна подписала мне совместную книгу с ТорКером «Раз изгой, два изгой» – а их всего пара сотен экземпляров, для своих!!! Значит, я им свой? «Дорогой Ивасик! Всего тебе глобального и вездесущего! Будь, всегда и везде, Торк и Торкесса».

Попрощались очень трогательно, они поцеловали меня на прощание – оба в губы! Торк предложил меня подбросить до метро, если надо. Но я отказалась, сказав, что пройдусь пешком – у меня сейчас времени навалом.

Шла куда-то по улице, прижимая к груди пакет с их подарками. Пошатываясь, как пьяная – а может и пьяная, не знаю! – и перебирала в голове как драгоценные бусинки моменты общения с Ними. Жанна обещала написать обо мне книгу… Она поглядывала на меня, и изредка быстро записывала что-то в блокнот. Интересно, что, но спросить никак… наверняка, это те самые выкладки, которые она постоянно делает на сайте, всякие неимоверные записки. У меня же тоже дневник такой. Пока она выходила на кухню, я поспешно глянула в тетрадь. Блин, стыдно – но не удержалась! Почерк у неё не особо хорош, будто левша писала, или спьяну. Хоть с трудом, но можно прочитать при желании, и в принципе лучше моего. Если, к примеру, я сейчас умру, и мои записки вскроют, то никто нихрена не поймёт! Вообще. Даже если обойдя первое препятствие расшифруют этот секретный (супер-секретный!) почерк, то что имелось в виду – точно уже не понять. Я сама – и то многие вещи к чему относятся соображу тока под гипнозом! Во как! Гы-гы…

И вот, я в Уфе, и звоню в дверь Гдетыгдеты.

Сама не знаю, и зачем я пришла сюда… Просто чтоб похвастаться знакомством с ТорКом. Да, точно, пусть будет так. Не для того же, чтоб узнать, в себе ли Ветер сейчас, и можно ли… и не для того, чтоб случайно на него здесь, в доме его сучки, нарваться. Нет. А потому, что Гдеты мне подруга…

Открыла, лицо такое, будто если бы бензин и спички под руками, нечаянно на меня и пролила, а потом помогая отряхнуться, спичкой чиркнула, так неловко… Ха, думает, дорогая, мне крыть нечем? А как насчёт моих «Невероятных приключений неформалки в Москве»? Тебе-то, солнышко, такое ни под каким соусом не светит! Я тебе завидую, что ты с Ветром в «законных» парочках, а ты мне позавидуй! Уж я-то знаю тайну полночных терзаний, как подруга твоя – заметь, лучшая! – ты, сука, по ТорКу убиваешься!! Что, Ветер-то так и не знает, как ты слюни пускаешь, пьяные, до чего же ТорК роскошный, самый офигительный на свете, и всякое-прочее, а?

Ну, вот сиди теперь и слушай! Особенно, как он меня на прощание поцеловал! И как я рядом сидела, и даже запах его ощущала – да, Ленка, какой за-апах от него чудесный, и тепло! Бледнеешь от чувств, да? Вот и молодец. Вот так тебе.

– Девочки, идите хоть чаю попейте, ну что вы всё тут сидите, я уж и стол накрыла!

А бабушка у тебя хорошая, заботливая! И ты, сука, вся в неё – прямо-таки жёнушка, предмет первой необходимости для Ветра, дурака беспомощного нашего! Только заметь – нашего! А вот ТорК между нами двумя, в определённом смысле останется только моим! Тебя он ни разу не видел даже, а если бы и увидел, то уж точно не запомнил ни твои кривые зубы, ни пустые глаза!

Ненавижу тебя. И чай твой. Скучно мне с тобой, и серо.

Как убого можно жить, я и забыла! Ведь сами не так давно выбрались из подобной дыры… спасибо предкам! Деньги есть гуд!

А мне пожалуй, пора!

«Да ты вообще зачем приходила-то?» – так и вопрошают Гдетовы глаза. «Да пошла ты в задницу», – отвечают мои.

Потом нашла-таки Ветра, и помчалась к нему, делиться кайфом!

Прямо с порога всё ему выпалила одним духом! Как отрывалась, как шаталась по Москве, и нашла вдруг Их, как с ними в одной квартире ночевала… Он смотрел, и улыбался. А я таяла, и думала – как же я скучала! Хочу снова этих рук, сцепленных на груди, хочу боли от них. Хочу…

– А знаешь, я ведь плохо поступила, что убежала из Уфы, да? – выпалила я, не подумав.

– Что? – брови его взлетели вверх. А в глазах заплясали черти. – Да, точно!

Ветер охотно принял мою игру.

Он отшлёпал меня, как негодного ребенка, прямо так, перегнув через колено. Приговаривая при этом:

– Дика, ты ужасно плохая девочка! Ты знаешь, за что это тебе? Потому что ты шаталась по Москве, совсем одна, ночевала черт знает где! Подумать только, со звездами панк-рока! Ты очень нехорошая девочка, ведь так! А нехороших девочек наказывают!

Больно, до ужаса! Я больше всего на свете хочу сейчас видеть, какое у него лицо при том, что он делает со мной. Мелькает мыслишка, что в следующий раз надо бы зеркало поставить, и видеть и себя и его… а то ощущения какие-то не полные… но много думать не приходится – я вскрикиваю от очередного звонкого шлепка. Реально больно! Реально круто! Ах, другого такого раза не будет, все только сейчас…

Вдруг он наклоняется и кусает меня через трусики.

Безумие овладело мной начисто.

Я соскакиваю на пол, и стягиваю медленно трусики, пританцовывая, а топик не снимаю – почему-то мне так нравится. Поглаживаю свои припухшие груди, запускаю пальчики между ножек… он смотрит с явным удовольствием. Я хочу черт знает чего, и отключив сознание за ненадобностью, делаю все по наитию, сама удивляясь каким-то краешком существа – вот ведь как могу!

Поворачиваюсь в танце к нему попой, и широко раздвинув ножки раздвигаю его колени, продолжая танцевать опускаюсь на его колено прямо своей совсем уже мокрой киской, и принимаюсь тереться ей о его коленку – жутко необычный онанизм, не так ли? А как заводит!! ААА, это просто… о, ещё немного… замечаю, что он тоже трогает себя… о, молодец, вот так! Но мне не хватает… и я исхитряюсь изогнуться ещё немного, и не свалиться с такой позиции, и просовываю пальчики себе в попку. О, вот так совсем… ААА, ещё, чуть-чуть… да… смотрю на него из-за плеча, его глаза горят зверски, меня это сжигает заживо!!

Он не выдерживает, и резко схватив меня поперёк талии, ставит властно на пол на четыре точки, и грубо – о-очень грубо! – входит сзади.

А, чёрт, без комментариев!!!

К слову, Артамон какое-то время писал на форуме Жанны и ТорКа, обменивались разными записями. Потом как-то перестали общаться. Впрочем, как всегда. Да это и нормально – о чём говорить на таком расстоянии, зная друг друга лишь по одному единственному фестивалю. Бог бы с ним…

Возвращаясь с очередного одинокого пьяного похода на Горс, в злом порыве бессмысленности завернула в первый попавшийся двор, села на скамеечку, достала дневник, и написала:

«А все эти тяжко пропитые, такие юные, но такие конченые личики! Эти ужасные девочки, которые тем и ужасны, что никому уже и не кажется, что они дегроидно гадки! А все эти омерзительно недоразвитые мальчики! Боже, боже, с кем я связалась? И весь прикол в том, что никто из них не понимает в ноль, в упор, что они конченные ублюдочные рожи, плешь цивилизации, ее жертвы и ее пороки одновременно! И все они думают, что могут стать певицами, революционерами! Девочки дают таким ничтожным, таким ублюдочным мальчикам! Да и я тоже. Они такие молодые, и такие конченые… боже, боже! Панки сдохли, поверьте мне! Панки сдохли и не надо лелеятьпустые надежды, ведь панки всего лишь те же люди, а люди как таковые просто отстой… и я человек… панк… мерзость, господи, видишь эту мерзость? Не обижайтесь на меня, это правда ваша такая! Каждому достаточно просто лишь в зеркало заглянуть, более-менее трезвому, или не трезвому, но понимающим взором, хоть это и трудно – и увидеть – куда мы все докатились! Оценить, БЛЯДЬ, заценить, на хуй, куда мы припёрлись ВСЕ! Если ты человек – ты полный отстой, уж поверь мне, я знаю, я ВИЖУ!!!»

Хуй вам, духовно продвинутые!!

Хуй вам!!!!

Последние слова я начертала резкими рваными буквами на стене маркером. И не оборачиваясь, ушла прочь с этого места…

Опять чёртова тоска… с самого утра. Непреходящая. Не знаю, куда и бежать уже от неё. Мать разбудила лично, чтоб универ не проспала. Ей Петровна доложила, что я прогуливаю. Ну, я сделала вид, что собираюсь, а когда предки исчезли за дверью, разделась и завалилась в постель. Привычный со школы приёмчик. Не пойду никуда. Не хочу. Полежала – полежала, не спится! Тогда встала, пошарахалась по квартире, пока домработницы ещё нет, повалялась на необъятной родительской кровати, удивляясь, как им не приходится орать с одного угла на другой, чтоб поговорить вечерком? Выкурила крепкую и горькую папину сигару. Кофе попила, мюсли пожевала. Ну и дрянь, как мать может есть их по утрам? Фигура, святое дело! Да, у меня тоже! Вернулась в комнату, разделась перед огромным зеркалом в платяном шкафу. Принялась критически осматривать своё тело – не растолстела ли? А то я в последнее время совсем забросила себя, не слежу ни что ем, ни сколько и чего пью! Опять же не высыпаюсь, а это для целлюлита милое дело! Пришла к выводу, что вроде нет. Только животик немножечко более выпуклый стал. Но это, наверное, не трабл! Пару недель на кашках, и всё сойдёт, как миленькое! Попа гладкая, ни единой складочки – и то верно, что мамин новый французский гель помогает! Она три коробки сразу купила, я одну экспроприировала. Редкостно красивая задница у меня! Не зря так популярна среди друзей мужского пола! Так и норовят то шлёпнуть, то ущипнуть. Есть за что! И татушка моя – кошко-бабочка очень в тему. За два года не устарела совсем. Хороша-то хороша, но вот в солярий сгонять раза три не мешало бы! Если не забуду.

Достала все свои украшения – золото, рубины, одела на себя. Цепочки и жемчужные бусы в пять рядов, очень секси между высокими сосками! Если ещё и пальчиками в перстнях с изумрудом и аметистами прикрыть грудь, и немножко нахмуриться – вообще кр-расота! Есть даже корона-диадема – купила в Сиднее, в двенадцать лет. Жива ещё, а я-то про неё совсем забыла! Какой принцессой я тогда себя чувствовала, когда надевала её на корпоративные банкеты для детей сотрудников! Ходила, гордая и неприступная, мелкими шажочками, в роскошном пышном платье с палантином, и никому не позволяла со Своим Королевским Высочеством даже заговаривать! А в Варшаве, куда ездили к папиному кузену, на какое-то родственное заседание, я в ней впервые поцеловалась! С самым красивым мальчиком вечеринки! И сейчас, довольная, нацепила штучку на грязные, растрепанные волосы. Повертелась голая и в камнях – ух, прикольно! Роскошно! Одно жаль, некому сфоткать! Если настроить фотик по таймеру, и самой… нет, не прикольно, одно тока разочарование получишь. Да и лень, если честно. Потом примеряла всякие шикарные плейбойские позы глядя в глаза своему отражению. Всё думала – надо запомнить, потом воплотить!

Воистину, бриллианты – лучшие друзья девушек! Засохнуть тоска не засохла, но вот что отпустило – это да! Я даже в универ решилась сгонять, на последние две пары. Надо же своих колечек прогулять, они без света чахнут.

И оказалось, не зря вышла! Встретила праздношатающихся Русого и Ведьму. Русый бородку отрастил и усы, почти черные, при светлых волосах вообще прикольный контраст!

– Это у тебя свои такие усы, цветом?

– Ага! – улыбнулся от души мой старый собутыльник.

– Прикольно, да? – поддержала Ведьма. – Мы и не ожидали, что так будет! Когда женились, ему бриться ещё не надо было, пацан совсем! – она тоже от души нежно улыбалась. – А щас, смотри, совсем мужик!

– Ну, так, женатый человек! – важно напыжился Рус. Я фыркнула, не удержавшись – вот блин, нашёлся тоже, будто я не знаю! Псих и накроман, раздергай, каких мало – этого и могила навряд ли исправит!

– Слушь, Дикая, а идём бухать к нам! – вынес самое что ни на есть естественное предложение Русый. – Мы сейчас к Владе, она замуж вышла за байкера молодого! Приколись?

Делать в принципе нечего, и конечно, я пошла.

С тех пор, как я последний раз побывала у Русого дома, тут заметно переменилась обстановка. Только мы сунулись в коридор, как тут же чуть не споткнулись обо что-то странное, металлическую конструкцию с проводками.

– Ой, да это Антоша забыл в гараж унести! – пояснила неожиданно приветливая Влада. И по всей квартире валяются железные штуки, неферские украшения типа драконов и шипастых напульсников, и бензином воняет. Жуткий прикол – мегера Влада нынче носит корсет и чулки! Русого чуть удар не хватил, когда она приподняв юбку продемонстрировала это типа нам с Ведьмой, да ещё и будто по секрету. Но явно так, чтоб и он видел. Да уж… я бы на месте Стаса вообще бы сдохла.

Наконец появился долгожданный молодой муж – красивый, большой парень, при всём байкерском параде – «косая», хайры, штаны кожаные.

– А вот и Антоша! – радостно взвыла Влада, как заждавшаяся хозяина породистая сука, и наверняка, будь у неё хвост, завиляла бы!

Познакомились, сели выпивать. То да сё, обычным порядком.

– Стасик, а давай эту песенку, которая мне так нравится, – облокотилась на стол нетрезвая Влада.

Русый молча кивнул, и пошёл за гитарой. Видимо, всё ещё не отошёл от зрелища сексапильный мачехиных бедёр в чулках… я знаю и эту его грязную тайну. Чёрт, да чегогитарой. авится, – облокотилась на сто нетрезвая Влада. мноволнуясь – ЧТО? только не узнаешь о гадком человеческом нутре под совместным циклодолом…

Русый вернулся, и сосредоточенно тронул струны, примеряясь.

 
– И не дождаться тепла-а-а-а от мёртвой Луны,
Не добиться огня от высохших серде-е-ец,
Катафалк новобрачных, суета и цветы —
– Это день идёт со смертью под венец!!
 

Батюшки мои, да это ж Шмели! Вот бы не подумала, что Влада такое может любить! Я, кажется, уважаю её всё больше! Мы-то с Русым ладно, известно дело, поШмелята те ещё, но вот Влада!

 
– Тень гуляй, по ночам и днем,
Гуляй тень пятном неизвестной звезды,
Гуляй тень венцом,
От мечты до мечты не дожить!
 

И голос у неё оказался очень даже ничего, такой народный, сильный и прокуренно-звонкий, если можно так сказать. Вытягивала она «на ура», и среди звенящего общего тона прорываются сигаретные нотки. В общем красиво, и душевно.

 
– И не дождаться дождя от сексуальных фантазий,
От ужасных снов с летальным концом,
А когда тень воскреснет, нимб ее украсит,
Станет жёлтой как осень,
Со злове-е-ещим лицо-о-о-ом!
 

Ведьма тоже хорошо пела, только иногда прерывалась, затягиваясь, и покашливая. А ведь одно время бросала курить, сгубит её эта чёртова привычка, у неё лёгкие не слава богу… да и у меня.

– Не дожи-и-и-и-и-ть…

Русый не пел, он сосредоточенно уставился на свои ловкие пальцы на струнах, будто не может так играть! Обычно-то он закрывает глаза, если музыка грустная, или строит глазки окружающим, если весёлая, и залихватски поёт, но сейчас видимо, всё не может даже просто взглянуть на мачеху… жуть. Зачем мне такие секреты? Я исподволь взглянула на его жену, она будто ничего вовсе не замечала, пела себе или затягивалась. Знает ли нет? Но вот Ведьма бросила короткий взгляд на свекровь, скользнула по её ногам с едва уловимой тенью, и я поняла – знает! Всё знает… или мне показалось? Не знаю, почему-то я не могла забить на это совсем не моё дело, и сидеть себе спокойно, будто я тоже принимаю участие во всей этой внутрисемейной байде. Раз знаю, что Русый сох по мачехе в сексуальном смысле, и кажется, продолжает до сих пор, так и не получив «своего» (вернее, конечно, чужого, табуированного). Всё, забить и забыть! Просто петь. А потом домой – и пусть все живут, как знают.

Позже я спросила Ведьму – как получилось в Москву перебраться? – та ответила пожав плечами:

– Я же ведьма… наколдовала!

– Хых, мне бы так наколдовать! – усмехнулась я. Хотя, кто ж мне мешает, у меня денег хватит чтоб обойтись без колдовства. Надо об этом подумать!

– А ты давай к нам, перебирайся! – будто прочитала мои мысли Русова жена. Не исключаю, что она и это может! Стоит задуматься – а делает ли она так, ведь это не этично, а Ведьма девушка воспитанная. Да и надо ли ей копаться в чужой голове, своей грязи небось по самые помидоры! Живёшь с извращенцем – так разве отмоешься когда?

Чтобы как-то прореагировать, я кивнула, и подняв голову заметила, что Русый посматривает на жену не то вожделенно, не то умоляюще. Ведьма же будто не замечала, типа – что я тебе сделаю? Вот ведь дал же мне бог способность ловить всяческие оттенки чувств на лицах людей! Порой и телепатии никакой не надо. Так видно. Только мешает очень, что не знаешь никогда, права или нет, может, мне кажется?

Неожиданно Антоха настойчиво подхватив любовницу за талию, вынес гениальное предложение: им поехать к нему домой, догонять остатки ночи, и отоспаться в тишине и покое днем – завтра, оказывается воскресенье, а я и забыла счет дням, постоянно прогуливая универ! Влада пыталась слегка сопротивляться, но он подмигнув нам, потащил её к выходу, убеждая, что так всем лучше, и хата у него просторнее, и молодёжи хочется культурно поколбаситься, да и им тоже… она, конечно, согласилась, и слегка поворчав напоследок, светясь шальным «замужним» счастьем, скрылась за дверью. Антоха, весело подмигнув, пожелал нам как следует оторваться. Мы пьяным хором ответили:

– Взаимно!

Тут Русый вздохнул свободно. Опять же – потому что его избавили от мучительного присутствия мачехи, или ему просто неймётся догнаться до окоченения без взрослого надзора? Сам-то он ещё считай просто пацан, и жена его дура, раз такое позволяет. И я нихрена не лучше. Вот тебе и компания. Чего же было и ожидать от такой кучи пьяных подростков? Логично, что чуть позже Ведьма извлекла на свет какую-то ДиВиДишку, и таинственно подмигнув Русому, сказала:

– Ну, что продемонстрируем, что у нас есть интересненького?

– Ты про Белку? – уточнил он. – Давай! Дика, зырь сюды, это ваще такой рулё-оззз!! – закатил он глаза. Я с нетерпением уставилась на экран – и что же там такого, интересно? Порнуха?

Это и оказалась именно она. Но не просто так, а всмотревшись, я поняла, что узрела садо-мазо-порно с Белкой!! Минут пятнадцать я глазела как дура, открыв рот. Пока не нашла в себе сил спросить:

– Ведьма, это откуда? Это что… Белка и есть?? Ох и нихера себе!!

– Она самая, – усмехнулась Русица. – Друзья киношники подарили, достали где-то. Сверхраритет, понимаешь!

На экране нашу панк-сверхледи трахали просто дико, слов нет как! И она истязает кого-то, девку и парня, валяющихся у неё в ногах…

Особенно хороши анальные сцены! Дело даже не в самом процессе – довольно банален, а в том выражении лица, в тех эмоциях, в той игре которую показывает Белка. Так зажигательно, так… особенно! Наивно, а такое искреннее насилие создаётся посредством её этой игры! Нет, оно и понятно, что ничего не чувствовать, когда тебя трахают в попу нереально, но она точно играет, причём так мастерски! Ведь навряд ли выражение лица или эмоции при анальном сексе красивы… там ведь к чёрту обо всём забываешь – только как бы выжить при таком диком и непередаваемом переживании! А она играет, и это красиво, азартно, так насильственно, и горячо! Белка – просто прирожденная порно-звезда! И вот откуда эти её невообразимые секс-шоу, дикие выходки на сцене, её этот похотливо – сногсшибательный отвязно-невинный и дикий образ!

– А зачем ей надо было сниматься в этом? Ведь съёмка явно не любительская! Девочка работает! – спросила я Ведьму, завороженно глядя на экран. В это восхитительное лицо, в полуприкрытые глаза, следя за её движениями, как порно-богиня вскрикивая, облизывает тонким кошачьим язычком губки.

– Выживала… думаешь, её Москва так просто приняла? – усмехнулась Ведьма, подливая мне в бокал ещё коньячку. – Певица-то она блестящая, ничего не скажешь, но пока-а-а за это денежки пойдут, да при её ненормативном, сумасбродном творчестве! Непокорная она, пока пробивалась – тоже ведь каждый день кушать охота…

– А… понятно! – тока и смогла ответить я, погружаясь в собственные ассоциации, и воспоминания.

Я ведь два года подряд, с семнадцати до девятнадцати, ни о чём и думать не могла, только об анальном сексе… скажете, так не бывает? А вот и очень даже бывает! Но не могла же я своему тогдашнему культурному мальчику сказать – «а трахни-ка меня, милый друг, ну, туда… в попу, короче!» Это ведь никому вот так не доверишь! Или порнушницей надо быть, или шлюхой, или если ооочень большая степень доверия между партнерами! Я так мечтала, всё думала – как оно, больно наверное? И поделиться не с кем… только на уровне «хи-хи» да «ха-ха» возможно в моём кругу общения, или отвязно слишком, а не так, чтоб реально расспросить! Я и в инете искала инфу, а там разное пишут – что вот мол, больно до дикости! А другие – не-а, нормально, или даже супер!

Всё это понятно, но мне-то что было делать? Молчать только. Ночами просыпаться мокрой и окаменевшей от пережитого только что, не в реальности. И ничего не делать наяву. Кому же я могла так доверять? Да и рот не откроется такое сказать… мало того, я и не знала – надо ли мне это на самом деле? А вдруг нет? А я уже решилась, как же потом? Наивняк.

Пришёл Ветер, и всё сделал молча и без всяких вопросов и предложений. Потом ещё удивлялся – «а ты разве ещё не…? Что-то у тебя там довольно не узко! Точно нет?» Я аж дар речи потеряла – как же так? Я тебе доверилась, позволила такое, а ты?! Да нет же, нет конечно! Первый ты у меня! И единственный в этом роде. И пошли нахрен все остальные.

– Хочешь, забирай! – вывела из мига прошедшего в реальный Ведьма.

– А? – встрепенулась я. – Диск что ль? Хочу! Конечно!

– Угу, – кивнула она, вытаскивая раритетище – моё уже! – из компа. – Тока больно никому не показывай!

– Тебе оказано большое доверие! – хохотнул Русый.

– Вот именно! – совершенно серьёзно кивнула его жена. – На самом деле, поаккуратнее, понимаешь же сама! – передала она моё новое богатство.

– Непременно! – также серьёзно приняла я подарок. Ветру только покажу, уж точно! А Ленка обойдётся… её Ветер тоже также трахает, уж точно! Но куда ей до моего кайфа, с её-то узкими костями! Для такого дела, чтоб безболезненно, нужно "седло" не меньше моего. Терпит небось, сука. На а/с даже шлюхи специализируются не худые. Так что… ох, и злая я стала с ними, этой грёбанной парочкой Ветер и Ленка!

Тем временем на стол посредством гостеприимной Ведьмы явилась тёмная и мутная бутылка. Решив вопрос, повисший в воздухе, о том, что надо догоняться. А там хоть трава не расти.

Засыпая, я подумала что…

А домашняя брага шуршит в горле похожим на сперму манером…

Отойдя, вспомнила вчерашний разговор с Ведьмой… я напившись до горла, сидела напротив них, счастливых, за столом, подперев шаткими руками пьяную голову, и смотрела на них, счастливых – Ведьма и Русый, Влада и Байкер… как его? А, Антон! Антоха. Улыбаются, прикалываются чего-то, довольные все, обнимаются, бля… и так мне хреновато стало, так одиноко! У меня-то никого, по сути нет. Ветер? Он не со мной. Голимый трындёж все его речи, про сердечное отношение ко мне. Вот где он сейчас? Где он, когда эти четверо любят и понимают, делят все горести и радости? Не знаю. Или с Ленкой, или сам с собой, с глюками своими. А я тут сижу. Не в тему среди всей этой любви и радости. Пропёрло меня, вышли с Ведьмой приватно покурить на кухню, я и спрашиваю:

– Скажи, дорогая моя, что ж делать-то мне, как любовь свою найти? Ты ж ведьма! Ведь не обошлось, наверняка, без штучек твоих, когда Русого прикарманила? Любовь у вас не просто так… знаешь, небось чего?

Она усмехнулась сладко и говорит: «Берешь чувака», типа у нее такой был. Игрушку, значит. Медвежоночка там, или собачку, плюшевого, не сильно большого. Лучше на цепочке, вроде такого, как на рюкзачках девочки-подрости таскают – легче прицепить к себе будет, и держать проще – поводок считай, уже на нём! Подбирай, говорит, так, чтоб что-то в нём было такое… характер просматривался через забавную мордашку, такой, как тебе нужен. Чтоб душа потянулась к нему. Ну, смотри просто внимательно, и прикидывай, чтоб и внешность такая примерно, как хочешь – толстый, тоненький, глазастый, длинноногий или какой там тебе глянется. Я рот открыла, запоминаю, поверила почему-то: