Текст книги "Пусть каждый исполнит свой долг"

Автор книги: Яков Гордин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Шведская армия приближалась.

Было девять часов утра.

Карл издали увидел серые мундиры, выделяющиеся на общем зеленом фоне, и указал на них Реншильду.

Один из шведских полков сомкнул ряды так тесно, что два его батальона по фронту заняли столько же места, сколько занимал фронт одного батальона Новгородского полка. И эта монолитная, сверкающая сплошной линией штыков масса как таран ударила в строй новгородцев.

Расколов первые ряды русских, шведы штыками и прикладами проламывали себе путь. Они стремились прорвать центр и рассечь русскую армию пополам.

Напор оказался так неистов, что новгородцы подались назад. Минута была страшная. Если бы шведам удался их замысел, положение русских войск стало бы очень опасным: в прорыв хлынули бы другие шведские части, правое и левое крыло армии потеряли бы связь между собой.

Петр спрыгнул с коня и бросился ко второму Новгородскому батальону. Выхватив свою длинную тяжелую шпагу, он повел новгородцев на помощь их однополчанам. Батальон встретил прорвавшихся шведов страшным штыковым ударом и отбросил назад. Сплошная линия центра была восстановлена.

На русские боевые порядки надвигались лучшие шведские полки – Упландский, Кальмарский, Иончепингский, Ниландский, королевская гвардия.

Русская артиллерия в упор била картечью и ядрами. Идущие впереди шведские офицеры почти все погибли в первые полчаса боя.

Ядро попало в носилки, на которых Карла несли впереди наступающих полков. Носилки были разбиты, но Карл уцелел. Он только лишился чувств, ударившись о землю.

Гвардейцы тут же скрестили несколько пик и посадили на них короля.

Орудийный и ружейный огонь русских полков все усиливался. Один за другим были убиты вокруг Карла 24 гвардейца его личной охраны.

Шведы, чтобы избегнуть губительного огня, стремились скорее сойтись в штыковом бою. Они шли вперед.

И тогда Петр двинул первую линию русских батальонов им навстречу. Начался общий рукопашный бой в тучах горячей желтой пыли.

Многочисленная русская кавалерия стала обходить и теснить усталую шведскую конницу.

Шведская пехота не выдержала встречного удара. Силы ее были подорваны огнем русской артиллерии и маршем на редуты.

К тому месту, где уцелевшие телохранители держали на скрещенных пиках Карла, подлетел на взмыленном коне потерявший голову Реншильд:

– Ваше величество! – закричал он. – Пехота погибла! Молодцы, спасайте короля!

Крик этот услышали окружающие. По шведским рядам стала распространяться паника. Напрасно Левенгаупт, Спарре и Гилленкрок пытались ободрить солдат.

Шведы побежали.

11. «Хорошо же вы отблагодарили учителей!»

В тылу наступающей русской пехоты стояли десятки свежих батальонов второй линии и резерва, готовые поддержать напор дерущихся полков. Но в этом не было надобности. Шведскую армию опрокинули 10 000 солдат первой линии.

Армия Карла отступала в полном беспорядке.

А в это время батальоны, разгромившие в лесу Росса и Шлиппенбаха, взяли штурмом шведский лагерь и захватили все, что там хранилось.

Было одиннадцать часов.

Конница преследовала бегущего неприятеля. А к шатру Петра уже вели пленных шведских генералов и несли знамена.

Принесли разбитые носилки Карла. Но самого короля найти не могли.

– Неужели я не увижу сегодня моего брата Карла? – спрашивал Петр.

Он снял с головы треуголку и увидел, что она прострелена насквозь. Засмеявшись, он показал ее окружающим. Потом он расстегнул мундир. Большой медный крест, висевший у него на груди, был погнут ударом пули.

Когда высшие шведские офицеры были собраны в русском лагере, Петр сказал им:

– Мой брат Карл приглашал вас всех в мой шатер на обед. Благодарю вас, что прибыли. А вот брат мой Карл не пожаловал. А я сердечно желал бы с ним нынче отобедать!

Во время обеда Петр поднял первый тост за здоровье своих учителей в ратном деле – шведов.

Шведский министр граф Пипер ответил ему с горькой усмешкой:

– Хорошо же вы, ваше величество, отблагодарили своих учителей!

Петр засмеялся.

А на боевом поле и вокруг редутов лежало более 8000 убитых шведов. Русские драгуны и казаки рубили по окрестным лесам и полям отставших от армии беглецов.

Русские потеряли убитыми и ранеными 4625 человек.

Через несколько часов после победы Петр написал адмиралу Апраксину на Балтику: «Ныне уже совершенно камень в основание Петербурга положен…»

Вечером того же дня Петр послал генерала Боура с 10 драгунскими полками и генерала Голицына с Семеновским полком вслед шведской армии, отступающей к Днепру.

На следующий день семеновцев и драгун догнал Меншиков и принял начальство над всем отрядом.

12. Катастрофа у Переволочно

Остатки шведской армии уходили по выжженной солнцем пыльной степи. Карла везли в карете. Гвардеец, сидевший на козлах, гнал лошадей. В любой момент могла появиться русская погоня.

Рядом с каретой скакали Левенгаупт и Мазепа.

Скакали всю ночь.

Возле деревни Кобеляки карета сломалась. Короля пересадили на лошадь и помчались дальше.

Конница шла вплотную за королем и генералами. Пехота отставала.

Вскоре лошадь под Карлом пала от усталости. Его пересадили на другую лошадь и поскакали дальше.

От тряски рана снова открылась. Но не было времени останавливаться и делать перевязку. Уже было известно, что русские догоняют.

В селе Новые Стенжары решили все-таки остановиться на ночлег, чтобы раненый король мог хоть немного отдохнуть. Но не успел Карл заснуть, как его разбудил Левенгаупт:

– Ваше величество! Надо ехать дальше – русские близко.

– Делайте что хотите! – ответил Карл.

29 июня шведы достигли, наконец, села Переволочно на Днепре. Здесь была раньше переправа. Здесь запорожцы держали множество лодок, которыми шведы надеялись воспользоваться. Но еще до Полтавской битвы русский отряд напал на охранявших лодки запорожцев, выбил их из села, а лодки сжег…

С трудом отыскали несколько лодок, чтобы переправить через Днепр короля, Мазепу и охрану.

Утром 30 июня к Переволочно собралась уцелевшая под Полтавой часть шведской пехоты. Солдаты были так изнурены боем и трехдневным почти безостановочным отступлением по жаркой безводной степи, что отказались выполнять приказы. Генералы хотели немедленно идти к устью реки Ворсклы и переправляться на другой берег – в татарские владения. Но, увидев, что солдаты готовы взбунтоваться, отложили поход и переправу на другой день.

А русские приближались.

Шведские генералы окружили своего короля и стали уговаривать его, не теряя времени, сесть в лодку и переплыть Днепр. За Днепром были турецкие земли.

Ворскла была уже и мельче Днепра, и армии было легче перейти через нее, чем через широкий Днепр. А король со свитой мог переправиться через Днепр на единственной имеющейся лодке.

Карл яростно отказывался бежать. Генералы настаивали.

– Я сяду на коня! – кричал Карл, и лицо его пылало от лихорадки. – Мои солдаты, увидев меня на коне, забудут о поражении! Они ринутся в бой с прежней своей храбростью! Мы победим! В истории было множество случаев, когда армии, только что разбитые, через несколько дней громили торжествующего врага!

Генералы молчали, опустив головы. Они-то знали, что королю не сесть на коня, что солдаты измучены и подавлены, что у армии нет ни пороха, ни пуль… Наконец Карл сдался.

– Легче душе моей расстаться с телом, чем мне с моей армией, – тихо сказал он. – Но уж лучше турецкая земля, чем русский плен…

Он позволил посадить себя в лодку. Несколько гвардейцев сели на весла. Шведский король навсегда покинул страну, которую он еще недавно считал легкой добычей…

Около двух тысяч шведов и запорожцев верхом на конях поплыли за королевской лодкой. Часть из них утонула в Днепре. А выплывшие поскакали за Карлом через пышущую зноем степь к турецкой крепости Очакову.

А через три часа на высотах, окружающих Переволочно, показались передовые разъезды Меншикова.

К утру 1 июля 1709 года остатки шведской армии были полностью блокированы и прижаты к Днепру.

Меншиков прислал к Левенгаупту, командовавшему шведскими полками, парламентера с требованием сдаться немедленно и безоговорочно.

Левенгаупт собрал командиров полков и спросил у них, будут ли солдаты драться. И получил ответ – солдаты драться не могут и не хотят.

16 000 шведов и запорожцев без боя сложили оружие.

Вторгнувшаяся в Россию шведская армия перестала существовать.

13. Победа одержана – война не кончена

План разгрома шведской армии, который Петр предложил почти четыре года назад в Жолкиеве, был выполнен. Неприятель измотан, обессилен и уничтожен.

Но погибла только экспедиционная шведская армия. Ее гибель была тяжким ударом для Швеции, однако воевать страна еще могла.

В Польше и Померании шведский генерал Крассау мог собрать около 22 000 штыков и сабель. 10 000 было сосредоточено в Финляндии. В самой Швеции находилось около 30 000 солдат. Станислав Лещинский мог выставить до 15 000 своих сторонников. А главное, Швеция располагала мощным военным флотом, который господствовал у берегов Скандинавии.

Петр понимал: для того чтобы заставить Швецию заключить выгодный для России мир, необходимо наносить ей удар за ударом, теснить ее на море, угрожать ей десантом, отбить у нее последние владения в Германии и Финляндии. Иначе вернувшийся от турок Карл снова сможет собрать большие силы и снова угрожать России.

Борьба не кончена…

Но положение России в Европе сразу же изменилось.

Война за Испанское наследство продолжалась. Франция была в положении почти безнадежном. Только гордость не позволила Людовику XIV подписать мир с Англией, Голландией и Австрией.

Победа Петра под Полтавой встревожила Англию и ее союзников. Если Россия окончательно разгромит шведов, то останется ли она нейтральной? Не вступит ли страна-победительница со своей огромной сильной армией в союз с Францией?

Петр сразу же после Полтавы возобновил военный союз с Августом и предлагал возобновление союза Дании. Это тоже тревожило Англию и Голландию – датские войска сражались против Франции вместе с их армиями. А если Дания начнет войну со Швецией, то она отзовет свои войска.

Теперь английские дипломаты прилагали все усилия, чтобы помирить Петра с Карлом на условиях, приемлемых для Швеции. Но Карл не желал отдавать ни пяди своих владений на Балтике, а Петр после Полтавы хотел оставить за собой все земли, добытые такими трудами и такой кровью.

Франция тоже старалась привлечь Россию на свою сторону и помирить со Швецией.

Но Петр твердо шел к цели.

Русские дипломаты сумели заключить союз с Данией, с немецким княжеством Ганновером, заручиться поддержкой Пруссии.

Русские конные полки вступили в Польшу. Станислав Лещинский бежал. Август вернулся на польский престол.

Теперь Петр мог начать наступление на саму Швецию.

Война на Балтике

1. Впереди – Финляндия

1710 год был бурным. Петр решил в этом году наступать сразу на запад, на север и на юг.

В марте сильный русский корпус стремительным броском по льду Финского залива вышел к Выборгу. Более 150 верст по ледяной пустыне… Днем и ночью – один лед.

В начале мая сам царь повел к Выборгу флот среди едва тронувшихся льдов. Несколько раз корабли оказывались на краю гибели. Но флот пробился к крепости.

Выборг пал.

Вслед за ним пал Кексгольм.

Дорога в Финляндию была открыта.

На западе Шереметев взял Ригу и Ревель.

На юге дела шли не так удачно. Русская армия, двинувшаяся против Турции, попала во главе с Петром в окружение на реке Прут. Но после жестокого боя, в котором полегло 7000 янычар, турки согласились заключить мир. Петру пришлось уступить значительную территорию, но южная граница на некоторое время была в безопасности.

Можно было идти на Финляндию, а оттуда – на Швецию…

Финляндия была сплошь покрыта дремучими лесами. Бурные холодные реки пересекали ее. Многочисленные лесные озера, болота, овраги – все это помогало обороняться и мешало наступать. В финских лесах можно было выбрать сильные позиции, так хорошо прикрытые самой природой с флангов, что обойти их было почти невозможно. Пришлось бы делать обходы в сотни верст.

Финский берег был изрезан заливами, бухтами. Тысячи мелких островов – шхер – создавали гигантский лабиринт. Большим кораблям здесь делать было нечего. Тут могли действовать только галеры.

Климат Финляндии в петровские времена был еще суровее, чем сейчас, – лютые морозы и глубокие снега зимой, зной и гнус летом. Весной и летом густые туманы. Осенью – бури.

Воевать в Финляндии было трудно.

Немногочисленное население страны – финны жили бедно, еле могли прокормить себя на небольших расчищенных полях и приречных лугах. Где же тут взять провиант и фураж для большой армии?

Но Петр и его генералы по опыту знали: разумным и кропотливым воинским трудом эти трудности можно преодолеть.

Сразу оккупировать всю страну не было никакого смысла, да и возможности не было. Двигаться по бездорожью, когда в лесах рвется связь между походными колоннами, опасно. Неприятель, знающий местность, может бить наступающих по частям. Тащить за собой обозы с запасами в таких условиях неимоверно трудно. Зато очень легко оторваться от своих тыловых баз и остаться без продовольствия и пороха.

Снабжение армии на войне не менее важно, чем храбрость и дисциплинированность солдат. Петр это прекрасно понимал. Карл XII, погубивший в России закаленную армию, только что эту истину подтвердил…

И Петр решил вначале двигаться не в глубь Финляндии, а вдоль побережья. Здесь у армии был могучий союзник – галерный флот. Захватив побережье, русская армия отсекала шведский корпус от Швеции. Ведь все подкрепления в Финляндию везли морем.

В прибрежной полосе не могло быть неприступных позиций для обороны. Один фланг – со стороны моря – всегда оставался открытым. Высаженный с галер десант мог обойти и ударить в тыл любой позиции.

У шведов не было галерного флота. А их грозные многопушечные корабли с глубокой осадкой в шхерах были бесполезны.

Но в открытом море и на глубоких местах вблизи берегов шведский флот господствовал.

Летний поход 1712 года удачи русским не принес. Любекер укрепился на сильной позиции. Галеры Боциса могли высадить десант и помочь обойти шведов. Но это привело бы к затяжной операции, а провиант и фураж русского корпуса кончались.

Апраксин и Голицын решили отступить к Выборгу.

Зимнее наступление 1713 года тоже не состоялось – Турция вновь порвала отношения с Россией и грозила новой войной. С трудом удалось этой войны избежать.

Но время не шло даром – войска Ингерманландского корпуса пополнялись рекрутами и переброшенными из других частей России батальонами, всю зиму строились новые галеры и ремонтировались старые.

2. Галеры – на Гельсингфорс!

2 мая 1713 года русский галерный флот двинулся от Котлина к городу Гельсингфорсу.

Авангардом командовал сам царь, центром – Апраксин, арьергардом – Боцис.

От Финского залива, еще покрытого редкими льдами, веяло холодом. Но тем, кто сидел на веслах, мерзнуть не приходилось. Работать тяжелым веслом было куда как не легко. А первые трое суток суда шли почти не останавливаясь. Делали по 50–60 верст в сутки. Иногда только, когда дул попутный ветер, ставили паруса и отдыхали от гребли.

Шли вдоль берега. Корабельный флот Крюйса прикрывал галеры со стороны моря. До шхер было от Котлина далеко, и шведский флот мог на этом участке пути напасть на гребные суда.

Но шведы не пришли, а через трое суток русские подошли к шхерам. Галеры двинулись дальше между шхерами, а корабельный флот остался крейсировать у Березовых островов.

8 мая подошли на две версты к Гельсингфорсу и остановились.

Петр послал бригадира Чернышева с 6 скамповеями на разведку. Скамповеи Чернышева приблизились к самому берегу и вызвали на себя огонь шведских батарей.

Вернувшись, бригадир доложил, что берег укреплен земляным бруствером и в сторону моря смотрят пушки трех батарей. Расположение батарей он показал на карте.

Собран был военный совет – Петр, Апраксин, Голицын, Боцис. Было решено провиантские суда оставить сзади, а остальному флоту идти к городу и завязать перестрелку.

10 мая галеры тремя отрядами развернулись на гельсингфорсском рейде.

Стоя на носу раскачивающейся галеры, глядя на город, на серые валуны побережья, на серые волны, бегущие к берегу, Петр думал о том, что будет он делать, взяв Гельсингфорс. Он думал о будущих трудах – где основать базу флота, куда двинуть галеры после боя…

Но вот ударили первые выстрелы. Шведские ядра с шипением врезались в балтийскую воду. Вот ядро глухо ударило в борт галеры, закричали раненые. С русских прамов – бомбардирских судов – ответили пушки и мортиры.

Петр оглядел рейд. Несколько островов оказались в тылу флота, стесняя его движения в случае маневра. Флот стоял напротив самых укрепленных участков берега.

Петр отдал приказ сдвинуться южнее.

Поднялся ветер. Видно было, как серые валы разбиваются о низкий берег. Высаживать десант в такую погоду было опасно – галеры могло выбросить на отмели, разбить на прибрежных камнях.

Артиллерийская дуэль продолжалась до ночи. А в ночь на 11 мая Петр снова созвал на своей галере генералов.

Они сидели в низкой каюте. Волны били о борта галеры. Пушки молчали, и только на праме время от времени грохала мортира, бросавшая бомбы в горящий Гельсингфорс. Из круглого окошка каюты было видно зарево.

Был совет в Жолкиеве… Был совет в Бешенковичах… Тогда думали: как бы не впустить Карла в Россию, как бы Москву не отдать…

Теперь совет на гельсингфорсском рейде – в шведских водах. Думают, как бы скорее добраться до Стокгольма. Много крови и воды утекло за эти годы…

Петр предложил такой план: основные силы Апраксина и Боциса высаживаются, как только поуляжется волнение, юго-западнее укреплений, на обширный мыс, и атакуют шведов с тыла и фланга. Галеры царя высаживают десант на гельсингфорсскую косу – прямо перед батареями, чтобы отвлечь внимание шведов. А правее царского отряда пойдет отряд генерал-майора Волконского и полковника Толбухина, героя боев под Петербургом.

Светлая северная ночь не мешала бою. В три часа пополуночи русский флот двинулся к берегу. Шведы немедленно открыли бешеный огонь из пушек и ружей. Солдаты на передовых галерах падали один за другим. Все время приходилось сменять убитых и раненых гребцов…

Пока галеры Петра и Волконского атаковали в лоб, отряды Апраксина и Боциса почти без помех высадились в намеченных местах и двинулись к горящему городу. Со стороны их наступления Гельсингфорс был почти не защищен. Командовавший гарнизоном генерал Армфельд не ждал такого глубокого обхода.

Внезапно канонада смолкла… Когда русские батальоны подошли к городу, он был пуст и объят пламенем. Шведы ушли, уведя с собой жителей и предав огню склады и дома.

Гарнизон ушел в город Борго на соединение с корпусом Любекера.

Петр сразу же бросил флот на Борго. Но шведы не приняли боя и отступили.

Следующей крупной целью был город Або, стоящий на побережье вблизи Аландских островов. Петр решил методично и постепенно двигаться вдоль берегов Финского залива, вытесняя врага.

Завоевание Финляндии началось.

3. Победу везут на плотах

Чтобы закрепиться в Финляндии, необходимо было разгромить шведский корпус Армфельда.

20 сентября Апраксин выступил к городу Тавастгусу и после форсированного марша подошел к нему. Но Армфельд не стал защищать Тавастгус. Он отступил и занял позицию на реке Пелкиной.

Позиция была выбрана прекрасно. Перед фронтом шведов текла глубокая и быстрая река. Пехота вообще не могла перейти ее вброд, а конница могла перейти только в одном месте – на левом фланге, возле впадения реки в озеро Маллас-веси. Это озеро прикрывало левый фланг Армфельда, а правый фланг упирался в другое озеро – Пялкене-веси.

Шведский берег был выше русского. С русской стороны к реке подходил широкий луг, который отлично простреливался.

Осмотрев местность, Апраксин и Голицын поняли, что прямой атакой Армфельда опрокинуть будет трудно.

– Надо обходить, Федор Матвеевич, – сказал Апраксину Голицын.

Они выехали верхом на опушку могучего соснового леса, подступавшего к приречному лугу. Ближе к озерам среди зеленых сосен и елей толпились ярко-желтые березы и коричнево-красные осины. Небо было прозрачно-голубым, и голубизна его отражалась в реке и глади Маллас-веси.

Все это было так красиво, что залюбовавшийся Апраксин не сразу ответил Голицыну.

– Надо обходить, Федор Матвеевич, – повторил тот. – Если идти в лоб, то солдат без счета положим, а добудем ли викторию – сомнительно…

– Обходить-то обходить, – ответил неторопливый, тучный Апраксин, – да ведь без изрядного числа лодок через озеро не прыгнешь…

– Смотрите! – Голицын указал на лесистый мыс, далеко вдававшийся в озеро. – От шведов не видно, что за сим мысом творится. А мы там свяжем плоты…

Апраксину мысль понравилась. Они поскакали к заливу, скрытому мысом. На берегу стояли могучие сосны, было много и сушняка. Деревья подходили к самой воде. И берег был не болотистый, твердый.

Несколько сотен солдат сразу начали валить лес для плотов.

Остальные полки строили земляные укрепления перед фронтом шведской позиции, устанавливали орудия.

Через три дня плоты были готовы. Голицын отобрал для десанта 6000 лучших солдат.

4000 пехоты и столько же конницы готовились атаковать Армфельда с фронта, чтобы отвлечь внимание.

К вечеру 5 октября 1713 года резко похолодало, небо заволокло тучами. Ночь наступила ненастная. А к утру озеро покрыл густой молочно-белый туман.

Завернувшись в свои суконные плащи, солдаты сидели на мокрых качающихся плотах и ждали сигнала к отплытию.

Около пяти часов утра Голицын спустился к воде и ступил на скользкие бревна.

– Ну что, ребята, – сказал он, разглаживая длинные усы, – продрогли? Вот шведы вас скоро погреют – дайте только до того берега добраться!

Солдаты зашевелились, заулыбались. Они любили своего генерала, который всегда шел с передовым отрядом – и на марше, и в атаку.

Длинными шестами оттолкнулись от берега, повели плоты по мелководью. Когда стало глубоко, заработали длинные, массивные весла. За первым – голицынским – плотом медленно двигались остальные. Тяжелый туман плыл навстречу десанту, оседая тусклыми каплями на войлоке солдатских шляп, на сукне плащей. Сырой пленкой покрылись стволы ружей.

Гребцы старались опускать весла в воду как можно тише. Почти ничего не было видно вокруг. Только иногда в разрывах тумана слабо проступали ветви сосен на правом берегу. Голицын всматривался в берег, стараясь не потерять верное направление.

– Левее, левее, ребята! А то в такие места заплывем, где одни медведи, а шведов и в помине нет!

Не видно было сзади плывущих плотов. Только по слабому плеску можно было понять, что они не отстают…

Скоро должны были доплыть… Солдаты откинули мокрые полы плащей, обтерли рукавами мундиров ружья, привстали на шатких бревнах… Голицын попробовал, легко ли ходит в ножнах палаш… Водоросли зашуршали по днищу плота, стали цепляться за весла…

– Приготовиться, ребята!

Вдруг туман распахнулся, плот с тяжким хлюпаньем сел на торфяную мель и перед Голицыным открылся берег – болотистый луг, опушка сосняка. А на опушке замерли три конных шведских отряда…

– Вперед, ребята!

Солдаты, увязая по колено, ринулись за генералом к берегу. Те, кто выскакивал на сушу, сразу же строились для отражения атаки.

Шведы только сейчас заметили десант – спасибо туману!

Первыми выстроились два полка генерала Бутурлина.

Шведские кавалеристы атаковали десант, но были отброшены огнем и штыками. Однако скоро им на подмогу подошли два пехотных полка.

У русских успел высадиться только первый отряд. Шведская пехота начала бить залпами по батальонам Бутурлина.

Положение отряда стало опасным. С фронта напирали многочисленные шведы – пехота и конница. Сзади плескались ледяные волны озера. Русские солдаты оказались зажатыми между неприятелем и водой.

Шведы готовились броситься в штыки, чтобы опрокинуть поредевшие батальоны в озеро. Но тут из пелены тумана показались два других десантных отряда.

С плотов начался ружейный огонь. Высадившись левее Бутурлина, подоспевшие полки стали заходить во фланг шведам.

Голицын повел солдат вперед.

Первыми подались шведские кавалеристы, не выдержав залпов. Лишенная поддержки пехота тоже стала отступать.

А в это время войска Апраксина пошли на штурм главной позиции шведов на реке Пелкиной.

Драгуны форсировали реку на левом фланге, а пехота на небольших плотах перебралась под огнем на шведский берег. Шведы дважды отбрасывали солдат Апраксина к воде. Но с тыла приближалась стрельба. Это наступал десант Голицына.

Корпус Армфельда побежал.

4. Атака по пояс в снегу

После поражения при Пелкиной шведские войска пали духом. Король сидел далеко в Бендерах у турок. Разоренная Швеция не могла прислать подкреплений. Все ее силы уходили на войну в Померании с датчанами, саксонцами и русским экспедиционным корпусом. Поскольку Дания снова вошла в союз с Россией, то шведскому правительству приходилось держать армию в самой Швеции – ведь Дания была рядом.

Финское население, видя, что русские одолевают, перестало так активно помогать шведам, как раньше.

Петр все это знал. Русские конные отряды ходили в рейды по самым глухим районам Финляндии – собирали сведения, брали «языков».

Петр понимал, что Армфельду нельзя давать долгих передышек, надо пользоваться унынием в его войсках, усталостью шведского корпуса. И царь приказал Голицыну готовиться к зимней кампании.

Голицын отобрал из пехотных полков лучших солдат и составил из них 8 батальонов – 5588 штыков.

Конницы он брал с собой 2907 сабель. Командовал конницей бригадир Чекин.

Были сформированы и специальные лыжные отряды. Артиллерии брали мало, чтобы легче было двигаться. Обоз тоже был легкий.

Армфельд, узнав о русских приготовлениях, сосредоточил все свои силы у прибрежного города Ваза.

7 февраля 1714 года корпус Голицына выступил к Вазе.

Дорога шла по густым финским лесам. Она еле виднелась среди непролазных снегов, а иногда во время сильных метелей ее и вовсе заносило. Деревень по пути почти не встречали. Ночевать приходилось прямо на снегу. Тут же у бивака валили деревья, пилили, кололи дрова. Сырые поленья горели плохо. Едва удавалось сварить жидкую похлебку. А к похлебке было по сухарю на солдата. Припасов взяли с собой совсем мало. С тяжелым обозом по такому пути далеко не ушли бы.

Короткий сон – и снова вперед по еще темному предрассветному лесу.

Гигантские обледенелые ели и сосны смотрели на обмороженных, худых солдат. С трудом шли, утопая в снегу, драгунские и казацкие кони.

Но корпус неуклонно делал в день по 25 верст.

Князь Голицын ехал в кавалерийском авангарде. Все сведения передовых разведывательных отрядов сходились к нему.

Когда подошли близко к расположению шведов, разведка взяла «языков». И Голицын узнал, что у Армфельда около 8000 штыков и сабель да еще 5000 финских ополченцев. Стало быть, силы противника намного превосходят русский корпус.

Но знал Голицын и другое. Знал он, что шведы устали воевать и в победу уже не верят, а согнанные насильно и кое-как вооруженные финские крестьяне серьезной боевой силы не представляют.

Он решил идти вперед и атаковать. Он писал Апраксину: «Ежели неприятель будет отдаляться, буду за ним следовать и около Вазы велю разбить». Голицын не написал: «велю вступить в бой». Он написал: «велю разбить». Он не сомневался в победе.

А в шведском лагере было совсем другое настроение. Сам Армфельд считал необходимым дать бой, чтобы поднять дух полков. Но его офицеры, предвидя поражение, настаивали на отступлении. Командующий их не послушал. Но вдохнуть в них уверенность не мог. Он и сам понимал, что Швеция войну проиграла и одним даже очень удачным боем дело не спасешь…

Армфельд вывел свои войска из Вазы на реку Стор-Кюро возле деревни Лаппола. Шведы встали на большой поляне, через которую проходила дорога на Вазу. Поляну перерезала замерзшая река.

Трое суток шведские полки стояли в снегах, ожидая подхода русских. Наконец дозоры донесли, что Голицын приближается.

Армфельд выстроил войска так, чтобы перекрыть и дорогу и реку. Ведь по замерзшей реке двигаться в лесах удобнее, чем по узкой дороге.

Но Голицын не собирался атаковать в лоб. Он хотел не просто выиграть бой, но уничтожить врага. Для этого ему надо было отрезать шведам пути отступления.

Русские колонны – левая пехотная, правая конная – рано утром 19 февраля двинулись в сторону Лаппалы. Но, не доходя 1,5 версты до позиций Армфельда, Голицын вывел батальоны и эскадроны на правый берег реки и глубоким обходом повел во фланг и тыл шведам. На реке были оставлены 3 драгунских полка и казаки – прикрывать обоз.

Путь русских батальонов и эскадронов лежал среди скал, по замерзшим болотам и чащам. Огромные сугробы вставали выше человеческого роста. Медленно, но неуклонно солдаты шли за своим генералом. Голицын, высокий, худой, ехал на выносливой казацкой лошади. Щеки его, как у большинства солдат, были обморожены, а длинные светлые усы обледенели. Мороз стоял трескучий.

Шведская разведка донесла Армфельду о русском маневре очень поздно. Он быстро отвел свои войска на левый берег и начал их перестраивать.

Вскоре из леса на противоположной стороне поляны показались первые русские роты.

Шведская артиллерия открыла огонь. Но пушек у шведов было мало. Особого рвения артиллеристы не проявляли. И когда Голицын выдвинул вперед свои орудия, шведская артиллерия и вовсе замолчала. Она сделала всего 64 выстрела.

За это время Голицын успел построить свои войска для боя.

В первой линии встали 5 батальонов пехоты, во второй – 3 батальона. По принятым в то время правилам на флангах должна была стоять конница, а артиллерия рассредоточиться по всему фронту.

Голицын – истинный ученик Петра – все сделал «не по правилам». Он расставил войска так, как того требовали условия, а не военная наука.

Пушки он собрал на флангах. Конницу в эскадронных колоннах поставил позади пехоты в шахматном порядке. Любой эскадрон в случае надобности мог быстро выдвинуться вперед.

Военная наука того времени требовала построения в две линии, а Голицын построил свой корпус в четыре. Он понимал, что Армфельд будет стараться сбить его с позиции и оттеснить в леса и болота. Другого пути для отступления не было. А в лесах не очень-то сохранишь боевой порядок, не очень-то сможешь отбивать атаки преследователей. Для Армфельда был только один выход – опрокинуть русских. Иначе ему грозила полная гибель. Ведь Голицын своим маневром прижал его тылом к поросшим густым лесом скалам. Правый фланг шведов был теперь открыт для атаки по реке – там стояли драгуны и казаки, прикрывавшие обоз. А левый фланг упирался в лес. Отступать организованно в случае поражения Армфельд не мог.