Текст книги "Пусть каждый исполнит свой долг"

Автор книги: Яков Гордин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Русской армии предстоял еще долгий и нелегкий путь к опыту и умению. Путь поражений и побед.

Но не только армия перестраивалась заново. Реформы начались по всей стране. Менялась вся система управления государством. Вперед выходили новые люди, которых красил не знатный род, но дарования. Росли рудники и заводы, производившие железо, делавшие оружие.

Петр старался привлечь в Россию не только опытных офицеров, но и ученых. Он понимал, что войну выигрывает не только армия. Войну выигрывает вся страна.

5. Карл увяз в Польше

Пока Петр брал крепости на Неве, очищая от шведов берега Финского залива, Карл XII и его генералы победоносно воевали в Польше.

Осенью 1702 года король шведский, с обычной своей лихостью скача на коне по собственному лагерю, едва не погиб. Конь запутался в веревках, растягивающих солдатские палатки, упал и придавил всадника. Карла унесли в его шатер без сознания, со сломанной ногой.

Вскоре по Европе разнеслась весть, что грозный шведский король умер. Стали пересматриваться планы, обдумываться новые союзы. Август II воспрянул духом… Но через три недели после своего падения молодой и сильный Карл уже поправился и сел на коня. Он доказал, что жив и здоров, снова разбив саксонцев при городе Пулутске и осадив другой польский город – Торунь.

Но каковы бы ни были успехи Карла, время работало против него. Он увяз в Польше, гоняясь из конца в конец этой страны за Августом и его сторонниками. Польские города закрывали ворота перед шведами, и Карлу приходилось подолгу вести осаду. Из Саксонии все время приходили подкрепления Августу, и Карлу приходилось давать все новые и новые сражения, чтобы избежать угрозы с тыла и флангов. Он неизменно побеждал, но при этом терял время, все откладывая поход на Россию.

Шведские генералы и дипломаты предупреждали своего короля, что русские укрепляются в Прибалтике и вытеснить их оттуда будет невозможно. Но Карл ничего не желал слушать. Он хотел покончить с Августом, вывести из войны Польшу, как он вывел Данию, а уже тогда идти на Россию и одним ударом решить все затруднения. Ведь когда шведская армия займет Москву и прогонит с престола Петра, то прибалтийские провинции сами собой вернутся к шведам. Так стоит ли из-за них сейчас беспокоиться?

Но покорить Польшу окончательно он все не мог. Швеция между тем нищала.

А русская армия увеличивалась, набиралась опыта, вооружалась.

Петр готов был на любые жертвы, лишь бы Август продолжал до поры до времени удерживать Карла в Польше. Он посылал польскому королю и деньги и солдат.

Шереметев, используя численный перевес, по частям громил шведов в Лифляндии.

Время работало на Петра.

6. Рождение Петербурга

Восемь дней после невской победы Петр плавал по реке в сопровождении Меншикова и гвардейцев – искал место для крепости. А крепость должна была стать основой нового города.

16 мая 1703 года царь выпрыгнул из лодки на песчаный берег небольшого острова в невском устье. Остров назывался Янни-Саари. Здесь решено было построить крепость.

Строить ее начали немедленно, все шесть бастионов одновременно. Над бастионом, за строительством которого наблюдал сам царь и который потому назывался Государевым, подняли штандарт – желтое царское знамя с двуглавым орлом. А ниже – под когтями орла – изображены были четыре моря: Белое, Каспийское, Азовское и Балтийское. Азовское и Балтийское моря завоевал для своего государства Петр.

Новый город строился быстро. Поставили дом для царя. Поставили дома для его приближенных. В крепости строили церковь святых Петра и Павла, а потому и назвали крепость Петропавловской.

А будущий город в честь его основателя стал именоваться Санкт-Петербургом. Город святого Петра.

Петр думал уже и о сооружении порта, и о строительстве Адмиралтейства.

Но шведы не собирались отдавать невское устье без боя. Они копили силы, чтобы внезапным ударом уничтожить все, что удалось построить Петру.

В заливе крейсировала эскадра адмирала Нуммерса. Чтобы преградить ей путь в Неву, на мысе Васильевского острова была поставлена артиллерийская батарея, простреливавшая входы в оба невских рукава. Зная это, Нуммерс не делал попыток напасть на русские укрепления.

Но на реке Сестре появился сильный конный отряд генерала Кронгиорта.

7 июля 1703 года Петр повел на Кронгиорта 4 драгунских полка и 2 пехотных. Он хотел опередить шведов. Не дать им приблизиться к Петербургу.

К восьми часам утра 8 июля полки вышли к реке. На другом берегу были позиции шведов.

Спешившись, Петр подошел к краю высокого обрывистого берега. Недалеко виднелся мост. На пригорке за мостом – на опушке редкого сосняка – стояли шведские пушки. Их можно было сосчитать – 13 орудий.

Возле моста река становилась шире и ярко золотилась. Это означало, что там мелко, близко песчаное дно.

Петр подозвал полковника Ренне. Ренне недавно перешел в русскую армию из саксонской и теперь командовал драгунским полком.

– Реку надобно переходить у моста, – сказал ему Петр. – Мост узкий, на нем всех перестреляют, пока перейдете. Кругом глубина. Остается только этот брод.

Да, маневрировать, обходить неприятеля по лесистой и болотистой незнакомой местности было слишком рискованно. Надо было или атаковать здесь, или отступать… Но и отступать было нельзя. Нельзя было подпускать шведов к самому Петербургу.

Ренне выслушал опасный приказ, не моргнув глазом, и, придерживая палаш, побежал к своим драгунам.

Солнце начинало припекать. Появились слепни. Кони переминались и крутили головами.

Ренне велел драгунам спешиться, построил их в колонну и повел к мосту.

Петр со своей крутизны видел, как засуетились шведские артиллеристы.

Ренне остановил драгун у самой воды. Петр подумал, что полковник хочет перестраивать полк для ружейного огня, и нахмурился – не время было под прицелом вражеской батареи устраивать маневры. Но драгуны только примкнули штыки и без выстрела стремительно бросились вброд. Ренне с поднятым палашом бежал впереди колонны.

Орудия окутались дымом, громыхнули выстрелы, картечь вспенила воду перед атакующим полком. Несколько драгун упало. Первые ряды замедлили движение. Но Ренне, размахивая палашом, сверкающим на ярком июльском солнце, увлек полк вперед.

И Петр увидел, что шведы уходят. Они поняли, что на переправе им русских не задержать, а принимать бой на неровном лесистом берегу они не захотели. Это было непривычно.

Переправившись за Сестру-реку вслед за драгунами Ренне, конные и пехотные полки двинулись за неприятелем по узкой дороге между холмами, поросшими лесом. Развернуть фронт было невозможно. Полки шли колоннами. Драгуны вели коней в поводу.

Версты через две холмы кончились, и русские части вышли на незасеянное поле. На дальней его стороне, заняв небольшие высоты, в боевом порядке стояла шведская кавалерия.

Драгуны сели на коней, и Ренне по приказу Петра повел их в атаку.

Поле было покрыто валунами, и стремительного удара не получилось. Шведы поскакали навстречу, вниз по склонам. Началась рубка – фронт на фронт. Рубились жестоко. Пленных не брали.

Шведские кавалеристы были опытны, прекрасно обучены, храбры.

Русских воодушевляло присутствие царя. Петр сам руководил боем.

Долго бой шел на равных. То на одном, то на другом участке линия начинала колебаться, но потом положение снова выравнивалось. Стрельбы не было, некогда было доставать пистолеты – рубились палашами.

Через некоторое время подошла русская пехота, отставшая от драгун. Петр пустил по одному полку на каждый фланг – обойти шведов и ударить в тыл. Увидев это, Кронгиорт понял, что дело проиграно. Резервов для перехвата русской пехоты у него не было. Он дал сигнал отходить.

Но выйти из кавалерийского боя почти невозможно. Как только шведская кавалерия поскакала назад, пытаясь оторваться от противника, русские драгуны бросились вслед. Бегущий неприятель беззащитен перед кавалерийским ударом. Началось избиение. Шведы стремились доскакать до леса и скрыться в нем. Но пока до него добрались, они потеряли несколько сотен человек.

Один из доверенных людей Петра сказал ему после сражения:

– Ваше величество! Вы тоже смертны. Подумайте, что пуля вражеского стрелка может повергнуть армию и всю страну в страшную опасность… Не дело государя ходить в огонь!

Петр выслушал его с добродушной улыбкой. Усталый, он сидел на валуне, сняв треуголку и расстегнув мундир.

– Я без нужды в огонь не хожу… А раз взялся служить, так надо служить!

Безопасность Петербурга после боя на Сестре-реке была на некоторое время обеспечена.

Петр немедленно отправился на Свирь, где были построены верфи и заложены первые суда для Балтики. С 1 августа готовые суда стали спускать на воду. На фрегате «Штандарт» Петр отплыл в Петербург.

Балтийский флот начал свою историю.

Вторая Нарва

1. Маскарад

30 мая 1704 года первые русские полки осадной армии подошли к Нарве. Здесь уже давно стоял отряд генерала Петра Апраксина, блокируя Нарву со стороны моря.

Петр подолгу ездил в сопровождении Меншикова вдоль нарвских укреплений. Вспоминал другую осаду – четыре года назад. Всего четыре года прошло, а как все изменилось! Спасибо шведам – научили торопиться. В другое бы время и за сто лет столько бы не сделали. Разве похожа нынешняя русская армия, дважды выигравшая сражения, берущая крепость за крепостью, на ту, голодную, полуобученную, не понимающую команд, которая пришла под Нарву в 1700 году?

В стороне проскакал эскадрон драгун. Петр с радостью видел их ловкую посадку, умение держать строй… И все же он знал, что шведская армия по выучке, по опыту и находчивости еще впереди русской. И он знал, что если бы пришла сейчас весть, как четыре года назад, что Карл идет на помощь Нарве, то он, Петр, не стал бы рисковать и отвел бы армию в российские границы. У него уже сложился план войны. В план этот не входило рискованное генеральное сражение, в котором можно выиграть войну одним ударом, но можно и потерять армию. Нет, он не имеет права рисковать. Он ведь должен будет не собой рискнуть и даже не армией, а судьбой России. Нет, пусть Карл так воюет. А он, Петр, будет громить шведов по частям, отвоевывать провинцию за провинцией и закрепляться в них. А если Карл войдет в российские пределы, он, Петр, будет маневрировать, истощать врага долгими маршами, внезапными нападениями. Он заставит шведа идти по разоренной земле, терять солдат у каждого укрепленного города. Он перережет его коммуникации и лишит его подкреплений. А уж тогда можно будет думать о генеральном сражении… А пока будем брать Нарву.

Комендантом крепости, как и в прошлый раз, был Горн. Но был он теперь уже не полковником, а генералом. Под его командой находилось теперь около четырех с половиной тысяч солдат – в два раза больше, чем в 1700 году. С крепостных стен смотрело более 400 орудий.

Ожидая подкреплений, Петр и Меншиков решили по возможности ослабить силы генерала Горна.

От пленных, взятых при шведской вылазке, русское командование узнало, что Горн ждет подкрепления от генерала Шлиппенбаха, который должен пробиться в крепость с 3000 солдат.

Петр приказал одеть два пехотных и два драгунских полка в мундиры, подобные шведским. Для этого пехотинцам вместо зеленых пришлось надеть синие мундиры, а драгунам, которые и так были в синем, обшить шляпы белой каймой и накинуть синие плащи.

Еще затемно четыре переодетых полка были выведены за лес – на дорогу, ведущую из Везенберга, в котором стоял Шлиппенбах. Два других полка, Преображенский и драгунский полк Ренне, были поставлены в засаде – в лесу возле самой Нарвы.

Утром 8 июня осажденные услышали два пушечных выстрела, долетевшие со стороны везенбергской дороги. За лесом началась стрельба, поднялся дым. Генерал Горн с крыши своего дома смотрел в подзорную трубу. Он был уверен, что два выстрела – это сигнал Шлиппенбаха, который сейчас бьет русские аванпосты. Горн велел приготовиться к вылазке.

Шведы видели, что в русском лагере началась суматоха. Затем русские построились к бою, а из леса показались синие колонны пехоты и конницы под белыми и желтыми шведскими знаменами. Впереди скакал высокий всадник, которого Горн принял за Шлиппенбаха. А это был Петр.

Войска сошлись в «ожесточенном сражении» – холостых зарядов не жалели. Били и из пушек и из ружей. Пушки, правда, иногда заряжали и ядрами, чтобы со стен видели, как ядра взрывают землю. Но стреляли поверх рядов.

«Бой» шел полтора часа, и русские полки стали подаваться назад.

Тогда из Нарвы вышли 1000 пехотинцев и 150 драгун, чтобы ударить в тыл русским. Русские войска отошли. Нарвские солдаты встретились с «подкреплением». Навстречу командовавшему вылазкой полковнику Лоде поскакал саксонский полковник фон Арнштедт и на шведском языке благодарил за помощь. Он крепко обнял Лоде и… обезоружил его. Сопровождавшие Арнштедта кавалеристы окружили шведских офицеров. Но одному из них – ротмистру Линдкранпу – удалось выхватить пистолет и выстрелить в себя. Он не хотел попасть в плен. Услышав выстрел, шведы поняли, что угодили в ловушку, и бросились назад. Но из засады на них ударил Ренне с двумя полками. Потеряв до 300 человек, шведы прорвались обратно в Нарву.

Узнав от захваченных в плен офицеров, что Шлиппенбах, стоявший под Везенбергом, ждет кавалерийские подкрепления из Риги и Ревеля, чтобы затем идти к Нарве, Петр решил не ждать, пока Шлиппенбах соберет свой корпус.

Полковник Ренне с 8000 пехоты и кавалерии двинулся к Везенбергу. Он шел стремительно. Шлиппенбах, имевший всего 1400 человек, стал отступать, но был настигнут и разбит.

Теперь осадная армия надолго была в безопасности.

Храбрый полковник Ренне получил генеральский чин.

Вскоре после этого приехал под Нарву австрийский фельдмаршал Огильви, вступивший в русскую службу. Он дал Петру несколько дельных военных советов.

Но осадой Петр продолжал руководить сам.

2. «Русским дорого обойдутся эти победы!»

Генералов и министров Карла XII все больше и больше волновали вести из Прибалтики. Один Карл делал вид, что все это его нисколько не беспокоит. Когда министр граф Пипер сообщил ему о падении Нотебурга, король презрительно усмехнулся:

– Утешьтесь, дорогой Пипер! Ведь неприятель не может утащить к себе этот город. Когда мы придем туда, мы найдем его на месте и отберем обратно!

А новости из Прибалтики становились все тревожнее. Пришло донесение, что Петр заложил на Неве новый город. Карл был обеспокоен, но не подавал виду.

– Пусть царь трудится над сооружением новых городов, – сказал он. – Нам же лучше. Мы придем и возьмем их готовыми!

Когда ему доложили о падении Дерпта, Карл впервые нахмурился:

– Русским дорого обойдутся эти победы!

Он горел нетерпением скорее закончить кампанию в Польше и идти наказать этого варвара – русского царя, который, пользуясь его отсутствием, захватывает шведские крепости.

Конечно, Карл теперь уже понимал, что происходит на берегах Финского залива. И не по легкомыслию он оставался в Польше. Он хотел закрепить свои завоевания. А это было совсем не легко. Он опасался оставить у себя в тылу враждебного Августа, который собирал новую саксонскую армию и мог вместе с польскими отрядами отрезать его от Швеции, мог мешать подходу подкреплений и подвозу боеприпасов. Карл хотел иметь для похода на Россию крепкий тыл.

24 июня 1704 года, когда русская артиллерия громила Дерпт, а русские полки блокировали Нарву, Карл XII объявил польскому сейму, что желает видеть королем Польши вельможу Станислава Лещинского. Лещинский был не очень известен в Польше. Но именно это и привлекло Карла. Он был уверен, что новый король, которого только шведские штыки и будут держать на престоле, не посмеет ни в чем его, Карла, ослушаться.

Польский сейм, напуганный победами Карла, послушно избрал Лещинского королем.

Но многие поляки и не думали признавать нового короля. Август собирался бороться за престол. Надежного тыла Карл снова не получил.

Он посылал курьера за курьером к Шлиппенбаху – с грозными приказами собрать поскорее войска и выручить Нарву во что бы то ни стало.

Он еще не знал, что Шлиппенбах разбит и никого выручать не может.

3. Падение Нарвы

Под Нарвой у Петра собралось 30 пехотных полков и 16 драгунских. Составило это 45 000 штыков и сабель. В русской артиллерии насчитывалось 66 пушек, 83 мортиры и 1 гаубица.

30 июля осадная артиллерия начала бомбардировку Нарвы страшным залпом из 46 пушек и 15 мортир. С этой минуты русские орудия били день и ночь. Днем вели огонь из пушек и мортир, а ночью только из мортир. Ведь из пушек надо бить прицельно по определенному зданию или укреплению, а из мортир навесным огнем можно обстреливать любой участок города, лишь бы бомба перелетела стену, а там она все равно наделает беды, куда б ни попала.

Генерал Горн тем не менее не думал сдаваться. Шведская артиллерия яростно отстреливалась. Все осадные работы – рытье траншей, установка орудий на батареях – велись под огнем противника. Русские полки несли немалые потери. При вылазках – частых и стремительных – шведы старались разрушить русские укрепления. Однажды они окружили и чуть не уничтожили роту Преображенского полка. Подоспевшая из русского лагеря подмога с трудом выручила гвардейцев.

Положение Нарвы, однако, становилось безнадежным. Город горел. От прямого попадания бомбы взорвался артиллерийский склад – цейхгауз. А 6 августа в десять часов утра начал рушиться бастион «Гонор». Ядра разбили его каменную облицовку, и земляной бруствер рухнул в ров.

Командовать будущим штурмом Петр поручил фельдмаршалу Огильви. Огильви предложил генералу Горну сдаться. Горн грубо отказался.

Русские орудия продолжали громить город и укрепления.

Мортиры уже обрушили на Нарву 4627 бомб.

8 августа на военном совете было решено на следующий день штурмовать крепость. Фельдмаршал Огильви назначил порядок штурма.

Гренадерские штурмовые роты ночью на 9 августа были сосредоточены в апрошах, в ров возле «Гонора» проползли в темноте и приволокли штурмовые лестницы солдаты-штрафники. Еще затемно они отошли, оставив во рву замаскированные лестницы.

В два часа дня 9 августа 1704 года с русских батарей ударило пять орудийных выстрелов. Это был сигнал. Штурмовые колонны пошли вперед.

Шведы оборонялись отчаянно. Но русские части ворвались в укрепления, и начался жестокий рукопашный бой.

Генерал Чамберс во главе Преображенских рот первым ворвался на бастионы «Гонор». Две другие колонны тоже прорвали линию укреплений.

Шведы отступили за вторую линию стен. Атакующие шли за ними по пятам.

И только тут Горн решил сдаваться. Но барабанные сигналы капитуляции потонули в грохоте сражения. Штурмовые колонны ворвались за вторую линию – в Старый город. Пленных не брали. Гибли и шведские солдаты и мирные жители.

Петр и Огильви с обнаженными шпагами скакали по улицам Нарвы, пытаясь остановить разъяренных солдат и прекратить истребление шведов. В конце концов им это удалось.

Но к этому времени из 4500 солдат нарвского гарнизона в живых осталось меньше 2000 человек.

Для Петра это было великое событие – Нарва, под которой была разгромлена четыре года назад его армия, была в его руках. Нарвский позор смыт. Обширные области к западу от Петербурга очищены от шведов.

Медленно и планомерно расширялись и закреплялись русские владения на Балтике.

4. «Воевать сильно на суше и на море…»

Нарвская победа образумила тех, кто ждал скорой гибели русской армии. Турки, внимательно следившие за ходом русско-шведской войны, стали проявлять большее миролюбие и на некоторое время отложили свои воинственные планы.

Воспрянул духом король Август, необходимый царю союзник, уже сослуживший немалую службу, удерживая Карла четыре года вне России.

Через десять дней после падения Нарвы Петр подписал русско-польский договор. В договоре говорилось: «Против короля шведского, общего неприятеля, разоряющего вконец Речь Посполитую Польскую и упорно отвергающего все мирные предложения посторонних монархов, воевать сильно на суше и на море; до безопасного и обоим государствам полезного мира отдельных договоров с ним не заключать и ни в какие сношения, ни письменно, ни словесно, не входить».

Петру так важно было, чтобы Август и далее отвлекал Карла, что он снова пообещал ему всяческую помощь – 12 000 солдат, обученных и полностью вооруженных, и по 200 000 рублей каждый год до окончания войны на содержание польского войска в числе 48 000 штыков и сабель.

25 сентября на помощь Августу выступил из-под Нарвы князь Репнин, ведя с собой 10 195 человек.

А Петр отправился в Петербург и дальше – на Олонецкую верфь.

Прибыв на верфь, он засел за чертежи и спроектировал тридцатидвухпушечный фрегат «Олифант», что по-латыни означало «Слон». Фрегат был заложен, а царь с топором в руках занялся строительством других судов.

Но дел в государстве было много, и, как ни любил он корабельное ремесло, ему пришлось оставить верфь. Он отправил в Петербург несколько готовых кораблей и отплыл вслед за ними по Ладоге на галиоте.

Петр прекрасно понимал, что Карл не примирится ни с существованием Петербурга, ни с существованием сильной, независимой России. Петр понимал, что приход Карла в Россию – дело неизбежное. Вопрос только в сроках. И, понимая это, Петр готовился к борьбе смертельной, затяжной, борьбе во всех частях своего государства. Потому он торопился укрепить Ингрию, обеспечить защиту Петербурга. Для этого необходим был флот. Но флот необходим был и для другого. В конечной своей победе Петр не сомневался. А победив на суше, надо будет драться на море. У Швеции мощный флот. Ее не сломить, пока она сильна на море. Чтобы выиграть не просто несколько сражений, но выиграть войну, необходим флот. Сильный флот. Самый сильный на Балтике…

Обо всем этом Петр думал, плывя на галиоте по бурной Ладоге 2 октября 1704 года. Об этом он думал, обходя петербургское Адмиралтейство в сопровождении вице-адмирала Крюйса и глядя на десятки строящихся судов. Об этом он думал, пируя в доме адмирала Апраксина на берегу Невы.

Петербург строился и укреплялся. Русские полки, сокрушая шведские отряды, шли по Прибалтике, но настоящая война еще только начиналась.