Текст книги "Продавец кондитерки 2 (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Юшкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Дары, которые предлагались для снаряжения военных отрядов перед походом, и награды, которые предлагались по возвращению с военной тропы, давали необходимые средства для войны туземным воинам, не внося разлад в военную мотивацию целей и принципов, характерных для логики коренных обитателей Америки – поиск получения личного и племенного престижа, захват добычи и пленных.

Тот факт, что союзники французов часто продолжали воевать и снимать скальпы после того, как их предупредили о прекращении военных действий и о том, что им больше не будут платить за добытые призы, убедительно свидетельствует о том, что следование традиции скальпирования не зависело от политики колониальных властей.

Для нас все эти различия были несущественны. Мы уцелели и победили. И потому спокойно отмечали свое возвращение из опасной экспедиции. Так прошло два дня. На третий день, когда я возвращался из крепости к себе на корабль мне преградили путь десяток индейцев и не показывая враждебных намерений вступили в переговоры.

Меня приглашали посетить лагерь местных ирокезов для участия в празднике – вот совсем я не хочу участвовать ни в каких индейских праздниках. По итогу какая-то подлянка будет, и я категорически отказался от участия в праздниках и поднимаю руку, чтобы жестом показать – куда идти этим посланцам, но они внезапно падают лицом вниз на землю. Такие внезапные телодвижения меня заинтриговали и по моей команде одного из делегации подвели ко мне, и я узнал – теперь я знаменитый и меня почитают и собственно праздник устраивают, что бы я снял порчу с вождей. Или если великий не хочет праздника, то куда пригнать скот или доставить шкурки бобров, что бы я сменил гнев на милость.

Глава 18

Никогда не видел себя в качестве экстрасенса, но «битву экстрасенсов» смотрел – забавная передача. На одного хоть что – то умеющего и знающего -тысячи энтузиастов, но, к сожалению, не одаренные. После моего зачетного выступления на берегу замерзшей реки у меня появились поклонники из числа злобных индейцев, которые жаждали и моей крови и моих умений и от скальпа эти местные жители не отказались бы. После первого настойчивого приглашения на сеанс черной и белой магии возникла пауза. Заинтересованная сторона искала возможности решить вопрос с самыми минимальными затратами, но я постарался не давать такой возможности и везде был с охраной. Становиться к столбу пыток и проверять сколько оборотов кишок будет если мне распороть живот и крутить кишки вокруг столба. Это было одним из любимых занятий буйных индейских местных жителей.

Пока индейская сторона искала подходы ко мне наступила весна 1811 года и все передвижения остановились до окончания ледохода и восстановления возможности передвижения по воде. Только зря я подумал, что наступило затишье – опять меня отправили в поход. Надо было снять осаду с форта номер пять. Вверх по реке на границе с индейскими племенами стоял старый форт, построенный ещё французами и вот теперь это было скорее торговое, чем военное сооружение. Но гарнизон там был и вот к нам в крепость пробился посыльный и привез сообщение о блокаде и осаде форта и просьбу о помощи. Командующий немедленно собрал отряд для помощи и зачем-то присоединил меня к этому отряду для уточнения какие именно запасы остались в форте и как эти запасы использовать с наибольшей пользой. Повод явно надуманный и всем понятно, что мне там делать нечего, но в британской армии – за отказ выполнять приказ наказание одно – расстрел. Потому я и собираюсь в это бессмысленное путешествие по этим дремучим лесам, часть отряда пойдет рекой другая часть совершит переход по лесу и выйдет в тыл осаждающим.

Опять переход в колонне четыре роты мушкетеров и десяток – другой вьючных лошадей. Переход рассчитан на неделю. Тот десяток вьючных лошадей, которые принадлежат мне тащат вьюки с гранатами и патронами и те пятеро охотников, что пошли со мной вооружены нарезным оружием и готовы к тяжелому бою. Основная колонна идет практически налегке, и командующий этим отрядом подполковник настроен на легкую экскурсию. С его разрешения к колонне присоединились жены офицеров – идея вообще дурацкая но что может знать ирландец и правилах и этикете британской элиты. Вот и мое мнение никак не повлияло на принятие решения и теперь вдоль колонны солдат скачут дамы и молодые женщины и отвлекают патрули от бдительного несения службы. Ожидаемо из всего этого пикника на свежем воздухе ничего хорошего не вышло. Эти всадницы увидели в лесу что-то интересное и оторвались от колонны и естественно были взяты в плен индейцами и утянуты в лес. Колонна останавливается и перестроившись в боевые порядки отправляется в лес. Дальнейшие события вполне предсказуемы – град стрел и пуль и солдаты расстраивают боевые порядки и бегут. Из четырех рот я смог остановить и собрать меньше полуроты. Только что маршировало четыреста человек и вот в строю стоят пятьдесят и стоят в строю только потому, что на их глазах я застрелил двоих бегущих рядовых и еще одного попытавшегося устроить митинг с обсуждением моих приказов.

Индейцы не полезли на штыки и продолжили отлавливать отставших или убежавших солдат. Собрали они и офицеров, в плен попал и подполковник командир нашего отряда. Женщины тоже оказались в руках этих индейцев. Пленных согнали к краю леса и подогнали к нашей группе. За это время мне удалось вдохнуть в строй солдат немного боевого духа, и они уже не выглядели так жалко как буквально полчаса назад.

Стоим в неком подобии каре и смотрим на движения у леса. От группы пленных офицеров отделяется бывший наш командир ныне пленник индейцев и произносит речь перед солдатами, стоящими с оружием в руках.

– Солдаты, Вы, должны пожертвовать собой и спасти наших женщин. Вы сложите оружие и пойдете в плен к ирокезам и тогда они отпустят наших женщин. Это Ваш долг перед Британией.

Я не стал вступать в дискуссию с этим изменником и просто идиотом и произвел выстрел из своего карабина. Целился я в грудь, но попал в голову, и пуля разнесла эту тупую голову в куски.

Солдаты, стоящие в строю, слегка повеселели – они поняли, что сдаваться не придётся и возможно мы спасемся. Среди рядовых ходили слухи о моей везучести, часть этих слухов распускали мои охотники, рассказывая за кружкой пива о наших похождениях в Испании и Португалии. Сейчас, когда я пристрелил подполковника, эти слухи получили зримое подтверждение. Нас не атаковали и не стреляли по нашей колонне. Мы шли по лесной дороге и вокруг нас со всех сторон крутились десятки индейцев и ждали момента, когда у нас не выдержат нервы и мы кинемся бежать. Но колонна не распалась, и никто не бежал. Большая часть усилий к поддержанию строя принадлежит самим индейцам. Пока одна часть крутилась вокруг нас, другие снимали скальпы с пленных. Порядок был у индейцев следующий – из колонны пленных выдергивали десяток солдат и раздев догола ему снимали скальп еще живому и затем подрезав жилы на ногах наносили несколько ран – не смертельных, но вызывающих обильную кровопотерю и несчастных бросали на потеху диким зверям. И направлялись к колонне пленных за следующей партией несчастных.

Так мы и шли – ожидая в любой момент атаки индейцев со всех сторон. Охотники вооружились гранатами и прикрывали наш строй. Наступил обед и необходимо было немного передохнуть и форсировать небольшой ручей. Опять импровизированное каре и небольшое совещание в центре строя. При форсировании ручья строй нарушиться и тогда атака индейцев неминуема. Из числа рядовых выбираю добровольцев и вооружаю гранатами и теперь у нас одновременно будет пятнадцать гранат в каждом броске. Сомнительно, что индейцы знакомы с гранатным боем. Это наше единственное преимущество и надо разыграть этот козырь в самый удобный момент.

Опять к нам парламентер – предложение опять идиотское. Индейцы так меня уважают и бояться, что если я выйду к ним в качестве заложника, то они /индейцы/ отпустят и женщин, и остальных пленных.

Я не успел ответить – крики солдат из строя ответили за меня. Солдаты, выражаясь очень нецензурно посылали этих парламентеров. И в более вежливой форме требовали от меня командовать этой группой и дальше и не сдаваться в плен.

Я не собирался сдаваться ни в заложники, ни в плен и не верил ни одному слову этих парламентеров. Получив отказ в капитуляции и отказ в сдаче в заложники индейцы продемонстрировали опять свое мастерство в медленном убийстве несчастных пленных. Теперь среди жертв оказались и женщины. Пока индейцы убивали пленных и собрались в месте казни поглазеть на происходящее мы пошли на прорыв и форсировали ручей. К нам со всех сторон кинулись атакующие группы, но они опоздали – ручей был форсирован и строй восстановлен и атакующие группы индейцев наткнулись на град летящих в их сторону гранат. Это было неожиданно и сильно. Потеряв десятки нападавших – индейцы отошли к лесной опушке и стали оттуда нам угрожать, но теперь эти угрозы вызывали только смех и издевки в адрес нападавших. Боевой дух моей команды был восстановлен полностью и теперь у ирокезов не осталось шансов нас победить. Такое изменение в настроении солдат, ещё недавно боящихся каждого крика нападавших изменило и политику ирокезов – они стали убивать пленных на наших глазах и тогда мы открыли огонь из нарезного оружия специальными пулями. Часть пленных видя, что их ждет только смерть – бросились на прорыв и прорвались к нам. Индейцы ещё покричали угрозы и отошли. К сожалению, спастись из строя пленных удалось совсем немногим, к нам присоединилось ещё семьдесят человек. Но это было сомнительное усиление – оружия они не имели и были только обузой.

Переход к форту далее прошел без атак и происшествий.

Ретроспектива 1.

12 сентября, через несколько дней после эвакуации Нортфилда, на Дирфилд во второй раз напала небольшая группа индейских воинов. Они разрушили два дома и увезли несколько повозок с продуктами. Власти Массачусетса решили, что необходимо эвакуировать и Дирфилд, благо урожай того года был превосходным и колонисты имели достаточно продовольствия, чтобы прокормить несколько десятков лишних ртов. В Дирфилд отправился отряд из 79 милиционеров под командованием капитана Томаса Латропа, который должен был сопроводить поселенцев в Хэдли вместе с недавно собранными запасами продовольствия. 18 сентября Латроп вместе с жителями покинул Дирфилд, сопровождая длинный обоз повозок с провизией. По пути к Хэдли возле мелкого ручья в нескольких милях к югу от Дирфилда первая повозка остановилась, чтобы отдохнуть, ожидая, пока остальные догонят её. Некоторые милиционеры даже сложили оружие, чтобы собрать фрукты и отдохнуть.

Именно этот момент выбрал для нападения Муттамп, сахем племени нипмуков, воины которого следили за передвижением конвоя с момента его отправления из Дирфилда. Около семи сотен индейцев одновременно атаковали растянувшуюся колонну. Латроп был убит почти сразу, а в последовавшей бойне погибло 60 человек: 43 милиционера и 17 мирных жителей.

Ретроспектива 2.

Одно из самых обескураживающих поражений англичане потерпели в то же самое воскресенье 26 марта на территории Плимутской колонии, где Канончет наконец-то сумел взять реванш.

Накануне капитан местной милиции Пирс и его люди наткнулись на группу индейцев, ловивших лосося у водопадов реки Блэкстоун. Ополченцы обратили индейцев в бегство. Подозревая, что в округе находятся более крупные индейские отряды, Пирс отправил гонца в Провиденс с просьбой о подкреплении. К несчастью, в то утро все жители Провиденса собрались в молитвенном доме. Не желая нарушать благочестивое действо, посыльный дождался окончания церковной службы и лишь тогда передал письмо от капитана. Как раз в это время отряд Пирса вступил в свой последний бой.

Во главе отряда из 60 англичан и 20 индейцев Пирс шёл на север вдоль восточного берега реки Блэкстоун и вдруг заметил нескольких индейцев. Те обратились в бегство. Люди Пирса немедля бросились в погоню, но угодили в расставленную индейцами засаду: из-за деревьев вышел отряд в 500 индейцев во главе с Канончетом. Пирс и его солдаты побежали по скалам к западному берегу Блэкстоуна, но там их поджидали ещё 400 индейцев. Пирс приказал своим людям сформировать единое кольцо. Стоя спиной к спине, 80 человек начали бой с девятью сотнями. Два часа спустя 55 англичан, включая Пирса, а также десять «молящихся индейцев» были мертвы. Девять английских солдат были захвачены в плен, подверглись пыткам и были убиты. Местность, где это случилось, с тех пор называется Девять мужчин.

"Равнинные индейцы захватывали в плен в основном только женщин и детей. Мужчин либо убивали сразу, либо пытали до смерти. Детей, слишком маленьких, чтобы помнить своих родителей, часто брали в плен, а затем принимали в племя. Девушек приводили в селение и продавали тем, кому была необходима дополнительная жена. Если пленники мешали бегству отряда или могли выдать его, их убивали вне зависимости от пола и возраста.

Иногда индейцы скальпировали пленников, после чего освобождали их и отпускали домой, чтобы они служили врагам напоминанием. Феррис сообщал, как в 1830-х гг. воины черноногих, захватив недалеко от лагеря плоскоголовых женщину этого племени, изнасиловали ее, сняли живьем скальп, а затем отпустили. Вероятно, подобное поведение не было редкостью на Великих Равнинах. В начале 1850-х гг. кри нагнали группу конокрадов из племени черноногих и убили всех, кроме одного. Последнего воина они захватили живым, скальпировали, отрезали правую руку и отпустили, дабы он вернулся к своему народу и поведал о случившемся.

Так что ничего удивительного в поведении индейцев не было. Было в порядке вещей убить и мучить пленных. Для индейцев не существовало понятий милосердия или жалости.

В форт мы прорвались спокойно без сопротивления со стороны осаждающих. Слишком осаждающие форт индейцы понадеялись на ирокезов, патрулирующих окрестности.

Гарнизон форта не ждал помощи. Так как не посылал с донесением никаких связных. Это было неожиданно. Кто же послал посыльного с просьбой о помощи и зачем. Все стало ясно через пару часов к ограде форта вышел парламентер и попросил на переговоры именно меня.

– Великий вождь требует, чтобы ты сдался и перешел в лагерь, где сейчас находиться великий вождь и исполнял все приказы, которые тебе отдадут. либо все кто здесь находиться умрут.

Сказать, что меня взбесило это требование – это погрешить против истины. Меня очень взбесило эта наглость и я решил наказать этого «великого вождя». Идти в лагерь было не разумно совсем, и я выставил требование. – Этот великий вождь принимает мою капитуляцию лично у ворот форта и приносит клятву не трогать обитателей форта.

Эти обитатели форта, только что в ладоши не хлопали так были рады. Ведь знали, что меня поставят к столбу пяток и замучают, но радовались …

Охотники и солдаты, которые со мной прорывались сквозь толпы индейцев – просили меня не сдаваться в плен. Я всех выслушал и сказал, сами увидите этот спектакль.

Собрал два десятка гранат и пару пистолетов и вышел за ворота укрепления.

Там уже собрались все знатные воины во главе с великим вождем. Посмотрев на это сборище и прикрыв ворота форта, я расстегнул сумки и понеслось. Гранаты я кидал одну за другой и особо не целился куда кидать, враг был везде. Старался, что бы больше гранат попало в группу великого вождя. Индейцы не ожидали такого коварства от меня. Видимо считали, только они такие остальные люди простодушные и должны верить им на слово.

Вслед за взрывами гранат на эти группы поддержки великого вождя обрушились в штыковую атаку мои охотники и почти все рядовые, которые прошли со мной этот путь в лесу.

Потери индейцев были страшные. Пленных мы не брали, у всех ещё были памятны крики умирающих в лесу. перебили всех. Осаждающие бежали без оглядки.

Стали собирать трофеи и тут нам решили помочь «храбрые» защитники форта, но были биты прикладами и к трофеям этих защитников не допустили. Трофеи были знатные – индейцы захватили пару обозов с пушниной которую колонисты выкупили и хотели продать уже в метрополии. Теперь это была наша пушнина и наше золото. В обозе было обнаружено несколько бочонков с самородным золотом в самородках и в песке. Теперь можно было покидать Канаду и возвращаться в Россию.

После нашего возвращения в резиденцию генерал-губернатора и отказа делиться трофеями, наши отношения с командующим совсем испортились и меня отстранили от командования интендантами отправили на половинное жалование в метрополию. Такое ужасное наказание полностью соответствовало моим желанием, и я немедленно отправился в метрополию. Пока генерал-губернатор не передумал.

Ретроспектива.

Роберт Вильсон смолоду имел обыкновение записывать свои впечатления от военных кампаний, в которых ему довелось участвовать. Так, первая его военная операция была не совсем приятной – это была неудачная экспедиция англичан в Голландию в 1799 г. После нее он отправился Египет, и об этой кампании оставил интересные заметки.

В кампанию 1806 г. Вильсон находился на дипломатической службе и отправился сопровождающим генерала Гетчинсона с особым поручением к русскому императору. В военной кампании он также принял участие, поступив волонтером в русские войска. После Тильзитского мира Вильсон пожил в Петербурге, что позволило ему впоследствии написать сочинение «A sketch of the military and political power of Russia» (1817). В начале испанской войны Вильсон участвовал в формировании португальских войск в Лиссабоне, затем с этими войсками принял участие в военных действиях на Пиренейском полуострове.

С началом войны 1812 г. Вильсон отправился в Россию, где был официальным английским агентом при штабе русской армии. Затем, в кампанию 1813-1814 гг. Вильсон состоял при самом императоре Александре I. За бой при Люцене он получил даже орден Св. Георгия 3-го класса, а британский король пожаловал Вильсону чин генерал-майора.

В 1815 г. он участвовал в освобождении французского генерала графа де Лавалетта, приговоренного к смертной казни, за что с разрешения английского короля был приговорен французским судом к трехмесячному заключению. Потом он отправился в Англию, но его, сочтя недостойным, уволили со службы. Тогда Вильсон принял участие в борьбе за независимость южноамериканских колоний. По возвращении в Англию он был избран членом парламента. В 1827 г. Вильсона реабилитировали, он вновь на военной службе, назначен губернатором Гибралтара, в этой должности он и пробыл до самой смерти. Дневники Вильсона были изданы в 1860-1862 гг.

Глава 19

Меня наказали и отстранили от командования и решением генерал-губернатора меня отправили за штат на половинное жалование. Для того, чтобы все эти решения получили логическое завершение мне надо было сдать дела и уехать в Лондон и встать на учёт в военном ведомстве. Вот только прежде всего надо было сдать дела, а именно передать материальные ценности и провести ревизию и по итогам этих мероприятий станет известно насколько я попал. Сколько мне надо готовить денег, чтобы рассчитаться за возможные недостачи. Имелся вариант и пойти под суд – если недостача будет совсем уж неимоверной.

Комиссию по передаче дел назначили и началась инвентаризация имущества, вверенного моему попечению. Это была не первая инвентаризация и не первая враждебная инвентаризация. Комиссия была настолько враждебной, что отказалась даже отобедать со мной. Настрой был виден сразу и настрой был подвести меня под монастырь. Раз не хотите по-хорошему значит будет как положено.

Общая практика по хранению, выдаче и отчету по использованию боеприпасов – патронов и дополнительных зарядов пороха / это был порох улучшенного качества/ была следующая: – боеприпасы выдавались командирам рот и те уже самостоятельно использовали и отчитывались как хотели при этом какого-либо контроля за использованием пороховых зарядов не было. Выдавали по заявке командиров и на этом всё. Как уже догадались читатели – эти дополнительные пороховые заряды никогда не использовались. Это была особая статья доходов капитанов и майоров /отвечающих за снабжение/ этот порох шел на продажу охотникам и индейцам. Этакая гримаса войны с индейцами – у вас кончились патроны, купите у нас. Практика была широко распространена и никого не волновала. И внезапно у меня нашли огромную недостачу – этого самого улучшенного пороха. И так как это относились к предметам боевого назначения – немедленно возник документ и у меня перед глазами опять замаячила петля. Порох выдавали по требованию и до меня, и во время моего руководства этим ведомством, но всю недостачу решили списать на меня. При этом даже не спрашивая меня – согласен ли я с таким поворотом событий. Что ж я был готов и к такому повороту событий.

Основным торговцем порохом был сам генерал-губернатор. Нет он лично не продавал порох в розницу он создал условия и получал дивиденды. И его торговые запасы хранились в одном из фортов на реке / место там было удобное для торговли и охотникам близко и индейцам не надо далеко ходить/. Мне насчитали недостачу в двести бочонков пороха и потребовали объяснений. Что ж, раз не хватает двухсот бочонков значит комиссия плохо считала либо осмотрела не все складские помещения. Сказать, что членам комиссии было весело это ничего не сказать – эти специалисты просто обхохатывались. Зря они так. Я посетил генерал – губернатора с официальным визитом и предложил не раздувать этот вопрос и подписать акт. Такого праведного негодования я не видел давно, последний раз так негодовал пожарный инспектор у нас на офисе в Москве / 2020 год/ когда ему не дали новогодний подарок желаемого объема и принесли чуть меньше, чем он рассчитывал. Срок мне дали три дня и потом если порох не найдется, то арест суд петля.

Что ж, трое суток мне хватит – полтора суток туда и сутки обратно – обратно по течению поэтому быстрее будет.

С собой взял только четверых охотников и тремя лодками пошли к форту, где и хранился тот самый похищенный порох. Раз генерал-губернатор человек кристальной чистоты то и порох ему даром не нужен. Движение по реке – это всегда красиво и так как гребли индейцы то и у нас это было путешествие по реки. Отсутствие физических усилий всегда благотворно действует на нервы. Реально красиво было и самое главное медведей не встретили, и олени не переплывали реку пока мы там были. Иначе всё было не так спокойно и красиво. Когда олени толпой переходят реку они могут просто затоптать путешествующих и медведи тоже не очень приятная встреча получиться.

Догребли до расположения форта и сразу же наткнулись на индейцев из враждебных племен и сразу пришлось стрелять. Воевать с нами не стали и отошли в лес. Видимо у них плохо было с боеприпасами и сразу комендант форта устроил скандал почему мы отпугнули покупателей. Это он зря, я его и арестовал – за торговлю с неприятелем. И свидетели тому нашлись. Не всем торговцам нравилось, что происходило здесь. Эти купцы и сами хотели торговать боеприпасами, и конкурент им мешал. Порох искать не пришлось, и мы сходу обнаружили не двести, а пятьсот бочонков с порохом. Клейма на бочонках ясно доказывали здесь порох и до меня продавали. погрузка пороха на реквизированную баржу прошла мгновенно и мы, взяв под стражу коменданта /в цепях повезли с собой/. Баржа, которую я реквизировал это было ещё одно чудо – по документам эта баржа принадлежала военному ведомству, но была списана генерал-губернатором как сгоревшая до пепла. Возвращались мы с оркестром, но до крепости не добрались. За пару миль нас остановили и на борт реквизированной баржи поднялся генерал – губернатор и подал мне подписанный акт ревизии, в котором не было отмечено ни одного факта недостачи. Можно было не идти на компромисс и топить генерала дальше. Но зачем эта принципиальность. Моей компании ещё работать и работать в этом краю. Так и порешили – «Новая чилийская компания» не будет платить налоги, пока не встанет на ноги. Срок освобождения от налогов – 25 лет. Расставались с Британской Канадой мы по-доброму и забирали с собой один из лучших образцов казнозарядного оружия – винтовку Фергюсона.

По своему устройству винтовка Фергюсона представляла собой достаточно типичный вариант раннего казнозарядного оружия периода до изобретения унитарных патронов и по своей конструкции повторяла ряд более ранних систем. Основной заслугой Фергюсона было, таким образом, не изобретение нового принципа функционирования оружия, а попытка внедрения уже существовавшей системы казнозарядного оружия в армии.

Затвор винтовки был выполнен в виде поперечной, вертикально расположенной пробки, ввинченной снизу в казённую часть ствола. Спусковая скоба при этом служила воротком для откручивания и закручивания пробки. Резьба на ней имела 11 витков и такой шаг, чтобы один полный оборот воротка полностью опускал затвор, открывая доступ к каналу ствола. После этого в рассверленный в казённой части ствола патронник вкатывалась пуля (стандартная английская мушкетная, 615-го калибра), а за ней насыпался пороховой заряд, причём пороха насыпали немного больше, чем было необходимо для выстрела. При закрывании затвор выталкивал лишний порох наружу, в результате в стволе оставалось точно отмеренное его количество.

Таким образом, ключевая для раннего казнозарядного оружия проблема обтюрации решалась в винтовке Фергюсона, как и в более ранней де ля Шомета, весьма просто и достаточно элегантно – за счёт использования закупоривающей канал ствола сзади пробки на специальной газоупорной резьбе, которая и служила обтюратором. Причём новизна в данном случае заключалась именно в вертикальном расположении пробки, что повышало удобство обращения с оружием, так как задолго до того имели некоторое хождение системы ручного оружия и лёгких артиллерийских орудий, в которых пробка ввинчивалась в резьбу, выполненную непосредственно на стенках канала ствола в его казённой части. Любопытно, что артиллерийские орудия такой системы порой упоминаются в качестве отдалённых предков современных пушек с поршневым затвором[10]; в последних для запирания канала ствола также используется нарезка на теле затвора и в канале казённика ствола, но она выполнена прерывистой – секторы нарезки чередуются с гладкими, что позволяет быстрее открывать и закрывать затвор, однако не обеспечивает обтюрации, вследствие чего в таких орудиях используются отдельные обтюраторы, обычно в виде эластичной детали, раздающейся при выстреле и закупоривающей канал ствола. В системе Фергюсона эта проблема была обойдена иным, и весьма остроумным способом – использование затвора в виде поперечной пробки позволило сохранить совмещение функции резьбы как в качестве запирающего устройства, так и в роли обтюратора, существенно упростив конструкцию оружия и сделав её доступной для технологий уровня XVIII века; работоспособные же обтюраторы для поршневых затворов появились лишь в 1860-х годах, почти на век позже.

Замок был ударно-кремнёвым и имел традиционную для того времени конструкцию, аналогичную стандартному британскому военному мушкету.

Итого, для производства выстрела стрелку было достаточно повернуть на один оборот служившую воротком спусковую скобу, вставить в ствол пулю, засыпать порох, завинтить затвор в исходное положение, поставив курок на предохранение, насыпать порох на полку замка и взвести курок на боевой взвод.

Опытный стрелок делал из винтовки Фергюсона до 7 прицельных выстрелов в минуту, причём перезаряжать её можно было из любого положения, например лёжа (хотя это и было не очень удобно), в то время как дульнозарядное оружие – только стоя. Для сравнения, скорострельность тогдашних дульнозарядных винтовок составляла порядка одного выстрела в минуту и менее, так как пулю приходилось с силой «забивать» в ствол, чтобы она встала на нарезы и села на дне канала ствола. Дульнозарядные ружья показывали лучшие результаты, но всё равно даже в руках стрелка-виртуоза делали не более 6-7 выстрелов в минуту без прицеливания.

Сочетание высокой скорострельности и эффективной дальности стрельбы заинтересовало даже консервативных английских военных. В качестве эксперимента изготовленными по правительственному заказу винтовками Фергюсона в количестве (изначально) порядка 100 штук был вооружён целый отряд стрелков (Experimental Rifle Corps), который был отдан под его команду. Он принял успешное участие в целом ряде сражений Войны за независимость США, среди них наиболее крупной была битва при Брендивайн-Крик, в которой англичане под командованием генерала Хоу наголову разгромили американское ополчение, понеся небольшие потери, но при этом сам Фергюсон был ранен.

В сражении при Джермантауне 4 октября 1777 года Фергюсон затемно выдвинулся на позицию, обеспечивавшую хороший обзор позиций противника, и к рассвету, в условиях густого тумана, выжидал появления вражеских офицеров. По мере наступления утра туман постепенно рассеивался, видимость позиций противника улучшалась, одновременно расширялся сектор обстрела. В это время генерал Джордж Вашингтон отправился верхом провести рекогносцировку поля боя в сопровождении своего адъютанта. Вашингтон, выехав на коне из-за холма, находился в поле зрения Фергюсона на расстоянии прямого выстрела, будучи обращён спиной к стрелку. Фергюсон по качеству униформы и эполетам рассудил, что перед ним высокопоставленный офицер противника, но стрелять не стал, – как он объяснил в своём дневнике, это было бы не по-джентльменски выстрелить офицеру в спину. Такая точка зрения была в духе тогдашних представлений о чести, бытовавших в офицерской среде. Таким образом, жизнь Джорджа Вашингтона была сохранена благодаря благородству британского офицера. Сам же Фергюсон погиб 7 октября в бою под Кингс-Маунтин от пули повстанца. Пуля сразила его, когда он ехал верхом на коне. Вооружение двух противостоящих сторон в целом соответствовало друг другу – обе стороны были вооружены в основном гладкоствольными мушкетами. Отборные стрелки повстанцев были вооружены штучно изготовленными дульнозарядными кентуккийскими винтовками, многократно уступающими винтовке Фергюсона во всех отношениях.

Вскоре после гибели Фергюсона вооружённый винтовками опытный отряд был расформирован из-за выбытия из строя его командира, а сами винтовки отправлены на хранение. Достоверной информации о том, были ли они использованы в продолжении войны, нет. Между тем, по некоторым данным, часть из них впоследствии «всплыла» во время Войны между Севером и Югом в качестве вооружения ополчения южан, так что вероятно их использование и в сражениях на юге США. Эксперименты с казнозарядными системами винтовок были возобновлены лишь в первой половине XIX века.