Текст книги "Лучшая защита"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– О'кей, Евгений. Оксана, милочка, чего же вы ждете?

Серебряный марсианский доллар взлетел вверх, кувыркнулся и упал на ладонь Оксане.

– Решка, – сообщила она и показала раскрытую ладонь ближе всех стоящему Виктору.

Попов поднял взгляд на Добровского и кивнул. Эужен перенес очередную пощечину Фортуны стойко. Он молча указал на Рамиреса, а затем махнул влево, перпендикулярно прежнему направлению просеки. Рамирес безропотно подчинился.

– Вот и славно. – Хант отнял у Оксаны монету. – До встречи, друзья мои. Если все пройдет гладко, назначаю ее здесь же, через два дня… Э-э… Герберт, приступайте, я сам поведу Мака…

* * *

…После расставания прошло больше трех часов, когда Добровский понял, что новая просека серьезно забирает вправо. Главной причиной был уклон. Почва под ногами стала неровной, будто склон горы. Перепад высот был незначительным, но все равно левее было выше, и каждый, кто вставал на место ведущего, «сползал» вправо. Так было недалеко и до полного круга.

Эужен проверил свою амуницию и нашел в одном из кармашков «разгрузки» маленький магнитный компас. Как же он раньше-то?..

Добровский остановился, окинул крышечку прибора и повертелся на месте. Как пользоваться этой вещицей, он знал только теоретически, но был уверен, что это несложно… Единственное упущение – свериться с компасом надо было раньше, еще на развилке.

– Бесполезно, – тяжело выдохнул Виктор. – Я уже пробовал. С магнитными полюсами тут какая-то беда. Они то ли постоянно смещаются, то ли их больше, чем положено.

– Разве такое возможно?

– Не знаю, – помотал головой Попов. – Только не действуют здесь земные компасы. Да и какая нам разница, куда идти? Лишь бы не оказаться на открытой местности.

Добровский раздраженно зашвырнул вещицу в кусты.

– Тогда пойдем вниз. Чувствуете уклон?

– Раньше чувствовал, а сейчас он вроде бы уже кончился. Опять ровно.

– И джунгли снова гуще становятся, – подал голос Рамирес. – Я было обрадовался, а теперь…

– Отступать некуда, – уверенно заявил Эужен. – Вперед!

Он с энтузиазмом великого полководца атаковал заросли и вдруг… вывалился на узкую просеку. Следом протиснулся Виктор.

– Что это?

– Я… не знаю… – Добровский растерялся. – Какая-то тропинка…

– Да это же наша просека!

– Мы заблудились? – испуганно спросила Оксана.

– То-то снова чащоба пошла, – осенило Рамиреса. – А я гадал… И что будем делать?

– Для начала отдохнем. – Добровский устало сел, но тут же вскочил на ноги.

Где-то совсем рядом прозвучал выстрел. Никто до сих пор не слышал выстрелов из порохового оружия, но сейчас все подумали об одном и том же. Слишком нехарактерным был этот хлопок для разноголосого гама джунглей. Все застыли в ожидании следующего выстрела или даже целой серии… то есть очереди, но ничего подобного не повторилось.

– Я посмотрю, что там, – шепотом вызвался Рамирес.

Он снял с плеча винтовку, сдвинул флажок предохранителя и осторожно двинулся по тропе. Шагов через десять он исчез меж зеленых зарослей. Добровский прислушался. Шаги разведчика заглушал шелест листвы. Прошло несколько напряженных минут, а затем прозвучали новые выстрелы. Один, другой, короткая очередь…

– Сюда! – донесся издалека вопль Рамиреса.

Почти в унисон ему по джунглям прокатился басовитый рык. Снова бахнул выстрел, и рык оборвался. Правда, и Рамирес больше не звал.

Виктор схватил винтовку и побежал по тропе. Следом бросилась Оксана. Добровский был вынужден присоединиться.

– Рамирес! – добежав примерно до того места, откуда звучали выстрелы, крикнул Попов. – Рам…

Он проглотил крик и уставился на тропу. Поперек нее лежала винтовка с порванным посередине ремнем. Толстый кожаный винтовочный ремень выглядел так, будто лопнул, не выдержав тяжести оружия. Но «хеклер» весил полтора килограмма, и такая версия была вряд ли жизнеспособна. Виктор присел над оружием, а Добровский придержал за плечо Оксану и осторожно прошел вперед. Шагов через десять дальше по тропе трава и кусты были обильно политы темно-красной жидкостью. Эужен поднял взгляд. Крупные капли забрызгали даже листья деревьев на высоте в человеческий рост. Одна из капель стекла по широкому листу и упала Эужену на плечо. Он смазал ее пальцем и понюхал. Запах был едва уловим, но не особенно обнадеживал. Это определенно была не роса. Подошел Виктор.

– На ружье кровь… Я не знаю чья, может быть, зверя… Того, который рычал, а потом перестал…

– Где же в таком случае Рамирес?

– Может, где-то в кустах? – Попов оглянулся по сторонам.

В одном месте заросли действительно были примяты. Он заглянул в кусты, но тут же отпрянул. На вопросительный взгляд Добровского он ответил кивком. Эужен тоже заглянул в просвет между густыми ветками и содрогнулся. Хищники унесли несговорчивую жертву по частям. Видимо, выбрали то, что пришлось им особенно по вкусу. Голову Рамиреса, рюкзак и кисть судорожно вцепившейся в лямку руки они оставили на месте.

Добровский с трудом подавил рвотный позыв и сделал шаг назад.

– Я не понимаю, – выдавил из себя не менее удрученный Виктор. – Почему звери напали? Ведь раньше такого не случалось. И чей был первый выстрел?

– Рамирес… погиб? – тихо спросила Оксана.

Эужен ответил ей коротким кивком.

– Я думаю, что хищники не смели нападать, пока мы были вместе, а как только увидели одиночную жертву…

– Это возможно, – перебил его Попов, – но ведь кто-то выстрелил еще до того, как Рамирес ушел вперед.

– Вы считаете, ловушка? – Добровский обеспокоенно обернулся. – В таком случае мы сейчас в не меньшей опасности! Идемте назад!

– Погодите, – остановил его Виктор. – Я не думаю, что это ловушка пиратов, но звери тоже не подарок. Нам надо найти того, кто стрелял первым. Вдруг он еще жив?

– А если это пират?

– Не думаю.

– Кто же тогда?

– Тот, кого мы бросили.

– Э-э… наш героический «офицер»?

– Да. Если он нуждается в помощи, мы обязаны сделать все возможное.

– Никому мы не обязаны! Это была его личная инициатива!

– Эужен, простите, но сейчас вы напоминаете мистера Ханта.

Добровский осекся. Если даже покладистый и добродушный Виктор заговорил в таком тоне, значит, Эужен действительно перегнул… Глупо жертвовать авторитетом по пустякам, а глупцом земной аристократ себя не считал.

– Хорошо, давайте пройдем по тропе… метров двести. Первый выстрел был не тише последующих, значит, стрелок, кто бы он ни был, где-то рядом.

Виктор кивнул и двинулся по тропе. Оксана пошла за ним. Идти последней ей было страшно. Добровскому ничего не оставалось, как великодушно пропустить даму вперед и тайно мучиться от ледяного страха, ползущего по спине. Он буквально чувствовал, как из зарослей на него смотрят тысячи голодных глаз. Они уже распробовали вкус человечины, но еще они узнали, что этот новый зверь умеет убивать на расстоянии, а потому пока затаились. До поры до времени. Но своего они не упустят. Ведь в этом вся их жизнь. Либо обедаешь ты, либо обедают тобой. И так ежедневно. Закон джунглей. Хоть земных, хоть терцианских…

Попов впереди остановился и присел на корточки. И это не сулило ничего хорошего. Эужен увидел, как поднялись плечи Оксаны, как подогнулись ее колени, и понял, что она сейчас закричит. Он приготовился к оглушительному воплю или визгу, но девушка лишь сдавленно застонала, оттолкнула Виктора с дороги и бросилась вперед по тропе. Добровский метнулся за ней, но остановился и растерянно взглянул на Виктора, который от толчка упал на четвереньки. Прямо перед ним лежало тело Мака. Не тронутое хищниками, но безжизненное. В руках математик сжимал винтовку, ствол которой упирался ему под нижнюю челюсть. Попов встал на колени, взял труп за голову и немного притянул к себе. На затылке зияло выходное отверстие. Пуля вышибла Маку все его ученые мозги…

Слабак…

Эужен удивился циничности последней мысли. Все эти передряги не располагали к романтике, но все же… Он мысленно поклялся больше не думать о людях плохо и тут же сформулировал новую мысль. Мак, возможно, и не хотел себя убивать. Его заставили сделать это те, кто его здесь бросил. Проклятый Хант! Дешевый трепач! Вот чего стоят все его громкие слова: «Никого не оставим! Все за одного!» Марсианское быдло!

– Возьмите. – Виктор высвободил из пальцев Мака винтовку, вынул из нее магазин и протянул его Добровскому.

– Нам следует вернуться и взять патроны из ружья Рамиреса, – очнулся Эужен.

– Я это уже сделал. – Попов хлопнул по карману брюк. – Теперь надо догнать Оксану. Иначе очень скоро нас останется только двое.

– Да-да, конечно, – торопливо согласился Добровский и быстро пошел за Виктором…

…Примерно через сотню шагов они нашли еще одну винтовку. Крови на ней не было, а счетчик боезапаса показывал «48». Попов внимательно обследовал траву и кусты, но ничего подозрительного не нашел.

– Похоже, она просто бросила винтовку и пошла дальше…

– Тогда не все потеряно, – с облегчением сказал Добровский, и они побежали по узкой просеке… прорубленной группой Ханта…

* * *

…А примерно час спустя на развилку, где когда-то расстались группы Эужена и Рика, вышли девять одетых в камуфляж бойцов. Все они были сильно обозлены, а один еще и легко ранен.

– Вот, значит, как… – рыкнул лидер отряда. – Запутать нас решили, чумазлы городские… Хорнет, проверь следы… Август, за тылом следи, не верти башкой, не то оторву на хрен!

– Справа следов больше, – сообщил Хорнет.

– Значит, пойдем туда. И смотрите по сторонам, обезьяны! Если появится новый стрелок, кто первым его уложит, получит приз от капитана.

– Как бы их стрелки сами все призы не заполучили, – буркнул один из пиратов. – Первый-то троих наших до полной негодности просверлил и Керка вон зацепил слегка…

– Молчать! Сам все знаю. Дальше сделаем так: Боб, Керк, пойдете налево, связь держать постоянно. Как только выйдете на Жуткую Плешь, сразу вызывайте второй модуль. Без поддержки к беглым не суйтесь. Кто знает, сколько их куда умотало. Может, пополам…

– Вправо больше, – оскорбился следопыт Хорнет.

– Нас придержал вообще один. А сколько мы его обкуривали, пока не прищучили? Полдня на него потратили! Мало?! То-то… Все, кончай базар, остальные за мной! Разошлись!..

5

Тропинка с каждым шагом становилась все уже, а противные липкие сети паутины все гуще. Оксана с отвращением стерла с лица обрывки паучьих тенет. Можно было набросить на голову сетчатый капюшон, но девушке казалось, что в нем она непременно задохнется. И, уж конечно, испортит остатки прически. Пока что на голове сохранялась хотя бы видимость порядка, чего не сказать о макияже и тем более о мыслях. В них был полный сумбур. Леденящий ужас не отпускал, и даже страшная усталость не могла выдавить его из души. Хотелось упасть и затаиться, отдохнуть хотя бы несколько минут. Ноги уже едва передвигались, а дыхание было частым и болезненным, но Оксана продолжала идти. Не из упрямства и не от избытка силы воли. Ей было страшно, и поэтому ничто не могло ее остановить.

Из зарослей то и дело доносились пугающие звуки и подозрительные шорохи, кто-то угрожающе рычал, сопел и трещал сухими ветками. В кронах деревьев и переплетении лиан кричали птицы или мелкие звери. Некоторые из воздушных корней вдруг оживали и тянулись к Оксане, покачивая плоскими змеиными головками. Из густых пологов паутины то и дело спускались на тонких нитях огромные мохнатые пауки, а под ногами хрустели разнообразные жуки и какие-то личинки…

Все это было невыносимо. Пожалуй, даже хуже, чем оказаться запертой в горящем космолете. Почти так же плохо, как сутки обходиться без ванны и не иметь возможности остричь сразу два сломанных ногтя.

Боже, как же это было глупо – попасть в такие ужасные условия!

Пот со лба скатился по векам, и Оксана не успела его вовремя стереть. Глаза защипало, навернулись слезы. Ну вот, теперь макияж поплывет окончательно. Девушка по привычке потянулась за зеркальцем, но сумочки на плече не было. Только этот ужасный тяжелый рюкзак за плечами и ружье…

О ужас! Где же ружье?! Как можно было его потерять?!

А впрочем, какая разница? Все равно непонятно, как им пользоваться. Да и не станут пираты стрелять в красивую молодую женщину. Не совсем же они нелюди. Обычные мужики. Им улыбнешься, построишь глазки, они и растают. Хотя могут и не растаять. Сорвут комбинезон, завалят на траву… В животе потеплело, а затем все резко оборвалось… Фу-у… Какая гадость!.. Ложиться голой спиной на этих жуков и на противные личинки… Оксана передернула плечиками. Но главное, чтобы потом не бросили, взяли на свой корабль…

Она вздохнула. По поводу благородства современных мужчин она давно уже не обольщалась. Они и цивильные-то все как один проходимцы и хамы, а уж пираты… Когда эти самцы чувствуют безнаказанность, им в голову лезут такие ужасные мысли!.. Групповое изнасилование в самых извращенных формах может оказаться далеко не худшей их фантазией. А обстановка для фантазирования самая подходящая: дикая планета, полные вены адреналина, беззащитная девушка…

Оксане стало себя ужасно жалко. Нет уж, лучше выйти к своим. Правда, они либо тюфяки, как Слободан, либо попугаи, как этот Хант, но хотя бы не опасны для жизни. Максимум, чего от них можно ожидать, – навязчивых домогательств, но с этим Оксана давно научилась справляться. В крайнем случае можно будет и уступить. Одному-двум тактичным джентльменам – это не целому экипажу озверелых наемников, не затруднит…

Ах, зачем побежала?! С Добровским и Виктором было так надежно. Но возвращаться на то ужасное место… ни за что! Может быть, остановиться и подождать, когда они догонят? А если это будут не они, а пираты? Нет, надо идти. Надо догнать Ханта. Он так откровенно поглядывал… Если намекнуть на возможность романа, точно не бросит. И хотя он попугай, выжить с ним в этих джунглях реальнее, чем с другими. Ну, может, за исключением Виктора или того… настоящего мужчины, который так благородно остался у развилки, чтобы задержать пиратов. Оксана снова вздохнула. Да, с тем безымянным спутником она бы чувствовала себя абсолютно спокойно, но его, наверное, нет в живых. Очень жаль… Остаются Виктор и Хант. Первый моложе и гораздо симпатичнее, но пока он где-то потерялся, и нет гарантии, что найдется, а Хант…

Лес вокруг начал редеть, и вскоре просека исчезла. Оксана растерянно оглянулась. Заросли стали прозрачными настолько, что сквозь них можно было проходить не вырубая кусты. Девушка попыталась найти хоть какие-то следы, сломанные ветки или примятую траву, но ничего не нашла. Группа Ханта словно испарилась с этого места. Оксана почувствовала, как к горлу подступил ком, а из глаз немедленно брызнули слезы.

Это было несправедливо! Натерпеться такого страха, так вымотаться – и все зря?! Проклятая планета!

– Что ж вы так убиваетесь? – донеслось из-за кустов. – Идите сюда…

Оксана всхлипнула еще пару раз и утерла слезы. Но с места не сдвинулась.

– Не бойтесь, это я, Герберт. – Из чащи действительно выглянул Герберт.

У Оксаны вырвался вздох облегчения.

– А где остальные?

– Хант, Инга и Слободан недалеко, в лагере…

– В лагере?

– Импровизированном. А я тут дежурю на всякий случай. А ваши где?

– А-а… А мои… отстали. Они там нашли… Мак застрелился.

Герберт отвел потемневший взгляд:

– Да, к сожалению, мы не успели его остановить.

Оксана ему не поверила. Слишком он был напряжен, и голос дрожал, как у пойманного с поличным преступника. Не закоренелого, а вот именно такого, впервые в жизни согрешившего. Да и потом, даже Оксане было ясно, что группа Ханта ушла гораздо раньше, чем прозвучал тот одиночный выстрел, на звук которого отправился несчастный Рамирес.

– А Рамиреса сожрали звери, – печально добавила Оксана.

– Вот это да! – оживился Герберт. Было видно, что он рад смене темы, хотя радоваться было совершенно нечему. – Какая трагическая нелепость!

– Их тут очень много. Рамирес стрелял и, кажется, убил одного, но его все равно съели…

– Кошмар! Идемте, я провожу вас в лагерь…

– Я сама, а вы лучше встретьте Добровского и Виктора. Они скоро должны прийти.

– Хорошо. Тогда идите во-он туда, видите просвет? Вот на него и ориентируйтесь. Там будет овраг и на дне ручей. Спуститесь к нему и пройдите немного вниз по течению.

– По течению – это куда стекает или откуда вытекает?

Герберт ухмыльнулся, как обычно это делают мужчины, если считают вопрос женщины глупым, но не настолько, чтобы рявкнуть в ответ какую-нибудь гадость.

– Вниз – это куда стекает. Бросьте в воду щепочку и идите за ней.

И он снова ухмыльнулся. Мужлан. Неужели так трудно понять, что не все на свете понимают некоторые условности одинаково? «Вниз по течению…» Как будто можно идти вверх «по» течению и вниз – «против» него!

Оксана в отместку не одарила Герберта даже намеком на дежурную улыбку и пошла к просвету между высокими деревьями…

…Лагерь расположился в двух десятках метров от ручья, там, где овраг расширялся и становился неглубоким. Состоял лагерь всего из одной надувной палатки. Перед ее входом Хант старательно разводил костер, а Инга, что-то ему негромко объясняя, распаковывала пищевые концентраты. Слободан своего присутствия ничем не выдавал, но, наверное, и он был где-то неподалеку.

– Здравствуйте, – сбрасывая на землю рюкзак, сказала Оксана. – Обед готовите?

Хант поднял взгляд и расплылся в учтивой улыбке:

– Вы как раз вовремя, сударыня. Вдвоем вам с Ингой будет веселее. И еда приготовится быстрее.

– Вы предлагаете мне сесть на кастрюлю?

– Зачем? – озадачился Рик.

– Быстрее, чем положено, вода не закипит, так что со мной или без меня еда приготовится одинаково медленно, – пояснила Оксана. – А что касается веселья… В общем, готовить я не умею.

– Ясно, – Хант выгнул одну бровь. – И что же вы умеете?

– Работать экономистом или кадровиком. И отдыхать…

Она приняла полусидячее положение, прислонившись к дутой стенке палатки, и прикрыла глаза. Усталость, казалось, выворачивала суставы и заливала бетоном натруженные мышцы, а последствия стресса делали нервную систему недоступной никаким раздражителям. Даже язвительным вопросам Ханта.

– Вам придется многому научиться в этих джунглях. Кто знает, может быть, это наш первый и последний ужин в более-менее цивильных условиях и с привычными продуктами.

Ах ты, сукин сын, не угомонишься?! Оксана почувствовала, как под натиском адреналина усталость отступает. Ну, получай!

– Вы привыкли к концентратам? – Она открыла один глаз. – Разве аристократы на Марсе не имеют подсобных хозяйств?

Оксана четыре года проработала на Тритоне и повидала множество людей с разных планет, а потому точно знала, с кем и о чем следует разговаривать. Или наоборот – не следует. Упоминание о том, что на Марсе – бесплодном и пока плохо поддающемся терраформированию – даже верхушка общества вынуждена питаться привозными продуктами, почему-то страшно раздражало всех уроженцев красной планеты. В причинах этого феномена Оксана так и не разобралась, но использовала этот приемчик с неизменным успехом. Вот и сейчас Хант покраснел и мгновенно сменил тему:

– Кстати, почему вы одна?

– Как раз некстати. – Оксана встала, медленно расстегнула комбинезон и в изящном намеке на танец сбросила его на землю.

Хант, похоже, не знал, что еще там, у горящего «Тирина», надевая комбинезон, она сняла платье. Во всяком случае, сейчас он смотрел на Оксану с неподдельным изумлением. И вряд ли он изумлялся дороговизне ее нижнего белья…

Рыбка проглотила наживку по самые жабры. Можно было подсекать…

Оксана грациозно пошла к ручью. Мягко, слегка приподнимаясь на носочках и ставя ножку так, чтобы бедра чуть покачивались: упруго и волнующе. Хант проводил ее долгим взглядом и нервно сглотнул.

А когда Оксана – стройная, посвежевшая, вся в мелких капельках воды, словно Афродита, – вернулась к палатке, глаза Рика светились как два ксеноновых фонаря.

Чего нельзя было сказать о глазах Инги. В них свирепствовала ледяная метель. Такие взгляды были Оксане также хорошо знакомы. Жгучая – но не горячая, а обжигающая, как заполярный мороз, – ревность бушевала в глазах этой молчаливой девицы. Оксана отвернулась, пряча ухмылку. Ничего тебе не светит, милая! Вон, забирай Слободана. Только он тебе по зубам. А такие, как Рик Хант, – добыча для хищниц…

Мысленный образ «женщины-хищницы» вызвал ассоциации с бродившим по джунглям зверьем. Неприятные воспоминания о несчастье с Рамиресом нахлынули и сбили с боевого настроя. Но главное Оксана уже сделала: Хант забыл об Инге, а потому продолжать флирт было не обязательно. Тайм-аут…

Из кустов выбрался смущенный Слободан. Он поздоровался с Оксаной и поковылял к ручью. Мыть руки перед едой. Образцовый горожанин.

– И все-таки, Оксана… – Голос Ханта от возбуждения стал сочным и чуть хрипловатым. Он снова покраснел, откашлялся и продолжил: – Где ваши спутники?

– Рамиреса больше нет, – она печально вздохнула, потупилась и словно невзначай провела язычком по губам, – а Юджин с Виктором где-то бродят… Герберт обещал их встретить и проводить сюда… если они появятся.

Хант смотрел на нее во все глаза. Трюк с язычком удался на все сто, а «Юджин» вместо «Эужена» окончательно убедил Рика, что «ему светит», да еще как!

Инга была тоже не слепой. Она еще раз сверкнула взглядом, затем поджала губы и принялась разводить в котелке над костром концентраты.

– В разогревающейся упаковке еда вкуснее, – вздохнул присевший рядом с ней Слободан. – И ждать не надо… дернул за колечко, и она горячая.

– Слишком мало места в аварийном контейнере, чтобы запихивать туда цельные продукты, да и хранятся они недолго, – авторитетно заявил Хант, косясь на Оксану.

Она чуть округлила глаза, демонстрируя, что не устает удивляться тонкому уму и эрудированности своего избранника. Хант напыжился.

Наивный попугайчик… Вернее – красноперый карасик. Он заплывал все дальше и погружался все глубже…

Теперь не бросит ни за что. Осталось только правильно рассчитать момент пылкого ночного свидания и сделать так, чтобы после него Рик обязательно захотел еще раз испытать неземное блаженство. Вот такая наука – любовь. Не сложнее экономики, а правит мирами гораздо эффективнее. Хотя в данном случае это и не любовь вовсе. Так, один из приемов выживания…

И, слава богу, приемов необязательных! Оксана привстала, вглядываясь в фигуры, мелькающие в неровных просветах между кустами. Трое… Они дошли! Герберт вел к лагерю Добровского и Виктора.

– Всем привет, – пробурчал Эужен, сверля взглядом Ханта.

– А-а… вы как раз к ужину, – вяло ответствовал Рик. – Что вы так смотрите? Недовольны, что я оказался прав?

– Если вы о том, что пираты отстали, я доволен, – резко бросил землянин. – А вот ваши методы… не слишком ли высока цена этой передышки?

– Бросьте, Юджин, – махнул рукой Хант. – В джунглях все по дешевке. И жизнь, и смерть. Каждый из нас может стать жертвой этой распродажи.

– Вы редкостный мерзавец. – Добровский потеребил ремень винтовки, но не более того.

Хант в сторону оружия даже не взглянул. Напрягшийся было Виктор вновь расслабился и присел рядом с Оксаной:

– Испугалась?

– Да, прости, это было глупо. – Она заглянула Попову в глаза.

Заглянула так, как нужно для «запального эффекта», но Виктор почему-то не вспыхнул. Он дружески погладил ее по плечу и встал, чтобы снять рюкзак и амуницию. Оксана озадачилась. Неужели не заметил? Или он из редкой породы женатых однолюбов? Или у него необычный вкус? Есть же сдвинутые, которые любят уродин, например, таких, как Инга. Или он вообще… А что, накачанный молодой парень, холеный, деликатный, землянин… вполне может оказаться любителем себе подобных. Что же получается, все-таки Хант, без альтернативы?

Оксана тихонько вздохнула. Ну что ж, Хант, значит, Хант. Придется ему подыгрывать.

– В том, что случилось, нет ничьей вины. – Оксана строго взглянула на Добровского. – Ничьей, кроме пиратов.

– Бросить раненого товарища в лесу… – начал было Эужен, но девушка его перебила:

– То же, что и отпустить товарища одного в разведку! Если бы мы пошли за Рамиресом сразу, не дожидаясь, когда он позовет на помощь, он мог остаться в живых. Да и на помощь мы отправились не после призыва, а лишь когда все стихло!

– Вы обвиняете меня в трусости, сударыня?! – Глаза Добровского сузились от праведного гнева.

– Я уже сказала, во всех наших несчастьях виноваты пираты, и никто другой…

– Давайте перекусим, – вмешался Виктор. – Иначе передеремся… Инга, как у нас с ужином?

– Все готово. – Голос у Инги звучал приятно.

Даже странно – почему? Оксана думала, что эта канцелярская мышь будет пищать или, наоборот, скрипеть ближе к мужскому диапазону, а она говорила глубоким, весьма чувственным голосом – если не видеть, почти как у киношной секс-бомбы. Это, конечно, ничего не меняло, но наводило на мысли, что соперница не так проста, как прикидывается. А следовательно – опасна…

– Дальше нам лучше идти вместе, – пробурчал Добровский.

– Бесспорно, – проронил Хант, принимая из рук Инги миску с разогретым концентратом.

На вид это была густая желтоватая каша, вроде манной или пшенной, но пахла еда аппетитно. На некоторое время разговоры угасли, а когда продолжились, тон стал более миролюбивым.

– Не думаю, что мы получили значительную фору, – задумчиво изрек Эужен, бросая в кружку с горячей водой две таблетки подряд: растворимого кофе и заменителя сахара.

– Минимум – два часа, – уверенно заявил Рик. – Перед вашим приходом я проверял эфир. Пираты докладывали на корабль, что обнаружили развилку. Двое пошли по вашим следам, а остальные сюда. Идти им приказано осторожно… В общем, два часа с запасом.

– Если только это не радиоигра, – скептически заметил Попов. – Они знают, что у нас есть рация и мы можем их подслушать.

– Все возможно, но хотя бы короткий отдых нам необходим. Надо обдумать дальнейший маршрут.

– А если снова уйти в чащу? – предложил Добровский. – Чтобы со второго модуля не высадилась группа перехвата.

– С одной стороны, это верная тактика, но с другой – просека в чащобе – отличный ориентир для пиратов, – возразил Хант. – Лучше идти по редколесью, растянувшись цепью. Так следы будут незаметнее.

– Согласен. – Эужен отхлебнул кофе. – И куда мы пойдем?

– Логично пойти по ручью, чтобы добраться до какой-нибудь реки, а там соорудить плот и сплавиться…

– Куда?

– Ну-у… до реки побольше или прямо до моря…

– И что там?

– Какого дьявола вы пристали, Юджин?! Я не знаю, что там. Может быть, нам повезет, и мы найдем укрытие в прибрежных скалах. Какой-нибудь грот…

– А если на берегу не окажется скал? Мы будем как на ладони.

– Тогда вернемся в лес. Все равно у нас нет выбора! Сидеть на месте и ждать помощи бессмысленно. Скорее мы дождемся смерти!

– Можно все-таки попробовать выйти в гипер-эфир, – предложил беспокойный Слободан. – Выйти, послать сигнал бедствия и сразу в путь.

– Это ничего не даст. – Рик положил руку на передатчик. – Сигнал гиперпередатчика чересчур узко направлен. Чтобы появился шанс быть услышанными, нам потребуется выйти в эфир неоднократно. Например, с получасовым интервалом. Причем из одной точки. Тогда за счет вращения планеты наши призывы разлетятся в разные концы Галактики.

– С Галактикой вы загнули, – сказал Виктор. – Мощности этой игрушки едва ли хватит, чтобы отправить короткое сообщение в ближайшую систему. Это же аварийный передатчик, а не нейтронная звезда.

– Сканеры станции «Нью Маринер» улавливают даже реликтовое излучение, а уж в гиперэфире они отслеживают предельно слабые потоки.

– Вы знаете, в какой стороне Марс? Чтобы «Нью Маринер» перехватил наш сигнал, потребуется точно прицелиться.

– Дождемся ночи, и я вам все скажу, – пообещал Хант. – С Терции наш рукав Галактики должен выглядеть примерно так же, как с Деа. Эта планета отсюда недалеко. А карту звездного неба Деа я примерно помню, приходилось бывать там по делам.

– Господа! – Из кустов выскочил возбужденный Герберт. Он не участвовал в разговоре, поскольку сразу после ужина снова отправился в дозор. – Кто-то идет!

– Два часа?! – взревел Добровский. – Хант, вы снова нас подставили!

– Почему это снова?! – Рик бросился к палатке, но сворачивать ее не было времени. – Хватайте оружие и рюкзаки! Бежим вдоль ручья!

– А как же посуда… и еда? – Инга растерянно взглянула на разложенные концентраты.

– Обойдемся! – Хант сунул ей в руки рюкзак. – Это не последние наши припасы. Да и дичи в лесу полно… Живее!

Через минуту в лагере стало пусто.

Вышедший из леса человек с недоумением окинул взглядом беспорядок, оставшийся после панического бегства, и присел у непотушенного костра. Вода в котелке была еще горячей, а одна из мисок наполнена концентратом. Человек налил себе кружку кипятка, кинул в нее сразу три таблетки кофе, выпил, затем бросил кружку на землю и сделал пару шагов в ту сторону, куда убежали перепуганные «туристы». Осмотревшись, он склонился над свежим следом и негромко пробормотал:

– В цепь развернулись? Сообразительные… Но все равно это бесполезно…

Он поправил на плече винтовку и зашагал по самым четким следам. Судя по глубине, это могли быть отпечатки ног Слободана. Хотя размер был больше, чем у толстяка. Скорее всего следы оставил Виктор… А чуть правее – легкие и миниатюрные – Инги или Оксаны… А вон там, слева, еще четыре пары…

Следопыт остановился. Беглецы наверняка бросились наутек из-за него. Значит, лучше дать им время успокоиться. Бдительность они теперь вряд ли ослабят, но это уже вопрос десятый. В следующий раз человек был намерен приблизиться к их лагерю не крадучись, а в полный рост…

6

«…Как мне все это надоело, – бросая плетку, сказал маркиз де Сад, – хочется чего-нибудь светлого, возвышенного. Например, какой-нибудь массовой оргии с извращениями…» Слободан горько вздохнул и угрюмо взглянул на Рика. Этот изверг опять навьючил несчастного бухгалтера. Причем вручил ему рюкзак с самыми тяжелыми пакетами, а на шею снова повесил рацию. Да еще эта неудобная винтовка на длинном ремне… А сам мистер Хант идет налегке. Из его рюкзака большая часть продуктов, палатка и посуда остались в брошенном лагере. И никому нет дела до этой вопиющей несправедливости! Даже Инге, доброй и прекрасной женщине, к которой так тяготело мягкое сердце Слободана. Но ее понять можно: длинный и трудный путь да еще приготовление ужина вместо отдыха, – кто выдержит? А как понять этого задаваку из Марсианской Олимпии? Что он о себе возомнил? Командир нашелся…

Один Эужен его и сдерживает да Виктор, как графитовый стержень в допотопном реакторе, ситуацию стабилизирует, взорваться не дает. А иначе, наверное, этот Хант давно бы всех побросал, как Мака. А что, за таким не заржавеет. Душегуб! За километр видно. Для него люди – пыль. Не мешает – не заметил, мешает – стер… Бросит кого угодно и глазом не моргнет. Даже Ингу. Единственный, кто имеет шанс выжить в его компании, вернее, единственная – это Оксана. Вон как вьется вокруг него. А он самодовольно кивает и всякие знаки внимания ей оказывает. Первый джентльмен терцианских джунглей и его леди… парочка… Оба «оторви и брось». С такими попробуй оступись. Не он пристрелит, так она подкрадется и ножиком по горлу…