Текст книги "Тайны афганской войны"

Автор книги: Вячеслав Забродин

Соавторы: Александр Ляховский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава III
40-я армия ведет бои…

Амин убит

В соответствии с отданным министром обороны СССР приказом ввод советских войск в Афганистан начался 25 декабря 1979 года в 15.00 по московскому времени. В Кабул и Баграм самолетами военно-транспортной авиации высадили десант. Воздушно-десантные подразделения вышли к важным административным объектам (ЦК НДПА, зданиям МО, МВД, МГБ, Минсвязи и др.) и усилили их охрану. По существу над этими объектами был установлен наш контроль.

Фактически первой акцией, которую осуществляли 27 декабря наши подразделения СПЕЦНАЗ – оказание помощи патриотическим силам и отрядам афганских боевиков в свержении режима X. Амина. В результате короткого боя при штурме аминовской резиденции в Даруламане Амин был убит (хотя ставилась задача взять его живым). А еще утром он устроил обед, принимая в своем роскошном дворце членов Политбюро, министров с семьями. Формальным поводом, чтобы собрать всех, стало возвращение из Москвы секретаря ЦК НДПА Панджшери. Тот заверил его: советское руководство удовлетворено изложенной им версией смерти Тараки и смены руководства страной, визит еще больше укрепил отношения с Москвой. Там подтвердили, что СССР окажет Афганистану широкую военную помощь.

Амин торжественно говорил присутствующим: «Советские дивизии уже на пути сюда. Все идет прекрасно. Я постоянно связываюсь по телефону с товарищем Громыко, и мы сообща обсуждаем вопрос, как лучше сформулировать для мира информацию об оказании нам советской военной помощи».

К началу штурма дворца Бабрак Кармаль прибыл под охраной своих сторонников в гостевую резиденцию Совета Министров ДРА «Чихиль-сутун», где он и получил известие о смерти Амина. После этого радиостанция Кабула передала обращение Кармаля к народам Афганистана.

В течение января 1980 года части советских войск под командованием генерал-лейтенанта Ю. В. Тухаринова заняли ключевые районы страны, совместно с афганской армией взяли под охрану административные центры, жизненно важные объекты, аэродромы и основные автомагистрали – Хайратон, Кабул; Кушка, Герат, Кандагар; Кабул, Джелалабад; Пули-Хумри, Кундуз, Файзабад. Были также взяты под охрану объекты советско-афганского сотрудничества, на которых жили и работали советские гражданские советники и специалисты (газопромыслы Джаркудук и Шибарган, электростанции Суруби, Наглу, Пули-Хумри, Кабул, завод в Мазари-Шариф, туннель перевала Саланг).

И тогда нас втянули в эту войну…

Ввод советских войск на территорию Афганистана первоначально был воспринят населением, особенно бедняками, без всякой враждебности. Люди охотно шли на контакты с советскими военнослужащими, проявляли интерес к жизни в Советском Союзе. Народ ДРА, очевидно, надеялся, что наши войска помогут покончить с кровопролитием, принесут в страну мир и спокойствие.

В ходе марша боевых колонн при их остановках в районе населенных пунктов возникали импровизированные митинги. Особенно дружелюбно к Советской Армии были настроены солдаты армии ДРА, а также члены комитетов защиты революции. В выступлениях на митингах афганские военнослужащие благодарили за военную помощь наших солдат и выражали готовность к боевому сотрудничеству. Скандировались лозунги советско-афганской боевой дружбы.

ДОКУМЕНТ

Политуправление ТуркВО доносило об отношении афганцев к нашим войскам

«В населенном пункте Ташкурган воинов дивизии тепло встретили жители, в том числе женщины и дети. Они охотно вступали с ними в разговоры, задавали вопросы, принимали от советских военнослужащих сувениры. В процессе беседы выяснилось, что местное население знало о прибытии советских войск и в целом к нашей братской интернациональной помощи относится положительно. Всего в беседах принимало участие около 300 человек.

26 декабря в городе Пули-Хумри проведен митинг боевого содружества, на котором присутствовали советские воины и воины 10-го пехотного полка 20-й пехотной дивизии ДРА… В своих выступлениях афганские военнослужащие благодарили советских воинов за интернациональную помощь и выражали готовность к сотрудничеству… Афганские воины скандировали лозунги советско-афганской боевой дружбы».

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ ПОЛИТУПРАВЛЕНИЯ ТуркВО, 28 ДЕКАБРЯ 1979 г.

Вместе с тем зажиточные слои населения к советским войскам относились настороженно, в контакты не вступали. Имели место и отдельные враждебные проявления. Отмечались, в частности, случаи обстрела некоторых советских машин на марше (в основном отставших.) К тому же наши войска стали подвергаться огневому воздействию со стороны отдельных отрядов вооруженной оппозиции и вынуждены были отвечать.

СООБЩЕНИЕ

«С каждым днем появляется все больше свидетельств того, что X. Амин являлся наемником американского империализма, агентом ЦРУ США, – утверждает член ЦК НДПА, член Президиума Революционного совета ДРАМ. А. Ватанджар. – Многие афганцы, которые обучались в США в 1962–1964 годах, могут подтвердить, что Амин, находясь в эти годы в Америке, поддерживал тесные связи с американцами, известными как агенты и сотрудники ЦРУ… От ЦРУ в 1973–1978 годах он получал задания разваливать нашу партию, выдавая американцам наших героев-подпольщиков и организуя их физическое уничтожение… В сентябре 1979 года Амин приступил к подготовке почвы сближения с США.

Мы искренне рады, что здоровые силы нашей партии и страны смогли избавить народ Афганистана от кровавой диктатуры агента ЦРУ Амина и от того ярма, которое готовились надеть он и его заокеанские покровители на всех честных патриотов нашей любимой родины – Афганистана».

ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ МИД ДРА – АГЕНТСТВО БАХТАР – ТАСС, ЯНВАРЬ 1980 г., г. КАБУЛ

У нас нет достоверных документов на этот счет. Но косвенным подтверждением таких заявлений может служить тот факт, что во время обучения в США Х. Амин играл видную роль в землячестве афганских студентов, а как известно, такие лица всегда были в сфере влияния ЦРУ и ФБР. В то время стали проясняться и подробности убийства Тараки.

ДОКУМЕНТ

Свидетельские показания бывшего начальника президентской гвардии майора Джандада и его подручных, убивших Премьер-министра ДРА, Генерального секретаря ЦК НДПА Н. М. Тараки

Джандад: «О заговоре Амина и убийстве Тараки могу сообщить следующее. Через несколько дней после возвращения из Гаваны, с Конференции неприсоединившихся стран, куда я его сопровождал, Н. М. Тараки пригласил меня в свой кабинет и сказал: „Джандад, ты являешься командиром президентской гвардии и отвечаешь за мою безопасность. Когда мы были в Гаване, внутри нашего руководства возникли разногласия. Поэтому будь особенно бдительным, держи охрану, предупреди командиров подразделений, чтобы без особого приказа никто не покидал территории президентского дворца“. Я отдал приказ о повышении бдительности. Затем Тараки вызвал к себе начальника Генерального штаба армии Якуба и поставил перед ним такую же задачу – усилить бдительность, но Якуб был ближайшим человеком Амина.

На следующее утро Амин вызвал меня к себе. „О чем вы беседовали?“ – жестко спросил Амин. Я рассказал, что Тараки просил усилить охрану президентского дворца. Тогда Амин поинтересовался, говорил ли Тараки о нем. Амин был очень обеспокоен.

14 сентября вечером (я находился в это время за пределами дворца) у дверей кабинета Тараки, которые охранял его личный адъютант, поднялась стрельба. Была объявлена тревога. Но телефонная связь с дворцом прервалась. Во дворец прибыли отряды „командос“, а также верные Амину воинские части, которые окружили президентскую гвардию и разоружили ее. К утру все сторонники Тараки были убиты или схвачены. Начальник Генерального штаба Якуб приказал мне выполнять только его распоряжения. Фактически к этому времени у власти уже находился Амин. Тараки был изолирован и содержался под арестом на своей квартире. Два дня его не трогали. Затем Амин поручил офицеру президентской гвардии Рузи перевезти семью Тараки в другое место. К Тараки никого не впускали без разрешения Амина».

В ходе расследования другой подсудимый – А. Хадуд показал: «Я только что получил назначение на должность начальника КАМ (служба безопасности) и 8 октября дежурил. Вечером меня вызвал начальник гвардии Джандад и заявил, что по приказу партии и Революционного совета я должен убить Н. М. Тараки. Я спросил, как же это сделать. Джандад ответил, что все уже подготовлено, в том числе могила и саван. Он заявил также, что в убийстве будут участвовать Рузи и Экбаль.

Я сменился с дежурства, и в кабинете Джандад еще раз повторил нам задание. Он сказал, что принято решение умертвить Тараки. Рузи со своей стороны добавил, что мы не вправе не выполнить приказ партии. После этого мы вышли из помещения, сели в белый „лендровер“ и поехали в Коте-Бахчи (квартира председателя Революционного совета, расположенная в бывшем королевском дворце в центре Кабула). Прибыв туда, мы оставили машину у входа, вошли в здание и поднялись на второй этаж, где находился Тараки. Сначала в помещение вошел Рузи. Мы же остались в коридоре».

На вопрос следователя, кто такой Рузи, А. Хадуд рассказал: «В то время Рузи являлся заместителем политического комиссара гвардии. Экбаль – начальник разведки гвардии, ставший потом начальником КАМ. Оба они старшие лейтенанты.

После того как мы вслед за Рузи вошли в помещение, где находился Тараки, Рузи сказал ему, что мы должны перевезти его в другое место. Тараки отдал Рузи свой партийный билет с просьбой передать его Амину. Он отдал Рузи также черную сумку, где находились деньги и украшения, с просьбой передать эту сумку его жене, если она жива. После этого все мы пошли вниз. Рузи завел Тараки в комнату, где, вероятно, ранее жил кто-либо из прислуги, и сказал мне, чтобы я принес для Тараки стакан воды, так как он хочет пить. Однако тут же Рузи передумал и сказал, что ни я, ни Экбаль не должны идти за водой, но я все же выбежал из комнаты. Стакана для воды я не нашел, и когда вернулся, то увидел, что Рузи и Экбаль уже связали полотенцем руки Тараки и положили его на кровать. Рузи душил Тараки, закрыв ему рот подушкой, а Экбаль держал его за ноги. Рузи приказал мне держать Тараки за ноги, но я не стал делать этого. Минут через пятнадцать Тараки умер. После этого мы завернули его тело в саван и вынесли из здания».

На вопрос следователя, в котором часу это было, А. Хадуд показал: «Это было около 23.30. Мы положили тело Тараки в автомобиль, который был заранее подогнан к входной двери. За рулем сидел Рузи. Мы отправились в сторону главного выхода из дворца. По дороге нас остановил Джандад и дал Рузи небольшую рацию, приказав держать связь с ним, Джандадом. После этого мы на той же машине прибыли на кладбище и увидели, что могила для Тараки уже готова. Мне приказали выполнять обязанности часового охраны.

После того как Тараки был положен в могилу и закопан, Рузи связался по рации с командиром гвардии и доложил, что задача выполнена…»

Новый курс

10 января 1980 года состоялся пленум ЦК НДПА, объявивший состав руководящих органов республики. Новое правительство возглавил Б. Кармаль,[4]4
  Бабрак Кармаль родился в 1929 г. в провинции Кабул. После получения среднего образования поступил в Кабульский университет, который окончил в 1961 г. С юношеских лет включился в активную политическую борьбу. В 50-е годы возглавлял движение учащейся и студенческой молодежи Афганистана за демократические права и свободы. За организацию студенческих демонстраций под революционными лозунгами и революционную деятельность неоднократно арестовывался, несколько лет находился в тюрьме.
  Является одним из основателей НДПА. В 1965–1973 гг. возглавлял фракцию партии в нижней палате афганского парламента. После победы в апреле 1978 г. национал-демократичной революции Кармаль был избран заместителем Председателя Ревсовета и заместителем Премьер-министра ДРА. Однако вскоре стал подвергаться гонениям со стороны аминовскои группировки. Вынужден был уехать за рубеж.
  В конце декабря 1979 г. возглавил выступление тех сил НДПА, которые свергли зверскую диктатуру Амина.


[Закрыть] который стал также Генеральным секретарем ЦК НДПА и председателем Революционого совета. По существу, власть в стране и партии от одного крыла НДПА («Хальк») перешла к другому («Парчам»). Халькисты, которые фактически делали революцию, стали оттесняться с государственных и партийных постов.

События 27 декабря 1979 года – свержение аминовского правления и приход к власти сил во главе с Б. Кармалем – получили название второго этапа Апрельской революции.

Первые шаги обновленного руководства давали надежду на то, что оно будет конструктивно решать стоящие перед страной проблемы. Действительно, были приняты меры по ликвидации последствий террора и репрессий (освобождено 15 тысяч человек, возвращено имущество тем, кто его утратил в результате незаконной конфискации). Крестьянам предоставили семена и удобрения, выделили дополнительные кредиты на приобретение сельхозтехники и инвентаря. На одну треть подняли закупочные цены на сельхозпродукцию. Стали укрепляться отношения правительства с национальными предпринимателями. В их руки возвратили торговлю рядом потребительских товаров. Были снижены таможенные тарифы, поощрялись частные капиталовложения в промышленное производство.

В принятых НДПА «Тезисах ЦК НДПА ко второй годовщине Апрельской революции» и «Основных принципах Демократической Республики Афганистан» подтверждался курс на ликвидацию полуфеодальных пережитков в деревне, на проведение демократических аграрных преобразований, в первую очередь земельной реформы.

Через некоторое время Политбюро ЦК НДПА и Совет Министров ДРА приняли также постановление «О земельной реформе в Демократической Республике Афганистан», где подтверждалось право крестьян на землю. Предусматривалось подготовить новые законодательные документы «О воде», «Об использовании воды в сельском хозяйстве», положения, регулирующие арендные отношения, и закон «О кооперации».

Б. Кармаль обещал разрешить деятельность «прогрессивных патриотических партий», а также опираться на Национальный Отечественный фронт (НОФ), «объединяющий рабочих, крестьян, ремесленников, кочевников, интеллигенцию, женщин, молодежь, представителей всех национальностей и племен, все прогрессивные и патриотические силы и общественно-политические организации страны под руководством НДПА на общей платформе строительства нового, демократического общества».

Это было бы хорошей возможностью для расширения социальной базы режима. Однако афганское руководство не пошло дальше того, что уже делалось раньше. По сути, оно отказалось от союза с другими политическими силами. В состав созданного НОФ вошли все те общественные организации, которые находились под абсолютным контролем НДПА, – профсоюзы Демократическая организация молодежи Афганистана (ДОМА), Демократическая организация женщин Афганистана (ДОЖА), кооперативы творческие союзы интеллигенции, а также представители различных социальных слоев, уже подключенные в политическую систему через те или иные государственные органы.

Однако и данный этап революции ознаменовался внутрипартийными разногласиями. На этот раз главным их источником явились действия парчамистов, поставивших перед собой задачу изгнать из партгосаппарата не только сторонников Амина, но и всех халькистов, и добиться абсолютного превосходства в партийных и государственных органах власти.

При этом парчамистские руководители стали решительно отмежевываться от событий первого этапа революции. Период до 27 декабря 1979 года называли «черным этапом ошибок и извращений», что бросало тень на всю партию.

Приход к власти Б. Кармаля привел к значительным перемещениям кадров государственных служащих в верхнем, среднем и низшем звеньях управления в связи с удалением из госаппарата сторонников Амина. Решением Чрезвычайного революционного суда некоторые министры и ответственные работники НДПА – ярые сторонники Амина – были казнены. Начались неоправданные вытеснения с ответственных административных постов уцелевших халькистов. Около 100 руководящих деятелей партийно-государственного аппарата, включая нескольких министров (в том числе известных халькистских лидеров), были арестованы и длительное время находились в тюрьме. Другие содержались под домашним арестом или оказались не у дел.

Развитие событий в партии и Афганском государстве обеспокоило ЦК КПСС. Руководство КПСС через партийных советников, других советских представителей, а также в ходе личных встреч с Б. Кармалем приложило максимум усилий для того, чтобы ликвидировать фракционные устремления новых лидеров НДПА. В январе 1980 года этому вопросу было посвящено специальное обращение ЦК КПСС.

Под нашим влиянием внутрипартийные разногласия «уменьшились» и стали проявляться в завуалированной форме только при кадровых изменениях. До конца изжить эти разногласия фактически не удалось.

Ввод советских войск в Афганистан, как быстро выяснилось, не привел к спаду вооруженного сопротивления оппозиции правящему демократическому режиму, на что надеялось наше руководство. Оказывая военную помощь афганской революции, советское руководство переоценило возможное влияние самого фактора ввода в ДРА Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ). Оно недостаточно учло и тот факт, что в результате многовековой борьбы с различными завоевателями в сознании каждого афганца прочно утвердилось представление, что иностранные войска, вошедшие в страну, пускай даже с самыми благими намерениями, – это иноземные оккупанты, с которыми надо сражаться. Для этого традиционно все племена имели самостоятельную четкую военную организацию на принципах родоплеменной самообороны. Ополченцы («лашкара») образовывали отряды численностью от десятка до нескольких тысяч человек. Создавались также и межплеменные формирования, в которых использовались самые опытные, сильные и смелые воины. Нередко они действовали как наемники. Именно эти отряды племен стали ядром вооруженных формирований внутренней оппозиции в борьбе с регулярными частями советских и афганских войск. Деятельность душманов щедро оплачивалась зарубежными покровителями, которые снабжали их всем необходимым.

В связи с экстренным доукомплектованием частей и соединений за счет республик Средней Азии первоначально в составе советских войск, введенных в Афганистан, был большой процент военнослужащих узбеков, таджиков, туркменов. На первый взгляд воины данных национальностей должны были найти большее понимание у родственных народностей Афганистана. Однако на деле это имело обратный эффект. Пуштунские племена, ставшие основой мятежного движения, исторически враждовали с национальными меньшинствами севера в своей собственной стране. Появление же в Афганистане иностранных представителей этих национальностей явилось только дополнительным фактором возбуждения их шовинизма.

С вводом советских войск в Афганистан главным объединяющим идеологическим и политическим лозунгом антиправительственных сил стал призыв к священной войне «джихад» с неверными. Следует признать, что этот призыв нашел понимание многочисленной части афганского населения, чему способствовала деятельность исламских авторитетов, направленная на придание этому лозунгу патриотического, религиозного и в известном смысле социально-классового звучания.

Почему эксперты-аналитики и генеральный штаб были против?

ДОКУМЕНТ (СЕКРЕТНО)

№… Экз…

«Ввод советских войск не привел к спаду вооруженной борьбы оппозиции против правительства. Исламские фундаменталисты резко активизировали пропагандистскую работу среди населения, используя новый лозунг – борьбу против иностранных войск. Активизировались попытки объединения всех исламских группировок в единый антиправительственный и антисоветский фронт.

После ввода советских войск Соединенные Штаты, их союзники, некоторые арабские и мусульманские режимы, а также Китай открыто заявили о своей поддержке и помощи оппозиции. Эта помощь оказывалась и раньше, но теперь она значительно возросла. В международном плане Афганистан оказался изолированным и опирается только на социалистический лагерь, главным образом на Советский Союз.

Введением войск в Афганистан наша политика… перешла допустимые границы конфронтации в „третьем мире“. Выгоды от этой акции оказались незначительными по сравнению с ущербом, который был нанесен нашим интересам:

1. В дополнение к двум фронтам противостояния – в Европе против НАТО и в Восточной Азии против Китая – для нас возник третий опасный очаг военно-политической напряженности на южном фланге СССР, в невыгодных географических и социально-политических условиях…

2. Произошли значительные расширения и консолидация антисоветского фронта государств, опоясывающего СССР с Запада до Востока.

3. Значительно пострадало влияние СССР на движение неприсоединения, особенно на мусульманский мир.

4. Заблокирована разрядка и ликвидированы политические предпосылки для ограничения гонки вооружений.

5. Резко возрос экономический и технологический нажим на Советский Союз.

6. Западная и китайская пропаганда получила сильные козыри для расширения кампании против Советского Союза в целях подрыва его престижа в общественном мнении Запада, развивающихся государств, а также социалистических стран.

7. Афганские события… надолго ликвидировали предпосылки для возможной нормализации советско-китайских отношений.

8. Эти события послужили катализатором для преодоления кризисных отношений и примирения между Ираном и США.

9. Усилилось недоверие к советской политике и дистанцирование от нее со стороны СФРЮ, Румынии и КНДР. Даже в печати Венгрии и Польши впервые открыто обнаружились признаки сдержанности в связи с акциями Советского Союза в Афганистане. В этом, очевидно, нашли свое отражение настроения общественности и опасения руководства указанных стран быть вовлеченными в глобальные акции Советского Союза, для участия в которых наши партнеры не обладают достаточными ресурсами.

10. Усилилась дифференцированная политика западных держав, перешедших к новой тактике активного вторжения в сферу отношений между Советским Союзом и другими социалистическими странами и открытой игре на противоречиях и несовпадении интересов между ними.

11. На Советский Союз легло новое бремя экономической помощи Афганистану».

(Из аналитической записки Института экономики мировой социалистической системы «Некоторые соображения о внешнеполитических итогах 70-х годов (тезисы)», направленной ЦК КПСС и КГБ СССР в 1980 году).

Генштаб выступал против идеи ввода ОКСВ в Афганистан, как подчеркивает Главнокомандующий Сухопутными войсками генерал армии В. И. Варенников, до тех пор, пока это не приняло форму окончательного решения. Мнение Генерального штаба, как мы говорили, неоднократно излагали министру обороны Николай Васильевич Огарков (Маршал Советского Союза, в то время – начальник ГШ ВС СССР) и Сергей Федорович Ахромеев (ныне Маршал Советского Союза, а в то время генерал армии – первый заместитель начальника ГШ ВС СССР).

Маршал Огарков на основе имеющихся у него расчетов доказывал руководству: вводить войска, как предполагается, в количестве 75 тысяч человек «для стабилизации обстановки в Афганистане» нецелесообразно. Этими силами поставленную задачу решить невозможно. Но если военные действия не дадут ожидаемого эффекта, более того – возможно приведут к усилению сопротивления внутренней и внешней оппозиции, зачем тогда вообще вводить в ДРА ОКСВ? Какой смысл? Да и престиж СССР подорвем! Ни под каким предлогом этого делать не следует!

Однако доводы компетентных военачальников были отвергнуты.

…Наступил Новый, 1980 год. До определенного момента руководство СССР и наше военное командование уклонялись от удовлетворения просьб Бабрака Кармаля по оказанию помощи в борьбе с мятежниками. Ссылались на то, что участие введенных соединений, частей и подразделений в боевых действиях на территории ДРА не предусматривалось. Однако, учитывая постоянное огневое воздействие по войскам 40-й армии (после массовых антиправительственных выступлений в Кабуле в конце февраля 1980 года и очередного обращения афганцев к Советскому правительству), командованию наших войск было дано из Москвы категорическое указание: «Начать совместно с армией ДРА активные действия по разгрому отрядов оппозиции». И с марта 1980 года части и подразделения ОКСВ приступили к проведению операции в провинции Кунар. Так мы были втянуты в междоусобную войну в Афганистане, стали выполнять задачи, связанные с подавлением мятежного движения, что первоначально вообще не входило в планы СССР.

Первым правительственным документом, касающимся пребывания наших войск в ДРА, было Постановление Совета Министров СССР от 19 февраля 1980 года № 152–45, которое определяло вопросы финансирования и предоставления льгот личному составу войск, находящихся в Афганистане.