Текст книги "Демон Ночи (СИ)"

Автор книги: Вова Рекс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

И вот мы снова на прежнем месте – белые стены, слабое освещение в четырёх углах и металлический стол посреди бывшего кабинета покойного Бойко.

Ни тебе окон, ни даже швабры, чтобы убраться.

Однако ко мне с Психом заходит тот самый парнишка моего возраста, который приносил оливье в кабинет Городецкого.

– О, нашёл Вас, Константин Николаевич, – пытается как-то начать он со всем уважением. – Виктор Степанович просил выдать Вам специальный телефон для связи с Вашим Низшим охотником-ловцом, который будет перемещать Вас в Критические Точки, расположенные, сами понимаете, на территории Российской империи. – И парнишка отдаёт мне необычной формы мобильник.

Память реципиента видела много различных смартфонов, поэтому у меня есть «опыт» сравнения телефонов, пусть и через образы в голове от прошлого хозяина тела.

– Благодарю, – улыбчиво киваю я. Парень уже хочет уходить, как я спрашиваю: – А где здесь прачечная? Мне бы сменить постельное, да и швабру найти с тряпкой и каким-нибудь нейтральным по запаху ополаскивателем.

– Да-да, сейчас всё принесут, я распорядился уже, – кланяется парнишка, после чего я его отпускаю.

Гремлин тем временем выламывает единственный ящик уже в моём столе, где лежит старое постельное бельё покойного Бойко, тело которого почему-то не нашли.

– О, Костян, я нам стул раздобыл, – оправдывается Псих. – Ничё так, сидеть можно, – скрипит шкодник выломанным ящиком.

Я вздыхаю.

Только собираюсь ответить гремлину, как мою спину обдаёт холодная вода.

– На, ученик Бойко! – специально ударяет ведром с водой какой-то мужик лет сорока и с сигаретой в зубах. Сам он в белой потной алкашке, на которую пролилась горчица с кетчупом, а под пузом свисает ещё одна лобковая жировая складочка, прикрывающая мужское хозяйство, а заодно, держащая спадающие потные штаны. – Чё ещё там тебе надо было? – на отвали спрашивает мужик. – Постельное бельё… чистое?

Мужик икает с лёгкой отрыжкой и достаёт из-за спины чистый постельный комплект в прозрачном полиэтилене.

Хорошо, хоть полиэтилен собрал все капли пота с его спины и… даже не буду думать, где лежала вторая половина постельного комплекта.

Я не собираюсь портить отношение с этим мужиком, особенно в самом начале своего пути Охотника.

Я спокоен.

Но вот Психу совершенно пофиг на моё спокойствие.

– Эй ты, свиноматрица! – кричит гремлин.

Мужик оборачивается.

– Ты чё это, мне⁈ – офигевает тот.

– Да, тебе… русалочка! – сжимает Псих свои мохнатые кулачки.

– Как-как ты меня назвал⁈ – сжимает свои кулачища и это существо с сигаретой.

– На жирные ляжки свои посмотри, русалочка. Скоро ноги так сольются, что точно ею станешь.

– Ну всё, чебуратор, тебе конец! – бросает мужик сигарету на пол, причём уже на мой пол, а не тот, что в коридоре.

Я создаю Вакуумную Сферу у стены, а сам заряжаю Демонический Шар, наполненный Слабым Вихрем. Применяю его в пузо мужика, и тот отлетает в Вакуумную Сферу.

Мужчина теряет сознание буквально на несколько секунд.

Ничего критичного нет.

Я его не убиваю и даже не травмирую.

Однако жировую и мозговую встряску он получает знатную.

Псих открывает рот и смотрит на меня так, как, видимо, смотрел бы на голую деву, на которых пялился в лазарете два месяца, пока я лежал в коме.

– Чуваааак! Вот это ты выдал прожарочку! – охает и ахает Псих. – Не ожидал от тебя таких скрытых талантов!

Спасибо, конечно. Надеюсь, что ты действительно удивился. А это значит, что всё же про мою прошлую жизнь ты ничего не знаешь.

Что же, пока и не нужно.

Незачем говорить Психу, кто я такой.

Мне не особо жалко… может, я даже и скажу са́м через какое-то время.

Просто, зная Психа, он может в абсолютно любой беседе выдать мою тайну… так, между слов. Типа сказал и забыли.

А ты потом думай, как оправдаться.

– Псих, спасибо, конечно, что оценил мою «скрытую способность», – говорю я. – Но это не скрытая способность, а лишь небольшая тренировка. Я ещё в Москве, когда жил в поместье Черновых, тренировался. Просто ни отцу, ни кому-то другому из семьи не говорил. А зная тебя, решил сохранить тайну до нашего появления здесь.

– Обалденно!

Мужик, который сидит у стены с красной рожей, слушает нас, но не встревает.

Что-то ему совсем поплохело от такой встряски.

Ему точно не до моих тайн.

Да и кому о них рассказывать.

– Мужики, я, пожалуй, пойду, – достаточно спокойно говорит жертва суицидальной обжираловки.

Он встаёт, потихоньку двигается в сторону дверей.

Вся спесь спала, и это здорово.

Мужчина даже пытается поднять свой сигаретный окурок, но даётся ему это с трудом.

– Не нужно, любезный, я сам подниму. Мне несложно, – дружелюбно улыбаюсь я. – Ступайте с миром.

У мужика аж слеза на правом глазу намечается. Левый глаз просто заплывает кристально чистой жидкостью.

– Константин Николаевич, если что-то будет нужно, я в тридцать шестой комнате, – уж очень спокойно и уважительно начинает мужик.

– Хорошо, благодарю. Буду иметь в виду, – улыбаюсь я и протягиваю руку для рукопожатия, мол, договорились.

Мужчина жмёт её, а на лице уже текут слёзы.

Кажется, он охреневает с моей выдержки, что я не стал злиться на его поведение, но остудил, а потом уважительно дал понять, что лучше мирно разойтись.

Я решаюсь испытать на нём свои глаза Демона Ночи.

Возможно, он простой человек и на военной базе ООМ в качестве обычного работника.

– Чего ты желаешь больше всего на свете?

Мужчина вытирает слёзы.

– Я хочу научиться играть на скрипке, сидя дома, когда нет вахты на военной базе. Или хотя бы хочу, чтобы не приходилось биться с соседями, когда я учусь на ней играть. А вообще, я бы хотел уже́ уметь играть на скрипке и получать минимально денег, чтобы хватало на еду и оплату коммунальных, при этом не работать здесь. И конечно, хотелось бы, чтобы мой мальчик вернулся к жизни, но понимаю, что это невозможно. – Мужчина продолжает плакать. – Он был Низшим охотником-убийцей первой стадии. Очень сильный. Я им гордился, как и его покойная мать. Она скончалась при родах. Надеюсь, Леночка сейчас с ним, потому что моего мальчика в первой же вылазке в одном из Секторов сожрал Древесный Вендиго. И ни одна тварь не спасла его от этого Монстра. Так что, парень, держись-ка подальше от этих Охотников. Лучше брать одиночные контракты и полагаться только на себя.

Вот это у мужика история.

Неудивительно, что он зол на всех Охотников, а я, видимо, попал под горячую руку с этим ведром и шваброй.

Я обнимаю мужика, пусть и чувствую его потную алкашку, а потом снимаю «чары».

Вдовец снова возвращается в прежнее, не загипнотизированное состояние.

– Я Павел Олегович, – продолжает мужчина, будто забыв, что́ только что произошло. – Но для Вас просто Паша.

– Для Вас тоже просто Костя, – кланяюсь я и дружески улыбаюсь.

И тут мне в голову приходит напоминалка про тридцать шестую комнату, в которой якобы сейчас живёт Паша.

Я понимаю, что Тридцать Шестой называл Бойко – «Пятым», а Бойко называл Неуловимого охотника-ловца «Тридцать Шестым». При этом Бойко жил в пятой комнате.

– Паша, а ты жил и до этого в тридцать шестой? – спрашиваю я.

– Нет, меня вот буквально только-только сюда переселили из двенадцатой казармы. Туда один из вчерашних перевёлся после какой-то Критической Точки с японскими Неуловимыми охотниками-убийцами. А меня сюда́ попросили перейти. А я себе уже всё красиво в двенадцатой казарме сделал, и даже кабинет свой обставил, потому что мне разрешил Городецкий Виктор Степанович. Поэтому я и разозлился, когда узнал про переезд в Одиннадцатую. Ну и спесь решил на тебя скинуть и на твоего… друга.

– Херуга.

– Псих, успокойся! – повышаю я голос на питомца, но резко сбавляю. – Будь вежливым с человеком. Не всегда нужно агрессией отвечать на агрессию.

Паша слушает всё это, а сам голову вниз опускает.

– Значит, тебя на место Тридцать Шестого отправили. Ведь это его была комната, верно? – завершаю я.

– Да, всё правильно. Его, кажется, перевели куда-то вместе с твоим учителем Бойко… или изгнали. Не знаю. Но парни из двенадцатой казармы, да и с восьмой, девятой, шестой… короче, много кто говорят, что что-то там произошло вчера в ангаре К-4 и какая-то способность от Бойко вышла через портал… ну этот, как там его… Критический Пространственный Разрыв, вроде. Там один вроде говорил, что, мол, способность Бойко влилась в двух охотников-ловцов из Японской империи, а потом эти охотники умерли в Критической Точке. Короче, я не знаю деталей, но прошу прощения, что агрессивно познакомился с тобой. Не надо было так.

– Согласен, так не надо, – улыбаюсь я. – Но так, я надеюсь, и не будет больше, – подмигиваю мужику.

– К-конечно, Конста… К-Костя. Всё будет отлично. Я сейчас ещё своего фирменного бальзама принесу для воды. Со вкусом лимона и мяты. После него очень приятно в комнате, зуб даю.

На этом мы и попрощались с Пашей.

А неплохо вышло.

Информация новая подвалила.

Правда или нет – не так важно. Важно, что про меня никто ничего не знает… ну кроме того, о чём сказал Городецкий, мол, теперь я, по липовому слуху, ученик Бойко.

Но э́то нужно было сделать, как я понял, поэтому уже как есть.

Это всё равно поприятнее, чем быть изгнанным из ООМ в такое нелёгкое для реципиента время.

Всё же я достаточно слаб, что ни говори. А прокачкой вот-вот только займусь.

Благо Бойко меня не сдерживает, и теперь я могу брать контракты своего, начального уровня, потихоньку повышая стадии и ранги, а для светского общества – титулы со звёздами.

Что касается моей подготовки к утренней тренировке, то я действительно с шести до семи умудрился и с Пашей познакомиться, и помыть полы со стенами, использовав фирменный бальзам с лимоном и мятой, кстати, действительно очень приятный лёгкий запах свежести. Ну и с постельным бельём справился.

Теперь от Бойко даже запахов в его кабинете не осталось.

И как бонус – Псих сделал мне кубический дизайнерский гремлинский стул из выломанного ящика.

Одним словом, со всех неурядиц и проблем мы с питомцем смогли извлечь пользу.

И это здорово.

А теперь тренировка.

На часах ровно семь утра, а я как раз успеваю присоединиться к группе из двенадцати новобранцев из сто шестьдесят пятой казармы, которых только заселили вчера вечером, а сегодня утром – первая тренировка от Школы.

Групп на ровном участке не мало, равно как и тренировочных зон на общей огромной площадке.

В воздухе пахнет тестостероном… даже от девушек.

Ме́ста парфюму здесь нет.

Точнее, здесь лишь один вид парфюма – голосовой.

– Раз-Два-Левой! Раз-Два… Левой! – доносится со всех сторон. – Раз-Два-Левой! Раз-Два… Левой!

Не знаю, как это влияет, но первый раз команда непрерывна, а во второй раз «Левой» идёт отдельно, и каждый из инструкторов повышает в конце голос.

Я встаю рядом с высоким шатеном – новобранцем в группе, к которой я «присосался».

Новичок кивает мне. Я ему.

Мы, конкретно на э́то утро, плывём в одной лодке, как любил говорить Бойко.

– Большинство из вас никогда не поднимутся до Старшего Охотника! – сразу же начинает рослый мужчина в серой форме.

На лицо лет тридцать пять.

Он явно хочет выпендриться, поэтому проявляет свою зелёную ауру на плечах.

Похоже, это и есть Старший Охотник. Не удивлюсь, если он первой стадии, мол, дотянул до ранга «Старший», чтобы красиво звучало, а теперь унижает новобранцев.

По энергетике чувствую, как мужик получает удовольствие от каждого своего «идеального» слова.

Даже побрился настолько гладко, что чуть кожу не содрал. Поэтому применил кучу древнего одеколона, которым пользовался ещё его батя, когда унижал своё дитя, а им пользовался ещё его дед, когда унижал батю.

Аж за десять метров чувствую этот запах.

Ох, как же глаза режет.

Мужик, ты бы остановился, а то на ветру, да с такой дозой спирта… Неудивительно, что твоя кожа сухая и уже шелушится.

– Беда в том, что кое-кому из вас не хватает усердия, – продолжает мужик. – Руки по швам, – несильно ударяет Старший Охотник одного из новобранцев по правой кисти своей металлической дубинкой, на которой тоже проявляется зелёная аура. Парнишка сразу же хватается за руку, ибо там лёгкий ожог от чужой ауры. – Смирно! – орёт он, убирая ауру с дубинки и подставляя её под подбородок всё того же новобранца. – Я ваш инструктор по строевой подготовке, Старший охотник-убийца первой стадии Балабанов… УБРАТЬ ЖИВОТ! – кричит мужик и бьёт дубинкой второго новобранца по животу.

Как я и думал, этот клоун каким-то чудом дотянулся до первой стадии Старшего Охотника, и решил теперь унижать новобранцев.

– Эй, инструктор! – тут же влезает Псих.

Ну твою-то дивизию.

Какого хрена ты делаешь, Мелкий?

Инструктор подходит ко мне и Психу.

– Слышь, Балабол. А как у тебя эта… ну там имя и отчество. А то я всегда запоминаю всех. У меня очень хорошая память.

Трындец!

Вот сейчас нам точно влетит.

Мало того, что перебил. Так ещё Балабанова «Балаболом» назвал.

Память у него хорошая… ага.

Однако меня удивляет реакция этого наглого, высокомерного Охотника.

– Псих, на десять шагов назад! – приказывает тот.

Хм.

Мужик знает, как зовут гремлина.

Видимо, его предупредил о нас начальник Штаба.

Гремлин отходит на два моих шага, но на десять ленивых своих.

– Ещё на сорок шагов! – командует Балабанов.

Псих вздыхает, но всё же выполняет приказ.

А Старший Охотник неплохо так ориентируется в цифрах.

Подсчитал, что два обычных шага – это десять ленивых гремлинских шажков. Понял, что один шаг – это пять шажков. Умножил оставшиеся восемь на пять и получил сорок.

Что же, похвально.

Я думал, что с таким зазнайством башка отбита полностью.

Но нет, ещё что-то в ней есть.

Вот только непонятно, почему он не размазал Психа по асфальтированной площадке за такую наглость в высказываниях.

Неужели гремлин как-то повлиял на него?

Ну да… инструктор просто улыбается, и такой же довольный возвращается на своё прежнее место.

Или он так любит питомцев и животных, что считает, мол, для гремлина подчиниться приказу – это серьёзное наказание?

В любом случае Псих суммарно отделывается всего лишь пятьюдесятью шажками от нашей группы в сторону арсенала.

– Ноги вместе! – Старший Охотник сразу же бьёт со всей силы дубинкой по левому бедру третьего новобранца.

Парень с криком и болью в ноге падает на асфальт.

Балабанов спокойно добавляет:

– И где вас только понаходили таких? Вы просто стадо баранов. НЕТ! Я БЕРУ СВОИ СЛОВА ОБРАТНО! Вы ХУЖЕ, чем стадо баранов. Вы настоящие…

В этот момент четвёртый новобранец начинает смеяться, но пытается сдержаться. Однако Старший Охотник это замечает.

Он подходит к парню со своей злющей рожей, как у тролля, и спрашивает:

– Тебе смешно, да? По-твоему, я шут гороховый, или кто⁈

– Извините, – краснеет паренёк.

– Всегда, когда вы раскрываете свои поганые рты, вы должны говорить: «Фёдор Михайлович». – Старший Охотник напитывает свой лоб зелёной аурой и бьёт им в лоб парнишке, отчего у того сразу же проявляется ожог. – ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ, СЫНОК⁈ – рявкает на жертву.

– Т-так точно, Фёдор Михайлович, – растерянно отвечает парень.

Балабанов хватает его за грудь и вышвыривает вперёд.

– Видишь арсенал? Вокруг него, кому сказал! – Мужик бьёт паренька дубинкой по пятой точке. – Марш! Марш! Марш!

Парень бежит в сторону белокаменного арсенала.

Балабанов видит неподалёку инструктора с жёлтыми искрами на дубинке и кричит ему:

– Бронский, держать темп!

– Так точно, Фёдор Михайлович! – кивает инструктор ранга Средний Охотник по фамилии Бронский и бежит за тем четвёртым пареньком-новобранцем, подгоняя его уже своей металлической дубинкой. – Быстрее! Давай, давай! Живее, я сказал!

Старший Охотник поворачивается к нам и с дьявольской улыбкой клоуна говорит:

– Если кому-то покажется, что я слишком строг с ним или что я несправедлив. Если кому-то ЗАХОЧЕТСЯ К МАМОЧКЕ! – набирает в децибелах Балабанов. – ВОООН! – орёт так, что можно оглохнуть. Сразу же успокаивается, потому что чувствует, что ещё один такой крик и можно голос сорвать. – Заполняйте форму 12−45А и проваливайте с позором из Организации Охотников на Монстров. – Мужик ещё раз улыбается как демонический клоун: – Сейчас вам ВСЁ понятно⁈

– Так точно, Фёдор Михайлович! – хором отвечают новобранцы.

Я же лишь открываю рот без звука, чтобы не хапнуть дополнительных проблем, ибо у этого мужика глаз намётан на тех, кто что-то не выполняет.

– Кошмар! – входит Балабанов в последнюю стадию демонической клоунады. Он «сворачивает» свою дубинку и прячет её в пояс скрытого ношения. – Интересно, найдётся ли среди вас кто-нибудь не робкого десятка?

Все молчат.

Я их понимаю: против такого дурака лучше не выходить.

Да что уж скрывать, я и сам прекрасно понимаю, что с оставшимся процентом своей силы Демона Ночи мне не победить этого клоуна.

Признаюсь, я и не собираюсь этого делать, будь даже сильнее его.

Кроме того, мне не хочется светить другими своими боевыми способностями Демона Ночи, пусть и начального уровня.

Балабанов хлопает в ладоши.

Этот неугомонный Охотник прямо жаждет «крови» новобранца.

– Итак! – ещё раз, но уже громко, делает хлопок в ладоши Старший Охотник, после чего быстро растирает те самые ладони. – Кто из вас, молокососы, думает, что он сильнее меня?

И тут происходит нечто, не входящее в мои планы.

Конечно же, свою маленькую ручку поднимает бессмертный Псих, которого «отстранили» от общей группы на пятьдесят гремлинских ленивых шажочков в сторону арсенала.

– Фёдор Михайлович! – кричит Псих. – Можно я попробую, Фёдор Михайлович⁈

Глава 7

Старший охотник-убийца первой стадии наслаждается как своей охренительностью, так и тем, как он проучит Психа.

Я прямо вижу, как Балабанов кайфует он мысли, что сейчас всё его лицо будет в крови… но не в своей, а этого мелкого засранца, который назвал его «Балаболом» несколько минут назад.

Единственное, чего этот двухметровый клоун не знает, – мой Псих действительно устойчив ко всему, кроме моей личной смерти.

Балабанов думает, что Психу конец.

Думает, что переломает Мелкого и отправит на месяц в лазарет.

Похоже, он знает только, как зовут моего питомца… на этом всё. Потому что с такой радостью приглашать Психа в центр сформированного вокруг новобранцев круга – это точно не показатель, что Старший Охотник знает хоть что-то о способностях гремлина.

Что тут говорить, я и сам не знаю ничего, кроме его дикой регенерации и некой связи моих боевых способностей и Дара с гремлинским насыщением от сломанной электроники. И то – со вторым – это только теория, которую нужно подтверждать бо́льшим количеством практики, чем была за эти неполные два дня.

– Ну шо, Федя, готов? – дразнит Псих нашего инструктора, сам же бегает внутри сформированного круга. – Ща будет удар ниже пояса. Но не волнуйся, ударю ниже пупка, выше лобка. Яйца сохраню целыми. Я же не псих какой-то.

– Ах ты тварь мелкая! – закатывает Балабанов рукава.

Ну всё, началось.

Мужику явно сносит башню каждое новое слово от Психа.

– В атаку! – орёт гремлин и бежит на Балабанова.

– В бой! – орёт Балабанов и бежит на гремлина.

Похоже, они нашли друг друга по уровню развития в данном бою.

Старший Охотник сразу же применяет удушающий, но мохнатый шкодник слишком гибкий для такого, поэтому умудряется скрутиться калачиком и вмазать большим пальцем правой ноги в левый глаз Балабанова.

Инструктор по строевой подготовке «пятится» и теряет свою металлическую дубинку.

Конечно же, гремлин сразу же её подбирает.

– Брось! – орёт Балабанов. – Брось дубинку… паскуда-тварь!

– Дубинки! Дубинки! Такие вечеринки! Паскуды и тваринки, и больше ничегооо! – поёт Псих и вертит пятой точкой.

Эти издевательства доводят Балабанова до неконтролируемой истерики.

Похоже, он родственник Бойко, ибо таких истеричных Охотников я ещё не видел.

Если в самом начале Старший Охотник, видимо, пообещал себе, что не будет использовать магию, то теперь это обещание он явно нарушает.

Балабанов напитывает свой правый кулак зелёными искрами и бьёт по земле в центре круга.

Магическая трещина доходит до Психа и в последний момент будто бы взрывается, демонстрируя всем нам зелёную вспышку, которая на две секунды ослепляет моего питомца.

Балабанов пользуется моментом и хватает Психа за левую ручку, да не просто хватает, а ломает её сразу в двух местах.

– Фу-у-у! – доносится негодование со стороны группы.

Несмотря на боязнь новобранцев перед этим клоуном, они всё же коллективно осознают, что Балабанов переходит все границы. Именно поэтому и фукают в сторону Старшего Охотника.

И только я́ молча наблюдаю за тем, что будет дальше.

Я уже в предвкушении новой порции дофамина.

И да, Псих делает то, чего никто, кроме меня, не ожидает от него увидеть – моментально восстанавливает свою мохнатую ручку. А пока Балабанов, вместе с остальными, охреневает от увиденного, гремлин замахивается и наносит «сокрушительный» удар в челюсть.

– На! На! На, Сука! На! – проводит Псих серию атак, не уступающих по силе тем, что я видел в Синем Зале, когда мы убивали на тесте чёрного осьминога с четырьмя щупальцами.

Конечно же, сейчас против Психа враг посильнее, поэтому он успевает после первого удара поставить защиту.

Но сам факт того, что Псих цел и невредим, а Балабанов пропустил удар в челюсть, говорит о полном, я бы даже сказал, катастрофическом провале нашего Старшего Охотника.

Мужик отбрасывает Психа и с паническим стыдом заявляет:

– Я понял, ты специально это сделал, чтобы продвинуться по карьерному росту!

Обычно продвигаются по карьерной лестнице.

Но да ладно.

– Федя, ты чё такое несёшь? – недоумевает Псих. Кстати, я тоже не понимаю, что несёт этот двухметровый клоун. – Какой «рост»? Какой «карьерный»? У меня даже с обычным ростом не вышло, а ты про другие какие-то впариваешь.

– Я… я… й-я! – кажись, мужика задело за душу.

– Я бы выдал на твоё «я» кое-что извращенское, но не хочу лишних проблем, – спокойно перебивает Псих с хитрой гремлинской ухмылкой. – Федя, ты победил. Пойду отолью. – И Псих пафосно выходит из круга. Два парнишки-новобранца расступаются, чтобы пропустить мохнатого героя.

Слышно, как ему в спину очень тихо и осторожно аплодируют.

Я тоже подмигиваю Психу, а сам стараюсь сдержать смех с Балабанова.

Сам же Балабанов кичится, он не находит себе места, но каким-то чудом, когда Псих отходит на пятьдесят ленивых гремлинских шажочков, резко затихает. Глубоко дышит… выдыхает.

– Итак, молокососы, продолжим! – уже более спокойно говорит Старший Охотник.

Он начинает рассказывать какую-то базовую хрень, которую я успел найти во время утренней уборки в старой брошюрке, выравнивающей одну из ножек металлического стола в кабинете Бойко относительно других ножек.

Я же тем временем занимаю свою старую позицию в группе рядом с тем высоким парнем, которому кивнул в знак приветствия ещё в самом начале тренировки.

Со спины ощущение, что у этого кучерявого шатена голова коричневого пуделя.

Новобранец слушает Балабанова, при этом поглядывает на меня.

Наконец он решается заговорить:

– Привет. Я Саня. Александр Сергеевич Католик. Только я на самом деле христианин. Это у меня просто такая фамилия – Католик.

– Приятно познакомиться, – улыбаюсь я. – Костя. Константин Николаевич Чернов.

– Ч-Чернов⁈ – сразу же меняется в лице Санёк. Кажется, слухи уже и до него дошли. – Ученик Бойко⁈ – да, точно дошли.

– Уже и до тебя слухи дошли? – поддерживаю я беседу.

– Ну конечно, – оживляется Санёк. – Я ведь твой компаньон. Ну то есть я Низший охотник-ловец первой стадии. Мы с тобой в связке. Я тебе буду порталы открывать.

Опа!

Вот это встреча, однако.

Я как раз хотел после тренировки познакомиться со своим охотником-ловцом, который будет на первое время обеспечивать меня быстрыми переходами в Критические Точки.

– А чего ты так нервничать начал? – спрашиваю у «компаньона».

Нет, он реально нервничает.

Неужели про меня наговорили чего-то страшного.

Не хотелось бы, чтобы моим именем пугали новичков.

– Как же мне не нервничать. Ты же ученик самого́ Бойко. Он прокачался аж до Неуловимого охотника-убийцы восьмой стадии. Ты обучался, можно сказать, у великого Охотника. Ясное дело, что он за два месяца тебя многому научил. Даже не верится, что ты с нами тренируешься. Но больше не верится, что меня к тебе приставили… ну то есть поставили с тобой в паре. Хотя это и условности. Всегда могут поменять. Скорее всего, так и сделают.

Ясно, парень уже наслушался про меня. Напридумывал себе всякой херни раньше времени.

Что же…

– Это почему тебя должны заменить на другого? – улыбаюсь я. – Чем ты так не угодил мне? – опережаю его «ответ с заниженной самооценкой».

Интересно послушать этого кадра.

Так волнуется, так переживает.

– Я не такой крутой как ты. Я даже Критический Пространственный Разрыв только-только научился открывать, поэтому батя и предложил пойти в охотники-ловцы, чтобы прокачаться. Сами мы не из высоких… обычные Пятизвёздные Рекруты. А ты сам знаешь, как к таким относятся другие аристократы. Даже Стражи смеются над нами, хотя они всего на один титул выше. А вот ты крутой. Слышал, у тебя уже третья стадия Низшего охотника-убийцы.

– Ага, за два месяца с крутым учителем, как ты говоришь, – делаю якобы серьёзное лицо, хотя всё равно улыбка проскальзывает. – Был бы я крутым, ходил бы сейчас с тремя красными звёздами на печати?

Саня молчит.

Ему нечем возразить.

И всё же он пытается:

– Ну… знаешь, каждый свой потенциал может раскрыть в любую секунду. Так что я болею за тебя и твои звёзды. Надеюсь, что тоже смогу за два месяца получить ещё две звезды к своей. А потом ещё две, и ещё две. И когда стану Младшим охотником-ловцом третьей стадии, а значит, Трёхзвёздным Стражем, тогда и схожу в гости к соседям.

– А они что, над тобой издеваются? – интересуюсь у новобранца, у которого есть вполне нормальное желание прокачаться и кому-то что-то доказать. Для его возраста – самое то.

– Просто не люблю, когда в семье Двухзвёздных Стражей один дурачок корчит из себя невесть кого, говоря лучшему другу, что с Рекрутами не хочет иметь дел, – на эмоциях, но шёпотом отвечает Санёк. – Вот так вот, без суда и следствия. Пришёл и сказал мне всё в глаза. Сука, ненавижу.

Я улыбаюсь.

– Знаешь, может, это и хорошо, что ты теперь без «лучшего» друга. Всё, что ни делается, – к лучшему.

– Вот именно. Всё, что ни делается, – к лучшему. А что делается, то всё идёт по пи… ну ты понял, – даёт Санёк мне пищу для размышления. Честно, я раньше и не задумывался о таком варианте толкования местной фразы. – Ладно, я с этим справлюсь, – вздыхает мой новый друг. – Рад, что ты нормальный и не корчишь из себя крутого.

– Мне до крутого ещё очень далеко. Когда буду крутым, тогда и посмотрим, что и кого я буду корчить, – смеюсь в асфальт, чтобы не привлекать внимания со стороны Балабанова.

Псих же не понимает, почему я смеюсь, поэтому решает немножко размять меня.

– Фёдор Михалыч! – уважительно, но сокращённо кричит мой питомец. – Тут один ржёт над Вами! Заставьте его мыть сортир!

Вот же засранец мелкий.

Стои́т в десяти шагах от группы, а всё равно скидывает мне на голову ненужные проблемы.

К нам подходит Фёдор Михайлович Балабанов.

– Итак, девочки, смеёмся, да⁈ – Мужчина обходит меня и Саню, но почему-то останавливается возле моей спины. – Пятьдесят отжиманий! – кричит он всем Охотникам. – Группа М-12, благодарите Низшего охотника-убийцу третьей стадии Чернова за его поведение.

Слышны стоны недовольств, но при этом все начинают отжиматься – чтобы не получить дубинкой по рандомной части тела.

Я делаю то же самое.

Балабанов садится на корточки и говорит непосредственно мне:

– Чернов, хоть ты и ученик Бойко, и пусть тебя прикрывает начальник Штаба, на моих занятиях ты либо с уважением выполняешь все приказы, либо ищи другую группу.

Ого как!

Мужик обо мне «навёл» справки.

Странно, что по Психу не навёл и не узнал, что Мелкий обладает дичайшей регенерацией.

Я делаю сорок шестое повторение и останавливаюсь.

– Простите, Фёдор Михайлович! – стандартно отвечаю Балабанову, чтобы лишний раз не злить клоуна и не создавать себе дополнительных проблем.

Сейчас меня больше интересует Санёк, который отправит мою тушку в Критическую Точку, которую я ещё должен где-то найти – раздобыть нужный мне контракт моего уровня прокачки.

– Такого больше не повторится! – продолжаю я нести стандартный бред, который успокаивает Балабанова. – Я искренне уважаю Вас и Ваш труд, и ещё раз прошу прощения!

Однако Псих не даёт мне спуска.

– Да звездит он тебе, Федя, – переходит гремлин в свой быдло-режим. – Отправь-ка его мыть сортиры. На первый раз только один, который в сто шестьдесят пятой казарме. А потом будет драить всю казарму целиком, ах-ха-ха.

Вот же засранец мелкий.

И за что он мне так?

Неужели на что-то обиделся?

– Что ж… – Балабанов встаёт и громко объявляет, чтобы слышали все: – Низший охотник-убийца третьей стадии Чернов, покиньте группу М-12 на время, пока не вычистите до блеска один из сортиров в сто шестьдесят пятой казарме!

– Ну спасибо, говнюк мелкий, – улыбаюсь я гремлину.

Зла на него не держу.

Гремлин, хули.

Какой питомец, такое и поведение.

Я за него в ответе, поэтому таких моментов не избежать.

Саня Католик кивает мне, мол, ещё увидимся. Делаю то же самое, и покидаю группу М-12.

Мы идём в сторону казармы, и я интересуюсь у Психа:

– И зачем ты себе работы подкинул?

Если Псих думает, что я один буду мыть сортир, то он глубоко ошибается.

– Себе⁈ – удивляется гремлин. – Костян, я тут надыбал нам денег.

– В смысле⁈ – удивляюсь уже я. Чего-чего, а денег я точно не ожидал увидеть у своего питомца.

– Этот Балабол нихрена не сечёт про новую казарму, – начинает Псих. – Его поставили тренировать новобранцев из М-12, вот он и тренирует.

– Ты про Балабанова? – уточняю… а то мало ли.

– Да, – кивает Мелкий. – Так вот, в сто шестьдесят пятой казарме всё чисто, там сортиры убраны, не ссы. Но зато там есть свободные комнаты, в одной из которых собраны архивы второй важности. То есть там как раз есть действующие контракты на Критические Точки. И что-то оттуда будет показано новичкам, которые захотят вместо Секторов проявить себя на настоящем поле боя без всяких камер и поддержки… ну типа нас с тобой. Вот только мы без выбора оказались такими благодаря Бойко. А у других ребят есть выбор между Секторами и Критическими Точками.

– И ты хочешь, чтобы мы сейчас туда проникли, только что миновав проблемы с начальством, и влезли в новые проблемы? – спрашиваю Мелкого. – Хочешь, чтобы я засветился в сто шестьдесят пятой казарме, подставил своего нового друга Саню, который единственный, кто пока что может нас переправить в любую точку Российской империи? Хочешь, чтобы нас поймали за грабежом архивных контрактов?

– Ага, – без задних мыслей кивает Псих. – Только не архивных контрактов, а контрактов из архивов второй важности. То есть тех контрактов, которые никто не скрывает, и которые до сих пор актуальны, просто они по важности далеко не на первом месте, поэтому их в архив закинули… и даже не в архив первой важности, а второй.