Текст книги "Другая дорога (СИ)"

Автор книги: Владислав Колмаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Вот кто-то скажет, что я начинаю уже действовать шаблонно, применяя раз за разом одну и ту же тактику во время сражений с врагами. Может быть и так? Но пока моя тактика работает и приносит мне победы. И зачем же тогда ее менять и изобретать велосипед? Ведь даже все эти гении тактики вроде Александра Македонского, Карла Двенадцатого, Наполеона, Суворова или Кутузова. Тоже вырабатывали свою определенную тактику боя, которую и применяли с разными вариациями во всех сражениях. Ну, а я не гений. Поэтому для меня и так сойдет. Ведь я пока побеждаю. Пока оно так эффективно работает. Я другого изобретать не стану.

Вот и теперь все сработало как надо. Прусская кавалерия в панике бежала, не выдержав натиска русской конницы. Прусская пехота продержалась чуть больше. Но также начала разбегаться, бросая оружие. А вот король Фридрих Первый был убит. Он, в отличие от трусливого польского короля Августа Второго, не удрал, а довольно храбро пытался остановить свои бегущие в панике войска. Но был зарублен русскими казаками, преследовавшими бегущих пруссаков. Жаль, конечно, что казачки его прикончили, в пылу боя сразу не разобравшись, кто находится перед ними. Но я за это их ругать не стал. А даже щедро наградил. Всего по итогам сражения при Франкфурте прусская армия потеряла примерно десять тысяч человек убитыми и ранеными и около одиннадцати тысяч пруссаков сдались в плен. Наши потери составляли сто три человека.

Вот после этой блестящей победы над прусской армией, которая считалась одной из самых лучших в Европе. Обо мне заговорили во всех королевских дворах Европы. До этого момента я ведь был каким-то диким восточным варваром. Который где-то там нагибал других таких же диких варваров. Да, да! Придурковатых поляков в той же Франции, Австрии, Англии, Голландии или Испании считали такими же дикарями как и русских. Поэтому победа моя над ними никого особо не удивила. А вот Пруссия – это уже совсем другое дело. Пруссия – это уже настоящая европейская страна с сильной армией европейского образца. И после победы над прусским королем Фридрихом Первым меня теперь стали воспринимать серьезно. Впрочем, мне до восхищения и уважения всех этих европейцев нет никакого дела. Я не дурной Петруша, который жаждал войти в клуб европейских монархов как равный. Чтобы им обязательно восхищались и ставили в пример. Я не такой тщеславный болван. И воюю здесь не ради восторженного признания европейских элит. Я просто знаю, что это невозможно. Мы для просвещенных европеоидов всегда останемся дикими варварами. Которых они будут презирать и бояться.

Следующие два месяца моя армия потратила на ограбление Бранденбурга. Многие города этого немецкого курфюршества лежали в руинах. Я выгреб оттуда огромные ценности и угнал множество пленных. Теперь то уже можно рассказать, зачем мне были нужны все эти пленные. Немцам я предлагал принимать православие и учить русский язык. После чего их расселяли на Урале, в Сибири , на Дальнем Востоке и на юге России. И знаете что? А около семидесяти тысяч немцев из Саксонии, Литвы и Бранденбурга стали таки подданными Российской империи, выполнив мои условия по смене веры и обучению русскому языку. И из них впоследствии получились очень неплохие граждане моей страны. Обрусевшие немцы были законопослушными, трудолюбивыми и никогда не бунтовали против власти российских императоров. Да, и не было пока еще в немцах того нацизма, который в них пророс в начале двадцатого века. Эти пока еще не были заражены нацистской чумой. Потому к русским людям они относились нормально. И с ними никогда не возникало проблем на национальной почве.

Но кроме немцев в нашем плену сейчас находилось около ста сорока тысяч литовцев, поляков и других прибалтов. Вот этим я стать своими подданными даже и предлагать не стал. Мне как правителю такой проблемный контингент был не нужен. Поэтому все эти люди пошли по уже налаженному каналу в Турцию. Где мы на всех наших пленных обменивали славянских рабов, томящихся в турецком рабстве. Турецкие корабли привозили в Крым рабов славянской национальности, которые потом становились моими подданными, а взамен загружали в свои трюмы поляков, литовцев и тех немцев, что не согласились становиться гражданами России, менять веру и учить русский язык.

Ну, да! Это мерзко и бесчеловечно. Может быть и так? Но здесь я мыслил уже не как Петя Столяров, а как Петр Первый, правитель огромной страны. О которой я должен заботиться. И я заботился. Менял врагов на нормальных граждан. Я не буду мучиться с прибалтами и поляками. Не стану с ними заигрывать, задабривать и облизывать, как это постоянно делали правители моей страны. Вот только толку с этой их мягкой и толерантной политики не было никакого. Скорее наоборот. Эти люди, которые были и остаются враждебными моей стране, чувствовали свою безнаказанность и постепенно борзели, презирая и ненавидя русских людей. И в итоге, от нас свинтили. А потом, получив независимость, еще и гадить России начали с энтузиазмом. Нет, такой хоккей нам не нужен. И я совсем не хочу обелить свое честное имя в глазах потомков. Прекрасно ведь знаю, что толерантные еврочеловеки потом обо мне столько гадостей понасочиняют. Я же, в отличие от Петруши, им особой воли в моей стране не даю. Я наоборот стараюсь идти своей дорогой. Да, кое-что полезное я позаимствовал у Европы. Но это не слепое поклонение перед всем европейским. Это, скорее, подход, в стиле древних римлян, о котором я уже говорил когда-то. Это когда заимствуешь у своих врагов что-то полезное, но без перегибов. И заставляешь его работать на пользу своей страны. Вот этому подходу я и стараюсь придерживаться на протяжении всего своего правления.

Когда мои войска подошли к Берлину и осадили его, то королевство Пруссия капитулировало и сдалось на мою милость. После этого уже началась Большая Дипломатия. Сейчас правителем Прусского королевства стал тринадцатилетний Фридрих Вильгельм Первый, сын покойного Фридриха Первого. Этот пухлый мальчик совсем не был похож на сурового прусского правителя. Которого в другой истории должны были назвать король-солдат. Впрочем, здесь у Фридриха Вильгельма такого прозвища, скорее всего, не будет. Так как Пруссию ждет совсем другая судьба.

Я позвал на переговоры о капитуляции и Карла Двенадцатого. Так как мы с ним договорились раньше, что земли Пруссии достанутся ему. И теперь королевство Пруссия становилась вассалом шведской короны. Но так просто отпускать малолетнего короля Пруссии я не хотел. Не нужна мне большая и сильная Пруссия, вокруг которой будет строиться мощная немецкая империя. Вы это, наверное, уже поняли. И я сделаю все, чтобы Германия и дальше оставалась в такой вот раздробленности и нищете как сейчас. Потому что когда немцы объединились, то у России начались большие проблемы. И как это не печально, но ведь именно Петруша поспособствовал этому процессу. Он, победив Швецию, значительно усилил Пруссию, которая получила в собственность часть шведских земель на побережье Балтийского моря.

Поэтому сейчас я потребовал у прусского короля Фридриха Вильгельма отдать мне корону и земли Бранденбургского курфюрста. А его теперешний сюзерен Карл Двенадцатый подтвердил мои требования. И Прусское королевство лишилось огромного куска территории. Теперь провинция Бранденбург прусскому королю больше не принадлежала. Но и включать эту немецкую землю в состав Российской империи я не спешил. На фига козе баян? Я поступил гораздо хитрее и коварнее. Я превратил Бранденбург в княжество, вассальное от российской короны. Что было благосклонно воспринято моими союзниками Карлом Двенадцатым и теперь уже королем польским Фридрихом Четвертым. Ведь такое в Европе было в порядке вещей. Когда кто-то захватывал чужие земли и делал из них вассальное государство. Поэтому союзники мою инициативу одобрили и поддержали.

А правителем моего вассального княжества Бранденбург я назначил русского генерала Адама Вейде. Этот обрусевший немец был моим соратником с самых первых дней моего правления. Своим высоким положением в обществе он был обязан мне. Поэтому в его верности я не сомневался. Адам Вейде не раз доказывал мне свою преданность, служа честно и с большим рвением. За что и был пожалован мною генеральским чином и титулом служилого дворянина. Но теперь его служба России продолжится уже в другом статусе. В статусе князя Бранденбургского.

Глава 26

Глава 26.

Саксония.

Пока мы разбирались с Пруссией и вассалитетом Бранденбурга к Берлину подошла шведская армия. Так как Пруссия капитулировала и стала вассалом Швеции. То осаждать Кенигсберг больше было не надо. Поэтому Карл Двенадцатый и направил свою армию в Бранденбург. Ведь у нас еще остались враги в этой войне, которые пока не хотели сдаваться. Мы с Карлом Двенадцатым посовещались и решили, что его армия двинется на запад на Ганновер, а я со своими войсками пойду на юг в Саксонию. Соответственно потом нам и достанутся эти земли. Король Польши решил идти вместе с Карлом Двенадцатым. Правда, войск у него было мало. Всего три тысячи человек. И к тому же он теперь хоть и польский король, но еще и вассал Карла Двенадцатого. Поэтому он в наши переговоры с королем Швеции не лез. А скромно ждал, пока мы договоримся с его сюзереном.

Наконец, все наши переговоры были закончены. И наши с королем Карлом армии разошлись по разным направлениям. Мой путь лежал к саксонско-бранденбургской границе. Август Второй, недобитый мною в Польше, был где-то там на юге. И сейчас лихорадочно собирал новую армию. Две то других он благополучно пролюбил, встретившись с русскими войсками. По данным моих агентов денег этому немецкому курфюрсту хватило, чтобы нанять всего пятнадцать тысяч наемников. Из них было двенадцать тысяч пехотинцев и три тысячи кавалеристов. Моя же армия, с которой я вторгся в Саксонию, насчитывала в три раза больше. И еще у Августа Второго не было никакой артиллерии. Вот, вообще. Пушки же с обслугой – это вам не пехота. Их вы так просто и быстро не соберете. Это очень дорогое удовольствие, которое себе позволить могут иметь не все государи Европы. Ну, а вот у меня с артиллерией наоборот все было в полном порядке. Я же не только собирался в поле воевать. Но и города саксонские брать приступом. А без нормальных пушек – это очень сложно. Мои пушки как-раз таки и были нормальными. И их у меня было очень много.

Войдя на территорию Саксонии, моя армия начала применять ту же самую тактику по зачистке местности, что и в Бранденбурге. То есть по всей округе начали разъезжать отряды наших всадников и грабить все попадающиеся им на пути саксонские поселения. При этом я опять разрешил моим людям особо не сдерживаться. Немцы должны страдать. И помнить, как страшны русские в гневе. Чтобы у них на генетическом уровне отложилось, что нельзя воевать с Россией. А то придут злые русские казаки и сделают бо-бо. Вот очень хотелось мне сделать такую прививку немецкому народу на будущее. Чтобы они даже боялись смотреть враждебно в нашу сторону.

Поэтому сейчас моя армия продвигалась по Саксонии, зачищая округу под ноль. Все поселения и небольшие города этой немецкой провинции подвергались разграблению и разрушению. А их жители угонялись к нам в плен. И вы теперь знаете, что их ждало дальше. Если эти саксонцы не согласятся быть моими подданными на моих условиях, то их ждет печальная судьба в рабских загонах Турции. Зато вместо них я освобожу из турецкого рабства наших людей.

Мы резвились в Саксонии уже целый месяц, а противник никак себя не проявлял. Армия Августа Второго сидела возле столицы Саксонии города Дрезден. Мы взяли штурмом и разграбили такие крупные саксонские города как Торгау, Лейпциг, Альтранштадт, Галлер и, наконец, подошли к Дрездену. Где меня все это время и дожидался Август Второй со своим войском. И все же он оказался не таким дураком, как я о нем подумал сначала. Курфюрст Саксонии и бывший польский король понял, что он со своей опереточной армией наемников долго не продержится против огромной русской армии. Если выйдет с нами сражаться в поле, конечно. Видимо, два поражения подряд его приучили нас бояться. Но и сдаваться просто так он тоже не хотел. Хотя я решил дать ему шанс и предложил сдаться. Я ему даже при этом пообещал жизнь и свободу. Правда, титул и земли ему оставить я не обещал. И он это прекрасно понял. И решил драться до конца.

Драться, так драться! Мне было все равно. Конечно, Дрезден имел довольно неплохие укрепления. Сам этот крупный немецкий город был довольно красивым и выстроенным в вычурном стиле барокко. Резиденция саксонских курфюрстов представляла собой большую и мощную крепость звездчатой формы. Такие контуры возникли из-за того, что зубчатые бастионы, сложенные из плит песчаника (самого красивого и дорогого материала Саксонии) резко выдавались вперед. Сейчас пока еще знаменитый и очень красивый дворцовый комплекс в стиле барокко Цвингер здесь не был построен. Его вроде бы, должны были начать строить в 1709 году по приказу Августа Второго. Но в этой реальности уже и не построят. Потому что здесь появился один шустрый попаданец, который влез в тело русского царя Петруши под номером один.

И теперь у бывшего короля Польши все пошло наперекосяк. Так он за польские деньги смог бы отстроить свой шикарный дворец в Саксонии. Заметьте, не где-то в Польше строил, а в Саксонии. И это многое говорит об этом немце. Хоть он и носил польскую корону, но в душе он всегда оставался саксонцем. И его больше волновала его родная Саксония, а не непослушная Речь Посполитая. Из которой этот немецкий курфюрст просто высасывал деньги на обустройство своих саксонских владений. Впрочем какие подданные, такой и правитель. Поляки заслужили такого непутевого короля. Сами ведь его к себе на трон пригласили. А теперь вот расхлебывают.

И нет! Я не собирался ложить своих солдат в глупых и кровопролитных штурмах. Зачем это пафосное превозмогание с огромными потерями в стиле Петруши? Я не такой идиот. Я буду воевать с комфортом. По всем правилам военной науки. Зря я что ли сюда все эти огромные пушки и ракеты тащил? Вот! На каждую хитрую саксонскую попу у нас найдется свой болт с винтовой нарезкой. Артиллерия называется. Мы особо не торопясь нарыли траншей и разных земляных укреплений. В моей армии теперь появилось много грамотных саперов и осадных инженеров. Вот они эту всю осадную фортификацию и строили прямо под чутким взглядом защитников Дрездена. Пушки и ракетные установки устанавливали. В общем, все по науке делали. Потом я предложил Августу сдаться еще раз. Сказав, что в случае отказа пощады уже не будет. Он опять отказался. Ну что же хозяин-барин. Он сам выбрал свою судьбу. А мог бы жить. Плохо и бедно где-нибудь в изгнании. Но все же жить. Приказываю открыть огонь. Понеслась!

Мы обстреливали городские укрепления четыре дня. Чугунные ядра и бомбы больших калибров чередовались с залпами зажигательных и осколочно-фугасных ракет. Город горел во многих местах. Никто уже на второй день пожары не тушил. Мы просто разрушали большой и красивый немецкий город вместе с его укреплениями. Я всегда был сторонником тактики, что лучше истратить вагон боеприпасов, чем потерять одного своего солдата. Почему-то там в будущем такой стиль ведения войны считается американским. А российские генералы о нем всегда отзывались очень презрительно. Мол, бабы солдат еще нарожают! Пуля дура, а штык молодец! Вот такие дурацкие присказки очень любили почему-то русские полководцы. И своих солдат они редко берегли. А очень любили заваливать противников трупами своих солдат. Но ведь этот дурной и мерзкий пафос и прижился в русской армии со времен Петра Первого. Эдакое дворянское презрение к жизням своих солдат, которых русские генералы за людей не считали. И один раз им потом это ой как аукнулось. В 1917 году когда русские солдатики начали поднимать на штыки своих кровожадных командиров.

Но я во все эти бредни русских военачальников не верю. Я приучился беречь своих солдат и побеждать малой кровью. А для этого у нас есть артиллерия. Много артиллерии. Ну, и ракет, конечно же. Против городов это оружие чудо как хорошо. И на этот раз оно также работало выше всяких похвал. Ракеты вместе с артиллерийскими бомбами сыпались на головы защитников Дрездена круглые сутки. И многие из них уже начали срываться с резьбы. Они жадно ждали, когда же мы пойдем на штурм. Ведь тогда не так страшно умирать. Когда ты тоже можешь стрелять во врага. А вот когда стреляют без перерыва только по тебе. То это очень тяжело и страшно. И самое главное, что ты ведь не сможешь ответить. Не сможешь причинить противнику ответный урон. И это добивает больше всего. Почему защитники города не могли причинить нам ответный урон? Нет, они, конечно, пытались стрелять из немногочисленных пушек, которые были установлены на бастионах Дрездена. Но уже к концу первого дня все саксонские артиллерийские орудия были уничтожены меткой стрельбой наших артиллеристов. И потом стреляла только русская артиллерия.

На пятый день защитники крепости Дрезден открыли ворота и вывесили белый флаг, показывая, что сдаются. Я поначалу даже не поверил. Но потом к нам из города прибыли парламентеры. Которые и подтвердили. Что да, действительно, город Дрезден и курфюршество Саксония капитулируют. Оказывается, до этого момента там всем рулил Август Второй, который как с цепи сорвался. И не хотел слушать про сдачу Дрездена. Приказывал держаться любой ценой. Но вчера он зачем-то приперся обходить бастионы крепости. Видимо, хотел подбодрить своих людей? Показывая, что их правитель с ними. Но тут начался очередной обстрел и русское ядро оторвало курфюрсту Августу голову. Теперь его место на троне Саксонии занял пятилетний сын Августа Второго, которого зовут Фридрих Август. Но страной, конечно, управляет не этот маленький ребенок, а регентский совет, состоящий из самых уважаемых людей Саксонии. И они решили сдаться на мою милость.

Я дал своим войскам два дня на разграбление Дрездена. А сам праздновал со своими генералами во дворце покойного Августа Второго. Что праздновал? Так ведь окончание войны. Для нас Северная война закончена. Мне тут пришло письмо от Карла Двенадцатого. Там он сообщал, что разгромил войска Ганновера и принудил к миру ганноверского правителя. Который признал себя вассалом шведского короля. Вот и выходит, что все наши враги разбиты, а мы победили.

На третий день после жуткого похмелья я решал судьбу Саксонии. Надо было кого-то назначить тут правителем. Саксония как и Бранденбург стала моим вассальным княжеством. Наконец, я выбрал, кто станет здесь князем. Генерал Отто Лезерман был еще одним немцем на русской службе. Он выслужился из младших офицеров. Участвовал во всех моих военных кампаниях. И был мне предан. Впрочем, все иностранцы на царской службе, занимавшие высокие должности, были мне верны. Ведь я дал им все. И они напрямую зависели от моего благополучия. И теперь я выбрал Отто Лезермана еще одного моего соратника, который отныне будет здесь в Саксонии исполнять мою волю.

Глава 27

Глава 27.

Домой.

Моя армия двигалась на восток. Северная война окончилась 2 октября 1701 года. Вот так быстро и как-то незаметно. И нам не пришлось воевать еще двадцать лет, неся огромные потери и терпя тяжелые лишения. И на этот раз Россия приобрела гораздо больше, чем в варианте истории под руководством Петруши. И те приобретения были более выгодными для моей страны как сейчас, так и в будущем. Моя дорога оказалась не такой затратной и трудной. И более полезной. Впрочем, история нас рассудит. Но я ни о чем не жалею. Я действовал так, как считал нужным и правильным.

И теперь я ехал вместе со своей победоносной армией и не знал, что же мне стоит делать дальше. Если до этого я все же жестко читерил. Я же попаданец все-таки. И предстоящие исторические события знал. Знал, что случится в мире хотя бы в общих чертах. И хорошо, что те события шли по известной мне колее. Азовский поход, русско-турецкая война. Северная война. Мое появление в этой реальности не смогло отменить эти события. По крайней мере, все исторические события здесь до Северной войны шли без существенных изменений. И я примерно представлял себе, как на них реагировать. А вот дальше. Когда я своим вмешательством изменил глобальный ход истории Европы. Ведь при настоящем Петре Первом Швеция эту войну должна была проиграть. В результате она настолько ослабла, что потом так и не смогла оправиться. Потеряв навсегда шанс стать одной из Великих держав. И вместо нее усилились другие страны Европы. А в первую очередь разные немецкие государства и Речь Посполитая. Что совсем не принесло пользу России в дальнейшем. Особенно приподнялась тогда Пруссия, которая при дурной помощи Петруши начала планомерно и очень успешно создавать свою Германскую империю. Ну, а про последствия этого я вам уже говорил.

Но теперь ничего этого не произошло. Мое вмешательство кардинально изменило весь ход Северной войны. И победители в ней были совсем другие страны. Швеция, благодаря мне, стала еще сильнее. Но вот знаете что? Я Карла Двенадцатого и его шведскую лоскутную империю совсем не боюсь. Это вам не объединенная Германия, сплоченная одной национальной идеей и идентичностью. Держава Шведского короля – это колосс на глиняных ногах. Слишком уж там много разных народов собралось. Причем таких, что Карлу Двенадцатому будет очень сложно с ними сладить. Проблемные ему достались подданные.

Мне же еще до начала Северной войны мои агенты КГБ докладывали. Что настроения в шведских владениях в Прибалтике царят очень неспокойные. Эстонцы, латвийцы и литовцы там ненавидят шведов. И при каждом удобном случае могут начать бунтовать против шведского владычества. И они, кстати, в ходе Северной войны начали волноваться и помогать врагам Карла Двенадцатого. Поэтому теперь ему придется усмирять все эти территории. И еще сейчас к этому добавилось недовольное шведами население Литвы, Пруссии и Курляндии. В общем, шведов в Прибалтике ждет пафосное превозмогание и жуткий геморрой. И я так рад, что все эти земли не достались Российской империи. Как это произошло при простоватом Петруше. Который отобрал у Швеции ее самые беспокойные и проблемные территории. Повесив все их проблемы на Россию. И еще при этом радовался дурачок. И надувался глупой гордостью.

Но сейчас то прибалтийские проблемы Швеции остались с ней и даже расширились. Поэтому нет! Швеция не сможет никак стать такой же опасной угрозой для моей страны как объединенная Германия. Поэтому сейчас Российская империя вышла из отгремевшей недавно Северной войны в сплошных плюсах. Мы присоединили к моей державе много исконно русских земель, уничтожив такого сильного и опасного врага как Речь Посполитая. И приобрели посреди Германии две точки влияния в виде вассальных мне Саксонии и Бранденбурга. И центр объединения немецких земель в лице Пруссии низвели на низший уровень. Теперь пруссакам будет очень сложно создавать свою Германскую империю. Если они, вообще, смогут когда-нибудь это сделать. И я рыдать не стану, если у них в итоге ничего не получится. А на месте Немецкого Второго Рейха так и будет существовать слабая и лоскутная Германия. Раздробленная на множество немецких княжеств, враждующих друг с другом. Такое будущее Европы меня вполне устраивает. Вполне!

По прибытии в Москву меня встречала моя прекрасная супруга царевна Елена вместе с четырьмя моими детьми. Да, да! Помимо троих моих сыновей, что я прижил от моей первой жены покойной Евдокии Лопухиной. Моя вторая жена уже успела мне родить девочку, которую мы назвали Наталья в честь маменьки Петруши. В отличие от моих предшественников русских царей, я воспитание своих детей на самотек не пускал. Мои наследники должны быть эрудированными и образованными людьми, которые, действительно, смогут продолжить мое дело. А не развалят здесь все, похерив в глупых хотелках все мои благие начинания. Как это и случилось в другой истории, когда настоящий Петр Первый умер. Вот его глупые наследники тогда и порезвились, разваливая все, что можно и что нельзя.

Поэтому своих детей я воспитывал вдумчиво и окружал их отцовской заботой. Особенно, когда у моих пацанов мама погибла так трагически. Мы с ними вместе приняли это горе и справились с ним. Я не отстранялся в пьяном угаре от своих сыновей как Петруша. Я всегда старался быть рядом, чтобы они во мне видели прежде всего любящего отца, а не царственного деспота. Которому наплевать на проблемы и переживания его детей. Как опять же это делал Петруша. Меня вот всегда такие родители поражали. Которые бросали своих детей, предоставив их самим себе. И занимались карьерой или бизнесом. А потом очень сильно удивлялись и обижались, что из их детишек выросло нечто эгоистичное и равнодушное. Которому наплевать на своих родителей и их бизнес, которому те отдали всю свою жизнь. Да, и Елена тоже как-то быстро вошла в круг нашей семьи. Эта юная шведская принцесса относилась к моим сыновьям от первого брака как к своим собственным детям. И окружила их такой заботой и вниманием. Что сердца моих детей растаяли и они уже вовсю называли царицу Елену мамой. В общем, наша семья была довольно дружной. И мне это приносило одну лишь радость. А то ведь у многих монархов есть проблемы в семье. И это им здорово отравляет жизнь. А у меня в этом плане был надежный тыл. И я всегда знал, что дома меня ждут любящая жена и дети, с которыми мне хорошо и спокойно по жизни шагать.

На захваченных нами территориях Польской Украины и Белоруссии теперь также проходил процесс изъятий земельных владений у аристократов. Теперь это российская территория, а, значит, по нашим законам земли аристократии возвращаются русской короне. Параллельно с этим шел процесс освобождения крепостных крестьян, которым выделялись в собственность те же наделы, что они и обрабатывали у своих польских хозяев. Да, да! Вся знать на этих землях, присоединенных к России по итогам Северной войны. Была этническими поляками или литовцами. Так называемые шляхтичи. Впрочем, это и понятно. Ведь Украину и Белоруссию поляки когда-то отторгли от Русского Царства в ходе войн. После чего и заняли там господствующее положение. Кстати, параллельно с этими процессами ликвидации крепостной зависимости, шло и выселение поляков, литовцев и других прибалтов с наших новых земель на западе России. Мне такие ненадежные подданные были не нужны. В семье не без урода! Вот эта поговорка как раз про них. Не нужны в нашей дружной российской семье эти деструктивные элементы. Лишние они в моем государстве. Поэтому и пускай живут где-нибудь за границами моей Родины. И хлебают ложкой ту самую независимость, которую они так все любят. И не портят жизнь нормальным гражданам Российской империи. Кстати, о гражданах! Вот немцев, проживающих на новых землях запада России до Северной войны, я сразу так не изгонял. А предлагал им российское гражданство. Конечно же, с принятием православия и изучением русского языка. И многие польские немцы согласились остаться и жить уже как россияне. Вот за этих людей я был спокоен. Эти бунтовать точно не станут.