Текст книги "Сражение за будущее"

Автор книги: Владислав Карабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Про ранение Дубровина Надей был не в курсе, узнав только попросив дать ему трубку. Дубровин уже слегка отошел – Ярогор наскоро перевязал ему плечо и вколол все найденные в аптечке стимуляторы. Сейчас, сидя рядом, Дубровин пытался дозвониться до Озерова – у него были старые связи в МВД, которые помогли бы преодолеть расставленные на всем пути заслоны.

До отказа вывернув руль, Ярогор снова вывел машину на скоростное шоссе, и методично двигая рычагом, переходил с передачи на передачу, ускоряя машину. Перегазовка – синхронизация, следующая перегазовка – и снова мощное ровное гудение двигателя, разгоняющего грузовик, до нужных ста двадцати километров час. Дубровин потерял довольно много крови и после разговора с Озеровым сразу заснул – ритмичное покачивание кабины вырубило его как колыбельная.

5. Пробуждение Войдана.

Пробуждение в этом мире никогда не проходило для Войдана легко. Еще тяжелее, еще страшнее оно было на этот раз. Его первой мыслью было удивление, хотя он еще не осознавал чему удивляться. Потом пришла боль. Но не боль сама по себе, а лишь её тень, как предупреждение о грядущей – настоящей боли.

Усилием воли Войдан открыл глаза, и ему почудилось, что миллионы игл пронзают ему мозг и глаза, только потом, поняв, что этими иглами были проникающие под повязку лучи света. Он жив, хотя это и удивляет после последнего, казалось, прыжка с двадцатого этажа.

Войдан слышал, как вокруг него двигаются люди, слышал их тихие, словно доносящиеся издалека голоса. Чувствовал вибрацию стоящего рядом какого-то оборудования и гудящие над ним потоки теплого, почти горячего воздуха.

Войдан приказал своим мышцам пошевелиться, но вместо движения появилась боль. Настоящая боль! Она начиналась где-то в центе груди и подобно кругам на поверхности воды расходилась по всему телу, затапливая мозг ослепляющими вспышками. И эта боль мешала вспомнить ему что-то важное. Что? Последним воспоминанием Войдана было чувство, что его куда-то перевозят. Дальше была чернота.

Над его лицом появилась тень, похожая на верхнюю половину человеческого тела. Войдан попытался определить мужская это фигура или женская, но она исчезла, оставив вместо себя голос. Голос Велияры:

– У него сильная потеря крови. Только сегодня пришлось перелить две дозы.

– А что с остальными ранами? – сказала другая тень голосом Надея

– С ранами происходит нечто непонятное. Я даже не совсем понимаю, почему он жив. Даже одетый в бронежилет человек на месте умрет от гематом и переломов, если получит хотя бы половину доставшихся Войдану пуль.

И Лада тоже здесь, – подумал Войдан. Это был её голос. Но где он? Что с ним произошло?

Колеблющиеся тени на стенах. Тени на потолке. Они напоминают фантомы, всплывающие из темных уголков сознания. Первые обрывки далеких, непонятных воспоминаний. Войдан смотрел на эти тени, двигающиеся по стене, подобно воронам.

Войдан лежал на небольшой кровати, стоящей в центре круга горящих в стеклянных чашах красных свечей. Мягким, колеблющимся светом они освещали пространство, в середине тонущей в полумраке комнаты. Войдан это не видел, но словно обожженной солнцем кожей он мог чувствовать создаваемые светом тени.

Внезапно новая большая тень опустилась рядом с ним.

Он попытался подняться. Движение отозвалось болью во всем теле. Наиболее интенсивной она была под повязкой, стягивающей верхнюю часть торса. Он вспомнил. Вспомнил, как ухватился обеими руками за скользкий, залитый кровью металл и выдернул его из тела. Разрывая куртку, и окрашивая её в алый цвет, из грудной клетки появились острые стальные шипы, пятиконечной звездой торчащие из наконечника. Древко оружия было покрыто какими-то странными кабалистическими знаками. Потом была темнота, в которой он пытался сражаться с подступающими со всех сторон тенями. Похожими на эти, пляшущие на стенах. Победил ли он их?

– Попей, Войдан. Подожди, я тебе помогу.

Нежная рука коснулась затылка и осторожно подняла ему голову. Велияра. Прикосновение её пальцев было как успокаивающая прохладная вода. Она поднесла ему к губам чашу с отваром. Войдан пил огромными глотками и терпкий, расплескивая по лицу вязкий, горький настой магических трав. Для терзаемого невидимым пламенем тела напиток был словно дождь для иссушенной летом земли. С первыми его каплями вороны сорвались со своих мест и улетели, и эта терзающая боль как будто улетела вместе ними.

Войдан ощутил прикосновение к лицу ее прохладной ладони. Ее мягкие нежные пальцы, словно ручей, сбежали вниз и коснулись груди, смывая боль.

– Войдан, ты слышишь меня?

Повязка продолжала стягивать глаза, но Войдан впервые понял, что находится у Велияры дома. Его голова лежала у неё на коленях, она гладила его по закрытому бинтами лицу и кажется, плакала.

– Сколько я тут провалялся? – простонал Войдан.

– Неделю. Всё это время, ты в был в забытьи. Я очень испугалась, что ты уже не вернешься. Они применили какую-то страшную магию. Но вчера Надей сказал, что с тобой будет всё в порядке.

6. Разыскать.

С нарастающим раздражением Гамеш слушал голос в телефонной трубке, на противоположном конце которой докладывал сияющий, наверняка, от счастья генерал Алибеков. Он рыл землю, выполняя недавнюю просьбу «Аркадия Семеновича»: разыскать и обезвредить действующую в Москве диверсионную группу.

Масштаба случившейся катастрофы Алибеков, разумеется, даже не представлял – ему достаточно было знать, что некая группа террористов несколько дней вела наблюдение за важным правительственным объектом и даже отважилась на него напасть. Атака была, разумеется, отбита – ни Алибекову, ни кому-либо еще, нельзя было позволить и помыслить о возможности проникновения в одну из резиденций Гамеша.

Собственно, подобное не могло прийти в голову и самому Гамешу, ибо там была самая совершенная охрана, а рядом с Экура-Ме было пятеро игигов, которые были непобедимы. Чтобы победить игига – нужно было самому быть игигом. Это было правило, подтверждавшееся тысячелетия. Давно, очень давно простым смертным удалось победить трёх игигов, охранявших Экура-Ме в вавилонском Зиккурате. Победа эта стоила жизни двум десяткам лучших воинов Кира – они просто блокировали игигов своими мертвыми изувеченными телами. Но чтобы один победил пятерых? Это было невозможно. Немыслимо. Что-то шло не так. Совсем не так.

Вежливо попрощавшись и обнадежив Алибекова скорым постом министра МВД, Гамеш со злостью бросил трубку на рычаг – так, что пластмассовый корпус телефона даже треснул. Затем вскочил, и схватив разбитый уже аппарат что есть силы запустил его в стену, издав громкий, душераздирающий вой: власть ускользала от него, от него и его народа! И в этом виноват был он – Гамеш. Наинна не простит ему этого. Не простит. При мысли какое Наинна придумает ему наказание, Гамеш просыпался в холодном поту, напряженно ища выход из ситуации.

На шум в кабинет Гамеша вошли его руфы, но он жестом объяснил им, что хочет побыть один. Он один, один виноват во всем, ибо просмотрел Зло еще полтора года назад, когда на юге этой проклятой страны пропали два аннунака. Это были люди Руфалаимов – семьи, живущей в Европе и имеющей там неплохие позиции во власти.

Глава этой семьи имел в распоряжении некие древние документы, пророчества, предупреждающие о приходе демона, с приходом которого начнётся истребление аннунаков. Гамешь повидал немало таких «документов», слышал немало «пророчеств» на эту тему, потому с большим скепсисом отнесся к поискам Руфалаимов. Гадания на воде не предвещали ничего плохого. Теперь-то он понял, что жрецы не видели ничего, потому что кто-то скрыл реальность. Разве мог Гамеш предположить, что появятся какие-то маги способные превзойти их.

Тогда, он помог Руфалаимам, без вдохновения, дав в шестерки Алибекова, но поиски так и завершились ничем. Более того – погибло два руфалаима. Алибеков тогда сказал, что они сорвались в машине в пропасть.

Еще рядом был бой – обычная, как показалось тогда, драка между авдами, давно уже боровшимися между собой за «власть» в этом районе, не подозревая, кому власть принадлежит здесь на самом деле. Почему он не связал тогда эти два события? Почему он проспал пробуждение демона из пророчества? Или демона всё же не было, был обычный несчастный случай в горах?

Гамеш не знал, что делать. Пока на Общем Совете было решено узнать, с кем они имеют дело. На Совет прибыли и Руфалаимы, хоть здесь власть принадлежала семье Гамеша, для них было сделано исключение. Взгляд в их глаза заставлял Гамеша страдать – ведь они же его предупреждали, хотя всё же и имели на этот счет какие-то свои виды, не раскрывшись тогда перед ним полностью. И это обстоятельство хотя бы немного успокаивало совесть Гамеша.

Успокаивало его и другое. Допустим – пророчество было верно. Но сейчас в Ватикане скрупулезно исследовались все свидетельства на эту тему, поднимались все тайные документы, пророчества, оставшиеся засекреченными, вплоть до 12-го века. Если они имеют дело с демоном, – скоро они будут знать о нем всё: кто он, откуда он и как его уничтожить. Допустим, этот демон – не вымысел, допустим – эти гнусные дикари смогли его пробудить, и демон выкрал осколок Экура-Ме, без которого Врата для Наинны не смогу быть раскрыты. Но что они смогут с этим осколком сделать?

Персы, обладавшие величайшей магией, доступной дикарям на этой планете – и те не смогли окончательно разрушить сотворенной самим Наинной. Ничто не могло это разрушить – ни огонь, ни вода, ни металл, ни само время. Спрятать? Гамеш рассмеялся при этой мысли, ибо нельзя спрятать от Наинны то, что принадлежит только Ему. Потому не все еще потеряно, последний бой – если он еще и будет – только предстоит. Пока же пускай этот безмозглый мент, возвышенный Гамешем, проверит на своих людях силу демона. Если это и вправду тот демон из пророчеств – тем самым он себя обнаружит. Будучи же обнаруженным он рано или поздно, но будет нейтрализован – в этом Гамеш был абсолютно уверен.

Глава 22.

1. Алибеков.

Еще каких-то двадцать лед назад вид из окна кабинета майора Алибекова радовал глаз – яркое солнце, голубое небо, далекие горы. Здесь – вместо неба рваная серая дерюга, вместо солнца – тусклое, спрятанное в тучах пятно, вместо родных гор – бесцветные бетонные коробки Москвы. Серое унылое русское уродство. Но за это уродство русские хорошо платили, сделав майора Алибеков своим генерал-лейтенантом. А скоро он будет и генерал-полковником, министром над этими баранами. Осталось совсем немного.

Алибеков никогда не подводил Аркадия Семеновича, время от времени выполняя разные его поручения – собирая компромат на его врагов, некоторых даже убирал. Сейчас Аркадия Семеновича чем-то расстроил Римаков – не просто же так Аркадий Семенович попросил контролировать этого опасного человека. И Алибекову было о чём доложить на этот счет, но пока мозаика не складывалась, с докладом, к сожалению, приходилось повременить.

А доклад был нужен, этот же урод Рустамов, нагадил благодетелю на голову, полез совать свой нос, куда не надо. Что подумает Аркадий Семенович об умении Алибеков подбирать себе кадры? А без кадров в этой пирамиде никуда. У Чабойса вон – тысяч десять человек под жопой, все по струнке ходят. У Полянкина чуть поменьше, но тоже немало. И везде случаются свои поганые бараны в стаде, так что за Рустамова не сильно надо было переживать.

Хуже было с Саид-Оглы. Не совсем было понятно, кто на него напал, но сегодня он получит ответ и на этот вопрос – тем более учиненный в доме Саид-Оглы погром был как-то связан с попыткой штурмовать один из офисов Аркадия Семеновича.

В дверь постучали.

– Войдите, – властно бросил Алибеков.

Появился подтянутый русский полковник – его адъютант. Умный по службе, но тупой как баран по жизни – из штанов выпрыгивает, надеясь, расти и дальше. Хе-хе-хе, – внутреннее смеясь с идиота, Алибеков сделал подобающее случаю лицо:

– Люди готовы?

– Так точно, товарищ генерал. Ждём вашей команды, чтобы приступить к работе.

– Приступайте, – медленно произнёс Алибеков.

– А разрешение на операцию?

– Не волнуйтесь, полковник, оно не требуется. Мы назовём это «учениями». План «Сирена» или «Перехват 200…», придумайте что-нибудь сами, вы мастер по этой части.

– А если будет стрельба?

– Да какая стрельба. Наши люди не спускают глаз с дома двое суток. Он там один с какой-то бабой. Погрузите его в машину и доставите прямо сюда. Бабу отвезите в психушку, если что-то она дельное знает, там её быстрее разговорят.

Полковник щелкнул каблуками и бегом побежал исполнять приказание. Генерал Аликбеков насмешливо ухмыльнулся ему вслед и щелкнул пультом, включая небольшой плазменный монитор на стене. Скоро, говорят технари, поимку террористов можно будет наблюдать прямо в реальном времени, пока же генерал ограничился просмотром учений элитного батальона «Дербент». Именно он и решит сегодня поставленную задачу.

2. Они уже близко.

Его разбудила тишина. Сколько он спал? День? Или два? Окна вибрировали от порывов ветра. Лучи света падали на повязку, рисуя на закрытых веках сеть причудливых линий.

Опасность!

Это чувство появилось внезапно, нарастая словно лавина. Его глаза всё еще были плотно затянуты материей, но он их увидел – тяжелый, медленно двигающийся по улице джип. Один. Второй. Третий. Их было много. Каким-то непостижимым образом Войдан вызвал в уме предшествующую цепь событий. Он видел эти машины – видел, не понятно как, и почему, но видел их на полной скорости, мчащиеся по трассе. Видел их чуть раньше – сгрудившихся у взлетки заброшенного военного аэродрома. В них садились вооруженные люди, только что прибывшие огромным самолетом. Войдану даже удалось прочитать надпись на его фюзеляже: «МЧС России».

Это было какое-то новое умение – умение видеть людей и предметы на расстоянии, умение прослеживать окружающую их информационную ауру. Эта возможность была поистине захватывающей – он видел не просто невообразимо далеко, он видел сквозь закрывающую лицо повязку!

Войдан поднялся и сел. Рана в груди отдавалась пульсирующей, но уже вполне терпимой болью во всем теле.

С боку раздался предостерегающий голос Велияры:

– Тебе еще нельзя подниматься.

Опять этот голос. Её голос. Как там, у Гром-Камня. Голова закружилась от обрушившегося на него потока воспоминаний.

Глубоко вздохнув, Войдан рывком сорвал с лица повязку и открыл глаза. Глубоко изнутри глаза вспыхнули ослепительным голубым пламенем, пылающим прямо перед ним. Оно омывало, словно горящую в этом огне голову, сжигало веки и заставляло пылать лицо. Но внезапно это прошло и пламя погасло. Из сверкающей синей пелены проступили до боли знакомые черты лица Велияры с блестящими каплями слез под глазами.

Её лицо выглядело осунувшимся и уставшим, под глазами проступали тени. Войдан видел Велияру всего месяц назад, но с того момента она словно постарела на десять лет. Вокруг рта и глаз проступила тонкая паутина морщинок, словно рисунок снежинок на холодном зимнем окне. И этот взгляд – беспокойный и испуганный, словно она всё это время ждала чего-то непоправимого и страшного.

От неожиданности Велияра не могла произнести ни слова.

– Я должен идти, – прохрипел Войдан, поднимаясь, – они уже близко.

3. Видео для генерала.

Они были похожи на роботов – рослые, одетые в закупленные в США кевларовые доспехи. Один вид передвигающихся по экрану воинов должен был иметь на террористов мощное психологическое воздействие – подобное впечатлению спецназа США, произведенному на гвардейцев Садама Хусейна.

Генерал Алибеков читал доклад о вторжении в Ирак – даже противогазы со встроенными приборами ночного видения пиндосам разрабатывали дизайнеры, сделав их похожими на светящиеся в темноте черепа. Иракцы как видели их – так и в штаны ложили, решив, что на них напал сам Иблис.

«Дербент» был, конечно, экипирован похуже, но зато какие там были воины – сыны гор, которым нет равных в мире. И у каждого был за плечами немалый опыт боевых действий – и партизанских, и зачисток от террористов. Глядя на мужественные бородатые лица на экране, Алибеков не сомневался – «Дербент» порвет любого, хоть полк морской пехоты америкосов, а когда придёт время, этих русских простофиль. Но сейчас им предстояло порвать засевших в доме учебных террористов, отчет о чем, фиксировали видеокамеры на плечах каждого из воинов. Пока это был эксперимент, но был уже недалек тот день, когда можно будет закупить в подразделения и новое, тестируемое на съемках оборудование.

К захваченному террористами дому подкатил бронированный «Урал» и высыпавшие из кузова бойцы слаженно окружили дом.

– Действуйте, – скомандовал появившийся на экране Алибеков, и Алибеков, сидящий за столом довольно откинулся в кресле: он любил пересматривать этот эпизод видео.

Высокий, более чем двухметровый командир «Дербента» даже на фоне своих тщательно отобранных бойцов выглядел настоящим викингом. В школе, правда, тупая училка рассказывала еще юному тогда Алибекову, что викинги – это предки норвежцев, но все это была херня: предки викингов пришли на Север с Кавказа – это признал даже Тур Хеердал. А раз так, – значит, викинги были дагестанцами.

Командир «Дербента» выдернул чеку гранаты и уверенным броском отправил её в окно здания. Это была учебная граната, но дающая сопоставимый с настоящей шумовой эффект, облако дыма и магниевую вспышку. Взрыв прозвучал в колонках с настоящим киношным звуком, что было не удивительно – МВД было не бедное ведомство и для двухметрового плазменного экрана полагались колонки никак не хуже.

Еще не смолкло эхо взрыва, а бойцы «Дербента» вышибли двери, рамы и прыгали в дом с криками «Аллах Акбар!», попутно стреляя и не жалея ни условных врагов, ни магазинов.

Дагестанцы были настоящими воинами и даже стреляли не так, как это делали изнеженные пиндосы – прислоняя приклады к плечу. Сыны же гор держали оружие прямо перед собой, тем самым приближая его к врагу и гася руками отдачу. Они были так страшны, что муляжи террористов попадали на пол от одного вида этих бойцов. Но «Дербент» продолжал сражаться: перекатываясь по полу, прыгая по ступенькам, выламывая плечами перегородки и поливая очередями подозрительные углы.

– Чысто! – C легким акцентом – доложили со второго этажа проникшие туда на тросах бойцы.

– Чысто, – пришел рапорт командира снизу.

– Упражнэние закончено, – сообщил им голос Алибекова в наушниках, и кадры разгромленного строения сменились общим планом штаба операции, где на самом видном месте стоял Алибеков в черных очках как у настоящего «Зеленого Берета». Генерал гордился собой.

«Дербент» был создан по инициативе Алибекова, но саму идею озвучил Аркадий Семенович, доверительно заметив как-то, что не может доверять «этим русским». Алибеков сам их не любил и прекрасно понимал Аркадия Семеновича – он был, судя по всему евреем, а евреев эти мерзкие курносые славяне сейчас не любили и каждый пытался насрать благодетелям. Чего стоит один 1937-й – столько мурла из грязи подняли, а это мурло стало ставить к стенке людей, сделавших их из ничего.

Нет, нельзя в России так – везде должны быть свои, а для особых случаев – свои в доску, свои по крови. Все эти фигли-мигли в «россиян» – говно. Завтра дать команду ментам расстрелять бунт – так заартачатся, еще и на ту сторону перейдут – разговоры среди этого быдла известны. А свои – они и ментов поколбасят, так, что те будут рады целовать сапоги хозяина – как целовали сапоги Иосифа Виссарионовича. Сейчас другие, конечно, времена в России, сейчас Аркадий Семенович и другие правят этим быдлом, но что такое евреи без горцев? Ничего – завтра же их порвут. А пока есть «Дербент» и десяток других подобных подразделений – быдло будет сидеть на жопе ровно.

Генерал Алибеков самодовольно усмехнулся от гордости своим детищем и выключил монитор – с такими джигитами в успехе операции можно было не сомневаться.

4. Последний бой отряда «Дербент».

Войдан стоял в центре подобия улицы, по обеим сторонам которой ютились заброшенные сельские домики. Поселок был практически вымершим – из местных осталась пара старух на окраине села, еще несколько дворов принадлежала изредка приезжающим сюда «дачникам». Велияра принадлежала приблизительно к этой категории жителей. У неё была небольшая квартира в Москве, но там она практически не появлялась и жила здесь – писала картины, собирала травы и в город приезжала только на выставки. Иногда к ней приезжали Надей или соратники из Прави, которым по тем или иным причинам нужно было на некоторое время исчезнуть. Место здесь было дикое, заброшенное – кругом лес да болота, охраняющие путь к древнему Хору. Не удивительно, – подумал Войдан, – что Надей решил спрятать его именно сюда.

До вчерашнего дня здесь были еще Колояр со своими парнями – все эти дни они не спускали глаз с окрестностей, готовые при первых признаках опасности срочно эвакуировать Войдана в другое подобное место. Вчера Войдан, едва начав самостоятельно ходить, их отпустил. Колояр упирался – мол, тебя шатает еще. Он был прав – слабость у Войдана была сильная, но он сумел убедить Колояра, что сможет постоять и за себя и за Велияру: взяв с каминной полки кочергу он сунул её между пальцев и сложив руку в кулак согнул сантиметровый метал под острым углом. Колояр был потрясен. Но кочергу он забрал с собой – как оправдательный документ перед Надеем, что Войдана уже можно оставить без охраны Прави.

Машины выезжали на улицу одна за другой – огромные черные джипы, – наверняка купленные на деньги и с налогов, которые платил россиянской федерации Надей, – зло подумал про себя Войдан. Внутренним зрением он видел эти машины уже давно – оставлялось дождаться, когда сидящие в них люди сюда приедут. Велияру Войдан почти насильно запихнул в подвал, ибо здесь наверняка могли и пострелять.

Подняв облако пыли, остановился первый джип. Хлопнули дверцы и появились первые гости. Четверо. Внимательно осмотрев Войдана, они перебросились парой фраз на своем языке, в ответ что-то проскрипела рация – и люди неспешно начали подходить.

Они смотрели на Войдана свирепо, словно племя ирокезов, вышедшее на тропу войны. И еще, выкурившее перед этим не одну трубку мира с хорошей травой. Смуглые, коренастые, похожие на породистых бульдогов.

Главным в четверке был здоровый, очень высокий тип – на голову выше Войдана и раза в полтора, пошире в плечах. У него были короткие черные волосы, маленькие, глубоко сидящие глаза и такая выдающаяся вперед челюсть, что при желании он вполне мог бы перекусить ножку кресла. Даже, наверное, президентского. Войдан про себя назвал его Щекунчик.

Два типа в камуфляже подошли к Войдану на расстояние удара, и молча ткнули в грудь стволы. Щелкунчик кивком головы приказал Войдану следовать к машине. Войдан согласно кивнул и схватившись за стволы автоматов, упершихся ему в грудь, толчком поверг доблестных воинов гор на грунт.

Не останавливалась, Войдан тут же схватил Щелкунчика за ремень и изо всех сил швырнул на другую сторону улицы. Первый дагестанский космонавт пошел по длинной баллистической траектории. Потом, попал башкой в сарай и что произошло дальше, было не видно, ибо всё там скрылось в клубах пыли и обломках строения. Первое знакомство состоялось.

Пока Щелкунчик летел было трудно предсказать масштаб ждущей его трагедии. Возмущенный происходящим, последний из стоящих еще на ногах военный зашел Войдану в тыл, рассчитывая сразить молодецким ударом приклада в затылок. Резво выбросив назад руку, Войдан схватил бойца за что-то мягкое и без лишних усилий забросил внутрь джипа, куда он вошел в фейерверке стекла.

Один из повергнутых на землю автоматчиков упал неудачно и оглашая пространство воплями выпученными глазами смотрел на торчащие из руки кости. Второй руки сохранил в целости, но, видимо, слегка повредил голову, ибо не разобравшись в ситуации ринулся командирам на помощь. Но нога Войдана остановила его как рельса. Издав тонкий крик раненого зайца, он упал, до конца битвы потеряв полный интерес ко всему на свете.

И тогда командовавший боем, но пока невидимый командир, сказал по упавшей в пыль рации историческую фразу:

– Замочите этого урода в сортире! Порвите его!

У свидетелей короткого разминочного авиашоу настроение уже подупало. Они видели свою дорогу с гор как путь славы, побед и свершений. А тут такие дела! Мысли уже постепенно принимали другое направление, но подгоняемые суровыми полевыми командирами бойцы «Дербента» с криками бросались в атаку. Сами командиры не рискнули участвовать в этом блокбастере и с побледневшими от страха лицами командовали боем из джипа.

Яр-Сила бояра наполняла пространство и безраздельно владела его телом в ответ на каждую вспышку выстрела, давая телу правильное направление уклона. Пули появлялись из стволов рыжими смерчами, окутанные клубами сизого дыма. Находясь во власти Яр-Силы, бояр не слышал грохота выстрелов – он вообще не слышал никаких звуков. Но раскаленные куски свинца чертили в пространстве перед собой невидимые линии уплотнившегося воздуха. Они были неразличимы ни глазом, ни оптикой, но Войдан их видел вполне отчетливо – наподобие лучей света в темной пыльной комнате, только этот свет нес смерть, и Войдану приходилось проявлять всю возможную гибкость, вписываясь в узкие пустые коридоры. Когда это было невозможно – роль щита играл кто-то из бегающих вокруг бойцов: Войдан просто выдергивал его из укрытия и швырял на ствол как Александра Матросова.

Автомат – это не винтовка и не пистолет, это штука серьезная. Еще хуже – гранаты, порождающие целее фонтаны осколков. В первую очередь Войдан разобрался с обладателями подствольников, использовав тела окружающих бойцов в качестве поглотителя осколков. Потом уже не спеша занялся поиском командования отряда Щелкунчика – без офицеров этот партизанский отряд быстро превратиться в стадо и разбежится, что позволило бы избежать ненужных жертв.

Вычислив откуда ведется командование, Войдан постепенно пробирался к этой машине. Охранявшие её бойцы были близки к обмороку, когда увидили перед собой нечто, похожее на размытую в воздухе фигуру. Но они нашли в себе силы по разу выстрелить: один пальнул из автомата, второй из подствольника. Два выстрела и взрыв прозвучали практически как один.

Тот, что стрелял из гранатомета, рухнул на асфальт мешком с песком. Как потом напишут сужмедэксперты: «у трупа полностью уничтожена дистальная часть черепа, присутствуют только зубы и фрагменты верхней челюстной кости». То, что осталось от стрелявшего из автомата, было доставлено в морг в ведре. Голова лежала в отдельном пакете неопознанным предметом.

Если бы в местной ментовке, был свой профессор Доуэль и мог заставить голову говорить, она поведала бы страшные вещи – как в момент выстрела неведомая сила схватила бойцов за руки и развернула в сторону друг друга. Эта сила была похожа на тень, движущуюся то в резко ускоренном, то в относительно замедленном темпе.

Обнаружив передвижной командный пункт батальона «Дербент» бояр сам открыл им машину, помогая засевшим там выйти. При этом Войдан так торопился, что сорвал дверь с петель. Он планировал воспользоваться ей как щитом, но обстоятельства вынудили изобразить из этого куска железа подобие пресса, методично опускающегося на головы подступавших сзади нападающих. Удары был настолько мощными, что особо неудачливым бойцам вбивало бошки в грудные клетки

Воспользовавшись суматохой, сидящие в джипе командование срочно оттуда эвакуировалось – как опытные полевые командиры они быстрее других сориентировались в ситуации и спотыкаясь стали пытаться свалить подальше от этого страшного места.

Войдан на глаз определил стороны света и решил, что полевые командиры бегут в сторону Зимбабве. Так далеко он бы дверь никогда не забросил, потому бросать пришлось прямо сейчас. Просвистев в воздухе подобно огромному бумерангу, она врезалась в спину одного из беглецов, и вставший на путь исправления Герой России сложился пополам, как перебитая топором осина. Второму слегка повредило ноги. Царапая торчащими костями асфальт, он полез под машину и пытался там замаскироваться.

Войска всё не унимались, хотя уже дрались, исключительно повинуясь инстинкту самосохранения. Многие даже не сильно удивились тому, что происходило во время боя, расценив это просто как качественную дурь, которую они регулярно употребляли перед важными конттеррористическими операциями. Поставщики не рисковали сливать суровым мужчинам из «Дербента» гнилой товар и многим бойцам во время зачисток мерещились даже падающие «Боинги» с Усамой Бен Ладеном, потому внезапное катапультирование командира многие восприняли как вполне само собой разумеющееся.

Двери уже не было и Войдану пришлось действовать голыми руками. Он с огорчением отметил, что количество трупов стало доминировать над числом раненых, ибо удар бояра во вражью голову был подобен выстрелу в упор из парабеллума. Тогда Войдан перестал людей бить и стал просто их немного бросать – чтобы привести в чувство и заставить соблюдать Конституцию.

Бойцы разлетались в стороны с автографами Войдана – поломанными руками, ногами и вырванными кусками мяса. Войдан всеми силами старался никого не убивать, но пострадавшим было свойственно сильно преувеличивать тяжесть своего ранения – они орали, словно жертвенные бараны на светлом празднике российских мусульман.

Вскоре остался только один. Руки его тряслись от ужаса, зубы стучали. Он был один, и не надеялся выиграть войну. Войдан уже укротил в себе Яр-Силу и не стал ему ничего отрывать или ломать. Он даже не тронул его, а просто сурово посмотрел в глаза.

Что дагестанец увидел в этом взгляде, было известно только ему и Войдану, однако боец протянул своё оружие бояру с таким видом, словно сделать это всегда было его заветной мечтой. И чтобы мечтатель тут больше не задерживался, Войдан завернул гостя страны за плечи и слегка пнул под зад, ибо это место всегда учится первым, а мозг потом. Но боец был сообразительный, и не оглядываясь побежал со скоростью достойной олимпийского чемпиона. Глядя на его быстро мелькающие пятки, даже и не верилось, что он появится здесь вновь.