Текст книги "Сражение за будущее"

Автор книги: Владислав Карабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Да, ничего, тут пять минут делов, – бросил Войдан.

Он стал внимательно разглядывать шахту. От одного из углов отходила полоса выпавшего бетона, образуя карниз около сантиметра шириной. Он по диагонали пересекал всю стену и был не слишком крут, чтобы на него нельзя было опереться. Не удивительно, что здесь нет никакой охраны: любой, кто попробовал бы сунуться в эту бетонную дыру через десять секунд лежал бы на крыше лифта с переломанными руками и ногами.

Войдан свесился вниз на руках. Царапая подошвами по бетону, он наконец нащупал увиденный карниз. Осторожно, чтобы не сместить центр тяжести, Войдан сгруппировался и вцепившись пальцами в узкий выступ скользнул вниз. Теперь он полностью погрузился в шахту.

Войдан начал спуск. Стены были покрыты старой, смешанной с маслом пылью. Пальцы постоянно скользили. Но надо было спускаться всё ниже. И он спускался, перебирая руками, интуитивно, словно кожей нащупывая каждый удобный для опоры выступ.

Вокруг было настолько темно, что даже своим сверхчувствительным зрением Войдан почти не видел собственных рук. Окружающий мир перестал для него существовать, превратившись в монотонную последовательность выверенных, осторожных движений. Прошло всего несколько минут, казалось растянувшихся в целые часы.

Наконец стена внизу отступила. Сотрясаемый дрожью нечеловеческого напряжения, Войдан нащупал ногой вентиляционную решетку. Выбив её мощным ударом ботинка и работая поочередно руками и ногами Войдан начал забираться в коллектор. Оказавшись там, он ненадолго остановился, чтобы передохнуть.

Вокруг царила кромешная тьма. За спиной была пропасть, впереди – неизвестно кем и когда построенный бетонный лабиринт. Не исключено что внутри него путь назад будет отрезан и есть риск остаться там даже навсегда.

Отталкиваясь от стен коленями, Войдан стал втираться в уходящую непонятно куда узкую горизонтальную трубу. Периодически он останавливался передохнуть, и некоторое время лежал, зажатый бетоном со всех сторон.

Он не знал, какое расстояние преодолел. Войдан пробовал смотреть назад, оглядываясь через плечо, но за спиной не было даже малейшего намека на свет. Наконец его пальцы ощутили холод следующей стальной решетки. Ощупав её руками, Войдан обнаружил, что она с той стороны привинчена. И это было хорошей новостью: значит, с той стороны были люди – по меньшей мере когда-то. Какое-то сверхъестественное чутьё двигало бояра, подсказывая направления и движения, и он привык всецело доверять своему чувству.

Войдан прислушался – идущий из-за решетки воздух, казалось, принес обрывки какого-то разговора. Охватив руками металл, так что прутья глубоко врезались ему в кожу, Войдан медленно, прут за прутом стал выламывать тонкую сантиметровую арматуру. Сварка была не очень надежной и манипуляция не требовала особого труда.

Покончив с решеткой, Войдан осторожными движениями протиснулся в проход. Через несколько метров он заканчивался поворотом, короткий наклонный штрек за которым привел на подобие вырубленной в бетоне галереи. Войдан встал во весь рост и с наслаждением расправил плечи. Что это был за переход и куда он вёл, Войдан решил исследовать потом: внизу послышались далекие, приглушенные перекрытиями шаги. За ними последовал столь же далекий, но вполне различимый Войданом голос.

По мере того как Войдан приближался к галерее, голоса снизу становились все громче. Теперь они были отчетливыми: Войдан весь превратившись в слух, смог разбирать слова, и даже тембр говоривших. Один из голосов был странно знакомым – Войдан мучительно вспоминал, где он его слышал.

Бояр ждал и слушал, затаив дыхание: если происходящее внизу слышал он то, по меньшей мере, его перемещения могла обнаружить расположенная внизу следящая аппаратура. Но её там определенно не было: из слышимого диалога было понятно, что о присутствии над головой посторонних внизу даже не догадываются.

6. Дубровин у Абреновича (продолжение).

Дубровин ждал Войдана у небоскрёба уже два часа.

– Яр, прошу тебя, сохрани Войдана сына твоего!

Почему-то эти слова сами собой звучали в его голове. Дубровин уже видел великую силу Войдана, Яр-силу, которой, казалось, ничего не могло противостоять, он слышал и впитал в себя слова Надея о Яре – Высшем Дие отце Богов, но это здание, «сталинская высотка» к которому ушёл Войдан, выглядело символом не менее мощной и загадочной силы. Дубровин опять погрузился в вспоминания о своей встрече с Абреновичем. То, что рассказал профессор, пока ещё не совсем укладывалось в голове, но как то было связанно с россиянской действительностью.

– Когда в Персии появился царь Кир и создал Персидскую державу, – продолжал Леонид Андреевич, забыв про шахматы и вертя в руках вторую баночку мёда, – столкновения с Вавилоном было не избежать. В представлении древних современников, описывавших тогдашний Восток, Вавилон был, сосредоточим зла. Его боялись и ненавидели. Иудейские пророки поносят Вавилон на все лады. Сама организация царской власти в Вавилоне и подвластных ему городах восходила к древним и таинственным мистериям – Захария Ситчин достаточно интересно описал эту структуру. Вы читали его книги?

– Да, – слегка соврал Дубровин – будучи у Надея он успел поверхностно ознакомиться только с двумя из семи.

– Вот. Но к моменту появления Кира из-за внутренних неурядиц Вавилон был уже не тот, что раньше – государство сильно ослабло. Внутренняя борьба, грызня за первенство, народ, который ненавидел правителей – сами понимаете. Само подвластное население жаждало избавиться от аннунаков – некоей особой этнической группы или даже расы, правящей в городах Междуречья и конечно Вавилоном и составлявшей их элиты. Кир и его советники подошли к делу очень серьезно. Подготовка войны представляла целый комплекс мер, в том числе и религиозных, оккультных.

– Вы понимаете, что я имею ввиду?

Вдруг спросил Абренович

– Ну, наверное.

Уверенно проговорил Дубровин, вспомнив рассказ Шумалинского

– Жертвы там, молебны

– Да, жертвоприношения, гадания и молебны, обращения к своим богам, само собой. Это часть позитивной подготовки

Продолжил Абренович

– но древние, разрабатывая планы войн, куда серьёзнее относились и к тому, чтобы воспрепятствовать противнику, воспользоваться расположением их божеств и покровителей.

В истории с Вавилоном, слывшим несокрушимым городом, видимо персы пришли к выводу, что одним из элементов могущества аннунаков был некий артефакт. У древних авторов проскальзывает иногда его название – Глаз Ужаса или Дверь Демонов. По преданию он был вылеплен самим Наинной – верховным богом вавилонян. Артефакт хранился в главном зиккурате Вавилона и никому никогда не показывался. Я думаю, что он играл некую важную роль в связях аннунаков с их демонами, был источником их магической силы, подчинял и подавлял психику окружающих Вавилон врагов. Редкие источники говорят, что, обращаясь за помощью к Проходу Демонов, аннунаки делали людей полностью послушными своей воле – подобными зомби. Они могли заставить целые армии противника бежать с поля боя. Можно предположить, что через этот артефакт входили в этот мир некие слуги-демоны, которых жрецы Вавилона использовали против врагов и непокорных.

– А как же в таком случае их смогли победить персы?

– Вот в том то и вопрос. На самом деле Кир был не простой царь. Он и его династия происходили из древнего рода мидийских магов. Само понятие маг, магия восходит к самоназванию этого племени. Его дедом был Астиаг мидийский царь из племени магов, а матерью, дочь Астиага, Мандана. С детства Кир был наделён величайшей мистической силой, и покровительством богов, позволившим Киру выжить даже после того как дед, которому приснился сон, приказал убить младенца. Отец истории Геродот подробно описывает этот сюжет. Так вот, Кир согласно преданию, понимал, что не отняв и не уничтожив Дверь Демонов, сокрушить Вавилон не представляется возможным. И тогда персами был подготовлен специальный отряд из пятидесяти человек – жрецов и лучших воинов, которых собирали по всей стране. Предполагалось, что они сумеют скрытно проникнуть в город, перебить охрану зикккурата, а после – выкрасть и уничтожить Глаз Ужаса.

– Прямо спецоперация какая-то, – заметил Дубровин.

– Да, своего рода – спецоперация, а её участников можно даже назвать прообразом современного спецназа. Они сумели скрытно проникнуть в город, достигли главного святилища аннунаков и нейтрализовавали его охрану. Как оно там всё было внутри – мы не знаем. Все что известно на этот счет – известно по косвенным источникам и нигде в научной литературе не освещалось. Я эти тексты недавно сам обнаружил и перевёл, не без гордости подчеркнул профессор. Естественно, без магии тут не обошлось. В конечном итоге Дверь Демонов был захвачена и оставшиеся в живых воины сумели выбраться из святилища. И знаете, я склонен полагать, что как раз в это время на стене правителя Вавилона, уверенного в своей абсолютной устойчивости, и появилась та самая упомянутая в Библии надпись на стене.

– Мене, мене, тэкэл, упарсин, – вставил Дубровин, запомнивший это изречение еще из разговора с Шумалинским.

– Именно – событие достаточно детально отражено в Ветхом Завете. Пророк Даниил, из евреев, переселённых в Вавилон, сумел расшифровать надпись. Бел-сар-усура тогдашний правитель Вавилона известный в истории в греческой транскрипции как Валтасар, настолько был уверен в своей неуязвимости, что во время войны с мощным врагом, придавался пирам и приёма. Когда в святилище аннунаки обнаружили пропажу, сразу же в погоню за персами было брошено войско. Солдаты смогли настигнуть персов, в нескольких десятков километров от Вавилона.

– А какой был в этом уже смысл? Разве нельзя было уничтожить Дверь Демонов, разбить?

– Э нет, вы всё понимаете слишком буквально: Наинна вылепил Дверь Демонов. На самом деле мы можем только говорить о неком артефакте, упомянутом в исторических документах как Дверь или Проход Демонов. Возможно, этот предмет действительно был похож на некие врата, а возможно это и некая метафора. То, что артефакт был «вылеплен» Наинной совершенно не значит, что он был изготовлен из глины, а спустившийся с неба Наинна сидел и ваял череп на гончарном круге. Всё это – следствия с одной стороны перевода, с другой – следствие определенного уровня эрудиции и представлений древних комментаторов. Возьмите, например, такой язык как санскрит – там для слова «вода» существует порядка 20 синонимов.

– Зачем? – неподдельно удивился Дубровин.

– Сложно это понять, одно, во всяком случае, можно утверждать: не стали бы древние предки индусов для одного и того же явления изобретать 20 слов, видима разная это была вода в каждом конкретном случае. Равно как в шумерских текстах для слов «кровь» существует порядка десятка синонимов, только некоторые из которых и только сегодня мы научились понимать.

– Например ДНК.

– Да, это, несомненное, важное наблюдение господина Ситчина – в некоторых случаях слово, трактуемое в клинописных текстах как «кровь» несет гораздо больше смысловой нагрузки в контексте «наследственность», «гены». Приблизительно, то же самое касается и слова «вылепил». Была ли это лепка на самом деле? Вряд ли. Скорее некий другой, видимо сверхестественный способ изготовления артефакта. И артефакт этот получился настолько прочным, что только используя оккультные методики, сверхъестественные, его можно и было каким-то образом сломать – никакому физическому воздействию он был неподвластен.

– Сломать?

– Да. Точнее – разрушить. Согласно попавшим мне описаниям тех давних событий, удалившись на достаточное расстояние от Вавилона, персы первым делом провели обряд разрушения Прохода Демонов. Причем, обряд проводился в спешке, и артефакт удалось разрушить только на три осколка. Дальше, видя, что их преследуют, персы спрятали осколки в пустыне, причем не просто закопали их в песок, а жрецы наложили некое заклятие Тайны – после него никакой оккультизм не позволял артефакт найти. Может анунаки, и могли бы снять заклятие, но вся мощь их магии была связана с артефактом, а без него персидское заклятие оказалось сильнее.

– А откуда это уже известно. Ну, про заклятие?

– Дело в том, что анунаки всё же настигли персов. Персы приняли соответствующие важности своей миссии меры предосторожности: после разрушения артефакта и наложения заклятия на место его захоронения они убили друг друга. Но, видимо, или кто-то из воинов был тяжело ранен и вавилонские маги и лекари сумели привести его в чувство и допросить, или же информация была получена аннунаками другим способом – в итоге вавилонским магам всё стало известно, по меньшей мере, но в общих чертах. Дальше на место гибели персов были подтянуты солдаты, буквально в пальцах просеявшие песок на нескольких квадратных километрах окружающей пустыни, но так ничего и не было найдено. Тогда на этом пространстве был заложен памятный камень в виде зиккурата и несколько камней повторяющих звёздную карту для ориентации – своеобразные вехи, точки отсчета – где искать?

– Искать? – переспросил Дубровин, – а заклятие.

– В том то и всё дело, что вечных заклятий не бывает. Я ведь целую монографию посвятил этому. То, как представляли это древние, – похвалил себя профессор, – Так вот, заклятие, проделанное персами было каким-то образом увязано с некой «звездой Хнут» – скорее всего неким планетоидом или кометой проходившей в то время мимо Земли, поскольку известен период её обращения вокруг Солнца около двух с половиной тысяч лет. Именно на это время и распространялось заклятие: как только «звезда Хнут» пройдет полный оборот с момента наложения заклятия – его магия перестает действовать. И тогда вступит в силу магия аннунаков: они смогут найти артефакт.

– И насколько это всё легенда, а насколько реальность? Что это значит в практическом смысле? – спросил Дубровин.

– Это значит, – профессор выудил из баночки остатки мёда и облизав ложечку положил это всё на стол, – это значит что цикл «звезды Хнут», если верить фрескам на египетских храмах – истек 2 месяца назад. Это значит что фотография странной ритуальной церемонии, показанная мне Боговиковым, запечатлела так называемые «Обряд Открытия», описанный в одном ассирийском тексте, который мне попадался.

– Это, так может получаться, что эти анунаки из Вавилона или кто-то, кто под них подделывается, могут жить здесь, сейчас, среди нас в России? – Пробормотал озадаченный Дубровин

– Не думаю, скорее это какая-то мистификация, розыгрыш. Какой-то клуб исторической реконструкции. Ума не приложу, кто это мог всё сделать, очень толково всё. Ой, господин Дубровин, вы извините меня, я нагнал на вас такие мысли. Это всё мифы, далёкая история. Просто люблю я об этом говорить, – Замахал руками профессор.

– Мифы, мифами, только из-за этих фоток про обряд, Дмитрия уже несколько недель как убили.

– Как?

Лицо профессора окаменело

– Не хотел вам говорить, хотя все газеты писали, но вы их не читаете.

– Да уж, следую советам профессора Преображенского

Почти шёпотом, на автомате, проговорил позеленевший и враз поникший учёный, заготовленную для случаев с газетами, фразу.

– Вам советую никому ничего не рассказывать о встрече с Дмитрием, об этом видео. Никому не говорили?

Профессор отрицательно замотал головой.

Дубровин достал оберег Надея – маленькую фигурку, вырезанную из дерева, стилизованную под филина и протянул её Абреновичу. Волх дал несколько таких фигурок для того, чтобы защитить наших людей связанных с этим делом. Кто бы знал две недели назад, что Дубровин будет делать это.

– Вот возьмите и носите с собой

Тогда, по дороге с дачи Абреновича, вспоминая слова Шумалинского, Дубровин вспомнил о недавнем прошлом. Надей говорил о духе Огнеслава о том, что близимся к разгадке тайны Морока.

7. Гамеш после ухода Римакова.

Каждый раз, когда кто-то из авдов называл его «Аркадием Семеновичем», Гамеш с огромным трудом сдерживал гримасу брезгливости и отвращения, непроизвольно готовую появиться на его лице. Но что поделать – живя в окружении авдов было необходимо максимально на этих двугногих походить. Для них Гамеш был Аркадием Семеновичем – бывшим членом ЦК, отошедшим от дел и только время от времени вмешивающимся в политику страны. И опять-таки, не самостоятельно – а посовещавшись с другими бывшими товарищами по партии.

После ухода Римакова следующим был какой-то новый кадр из администрации президента. Этот был здесь впервые в жизни, потому его приводили со всеми полагающимися случаю правилами, в частности заставив перед входом разуться, чтобы не портить дорогую напольную мозаику, в свое время тайно вывезенную из сдаваемой туркам Византии. Но этот юнец проявил такое рвение от радости оказанного ему доверия, что готов был языком здесь полы лизать. Гамеш усмехнулся: у него будет такая возможность, хотя уже, видимо и не здесь.

Здание, построенное в середине прошлого века проектировалось и с расчетом на средства слежения того же времени, для которых стоящий вокруг штаба Гамеша занавес был абсолютно непроницаем. И только сегодня, с появлением сверх чувствительной техники, в перспективе позволявшей снимать звук даже с многометровых стен сканируемых бункеров, над штаб-квартирой Гамеша возникла теоретическая угроза.

Тогда, через нужных людей, мэру города Полянкину была отдана команда, наложить на сильно разросшийся мегаполис новое магическое кольцо высоток, – кольцо, рассчитанное на перспективу. И Полянкин, поощренный обещанием дальнейшего своего нахождения на важном посту, с энтузиазмом бросился выполнять задуманное, даже не подозревая о тайных причинах проекта. Некоторые из зданий уже были готовы, но до проведения ритуала перебираться туда было невозможно.

А этот юнец не плох, не плох. Пожалуй, мы его определим вместо Римакова, когда эта старая кукла полностью отыграет своё и её вслед за предшественниками можно будет без сожаления списать. Списание было отработанным методом, чтобы не пугать других. Просто уже не нужный человек внезапно впадал в маразм. Гамеша забавляло, что о таких простых вещах, никто из этих авдов даже не догадавался. Материалистическое образование, наука, исключавшее всё оккультное крепко сидело в головах, помогая племени Гамеша хранить свою тайну.

Гамеш встал и подошел к огромному, на половину стены окну. Его раньше здесь не было, поскольку 33-й этаж, где помещалась штаб-квартира, был объектом абсолютно секретным и о его существовании знал только архитектор проекта, по завершении работ отправленный в лагеря. А окно было подарком соплеменников в Израиле, где у аннунаков хотя и были кое-какие корреспонденты во власти, но как раз там мимикрировать было сложнее всего. Наоборот прошли слухи о том, что какие-то сионисты нащупывают тайну аннунаков. Напуганные аннунаки совсем не любили эту страну, где их могли раскрыть дотошные евреи. Хотя евреи, надо признать, были самой лучшей ширмой на протяжении сотен лет. Но, как только появилось это государство, вред от него сводил на нет многие планы.

Одно время расстроенный этим предшественник Гамеша предполагал даже стереть эту страну в порошок, но сил не хватало. Однако и они пригодились, придумав стекла с мимикрирующей поверхностью – одну из его сторон можно было закамуфлировать хоть под металл, хоть под гранит, которым был обложен небоскреб.

Нажав кнопку, Гамеш включил механизм, отодвинувший тяжелые портьеры. Гамеш с удовлетворением посмотрел на открывшийся из окна вид огромного города. Столицы страны, вот уже 90 лет безраздельно принадлежащей его, Гамеша племени.

Но эта проклятая земля лежала далеко от истинных земель. Да, здесь они имели власть, но теряли силы. В мирах присуствовало равновесие и без дара Наинны – Экура-Ме, это равновесие взамен влияния и власти отбирало ум у их потомства. Их, анунаков, было очень мало, но даже среди этой малости у них всё реже и реже рождались дети, но всё чаще и чаще среди них рождались уроды и дебилы.

Их не бросали, заботилось, даже такие, они были своими. Кого-то делали учёным, кого-то даже чиновником, однако кровь многих была настолько скверной, что доверять тайну им было нельзя. Ни к чему, кроме как пустому болтанию языком, они не были способны. Таких дебилов отправляли в шоу-бизнес или двигали их в журналистику. Одним своим видом и словами, подчинённые только инстинкту крови, они укрепляли Вуаль Беспамятства над авдами.

Мутации становились настолько частыми, что не обошли стороной семью самого Гамеша. Одним из таких дебилов был племянник Гамеша, на которого ни авды ни даже аннунаки, не могли смотреть без содрогания. Мальчик вырос и был хотя и уродлив, имел массу недостатков, но довольно не глуп для выродка. Сейчас он возглавлял радиостанцию, которая славилась полной отмороженностью в поношении русских авдов, и попутно крушил этих кукол у власти. Дурачёк, он не понимал, почему его не трогают.