Текст книги "Сражение за будущее"

Автор книги: Владислав Карабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Агента звали Гостомысл. Но изображая незнакомых людей, никто из присутствующих, не называл друг друга по именам и для любого из находящихся рядом случайных или неслучайный посетителей, Гостомысл был обычным клерком.

От него был получен мини-диск, содержащий всю необходимую информацию по зданию со штаб-квартирой аннунаков. То, что там были именно аннунаки, а не какие-то другие, связанные сними люди, Надей и вместе с ним все участники завтрашней операции знали уже наверняка.

3. Нахаш.

Вознеся вечернюю молитву Наинне, Гамеш подошел к огромному в пол стены окну, открывавшем панораму его, Гамеша города. Скоро его народу будет принадлежать и вся эта планета ибо близился обряд Открытия Врат.

Управлять этим миром было очень сложно. Он стал сегодня намного больше. Он весь был пронизан «жучками», аналитиками. Сейчас еще появились эти проклятые компьютеры. Их процессоры странно вели себя в присутствии соплеменников Гамеша, реагируя скачками на биополе аннунаков. Ясновидцами было предсказано появление этих демонических машин, потому они были встречены во всеоружии.

Разработчики этого порождения Тьмы в Советском Союзе всячески преследовались и шельмовались, самых преуспевших, пришлось даже на время изолировать. В итоге в СССР компьютеров почти не было, а если и были – то работали на иных, безопасных для аннунаков принципах.

К сожалению, мир был больше чем СССР и там, за его пределами он всё больше и больше менялся и от старой стратегии, пришлось отказаться. Вычислительная техника хлынула в страну потоком, который уже было невозможно контролировать.

Но человек как таковой остался прежним. Древние методы управления людьми, которыми в совершенстве владели Гамеш и представители их семей, были обретены еще в незапамятные времена. Времена, когда Наинна посещал эту Землю. Эти методы в синтезе с бесконечным знанием позволяли держать ситуацию под контролем, хотя бывали и печальные сбои, самым страшным из которых была история с Горбачевым.

В далеком монархическом и недавнем советском прошлом управление властной пирамидой не вызывало никаких сложностей. На её вершине стоял один человек, волю которого целиком и полностью мог подчинить себе нахаш – маг, способный вторгаться в сознание восприимчивых к этому людей. Таких людей, из авдов, восприимчивых к воле нахаша, искали и отбирали специально. Эта его внушаемость не могла не прецироваться на особенностях характера. Но всё равно никто не мог догадаться, в чём дело. Дело было в нахаше. Один из ста аннунаков рождался с этой, полученной от Наинны чудесной способностью, и мог стать нахашем, но только один из пяти нахашей достигал в этом искусстве совершенства. Сейчас, таких великих нахашей, было только двое. Конечно, в мире авдов эти люди носили другие имена и титулы. Числились советниками президента, как например Лев Петровский, или научными работниками, но сути это не меняло. Не политика изучалась ими, а ими она делалась.

Как не каждый аннунак мог стать нахашем, так и не каждый человек был доступен его контролю. Авды только горестно и недоумевающее вздыхали – почему каждый новый царь Империи слабее и безвольнее предыдущего? Но дальше недоумений, высокопоставленных придворных и историков вопросы не продолжались, ибо существование нахашей было одной из самых главных, самых тщательно оберегаемых аннуаками тайн.

По заведенной традиции выбранная для контроля особь даже не подозревала, что ею управляют. Она лишь изредка ощущала приливы тёмного гнета или безумного состояния, после которых она делала то, что её приказывал нахаш. Особь обычно никогда не знала, откуда исходит контроль, но если она что-то ощущала и пыталась сопротивляться – нахаш наказывал её страшной головной болью или заставлял творить неадекватные поступки, создавая у окружающих, впечатление что правитель одержим демонами.

Предыдущая кукла однажды попыталась сопротивляться воле нахаша – и нахаш заставил её выйти из самолета и прелюдно, на глазах репортеров помочиться под колесо президентского авиалайнера. Так приказал её нахаш. И нигде и никак ни одна кукла не может спрятаться от своего хозяина.

Этот древний способ управления применялся еще в Вавилоне, когда раса аннунаков была многочисленна и могущественна – число могучих нахашей позволяло им держать под контролем почти каждого высокопоставленного вассала Империи. Сейчас всё было почти также, хотя время и сокращение числа нахашей вносило свои коррективы.

Самый страшный удар, сопоставимый по своим последствиям с разгромом Хазарии, время нанесло аннунакам в апреле 1986-го года, когда сидящая на верху пирамиды кукла вынуждена была посетить Чернобыль. По какой-то необъяснимой причине, повышенный радиационный фон в этой зоне вывел куклу из под контроля его нахаша и потребовались поистине титанические усилия, чтобы срочно поставить на его место другого человека.

Ценой страшных потерь, заставивших аннунаков покинуть некоторые города и вернуться в Москву, ситуацию стабилизировать удалось. И её стабилизация была еще одной тщательно оберегаемой тайной управления, основанного на сакральной геомантии. Манипуляция энергетическими потоками планеты, которой соплеменники Гамеша управляли, пользуясь бесконечным знанием, позволяла легко ввергнуть в полуразумное состояние миллионы авдов на той или иной территории. В Вавилоне энергетика территории была отработана до мелочей, но здесь, в России, древняя магия иногда давала сбои. Такое состояние вещей являлось постоянной головной болью соплеменников Нахаша, но было объяснимо.

Строительство любой империи всегда и везде начиналось с геомантии – с возведения сети сооружений, нужным правителю образом трансформирующих энергоментальные потоки планеты. Так было в Древнем Египте, где система пирамид формировала над территорией невидимую энергоментальную сеть. Она опутывала орды врагов, лавинами накатывавшихся на богатые земли, и раз за разом превращала их в покорных и безмозглых рабов фараона. Уже через поколение бывшие завоеватели даже не помнили кто они и откуда они, считая себя феллахами. И Египет пал только с разрушением основных узлов этой энергетической системы, как пал Вавилон с разрушением персами его сердца – Зиккурата Наинны.

Увы, новые обстоятельства, в которых после утраты дара Наинны, был вынужден жить народ Гамеша, не позволяли прошлых масштабов строительства. Даже не строительства – уничтожение геомантических систем прошлых культур так же было чрезвычайно сложным. Какие-то камни, дольмены и даже скалы и целые горы были включены в систему. Как это работало, они не знали, уничтожая всё подряд. Но тысячи и тысячи элементов её, еще находились под землей, продолжая свою черную работу.

Система была очень сложной, и даже непонятно когда и на каких принципах построенной – такой взаимозаменяемости элементов не знали даже в Вавилоне! Стоило взорвать или просто передвинуть тот или иной узловой камень – его функцию тут же брал на себя другой, и жрецы снова изводили себя медитациями в поисках нового места скопления нечистой силы.

Однажды им в этом сопутствовал величайший успех, когда на Южном Урале был найден подземный каменный город, названный Аркаимом. Это было еще при отце Гамеша. Посовещавшись, было решено приказать слугам затопить это проклятое место под тем или иным благовидным предлогом. Умные слуги сами нашли его, выдвинув идею поворота сибирских рек, с образованием на месте города гигантского водохранилища.

Это была хорошая идея, хотя и не новая: много, очень много было в России искусственных морей, скрывающих от авдов их прошлое. И над Аркаимом сейчас должно было быть море, если бы не эта катастрофа в Чернобыле, оборвавшая связь нахаша с его куклой. Многое тогда пришлось отложить, хотя, наверное, оно было и к лучшему: Аркаим был важным, очень важным узлом системы, её своеобразным сердцем. Но её мозг, резонирующий волны Космоса, лежал где-то в другом месте. И где – было пока непонятно.

Глава 19.

1. Гадание по Лунной Чаше.

Усталый взгляд Гамеша скользил по барельефам грозных Галлала и Латарака, охранявших вход в Бит Римки, дом омовений, куда охрана увела под руки нахаша. Это был один из самых мощных магов их народа, управлявший предыдущей куклой-президентом. Сила его власти была такова, что он без труда мог подчинить себе и волю нескольких человек.

Подобная необходимость иногда возникала, но к счастью – редко. Последний раз, это было ровно полвека назад, когда срочно пришлось ликвидировать вышедшую из под контроля куклу «отца народов» – спеклись мозги. Каким образом он сумел уйти от воли опекавшего его нахаша тогда было непонятным, но заниматься исследованиями никто и не собирался. Куклу списали. Просто нахаш приказал внутреннему кругу охраны убить «хозяина», что охрана без промедления и сделала. И неважно, что этот внутренний круг товарищ Джугашвили специально набрал из соплеменников, не доверяя чекистам из русских. Голос нахаша звучал в голове солдат подобно голосу Бога, и никто даже не мыслил этот голос ослушаться. Но таких как тогда, нахашей уже нет, с чернобыльским мутантом пришлось повозиться.

Подобный способ управления людьми был одним из самых тайных, самых секретных средств контроля аннунаков, был настоящим оружием, никогда не дающим осечек. Не даст оно сбоев и на этот раз, если в его применении возникнет необходимость. Сегодня же необходимость была в другом. Некто, или нечто методично терзало слуг Гамеша, постепенно подбираясь к нему самому. Совпадения были исключены, ибо это некто или нечто уверенно шло по нити власти, протянутой Гамешем к своим марионеткам. Руф из штаб-квартиры, ведомый какими-то предчувствиями, дал указания охране тщательно проверить здание. Он доложил вчера Гамешу, что была найдена какая-то коробка с выжженными микросхемами. Что это было?

Обычные методы поиска и уничтожения опасности, срабатывавшие десятилетия, на этот раз не давали никаких результатов. Те, кто входил в контакт с ищущим Гамеша Злом – как правило, ничего не помнили или помнили очень мало. Некоторые же, такие как Саид-Оглы, возможно что-то и помнили, но уже ничего не могли никому рассказать. Этот гнусный азербайджанец после контакта со Злом превратился в форменного идиота – ходил под себя и не помнил даже как его самого зовут. Его, находящегося на лечении в одной из закрытых клиник тайно посещал один из нахашей, пытавшийся выудить из его мозга хотя бы крупицы информации, но там было всё абсолютно чисто, как у младенца. Единственными воспоминаниями Саид-Оглы были его многочисленные звериные оргии, от просмотра памяти о которых нахаша чуть не вытошнило. Нахаш выжег его мозг, но так ничего и не добился. То же было и с охраной Саид-Оглы.

Был другой путь – путь поиска Зла в Лунной чаше. Чаша наполнялась водой из Тигра, собранной в новолуние и выдержанной после этого ровно сорок пять дней. Затем собирался Лунный Круг, куда входило 3, 5 или любое другое нечетное число аннунаков – четным Круг делало незримое присутствие самого Наинны. Объединенная сила воли участников церемонии проникала и сквозь пространство, и сквозь время, всё тайное делая явным и доступным глазам аннунаков.

Гамеш был прекрасно знаком с Взглядом Шахиру – так называл их народ ритуал гадания в Магической Чаше, но силы Лунного Круга не хватало, чтобы рассеять порождаемую Злом Тьму. Взгляд, устремленный в магическую чашу, уводило в непостижимое, в запредельный мир мертвенной жути – словно с поверхности воды веяло леденящим замогильным ветром.

Раз за разом они вопрошали:

– Кто идёт против нас?

Но Лунная чаша не давала ответа.

Поняв, что Зло, с которым встретился их народ, Зло могущественное, Зло необычное, Гамеш решил собрать Особый Круг. Нужен был Круг Нибиру – Круг с участием одного из главных нахашей, ибо Дух Наинны входил в него.

Однако увиденное в чаше оказалось слишком тяжелым и для нахаша. После завершении обряда, обессилевший маг жестом приказал отнести его в Бит Римки, где под защитой божественных Галлала и Латарака он совершил ряд очистительных омовений.

Только через два часа нахаш вышел из зала Бит Римки. Облаченный в новые белые одежды с проступающими пятнами влаги – священную воду с тела вытирать не полагалось – нахаш устало опустился в кресло напротив Гамеша. Гамеш, хотя и сгорал от нетерпения, молчал из уважения к старому медиуму, бывшему в свое время и его наставником.

– Уттуку Этемму, – наконец тяжело выдохнул нахаш, – Уттуку Сулу Этемму.

Это были слова языка аннунаков, понятные только им. Уттуку значило «враг», «тот чье имя не произносится». Этемму же называлась разновидность злых духов, образующихся из душ, не похороненных тел. Чтобы поддерживать свое существование, такие духи нуждались в живых – нападая на них и тем или иным способом высасывая энергию. Сулу, или подземный, говорило о месте обитания Этемму.

– Но что там может быть под землей, – недоверчиво пожал плечами Гамеш, – Неужели какая-то законспирированная организация в катакомбах? И это здесь, в нашей стране?

– Не думаю, – устало покачал головой старый нахаш. – Я многое не вижу. Точнее – я ничего не вижу. Приближающееся Зло скрывают целые легионы Этемму. Один слабый выдох Наинны способен эту тьму развеять и обратить в ничто, но без Наинны, тем более один я перед этими полчищами бессилен. Единственное что я могу сказать – это немолодые Этемму. Им несколько столетий. Скорее всего, наши недруги совершили тайный обряд, увязав свой след с местом массовых казней, где собраны целые полчища злобных элементалов. Ты же сам знаешь – мы сами подобным же образом охраняем наши тайны.

– Да, – согласился Гамеш, – но кто мог устроить подобные жертвоприношения двести лет назад?

– Сядя по языку элементалов я думаю им даже триста лет, хотя и не более. Думаю, наших слуг следует направить к постройкам времен начала правления Романовых, там под землей терзаются сотни тысяч Этемму.

– Ленинград? – Гамеш назвал место романовской резиденции более привычным ему именем.

– Нет, – отрицательно покачал головой нахаш. Там у нас всё правильно построено и спланировано, так каждое здание выполняет роль, строго отведенную ему энергетической решеткой. Живущие там духи земли находятся в такой же нашей власти, как и пасущиеся на поверхности стада авд. Иное дело…

– Урал? – предположил Гамеш.

– Да, – кивнул нахаш. Урал, Дальний Восток и…я бы послал слуг на Юг. Ростов, Донбасс. Пусть походят, поспрашивают, кто из необычных людей появлялся в шахтерских городках. Наши враги очень сильны в бесконечных знаниях, а потому – они очень необычны, и… это не парсы, – Предваряя вопрос Гамеша, сказал нахаш. – Они наверняка как-то проявят себя. Массово насылать порчу на коров никто, конечно, не будет, но, может быть, иная магия будет задействована с их стороны. От внимания ФСБ такие случаи не уходят, главное потрясти сидящих на этих областях наших слуг. Но следует поторопиться – послезавтра обряд воссоздания Экура-Ме.

Гамеш устало кивнул, ибо понимал, насколько важны ближайшие дни. Часть аннунаков будет собрана в Главном Зиккурате, где покоился терафим, вторая часть жрецов должна проводить обряд в башне, где собственно и находятся сейчас фрагменты Экура-Ме.

2. Штурм небоскрёба.

Протиснувшись, среди переплетения кабелей Войдан добрался до поворота коммуникационного коллектора над потолком. Он снова, уже второй раз пришел в это здание. Как и в прошлый раз, он до конца не понимал его значение, но таково было веление Огнеслава, явившегося Надею у Хора. Одно Войдан знал точно: всё Зло, довлеющее над Русью, будет сконцентрировано здесь – в день и час полнолуния. И это само по себе было уже достаточной причиной появления Войдана здесь – он готов был порвать это Зло голыми руками.

Войдан физически шёл сюда один, но в действительности Надей сопровождал его. В это же время волх был в дольмене, чтобы на астральном уровне быть рядом в этой битве.

Снизу раздались сильно приглушенные облицовкой и расстоянием шаги, предупредив Войдана о приближении охранника. Он был один, он был в дополнительной защите и это был офицер, о чем свидетельствовали его команды по работающей рации – чуткий слух бояра помогал Войдану различить, идентифицировать все эти детали.

Охранник остановился и стал переступать с ноги на ногу. Снова зашипела рация и переговорив с кем-то из подчиненных охранник ушел. Разгибая пальцами, толстые стальные заклепки, Войдан начал отдирать решетку, отделяющую коллектор от облицовочных плит потолка. Через пару минут он десантировался в коридор и двинулся по намеченному маршруту.

В конце расходящегося буквой Т коридора торчал закованный в бронежилет автоматчик. Повернув голову, в ответвление он энергично жестикулировал, что-то объяснял напарнику. Он заметил Войдана, когда тот прошел уже больше половины коридора и стал выкрикивать подобающие случаю приказы. В ответ Войдан непринужденно помахал поднятой рукой, изобразив стандартный дружелюбный жест. Но охрану сюда готовили сурово. Без особых церемоний человек с автоматом направил на Войдана ствол и прицелился. Это он сделал зря, ибо тем самым, некролог стрелка, был уже подписан. Собравшись, словно разъяренный Бер Войдан бросился вперед. Прогремел выстрел.

Готовясь для броска Войдан детально рассчитал угрожавшую ему опасность, ибо пребывающая в нем Яр-сила, позволяла чувствовать даже еще только вероятные траектории летящих снарядов. Особенно если ими пытались попасть в него. Интуитивно Войдан определил, что охранник взял немного правее. В качестве подтверждения из стены вылетел кусок бетона и по коридору пронесся визг рикошета. Охранник стал целиться снова.

На этот раз, автоматчик решил, не церемонится с гостем. По характерному щелчку Войдан определил, что охранник перевел оружие на стрельбу очередями. Сконцентрировавшись до предела, Войдан увидел, как пуля вылетела из ствола, почти параллельно её неслись вторая и третья. На бегу Войдан сделал резкий уклон в сторону. Звук пронесшейся возле виска пули напоминал звон сломанного в кулаке бокала. Войдан продолжал бежать вперед, делая резкие зигзаги, петли, подныривая под траектории выстрелов и неумолимо приближаясь к извергающему огонь оружию.

Автоматчик уже начал нервничать, обливаясь холодным потом. Град пуль буквально вспахал стены и пол, но цель продолжала упорно надвигаться, стремительно сокращая расстояние. Из боковых переходов уже бежала подмога, на ходу передергивая затворы. Но они бежали медленно, слишком медленно, ибо Войдан двигался намного быстрее. Отпрянув от последнего выстрела, Войдан нанес автоматчику мощный удар в голову, проверяя его кевларовый шлем на краш-тест.

Для охраны, выпучившей от ужаса глаза, Войдан воспринимался как страшный и невероятно быстрый призрак, скольжение которого сопровождалось разбитыми головами и поломанными руками людей. Там где он появился, люди разлетались как кегли под ударами тяжелого, невидимого шара. Войдан смотрел на мир немного другими глазами. Для него всё вокруг происходило, словно в замедленном кино.

Войдан нейтрализовал оставшуюся охрану и стрелой влетел на лестницу.

3. Мавзолей.

Точно за 2 минуты 45 секунд до смены, разводящий и два караульных выходят из Спасских ворот на Красную площадь. Их лица сосредоточенны и светлы. На воинах – серые шинели с синими погонами; над черными козырьками фуражек – красные звездочки; как три ракеты, нацеленные ввысь, блестят штыки карабинов на плечах. На площади солдаты переходят на торжественный строевой шаг. Идут трое, но слышишь только одну чеканную поступь, видишь только один марш вытянутых ног, видишь единый мах правых рук. Этот чарующий парад высшей воинской выправки длится 2 минуты 35 секунд. Вот медная калитка, ведущая к главному входу в Мавзолей Ленина. Отрывистый металлический лязг – карабины энергично взяты «к ноге». В наступившей тишине разводящий осторожно открывает калитку. Лишь по движениям губ можно понять команду: «Смена, шагом марш!» Резиновая дорожка, гранитные ступени… Все ближе черные двери, над которыми алеет имя ЛЕНИН. Вот приставлен шаг – часовые стоят напротив друг друга. И в этот миг над притихшей Красной площадью, над Мавзолеем раздается перезвон кремлевских курантов. Кажется, что его вызвали пришедшие солдаты. Часовые сменяются под второй удар… Все, кто находится в эти минуты на Красной площади, невольно останавливаются, чтобы полюбоваться сменой караула у Мавзолея Ленина. Взволнованно блестят глаза тех, кто видит это впервые, и тех, кто в сотый раз…

Фотографическая память Гамеша практически дословно воспроизвела недавнюю передовицу одного из федеральных изданий, которые он ежедневно просматривал. Делать это приходилось в машине, по дороге из офиса в офис. Это позволяло и максимально использовать время, которого у него не так много оставалось, и избавляло от необходимости держать дома весь это мусор. Мусор был для авдов. Тонны, килотонны печатной продукции ежегодно извергались на головы послушного стада. И многое из этого мусора надежно откладывалось в их головах.

Мощный двигатель практически бесшумно набрал обороты, и спецмашина Гамеша устремилась к кремлевским воротам. Из окна он бросил мимолетный взгляд на Зиккурат, остающийся по правую сторону. С убранным караулом он смотрелся уже не так, как в былые годы. В памяти Гамеша до сих пор был яркий образ отца, обсуждавшего с ним детали реставрации пирамиды. Словно это было вчера, они мысленно, рука об руку обходили это монументальное сооружение, облицованное темно-красным гранитом, порфиром и черным лабрадором. Хотя его внешний объем был около шести тысяч кубических метров, а первый внутренний – всего две с половиной, все основные пропорции Зиккурата были соблюдены. Просто основная масса пирамиды была погружена глубоко в землю и на поверхности оставались только верхние башенные ярусы. Они прекрасно справлялись со своей функцией.

… Красная площадь – центр Москвы и огромной европейской и азиатской России. Во всю длину и ширину площади, от края до края, калейдоскопически развертывается процессия – нескончаемое шествие, над которым трепещут кумач и шелк, отягощенные буквами, словами; материя взывает. Или это – колоссальный спортивный праздник: в своем стремительном движении вперед он разрастается, как парк. Или, наконец, – движение самой мощной армии в мире, разбитый на четырехугольники красноармейский народ. Центр Красной площади – Мавзолей, в котором спит словно живой Ленин. А кругом сходится и расходится симметрическое кипение масс. Кажется, будто оно выходит из-под земли и туда же, под землю, уходит…

Или нет…Гамеш недовольно поморщился, пытаясь правильно вспомнить слова Анри Барбюса. Кажется, там было еще что-то про трибуны. Неужели старость берет своё, и память начинает подводить? Хотя эти строки французского коммунистического писателя и большого друга Советского Союза Гамеш читал лишь однажды. Это было много лет назад, еще в 1933-м, когда дед Гамеша пригласил писателя в гости в Москву, сделав его почетным членом Академии Наук СССР. Барбюс, был несомненно талантливым, в то же время высоко сенситивным человеком – чего стоят его книги «Ад» и «Свет из Бездны». С такими людьми как он, нахашам было проще работать, внушая им нужные мысли. То ли дело сегодняшние алкоголики. Гамеш с отвращением вспомнил недавнюю беседу с Андреем Пахановым, издававшим здесь мелкую коммунистическую газетку.

– Красная площадь с Мавзолеем, с пантеоном в кремлевской стене, с брусчаткой и хрустальным боем часов – это всемирное вместилище истории. Она проходит через неё подобно току высокого напряжения, вращающему двигатель планеты. Вам понятна метафора, Андрей Александрович?

– Да, разумеется. И теперь Красную площадь хотят обессточить! Сначала вынести Ленина, потом расковырять урны в стене, разорить могилы и памятники под елями, а затем приватизировать и саму площадь.

Андрей Александрович Паханов был неплохим писателем, набившим руку на патриотических репортажах еще времен СССР, но иногда его заносило то на русалок с головами Новодворской, то на темы, которыми у Гамеша занимался патриарх, в миру – генерал ФСБ Алексей Дроздов. Это было нежелательно.

– Только Андрей Александрович, я вас умоляю – не нужно ничего добавлять про Бориса Моисеева и Женю Киселева на механическом крокодиле. Это должна быть образная передовица, вы ведь понимаете – ЛЕНИНА, – Гамеш сделал ударение на слове и придал лицу соответствующее выражение, ЛЕНИНА какие-то горячие головы предлагают вынести из Мавзолея. Этого нельзя допустить. Я понимаю, у вас очень небольшая аудитория, но не нужно распугивать и её, совмещать мыслимое и немыслимое.

– Да, Аркадий Иванович, – издалека дохнул перегаром Паханов, – мне бы доступ на радио сделать, наша газета «За Советскую Родину» теряет читателей.

– Будет, будет вам радио, – ласково пообещал Гамеш, – но сначала нужно поднять общественность на защиту вождя. Расскажите людям про лязг гусениц в снегопаде, про трепет героических знамен, про суровые лица героев, идущих на священную войну с НАТО. А за спиной у них – сердце России, бьющееся в красном кристалле Мавзолея.

За свою долгую жизнь Гамеш прочитал тысячи книг, целые абзацы из которых часто цитировал перед собеседниками. Он к каждому мог найти подход, найти слова, которые ждет услышать человек. Но с Пахановым Гамеш тогда явно перестарался – услышав про лязг гусениц, Андрей Александрович что-то видимо вспомнил и зарыдал как ребенок. А вечером, когда он сел за письменный стол, его прямо как Остапа – понесло, взяв в руки свежий номер Гамеш был в ужасе.

– Ладно, дело прошлое, – сказал про себя Гамеш, вслух добавив водителю, – Николай, к пятому подъезду. Машина тихо остоновилась у кремлёвского подъезда.

4. Штурм небоскрёба (продолжение).

Разбираясь с попадающимися на его пути охранниками, Войдан добрался до последнего этажа. Путь преграждала массированная бронедверь, за которой раздавались тревожные шаги охраны. Пытаться её ломать было бессмысленно, и Войдан воспользовался звонком, предварительно свернув голову установленной над входом телекамере.

За дверью раздался щелчок предохранителя. Его, судя по всему, ждали. Раньше чем в просвете появилась фигура человека, в грудь Войдану уперся ствол автомата.

– Ты кто, – сразу перешел к делу охранник.

– Ты меня разве не узнаешь? – Войдан, насколько мог, изобразил удивленное лицо.

Охранник, здоровый мужик, почти двухметрового роста, скептически смотрел на Войдана сверху вниз. Охрана 23-го этажа несла дежурство непосредственно вокруг офиса Гамеша, это была своего рода элита внутри охранной элиты. О кипише внизу охранник знал, как знал и о приказе позвонившего только что полковника не пробовать брать никого из гостей живыми в виду их особой опасности. Но этот на террориста не походил, да и пристрелить он его всегда успеет – ствол вон, прямо в ребра смотрит.

– Ты давай не выёживайся, – пробасил охранник, – Отвечай на вопрос или мозги тебе на полкоридора размажет.

Не сводя взгляда с удерживающего спусковую скобу пальца, Войдан безразлично пожал плечами:

– Валяй.

Охранник улыбнулся – с такого расстояния не попасть может только слепой. Да, по связи сообщили, что эти экстремисты или в бронниках каких-то особых, или обкуренные, что так быстро двигаются. Неважно – коридор проложен в стене. Метр двадцать ширина. Хрен куда отсюда сдвинешься. И охранник хладнокровно выстрелил.

Раздался выстрел, но стоящий перед ним чел, даже не шелохнулся. Даже мышцы на его лице не двинулись. Охранник нахмурился, не совсем соображая, в чем тут дело. К горлу поступила какая-то нехорошая тошнота, а во рту стало солоно от выброшенного адреналина. Почему этот козел не рухнул как спиленное дерево? И тут, руки словно обожгло пламенем. Боль была такая, что охранник заорал, словно раненный бык.

Охранник посмотрел вниз, на руки и его рев сразу перешел в визг. Рук по сути уже не было. Были торчащие из рукавов обломки костей, окровавленными лохмотьями сжимающими то, что осталось от автомата. Ствол был загнут вверх под прямым углом и сильно раздут в основании, а развороченная словно банка консервов казенная часть дымилась жаренным мясом. Глаза охранника закатились, и он с грохотом сложился на пол.

Перешагнув через тело, Войдан вошел в тайную комнату под крышей.

5. Охрана небоскрёба.

Зал дежурных Службы Охраны напоминал огромный склеп, помещенный в бетонную утробу охраняемого небоскреба. Чтобы попасть сюда, нужно было пройти не меньше заслонов, чем в бункер ПВО какой-нибудь довольно большой ядерной страны

Три из четырех стен были полностью закрыты батареями мониторов высоко разрешения, на которых круглосуточно изображалось всё, что происходило в здании – в том числе в некоторых фешенебельных квартирах на верхних этажах, о чем вряд ли подозревали их высокопоставленные обитатели.

Целый штат проверенных и тоже находящихся под наблюдением сотрудников нес у экранов круглосуточную вахту, записывая данные с особо важных камер на видео. Одно время стеллажи с кассетами занимали целый подземный ангар, куда вел короткий коридор прямо отсюда. С началом цифровой эры данные перегнали на жёсткие диски и они хранились в двух серверах над столом полковника, возглавлявшего службу. Его кабинет был тут же, отгороженный стеклянной пуленепробиваемой перегородкой. Напоминающую ангар файловую библиотеку приспособили под секцию отдыха для бойцов, где одновременно могли спать до ста человек, плюс оставалось куча места – на сантехнику, спортзал и даже небольшой кинотеатр. Но сейчас было не до фильмов – кино разыгрывалось на мониторах наблюдения.

Охраняемый объект подвергся нападению! Такого здесь не было никогда. Какие-то люди ворвались сюда через один из переходов и устроили настоящую бойню. Кто они, выяснить пока не удалось – камеры зафиксировали вход только одного человека. Но и он сейчас пропал.

– Сколько убитых? – Полковник бил по столу кулаком и ревел как слон на стоящего по струнке зама, только что пришедшего из медицинского отсека – туда оперативно свозили пострадавших.

– Никого.

– Как, бля, никого? Ты же сам мне докладывал, что пятнадцать двухсотых?

– Не разобрались, товарищ полковник. Он их как-то хитро вырубает. Ну и некоторые сильно уж изуродованы.

– Что этот козел здесь делает? Кто он вообще такой?

Раздался зуммер и дежурный впустил в помещение еще одного человека. Броня его была сильно помята, а вместо положенного по инструкции шлема лицо закрывал огромный кровоподтек. Это был лейтенант.

– Что случилось? Почему вы его не застрелили? – сразу подбежал к нему полковник.

– Не понимаю, – вытирая окровавленное лицо, ответил вошедший. В глазах его светился ужас, – в него выпустили цинк патронов. Я сам разрядил в него целый магазин.