Текст книги "Сражение за будущее"

Автор книги: Владислав Карабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Лада и Войдан расстроено выслушали последнее указание. С таким трудом всё поставили, отладили, но возражать не стали. Если Надей говорил, значит, на то были очень веские основания.

Ранним утром фургончик был уже на Котельнической, около высотки. Запросили последние файлы, получили на сервер в машине, и Лада отправила команду в систему, на деактивацию, что означало то, что все блоки системы запустят прогу, которая буквально выжгет все их внутренности. Никаких следов, кроме коробочек.

Уже подъезжая к базе, слушая последние записи, Лада услышала, как помошник хозяина – Аркадия Семёновича, давал указания охране просканировать все верхние этажи дома на предмет чужой электроники.

После обеда, их вез в аэропорт человек из Прави.

5. Совещание в Сочи.

Войдан, Лада и Дубровин, были удивлены предложением Надея, оставив вещи, сразу собраться в него в кабинете – обычно он никогда не начинал никаких разговоров, пока гости не отдохнут с дороги. Видимо, ситуация была неординарная.

Войдан появился последним. Надей, склонившись над чертежами известного им здания, внимательно слушал пояснения Лады, а Дубровин как со старым знакомым, не спеша, разговаривал с каким-то невысоким шатеном, сидящим рядом на диване и по ходу, с энтузиазмом, расправляющимся с маленькой баночкой мёда. Тут же был и Озеров, пытающийся одновременно слушать и Ладу, и собеседника Дубровина, увлеченно рассказывающего об аннунаках. Озерова Войдан уже видел один раз до этого и был знаком.

– Вот и прекрасно, теперь все в сборе, – приветствовал Войдана Надей, – Войдан, познакомься, – это Леонид Андреевич, – Надей представил ему шатена, – Леонид Андреевич, это – Войдан.

Абренович встал и пожал протянутую руку Войдана, после чего Войдан поздоровавшись с Озеровым, легко передвинул к столу диван с не успевшим встать Дубровиным. Напротив, на таком же диване разместились Надей, Лада и Озеров.

– Как ты догадываешься, – начал Надей, мы тут времени зря не теряли, – Надей обвел взглядом Озерова и Абреновича, – Как только я начал получать от Лады пакеты аудиофайлов, мы сразу приступили к анализу новых данных.

Понимая, что сами не справится, Надей и Озеров подключили к работе несколько известных им специалистов по математической лингвистике – тех, которым можно было доверять. Кроме того, занятые анализом диалогов люди вряд ли могли представить себе всю схему взаимосвязей всех фигурирующих в аудиофайле лиц. Работа была сделана чуть ли не в режиме реального времени, что для подобных задач являлось беспрецедентным. Тем не менее, эта работа была проделана именно так. Каждый выполнял свою часть задачи и передавал следующему участнику, тот – другому и так далее, пока данные не попадали, к Надею и Озерову, который находился у Надея, последние несколько дней, с тех пор как началась работа с высоткой.

Результат был ошеломительным. Чем больше они с ними знакомились – тем сильнее приходили в удивление. Удивление, граничащее с ужасом.

Похоже, просителями к «Аркадию Семеновичу», как гости называли хозяина этажа, ходили, чуть ли не все ключевые фигуры россиянской федерации. Озеров достаточно быстро выстроил схему внутренних взаимосвязей «Аркадия Семеновича», которого его люди иногда называли «энши Гамеш». Получалось, что через систему доверенных людей этот «энши Гамеш» практически управлял целой страной. Что это был за «Аркадий Семенович», Озеров, как оказалось, знал, точнее знал о существовании такой номенклатурной птицы, достаточно высокого полёта, непотопляемого при всех режимах. Но почему его называли «энши Гамеш»? За разъяснением обратились к Абренович. Похоже, только он мог что-то сказать по этому поводу.

Будучи практиком и во многом скептиком, с уважением относясь к Надею и серьезно воспринимая рисуемую им картину мира, Озеров, тем не менее, еще несколько недель назад никогда не поверил бы в то, что Россией уже много лет управляет какая-то тайная оккультная секта с Ближнего Востока. Но своим ушами слушая переговоры, добытые Войданом в том странном здании, сверяя с другими, полученными в последние недели данными и сопоставляя их, с существованием посреди страны, на Красной Площади, самого настоящего зиккурата, Озеров был в ужасе: предположения, казавшиеся плодом больного воображения, были самой настоящей правдой!

– Что ты можешь к этому добавить? – спросил Надей Войдана.

Войдан практически дословно пересказал услышанный им в небоскребе диалог – естественно, не называя по именам его участников. Эту проблему Надей решил быстро, хотя и частично. Он попросил Ладу и Озерова поочередно проиграть образцы голосов посетителей кабинета «Аркадия Семеновича». Хотя голоса говоривших были больше похожи на голоса роботов, Войдан без труда сразу узнал голос человека, именуемого «энши Гамеш» и «Аркадий Семенович», но голос его собеседника он не смог идентифицировать.

– Жаль, конечно, покачал головой Надей. Мне кажется, что этот диалог – один из самых главных, самых ценных. Сами Боги послали тебя туда в нужный час. Меня самого терзали предчувствия. Перед этим во сне ко мне приходил Огнеслав и просил торопиться. Что вы думаете, Сергей Геннадьевич?

Немного поколебавшись, Озеров чётко обрисовал своё видение:

– Не берусь ничего утверждать, но собеседник «Аркадия Ивановича» был в Ираке. Речь шла о каком-то очень важном предмете, о том, что он пропал в Сирии. Затем после ухода собеседника мы из разговора «Аркадия Ивановича» с помощниками, понимаем, что предмет на самом деле ему доставлен. Затем после ухода собеседника, «Аркадий Иванович» называет предмет эшкиураэмэ. Что это такое понятия не имею.

Закончив, Озеров обвёл всех вопросительным взглядом.

В обсуждение вмешался Абренович.

– Думаю, мне известен этот термин. Из-за какой-то ошибки ваших фильтров шумоподавления искажена дикция. Поэтому, речь наверняка идёт об Экура-Ме.

Абренович сделал паузу.

Все ожидали продолжения.

– Экура-Ме или «Проход Демонов» из персидских анналов – сказал Надей. Полагаю, речь идет о некоем портале. Как вы думаете, Леонид Андреевич?

– Именно так, – подтвердил, выглядевший ошеломлённым, Абренович.

– Простите! Я не могу прийти в себя. Никогда не думал, что на этом языке говорят ещё на земле. Что я смогу его реально услышать. Он действительно похож на древнеассирийский, но это другой язык, вавилонский.

Пробормотал профессор.

– Что за портал? – спросил Озеров, – Неужели нечто по типу «Звездных Врат».

Он намерено привел в пример этот атрибут из известного фантастического телесериала, поскольку само слово «портал» казалось ему фантастикой.

– Не думаю, – совершенно серьезно ответил Абренович, – в фильме Врата выполнены в виде огромной круглой штуки, которую можно поднять только краном. «Проход Демонов» – это артефакт много меньшего размера. Он достаточно мал чтобы его могли перенести несколько воинов, возможно – даже один человек. В конце концов, персы ведь смогли вынести этот объект из зиккурата.

Далее Абренович быстро ещё раз напомнил легенду про «спецназ» царя Кира, похитивший главную святыню аннунаков.

– Кажется, я начинаю понимать, при чем тут Ирак, – задумчиво произнес Озеров.

Потом встал и извинившись вышел в другую комнату, пояснив:

– Мне нужно сделать пару звонков, и думаю через час, максимум – два, я смогу поделиться с вами весьма интересной информацией.

С этими словами он ушел.

– Я могу еще раз послушать аннунаков? – спросил Абренович.

Надей понял его с полуслова – Леонид Андреевич имел в виду файлы, нераспознанные ни Ладой, ни лингвистами. Это был странный набор квакающих звуков, которые сначала были расценены как шумы и чуть не отправились в корзину. Несколько раз, прокрутив запись, Абренович предположил, что это слова, религиозные мантры, которые аннунаки говорят на своем языке. Лада быстро подтвердила его предположение, сравнив на компьютере голос «Аркадия Семеновича» и низкие инфернальные звуки, напоминающие пение небольшого хора: программа утверждала, что голос «энши Гамеша» был одной из составных частей того, что всеми воспринималось как шумы, похожие на хоровое пение.

Быстро разобравшись с другими непонятными звуками и соединив их в файл, Лада затем сбросила их на свой плеер и вручила его Леониду Андреевичу. Водрузив на голову массивные наушники и включив звук на полную мощность, он некоторое время слушал запись, гоняя её из конца в конец. Потом встал, и явно полностью выпав из бытия, стал напряженно ходить по комнате, бормоча какие-то слова и периодически наталкиваясь на мебель. Его крайне сосредоточенное раскрасневшееся лицо то вспыхивало озарением, то искажалось мимикой расстройства сильного напряжения. Он снова и снова надевал наушники и не замечая никого производил какую-то очень напряжённую умственную работу.

Поговорив еще немного с Войданом и Дубровиным, Надей предложил им спуститься в гостиную, а сам Надей остался с Леонидом Андреевичем – он настолько был погружен в себя, что его страшно было оставлять одного.

Спустившись вниз, Войдан и Дубровин расположились в креслах, включив телевизор. Там шёл очередной агитпроп, называемый в россиянской федерации новостями:

– Сначала коротко о том, что мы хотим, – говорил в телевизоре какой-то уполномоченный непонятно кем человек, – Мы хотим видеть Россию демократической страной с развитыми экономическими институтами. Кто-то хочет этого из лучших побуждений, а кто-то по рациональным причинам, поскольку новейшая история показывает, что сложно устроенное общество более эффективно, чем вертикально интегрированное. У нас есть представление о скорости этих процессов. Такая огромная система как наша страна не терпит резких движений. Мы не просто за демократию. Мы за суверенитет Российской Федерации…

Хотя по виду, этому непонятно кем уполномоченному человеку, впору было говорить о суверенитете Чечни, он долго и нудно рассказывал про россиянскую федерацию, пока Дубровину не надоело. Он собирался уйти на другой канал, когда на экране появился Римаков. Дубровин плохо знал и даже не запоминал морды россиянских марионеток, носящих по Кремлю бумажки, но мэра Москвы Полянкина, уральского губернатора Осселя и еще несколько реальных персонажей он знал. Среди них был и глава Торгово-Промышленного Союза Римаков, бывший и министром, а до этого руководивший ещё и спецслужбой.

При звуках его голоса Войдан вскочил, словно пораженный громом:

– Точно! Это он!

– Кто он? – не сразу понял Дубровин.

– Он – это тот, который говорил с «Аркадием Ивановичем», докладывая ему про Ирак.

Волнение Войдана мгновенно передалось Дубровину, тут же начавшего звонить Надею. Он быстро спустился, приведя с собой Леонида Андреевича. Тот всё еще был в наушниках и скорее всего даже не понимал, что он уже не в кабинете. Придя в гостиную, он с удивлением обнаружил, что там нет его дивана и его баночки меда, некоторое время, озабоченно глядя по сторонам.

Еще чуть позже появился Озеров, которого быстро ввели в курс дела. Он уже успел напрячь некоторых своих знакомых в Москве, попросив срочно узнать кто из более или менее значительных фигур россиянской федерации, в течении последнего месяца, вылетал в Сирию. Естественно, одной базы данных на эти полеты не существовало – каждое ведомство, посылало туда своих людей, не ставя в известность другие ведомства. Еще, как правило, на своих же самолетах. Потому подключать пришлось многих, проверяя передвижения фигур из МВД, ФСБ, МЧС и прочих аналогичных и не очень контор.

Уже находясь в гостиной, Озеров всё еще продолжал принимать звонки, методично пополняя принесенный список. В результате общего обсуждения почти все фигурирующие там фамилии были вычеркнуты, ведь интересующий их человек должен был быть настолько серьезным, что, судя по услышанному Войданом разговору, речь шла о возможном назначении этого человека президентом. Хотя у Надея было и несколько другое мнение:

– Сергей Геннадьевич, вы так и не поняли до конца, что такое россиянская федерация! – улыбнулся он Озерову. – Я не удивлюсь, если через пару лет на место нынешнего «преемника» предложат такое, что рядом с ним тот же Лупоглазьев будет Марлоном Брандо.

Тут зазвонил телефон Озерова.

Выслушав короткий доклад, он бросил трубку на стол:

– Уже всё так. Максим Евгеньевич был в Си рии. Был как раз в интересующий нас промежуток времени. Его туда доставлял спецсамолет МСЧ, не проходящий ни по каким базам. Какой-то секретный самолет – без бортового номера.

– Прямо самолет-призрак, – пошутил Дубровин.

И действительно, напряжение спало, поскольку всё становилось на свои места, схема приобретала полностью законченную форму.

Не принимавший никакого участия в происходящем Леонид Андреевич вдруг сбросил с головы наушники. Некоторое время он удивленно озирался по сторонам, видимо не совсем понимая, как переместился из кабинета в гостиную. Однако такие мелочи Леонида Андреевича не сильно интересовали: он сделал открытие!

Возбужденно, словно пересказывающий увиденное, ребенок, он начал сыпать понятиями и терминами, не больше чем на половину понятными Надею и бывшими абсолютной абракадаброй для остальных присутствующих.

Подобными диалогами постоянно обменивались Лада с Дубровиным, потому привыкший к ним Войдан терпеливо ждал, когда Леонид Андреевич перейдет к делу. Единственное что Войдан понял из всей полилингвистической мешанины – Абренович смог что-то понять в языке на записях.

Когда Леонид Андреевич наконец выговорился, Надей понимающе кивнул, спросив:

– Неужели вам удалось понять, о чем аннунаки говорили между собой?

– Не совсем, – начал скромно оправдываться Абренович, – мне еще предстоит очень много работы, но я уловил ключ. И общий смысл разговоров я, несомненно, уловил. «Проход Демонов» или Экура-Ме, как они его называют – уже в Москве. Более того, как я понял оно в этом здании в специальной комнате рядом с кабинетом «энши Гамеша». Энкура-Ме, как и говорилось в источниках, разрушен его хотят восстановить. Часть услышанных нами пений я бы истолковал как оккультные заклинания жрецов, видимо работавших с артефактом.

– То есть они хотят его запустить? – уточнил Дубровин.

– Не запустить, а скорее собрать, срастив найденные части и…

– Открыть? – продолжил его мысль Надей.

– Да, именно так. Как только «Проход Демонов» будет восстановлен – он станет выполнять какую-то важную функцию. Как он работает, мне пока не до конца понятно, но, судя по молитвам аннуаков, они многого ожидают.

– И когда? – практически одновременно сказали Войдан и Дубровин.

– Судя по терминам, в ближайшее новолуние. Мне нужно, конечно, свериться еще с шумерскими календарями, но это судя по сегодняшней фазе Луны, не более трёх дней.

Наступила долгая пауза. Нельзя было сказать, что эта новость была хорошей. Они были еще только в середине пути, еще очень многое предстояло выяснить, но неумолимо движущаяся по орбите Луна отводила им на всё про все не более трех дней.

Глава 18.

1. Дача в Саркеле.

Даже для самой высшей номенклатуры бывшей КПСС было нонсенсом постоянно работать у себя в доме, но Гамеш всё время нахождения на посту поступал именно так. Собственно, это место, как и эту страну Гамеш никогда не считал своим домом – это была одна из его резиденций, как принято говорить во вне, или просто жилищ – как он и предпочитал называть их сам.

Жилищ было много – начиная от закрытой номенклатурной дачи в Новоогарево и заканчивая небольшим особняком в Бочаровом Ручье. Последний Гамеш посещал крайне редко, по крайней необходимости, поскольку это место, как и вообще побережье Черного Моря очень не любил – сюда практически не распространялась сила Наинны, что чувствовал на себе любой из аннунаков. Своих детей и женщин – самых уязвимых членов своего народа – они вообще не привозили в такие проклятые места. А вот авдов, тех, которых контролировал нахаш, нужно было вывозить туда, для разгрузки, а то их мозги могли спечься. Такое поначалу случилось. Тот, которого положили терафимом в главный зиккурат, так и спёкся, всего за три года.

Но это место, где сейчас находился Гамеш, было благословенным. Оно находилось в низовьях Волги, там, где некогда стоял Саркел и откуда столетиями управлялись находящиеся вокруг территории варваров. Много воды в Ефрате утекло с тех пор, многое здесь произошло и эти края одно время пришлось оставить. Но при первой возможности аннунаки поспешили сюда вернуться, на этот раз – уже навеки.

Стоя у окна своего кабинета Гамеш с наслаждением рассматривал открывающийся отсюда вид на свою усадьбу. Она занимала около трёх гектаров, что чуть более превосходило стандарт номенклатурного статуса «Аркадия Семеновича», но не сильно бросалось в глаза. Современные правила игры, установленные соплеменниками Гамеша, позволяли номенклатуре играть в «бизнесменов», со всеми вытекающего из этого приятного последствиями. А старый механизм, созданный в самом начале себя не оправдал.

Как советский охлос, изредка выезжающий за границу, сравнивал свою жизнь с охлосом Запада, так и советские партаппаратчики сравнивали свою жизнь с элитами Запада. Сравнения были не в пользу СССР – наивные партийные бонзы, ведь, в самом деле, считали себя «элитой», считали, что они здесь чем-то управляют. Ха!

Тем не менее, уже при отце Гамеша, которому семьи доверили пост правителя анунаков и Главного Жреца – энши, перешедший сейчас к Гамешу, номенклатура начала отбиваться от рук: появились связи с местными цеховиками, с наркоторговцами, с торговцами оружием по всему миру. Плюс игры с экспортом-импортом, набивавшие валютой карманы высших управленцев в КПСС. Поначалу аннунаков это устраивало, поскольку появился лишний механизм контроля над слугами: стоило тому или иному секретарю отбиться от рук – уже не нужны были показательные съезды с разгромами троцкистов, достаточно было просто завести на человечка уголовное дело. Одно не учел отец Гамеша, да пребудет его дух с Наинной – жадность авд. Красть стали все и столько, что какой-либо контроль становился бессмысленным. Поэтому в 4…07 году от прихода Наинны, или в 1991-м по летоисчислению для авд, СССР развалился. Чтобы не потерять здесь всё, пришлось многое менять. Хотите капитализма? Нате вам капитализм.

На самом деле в управлении изменилось мало, разве что появилась новая прослойка между слугами и охлосом – олигархи.

Хе-хе, – при одной мысли об этих выкормышах комсомола Гамеш не смог сдержать смешка.

Слуги анунаков получили приказ уйти в тень, выставив вместо себя новое поколение «эффективных менеджеров» и владельцев футбольных клубов. И это было хорошо, поскольку тем самым тень, в которой скрывались сами аннунаки, была ещё более густой. Они с ней сливались, становясь практически неразличимы. И если раньше особо ретивые слуги в НКВД и КГБ, копавшие под конкурентов из других кланов, периодически натыкались на управляющие страной нити – звонки в «высокие» кабинеты и личные просьбы, то теперь всем управляли деньги, медиа и политика, позволяя манипулировать куклами дистанционно. И это тоже было хорошо, ибо хорошие, ретивые слуги – большая редкость среди авд, и лишать их жизни за излишнюю ретивость было нецелесообразно.

Тихо, как умеют ходить только аннунаки, в кабинет вошел руф, сообщив, что внизу уже закончили работу.

Внизу был бассейн, каждое полнолуние наполняемый водой из Тигра. Её доставляли сюда из Ирака танкерами, очень сложными путями, складируя в выполненные в виде нефтеналивных хранилищ гигантские танки в порту. Эта вода, которую не всегда могли получать Главные Жрецы в этой стране раньше, придавала сил при работе с бесконечными знаниями, усиливала ману Гамеша. Это тоже было одно из преимуществ «капитализма»: частная нефтяная компания, частная же охрана и небольшой частный флот. Кому и какое дело, что в танкерах вместо нефти – вода из священного Тигра? Тигра, выбранным для строительства города самим Наинной?

В системе социализма это было делать сложно, обставляя подобные доставки под океанариумы, под хранилища на случай войны и прочие глупости. Целых пять аннунаков контролировали эту систему, курируя своих людей в КГБ, Армии и Минфлоте. Только важность ритуала оправдывало такое расточительство своих сил. Пять человек! Пять человек могут управлять областью. Не такой, конечно, большой как Питер с областью, ибо там следило за слугами целых семь человек, два из которых были игиги – хранители.

Мало, очень мало стало рождаться среди нас игигов, – подумал Гамеш, сокрушенно глядя вслед удаляющемуся руфу.

Хрупкой фигурой и мягкими, утонченными движениями он больше напоминал не воина, а юношу. Но в этом слабом на вид теле таилась страшная сила, которой избранных аннунаков наделял Наинна. Этот один мальчик при желании мог голыми руками перебить небольшой отряд авд, осмелившихся взбунтоваться против господ – сыновей Лунного Неба. И так раньше и было. Но увы, – сейчас пришли другие времена, времена когда прямого убийства следует избегать всеми силами. Истинная сила аннунаков – в тайне. Удастся ли её удержать, если игиги хоть раз открыто проявят свою силу? Если авды здесь и враги вовне, поймут, с кем имеют дело, увидят анунаков.

Гамеш спустился вниз. Сбросив парик, и халат подошел к краю бассейна. Он был до блеска отмыт и вновь наполнен священной влагой с берегов вавилонской реки, распространявшей дивный, ни с чем не сравнимый аромат гниющих водорослей. Искрящаяся, постоянно колеблющаяся поверхность отразила голого и совершенно лысого мужчину, с огромным, похожим на медузу животом и широко поставленными, выпученными как у лягушки глазами.

С точки зрения авд Гамеш был настоящим чудовищем, сходство которого с земноводным прослеживалось буквально во всем. Неестественно грушеобразное туловище настолько контрастировало с худыми икрами и руками, как будто принадлежало другому человеку. Их обтягивала вполне обычная как бы белая кожа, с возрастом покрывавшаяся коричневыми пятнами, особенно видимыми в ультрафиолетовом свете, делавшим аннунаков похожими на жаб.

Сходство довершали глаза – широко расставленные, очень выпуклые и двигающиеся независимо друг от друга. Огромного труда стоило аннунакам с детства выработать, а потом постоянно поддерживать навыки синхронного взгляда левым и правым глазом.

Однако необычным тело Гамеша было исключительно с точки зрения подданных. Сам себе он нравился, ибо такими были его прадеды и прадеды их прадедов. Таким был сошедший на Землю Наина.

Гамеш с наслаждением погрузился в тёплую воду. Это была живая вода, снимающая с тела пигментные пятна, раскрывающая поры и приводящая в порядок все секреторные системы кожи. Другую воду Гамеш не признавал.

Практически одним броском преодолев пятьдесят метров до другого края бассейна, Гамеш нырнул и выплыл на его середину, словно в невесомости зависнув на поверхности воды. О том, что он находится как раз в центре, было понятно по пришедшему в движение огромному мозаичному панно на потолке, выполненном в форме купола.

Панно выкладывал художник под руководством жреца-анунака, в совершенстве владеющего древними тайнами мастерства. В мире авд он был вице-президентом Академии Художеств, но главное его дело было следить, чтобы священный ритуал наполнял окружающие анунаков вещи. Несколько сот их, живущих в этой стране, должны были помнить кто они и откуда.

Каждая плитка панно преломляла свет под свойственным только ей особым углом. В результате из разных точек зала был виден разный рисунок. С боков – странный, непонятный для посторенних восточный орнамент и нечто, напоминающее сюрреалистичное полотно Босха, если смотреть со дна бассейна, куда раз в месяц, допускалась убирающая грязь, прислуга. Но здесь, в центре водной поверхности мозаика трансформировалась в картину нисхождения Наинны с неба.

Тысячи лет назад на Небе была битва, где побежденный другими богами, Наинна сын Ану, укрылся в священных с того времени камышах Тигра, залечивая свои раны. Согласно преданию именно там он встретил полюбившую его дочь местного племенного вождя. Их сына, ставшего основателем рода аннунаков, Наинна поставил во главе всех народов Вавилона – города, в один день воздвигнутого Наинной на берегу Тигра и ставшего его столицей. Потом Наинна в огне вознесся на небо, оставив на земле сына править от своего имени и только изредка посещая город. Он давал дух жизни новым правителям, которых рожали избранные из анунаков женщины.

И тысячи лет стоял Вавилон, наводя ужас на авд, пока не пришли гнусные персы. Воспользовавшись черной магией и отсутствием на земле Наинны, дней закрытого Лунного Неба в Великом Зиккурате, эти бородатые отродья Ада, эти мерзкие немытые рыжие варвары разрушили священный город. Ужас тогда объял аннунаков, ибо магия персов была сильна, а орды – бесчисленны. Почти все анунаки погибли. Спас аннунаков небольшой, но очень сильный и живучий народ – один из многих, живших тогда в Вавилоне. Растворившись среди этого народа, аннунаки тайно покинули обреченный город, оставив персам на растерзание только своих слуг.

Сотни лет, назвавшие себя евреями аннунаки скитались с этим народом. Они подпитывали этот народ своими знаниями, а те подпитывали аннунаков своей жизненной силой. Тайный союз пошел евреям на пользу, но уже тысячи лет как не осталось среди них никого, кто помнил о том союзе. Для евреев аннунаки были такими же соплеменниками, только живущими, как правило, не в Израиле и владеющими баснословными состояниями, которые эти наивные синайские козопасы считали своими.

Аннунаки не разубеждали их в этой иллюзии, хотя государство Израиль стоял у них костью в горле. Не для того он был когда-то разрушен и стерт с лица земли. Кем будет «Аркадий Семенович», если все евреи отсюда уедут? Как он объяснит своё нахождение здесь? Как другие аннунаки будут аргументировать отказ вступать в браки вне своего круга? Да и внешность людей их народа мало похожа на русских. В любом народе Средиземноморья они могли бы затеряться с легкостью, но среди русских это невозможно. Хотя после появления Израиля такие варианты и рассматривались, вопрошали через терафима Наинну, ответ был один стереть Израиль.

Более того: еще сто лет назад ясновидящие предрекали, что русские несут смерть, что они сделают то, что не смогли до конца осуществить персы. За это их были перемолоты миллионы. Десятки миллионов. Но раз разом видения показывали, что от русских идет Зло, и с каждым годом это Зло становилось всё страшнее, всё опаснее. Но с другой стороны, именно русские создавали внешнюю оболочку, которая защищала анунаков. Когда в 30-х годах прошлого века предсказатель анунаков возвестил о грядущем походе немцев, пришлось спешно остановить программы сведения этого народа на нет. Ещё чуть-чуть, и немцы одержали бы верх. С тех пор, задача была в том, чтобы поддерживать равновестие. Не дать русским поднять голову и оставить их достаточно, чтобы они могли защить власть анунаков от внешних сил. Но всё равно, Гамеш, как и все из его племени, их ненавидел и боялся. Нет, нет, никогда эти авды не проснутся. Никогда, успокаивал себя Гамеш.

2. Ресторан «Ёлки палки».

Москва давила свинцовым небом и бетонными джунглями. Если раньше Дубровин, когда был в Москве, то просто ощущал дискомфорт, то теперь он знал, что это Морок, который хотел его подавить, оглушить, заставить забыть себя, своё Я, хотел скрыть от него Свет Яра. Но если раньше Дубровин не знал, что Яр есть, то теперь он научился физически ощущать его.

Надей не объяснял им всего, что ему было открыто, но наметил четкий план действий, отклоняться от которого нельзя было ни на минуту, ибо минут этих, по словам Надея, оставалось крайне мало. Завтра всё должно было решиться. Сегодня же у них в руках будет ключ – почти полный план здания, в которое предстояло войти Войдану. Возможно – даже ценой своей жизни.

Встреча с автономным агентом московской Прави, была запланирована на Тверской, в ресторане со смешным названием «Ёлки-палки». Он всегда был переполнен и очень часто совершенно чужие люди садились там за один столик. Если за ними кто-то следил, то контакт в таком месте не должен был вызвать никаких подозрений. Автономный агент работал в структуре ведавшей очень большими тайнами. За сотрудниками структуры тщательно следила внутренняя безопасность этой конторы, и сотрудники должны были докладывать обо всех своих контактах, маршрутах. Поэтому встреча могла состояться только здесь.

Схема встречи была такова: ровно в 13.32 нужно было подойти к кассе с подносом, поэтому Войдан и Дубровин заняли места в разных кассах. Тот, кто подошел бы в этот момент, должен был быть предположительно агент. Для дальнейшего опознания у агента должен был быть особый знак – знак Солнца.

Дубровин выбрал себе мясо кролика, смешал с болгарским перцем базиликом и передал одному из поваров, сновавших вокруг огромной сковородки. Прямо на глазах они жарили до заказанной готовности тот или иной сырой набор, поданный для готовки клиентом. Повар как будто бы танцевал, перекладывая деревянным ножом набор Дубровина, и через три минуты блюдо было готово.

Войдан выбрал кусочки говядины. Они положили гарниром горячий рис и взяли по стакану апельсинового сока. В 13.32 они подошли к кассе. За ними тут же встал молодой человек в строгом костюме, с виду похожий на клерка многочисленных фирм и россиянских учреждений. В этот момент у клерка зазвонил телефон. Когда он его доставал он как бы случайно показал засветившийся экран, стоящим рядом, Войдану и Дубровину. На экране с каждым звонком крутилось желтое солнышко по часовой стрелке и испускало лучики. Это был агент.

Войдан достал кошелек, на котором в углу тоже было такое же изображение Солнца – металлический значок в виде солнца. Обмен знаками состоялся. Оставался пароль.

– Если кто-то займет за вами – скажите, что я отошел на 35 секунд.

Это был условный сигнал агента, в задачу которого входили поиски подробного плана интересующей их высотки.

Войдан ответил условной фразой и вместе, словно незнакомые посторонние люди они сели за только что освободившийся столик, куда уже направился Дубровин. За столом они перебросились несколькими ничего не значащими для окружающих фразами, понять которые можно было только посвященным.

В выбранном для встречи ресторане почти всегда стоял невообразимый гул – от посетителей не было отбоя. Как бывший сотрудник ФАПСИ Дубровин знал, что прослушка таких мест крайне затруднительна. Знали это и другие люди, потому «Ёлки-палки» был излюбленным местом тайных встреч представителей различных кремлевских кланов – о чем они здесь договаривались, можно было узнать, разве что читая по губам. Тем не менее, наличие среди посетителей соглядатаев, из тех или иных структур, нельзя было сбрасывать со счетов, и разговор велся на условном языке, понятным только Дубровину, Войдану и Гостомыслу.