Текст книги "Средневековые битвы (СИ)"
Автор книги: Владислав Добрый
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Суровый викинг в шлеме, с щитом и топором, да еще и в броне – это не рядовой воин, это знать. Он богат как племянник губернатора. У него есть земля, недвижимость, скот. На него работают не менее сотни людей. Ну, или как вариант, он учит владению мечом сыновей конунга, и это все ему подарили.
Теоретически, каждого из этих парней в фуфайках и в дорогущих шлемах, в обозе должно быть только слуг штук несколько.
Итак, мы приходим на войну. Там кто-то кого-то режет, нам не сюда. Мы направляем свои стопы к обозу. Быки, котелки, одежда и еда. Да, нам сюда.
Я постоянно рассказываю о том, что целые битвы меняют свой ход, в силу того что основная масса людей вместо битвы как таковой, при первом же удобном случае несется грабить обоз.
По сути, ворвавшись в телегу к рыцарю, вы можете обзавестись богатством, которое трудно выразить в деньгах. Даже такая уникальная вещь как котелок меркнет перед художественно исполненной вилкой, а за расшитую попону можно купить себе еще один дом.
Я не шучу, я наталкивался на перевод документа XV-го века, где дом (вроде неплохой каменный дом – местного «юриста») с придомным участком, хозяин продал за кровать и два отреза полотна. Ну и там пояснялось что полотно, дескать хорошее.
В нашу эпоху массового производства, где единственной ценностью стали деньги, трудно понять ту затопляющую разум алчность, которая двигала в том числе и нашими предками. Люди были готовы убить или умереть за вещь. На наш современный взгляд, часто довольно пустяковую. Ну что это за золотое шитье на камзоле, или красивый камень в перстне? Кажется это сравнимо с тем, как если бы сейчас миллионер расшил себе пиджак пачками баксов и вставил в кольцо огромный алмаз. Да, его конечно подрежут и разденут на улице, но резать друг друга за красивый камень, или браслет, на протяжении поколений?
А просто напросто, даже если у тебя украли вилку, ты просто не сможешь сделать другую. А если даже возможность сделать была (мастера, навыки, материалы) то она будет не такая. Все делалось в единственном экземпляре. Хенд мейд. Хотя это не совсем точное определение, не отражающее степень удовольствия от обладания любым предметом. В наше время есть высокотехнологичные объекты, повторить которые затруднительно. Например международная космическая станция, или тоннель под Ла-Маншем. Если можете, то представьте каково это, владеть чем-то подобным. Таким же неповторимым, полезным и важным.
Теперь надеюсь, вас не будут удивлять истории о гибели десятков людей в кровавой вражде за красивое ожерелье.
Поэтому, если у людей появлялась возможность выгодно и интересно грабить – это встречало широкую поддержку у друзей, чиновников, родных и близких. Скандинавы, монголы, швейцарцы – все кто находил способ регулярно грабить с умеренной долей риска, мгновенно организовывали целые государства, с основной «отымательной» отраслью в экономике. И это действительно пошло на спад (в Европе) только в XVI-м веке, когда появилась возможность заработать и купить себе если не все, то многое.
Но тут все не так просто. Прямо перед этим Европа пережила просто сплошной поток неприятностей:
– «Черная смерть» середины 1300-х годов становится ударом, от которого Европа не могла оправиться столетие. Смертность в разных регионах – от 30% (при большой удаче) до 90% – так в Авиньоне в январе 1348 года чуму обнаружили только после того, как все монахи одного монастыря (около 700 человек) умерли в одну ночь. Хронисту вполне можно верить – легочная форма чумы исключительно скоротечна и очень заразна. Сын византийского кесаря Иоанна Контакузина Андроник умер в течении трех часов после появления первых симптомов.
Даже при сравнительно небольшой плотности населения (город в 10000 человек – уже мегаполис) распространяется чума молниеносно. Началось все в 1346 в Константинополе, на Сицилии и на Адриатическом побережье Италии. В 1347 – всё побережье Средиземноморья и острова. 1348 – самый пик эпидемии, – вся Европа от Валенсии на западе, до норвежского Бергена на севере.
В целом вся первая половина XIV века – эпоха сплошных неприятностей, однозначно предрекающих Судный день:
– Невероятное распространение крайне злокачественной формы проказы (20 тысяч лепрозориев, если верить Матвею Парижскому и его «Chronica majora», а он наверняка знал, о чем писал).
– Великий голод 1315—1317 из-за очень холодной весны 1315. Неурожай по всей Европе. Потери – несколько миллионов.
– Малое похолодание – т. н. «малый ледниковый период».
– Сильное землетрясение 25 января 1348 года, имевшее всеевропейский характер, повторилось 2 февраля. Трясло даже в Скандинавии, хотя очаг был на Средиземном море. Особенно пострадали Ломбардия, Каринтия, Истрия, Швабия, Бавария, Моравия, Рим, Парма. С меньшей силой землетрясения повторились в 1349 г. в Польше, Англии и Северной Европе (подземные толчки на европейском континенте прекратились не ранее 1360 г.).
– В 1342 г. – обилие снега зимой и сильные дожди летом – поля Франции опустошены сильным наводнением, в Германии затоплено много городов.
– С 1345 г. по всей Европе период «особенной сырости», продолжавшийся еще несколько лет, постоянные неурожаи, нашествия саранчи аж до Голштинии и Дании.
– 1349 год – эпидемия ящура в Британии, сокращение численности домашнего скота впятеро.
– Основная эпидемия Черной смерти 1348−51 годов – заболело больше трети населения (25–35 миллионов), выживших практически нет.
Чума шла несколькими последовательными волнами:
– 1361 г. Заболевших до половины, есть выздоравливающие.
– 1371 г. Заболевших около одной десятой. Многие выздоравливают.
– 1382 г. Заболевших около одной двадцатой, Выздоравливает большинство.
И что вы думаете, получилось в итоге? В конце XIV и начале XV веков происходит невероятный демографический взрыв, фактически восстанавливающий численность населения – да так, что можно было вести Столетнюю войну еще семьдесят лет. Испанский историк Морешон указывает: «Множество вновь создаваемых семей оказались необычайно плодовиты – в таких браках очень часто рождались двойни».
В целом, вся эта история попахивает мистикой – столько несчастий одновременно, за несколько десятилетий, обычно не происходит. Заметим, что в будущем эпидемий масштаба «Черной смерти» никогда не случалось – в Лондон 1665 года завезли бубонную чуму, и это была последняя вспышка не распространившаяся дальше и со сравнительно небольшой смертностью.
Случись нечто подобное в Европе сейчас, из 830 миллионов умерло бы миллионов триста или больше.
И именно острая нехватка рабочих рук, подстегнула множество процессов – от прогресса в производстве, до системы обязательной платы. Эти почти не заметные современникам изменения окажутся судьбоносными для континента. Это абсолютно уникальный для истории случай, когда для нудной и однообразной работы легче было приспособить мельницу, а не нанять десять бедняков.
Но это уже отдельная тема.
Подведу черту – «простой» пехотинец раннего средневековья, по современным меркам, вполне себе зажиточный средний класс. Любой предмет быта является авторским изделием, и в зависимости от материала изготовления и искусства мастера может иметь разную степень бесценности.
Понятие «цена» в 13-м веке, это скорее некая абстрактная величина, за которую вы бы согласились отдать нужное.
Конечно, если вам такую цену дадут.
Что бы вы хотели получить за свою роговицу? А сколько вы готовы отдать за новую почку?
Именно на таких острых, задевающих за живое экономических отношениях и строилось общество.
Коротенечько, о таком милом явлении как рыцарь. И его конь
Рыцарь сука страшный. Есть более или менее правдоподобные хроники, когда одного рыцаря не могли вальнуть толпой в несколько десятков рыл.
Ну собственно никого не удивит, если мастер спорта по боксу, в пьяной драке просто раздаст несколько сокрушающих ударов в челюсть, отправив на пол хоть и агрессивных, но плохо приспособленных к ведению кулачного боя оппонентов.
С оружием все страшней в разы. Хорошо поставленный удар, применительно к человеку со специальными инструментами – это если не мгновенная смерть, то тяжелая рана. Удачный удар хорошего меча разрубит человека без доспехов пополам, не очень удачный, или этакий «отмах», чтобы не открывать защиту – разрубит лицевые кости, отсечет конечность, выпустит кишки. Сам рыцарь практически неуязвим для средневековой пехоты.
А пеший сержант средних веков, это года тренировок, начиная лет с 15–18, несколько компаний за плечами. Примерно уровень современных профессионалов из ВДВ или морской пехоты США.
Рыцаря, мало того, что до него хрен дотянешься, еще и защищает годная броня, надежно охраняющая от случайных тычков в спину, и удачных ударов всякой быдлоты. Клим Жуков (вы его наверно не знаете, но это известный историк) нашел источник на Англию 12-го века. Там описывается как один рыцарь, верхом, в сопровождении пехоты, ворвался в город. Не то что бы он в одиночку пытался захватить город, а пытался не дать закрыть ворота, до подхода основных сил. В общем лихо влететь за ворота у него вышло, но его пехота отстала, а сам он знатно брякнулся с коня. И пока перезагружал статус, охрана ворот, и вообще горожане, охаживали его почти всем что у них под рукой случилось, начиная с секир, и заканчивая бревнышками из поленниц. Это продолжалось некоторое время, а потом рыцарь встал. Характерная деталь – как только он встал, в разные стороны разбежались не только горожане, но и пехота рыцаря. Агрессивные они были, господа благородные всадники. Выглядел он тогда примерно вот так:
Добавьте сюда обучение искусству убивать в традиционном обществе когда обучение военному делу вне семейной военной корпорации напоминает попытки освоить карате по рассказам людей, видевших фильмы с Джеки Чаном – в общем все плохо.
Но была и еще одна деталь – разница в, скажем так, экстерьере знати и простолюдинов в сословном обществе. В XIV-XV веках средний рост простолюдинов в европах и околоевропах ~155 см, опытных наемных солдат из числа зажиточных крестьян или провинциальных дворян (по останкам с поля битвы при Таутоне) – до 170 см, в то время как средний рост представителей родовой аристократии не отличался от современного.
Вот например доспех Ульриха фон Матчского IX, графа фон Кирхберг. Датировка: 1445 – 1450. Из собрания замка Хурбург (Австрия, Южный Тироль). Рост у мужика был 2 метра, 10 сантиметров.
Милан, мастерская Пьер Иннокентий Фаерно, Антонио Мисалья, Джованни Негрони. Там низких нет. Все эти истории о 140 сантиметровых рыцарях – просто либо наглая ложь, либо лютая глупость.
Итак, рыцарь, помимо того, что это человек начавший упражнения с оружием примерно лет в пять, по сути нечто вроде КМС по фехтованию в доспехах, ну и всего остального – это еще и всадник. Всадник у которого было лучшее оружие, что только могла предложить на тот момент промышленность.
Русское рыцарь, это от немецкого риттер. Шевалье во Франции, кабальеро в Испании – все это переводится как «всадник».
У гетайров македонского лошадки были примерно 350 кг весом, и метра полтора в холке как максимум. И это оказалось достаточно, чтобы совершать решительные удары кавалерией по очевидно сильному противнику и завоевать чудовищную территорию.
Античные источники, которым вроде не зачем врать, в общем с ужасом описывают последствия таранного удара 350 килограммового, бешеного куска мяса, в плотный строй воинов. Вроде как четыре ряда сносило начисто. Спасало только то, что лошадки создания умные, и бежать, например, на копья, решительно отказывались. Приходилось изощряться.
Но к 15 веку, рыцари Европы ездили на лошадях, которые отличались от античных так же, как мастифф от чихуахуа. Кардинально.
Назывались они «Дестриэ». Это не порода в нашем понимании, не надо натягивать на средневековье современные понятия. Скорее некоторый набор необходимых признаков.
Сохранилось много описаний – так как это был предмет гордости.
Короче, эта сказочная тварь в холке была от 1.7 до 2 метров. В холке! И это норма, особо крупные экземпляры были выше. Подтвержденный рекордсмен (археологи накопали) 2.2 метра. Вес взрослого боевого коня, если верить источникам, начинался от полутонны. Но похоже был в основном в пределах 400–650 килограмм. И, как уверяют источники, всякие графья да герцоги, выходили в бой на зверюгах весом под тонну, а то и больше. Может это и не слон, но это например больше чем любой серийный мотоцикл (самые тяжелые едва переваливают за 400 кг). Прямо перед атакой эти лошадки уверенно разгонялись до 40 километров в час, но и 60 км/ч, видимо, не были рекордом.
Шайр – вроде как прямые потомки дестрие.
Хуже того, у этих тварей был закрепленный селекцией бойцовский характер. Буцефал Македонского, грызущий конюхов и шарахающийся от собственной тени в припадке ужаса – образец умиротворения на фоне рыцарского боевого коня.
Люди добились удивительного. Кони, в природе довольно спокойные создания, всё-таки травоядные, после направленной селекции превратились в жаждущих крови маньяков, очень любящих укусить, ударить, затоптать любое живое существо что им попалось.
Хроники пестрят подобными историями – страдают в основном конюхи, но случается, что и пьяный дворянин, зашедший в конюшню оказывается покалечен, а то и убит.
Я лично в североказахстанской области видел человека, которого цапнула лошадка. Лошадка ни разу не бойцовская, а вполне себе на мясо. Так вот, у человека просто не было половины лица. Он смахивал на надкушенное яблоко. Видимо лицевые кости были повреждены.
Ах, да, у рыцарских коней были еще боевые подковы, которым они стучали по головам, если пеший оказался в шлеме. Их этому специально обучали.
Прекрасная демонстрация силы этой твари – знаменитый Бой Тридцати.
Это случилось в начале Столетней войны, англичане (ну там собственно с острова вообще вроде рыцарюг не было. Бургундцы, испанцы вроде, даже французы) против французов. Все как в песне про благородных рыцарей – вызов, оговоренные правила, место поединка. Решили биться пешими, чтобы померяться мастерством, а не силой коней. Первый акт ожесточённого боя был за английской стороной. В бою погибло двое англичан, причем вместе с предводителем, но пятеро французов были убиты или пленены, а их главнюк был тяжело ранен. После передышки исход схватки решила подлость французского оруженосца Гийома де Монтобана: видя, что французская сторона терпит поражение, он неблагородно ускользнул с поля боя и сев на лошадь, обогнул ряды сражающихся и врезался в группу англичан, опрокинув восьмерых. Воспользовавшись этим, бретонцы (французы то есть) из последних сил набросились на англичан и с большим трудом всё-таки одолели сбитых с ног и оглушенных противников. Семеро сторонников английской партии погибло, остальные, будучи тяжело ранеными, попали в плен, однако вскоре были отпущены за символическое вознаграждение.
О бое очень много написано, и тогда, и сейчас. Гийом, похоже сел на одоспешенную лошадку, и буквально утюжил своих оппонентов, сбивая их с ног раз за разом, пока его собутыльники добивали их на земле.
А ведь все они – тяжело вооруженные рыцари, в латах, да и вообще не пальцем деланы. Если бы их доспехи были похуже, он бы их в одиночку в землю втоптал.
Неудивительно что в мелких локальных феодальных конфликтах пеший воин просто перестал считаться за реальную силу.
В наставлениях по тактике утверждалось, что один дестриэ, при таранном ударе, гарантированно роняет на землю десять человек, стоящих друг за другом в строю. Даже если все они подпирают щитом переднего.
Как видите, рыцарь это вам не индюк чихнул. Спасало одно – их было мало.
Именно поэтому, это медленное возвращение на поле боя пехоты так интересно. Да, конечно, длинные упертые в землю пики, палисады, замаскированные ямы и рвы, использование болотистой местности, (похоже еще очень эффективен был «чеснок»). Но мы с вами уже можем честно признать, что типичные поражения рыцарской кавалерии в первую очередь связаны с ошибками управления – мощное оружие еще надо уметь эффективно применять.
На фоточке – тот самый противокавалерийский чеснок. Если рыцарюги вас поймают с такими штуковинами в мешке – умрете мучительной смертью, будьте осторожны.
Сколько же нам нужно золота, милорды?
К 1466 году король Людовик Икс Ай (XI) слыл самым большим терпилой на всем Европейскоми побережье. И, помимо неосторожных высказываний юности (помните, про то что он никогда не будет воевать с этими отморозками – швейцарцами?) эта репутация держалась еще и на весьма больших уступках, сделанных Людовиком своим мятежным магнатам в лице лиги Общественного Блага после битвы при Монлери, в 1465. В той битве, он кстати показал себя довольно достойно, возглавив «решающую» атаку. Но лошадь под ним убили, и его самого из свалки буквально чудом вытащили шотландцы-лучники-гвардейцы. Так что впечатлений он нахватался. И основное впечатление у него сложилось такое, что управлять сражением, и хоть как-то влиять на поведение армии в целом и многочисленных фактически независимых феодалов – малореальное занятие. И тогда он решил пойти другим путем. А именно, изменить саму систему.
Он начал проводить последовательную, глубокую поддержку малого и среднего бизнеса, федерализацию земель, с постепенным угнетением феодальных прав и свобод, с конечной целью создать сильное, централизованное государство. Этакий Иван Грозный французского разлива.
Прошло десять лет правления Людовика XI, и теперь незримая рука Парижа держала за самое нежное многих и многих.
Строго говоря, слухи о французских хакерах были сильно преувеличены. Людовик тщательно вел бухгалтерию, к тому же сохранилась дипломатическая переписка. Исходя от нее, этот пожилой мужик (вступил на престол в 38 лет) не выглядит таким уж зловещим интриганом, каким его рисуют современники. Скорее он нервный и задерганный человек, окруженный идиотами. Ну вот, пара цитат из переписки с послами:
«Господа, вы дураки, если думаете, что подобные дела надо решать на большом собрании… Там, где много народа, всегда держатся очень заносчиво и много запрашивают, да к тому же перед таким стечением народа было бы стыдно признаться, что нуждаются в чем-нибудь».
«Вы же видите, кровавые собаки, что ему нельзя доверять, верьте только тому, что вы сами увидите».
Или вот в ответ на жалобу посланцев что их обманули:
«Они вам лгут. Ладно! Лгите им больше»
Лгите им больше! – это стало своеобразным клише, описывающем действия Людовика.
Там есть еще множество очевидных вещей – для выведывания планов нужных людей Людовик советовал подкуп слуг (какая низость!) и тому подобное.
Магнаты, вроде бы урвавшие себе от Франции по куску, и выбившие из Людовика фактическую независимость, немедленно стали рвать друг другу глотки. И, разумеется, в этом нелегком деле решили заручиться поддержкой короля. Они слали ему верноподданнические письма, с призывом поддержать их в справедливой грызне с соседом. Людовик всегда был на стороне своих «верных и раскаявшихся» подданных, гарантируя им молчаливую поддержку, и невмешательство на стороне врага. Обычно он обещал это обеим сторонам стразу. И, надо сказать, слово свое держал.
Не удивительно, что со временем дипломатия Людовика начала приносить плоды. Опираясь на города, которым он давал феодальные права – важный элемент, город становился сеньором, и имел совершенно другой вес на юридическом поле. Русский вариант такого феодального города – Господин Великий Новгород, разве что Людовику удалось оставить города включенными в систему своего государства. Город мог претендовать на земли, издавать законы, и идти войной на феодалов, на законных основаниях. Это, согласитесь, не мало. И в острой конкурентной борьбе, массовые ополчения городов, имея деньги для найма наемников, ресурсы для экономической экспансии, стали выдавливать даже крупных феодальных владетелей с близлежащих к городским стенам земель, с вкусных и важных торговых узлов, мостов, переправ. Феодалы внезапно обнаружили что их отодвигают, а тех кто не двигается – страшно пиз…т. На деле, понятно, все сложнее, кого-то с довольствия снимут, кому-то жрачку перекроют, кто-то вообще от диких бандюганов огребет. Но суть была проста – графы, герцоги, бароны стремительно теряли в политическом и военном весе. И именно тогда из гадкого слабака король Франции превратился в ядовитую, злокозненную, подлую тварь без чести и совести.
К несчастью для современников, Людовик оставил богатый архив своих «подлостей». Хороший пример – Франция тогда находилась с Англией в отношениях близких. Достаточно близких, чтобы воткнуть нож в спину, как только другой зазевается. В Англии постоянные затевались заговоры с целью убийства Людовика и проведения на престол своего ставленника, попытки заручиться поддержкой магнатов для высадки на континент – в общем Альбион, как всегда, был мудр в делах житейских. Похоже, с тех пор мало что поменялось.
Что делает Людовик? Он посылает милых обходительных людей к суровым и мудрым людям в «тайном совете английского короля» – сейчас, пожалуй, их функции бы назвали министерскими. Итак, к министрам Англии пришли люди Людовика, и предложили этим, совсем не бедным господам, пенсию от Франции, если те, при случае, похлопочут за сиротинушку Людовика.
Разумеется, среди первых людей острова были и честные люди. Вернее, честным оказался только один, все остальные согласились. Откуда мы знаем? Людовик брал с них расписки за получение взяток. Обошлись они ему, кстати, не сказать, чтобы сильно дорого. Все кроме одного.
У главного камергера Англии, лорда Гастингса, обнаружилось редкое среди государственных мужей качество. Он был честный человек. И от предложения Людовика решительно отказывался на протяжении долгого времени.
В конце концов, гнусным шпионам коварного Людовика удалось обнаружить истоки такой честности. Их было два. Первое – Гастингса оскорбляло то недоверие, которое проявлял к нему король Франции, заставляя ставить росписи о получении «пенсии».
– Представьте, что скажут люди – говорил Гастингс в кругу семьи – если увидят мои расписки у этого упыря!
Ну, и, во вторых – делу мешало то, что Гастингс уже был на содержании у Карла Смелого. Благородный Карл, очевидно отдавая дань принципиальности камергера, платил ему 1000 монет в год. Людовик всерьез удивился. Раньше подобные обстоятельства – получение денег от противной стороны – никому не мешали.
Я прямо вижу, как чахлый Людовик в подвале своего мрачного замка пускает скупую и мутную от яда слезу умиления, и говорит крысоподобному клерку фразу вроде:
– Только посмотри какой высокой чести человек! Этому человеку можно верить на слово!
Гастингсу предложили 2 000, и не стали настаивать на расписках. На том и сошлись. О смене своего нанимателя Гастингс Карлу не сообщил. Королю Англии, естественно, тоже. Видимо забыл.
Так что, на фоне кристальной честности современников, Людовик, строго говоря, особой мутностью не выделялся. Ненавидели его за то, что ему многое удавалось. А самое не простительное, на фоне «благородства» Карла Смелого, который при случае не отказывал себе в удовольствии вырезать городок или прирезать пленных – Людовик выглядит вполне приличным человеком и государем.
Надо сказать, что англичане все же люди слова. Войны с Англией при Людовике не было.
Со швейцарцами было сложнее – всё-таки найти и купить пару подлых и ключевых людей в такой большой и запутанной системе у Людовика не вышло. Пришлось покупать сразу всех. Союз кантонов стряс с Людовика 40 000 экю в год, с оговоркой, что в случае войны он будет платить еще 2.5 экю в месяц каждому солдату кантонов.
Это много. Общий годовой бюджет Франции к тому времени ненамного превышал 200 000.
И все это – не официальные траты, а тайные платежи.
А ведь еще Людовик платил вполне официальную «субсидию» лично королю Англии. Король Англии называл это «данью», причем на людях. Это очень не политкорректно, но Людовик лишь отмахивался от таких доносов, утверждая, что «Все равно это дешевле чем война».
Ну что я могу сказать. Он был прав.
17 июля 1453 года – дата битвы при Кастийоне, последней битвы Столетней войны. Эту битву долгое время считали очередным «последним сражением средневековья», но сейчас, многие склонны отодвигать эту, довольно размытую дату, все же на конец Тридцатилетней Войны.
Такие спорные определения сами по себе, нужны для некоторых точек отчета, но нам не следует воспринимать их как действительные отметки, как на циферблате часов. Эта некая условность, введенная для удобства.
В битве при Кастийоне действительно многое изменилось. Французы разили англичан из сотен «пушек» – конечно это были не те пушки, которые будут нести смерть в ближайшее время, это в большинстве своем еще некие не стандартизированные «пищали», как на первой картинке. Но построения французских пикинеров, прикрытые тяжёлыми жандармами, стрелками и артиллерией, давали мало шансов англичанам с их знаменитыми длиннолуками.
Но лично я вынесу отдельно такой факт:
В битве при Кастийоне участвовал Джон Тальбот. Он, собственно, и командовал «англичанами». Этому заслуженному человеку было семьдесят лет, и по полководческому таланту и опыту с ним могли сравнится во всей Англии от силы двое человек. После разгрома он лежал, придавленный конем. Сняв шлем, и разметав по грязи седые волосы, он терпеливо ждал своих врагов, французов. Он сражался с французами больше полувека, он помнил времена Азенкура, и сам приложил усилия к многочисленным земельным захватам англичан. И теперь он снял шлем, чтобы быть узнанным. Ибо военное счастье не всегда улыбается рыцарю на поле боя, и потому Тальбот не раз попадал в плен. Благородный плен, торг, выкуп – такова была война всегда. Галантное отношение, условленные встречи, поединки и божий суд. Конечно, не обходилось без грязных пятен на репутации, но рыцарский идеал, воплощенный в слепом Иоанне I, короле Богемии, (который был убит при Кресси), казалось навсегда закрепился в умах рыцарей.
Наконец, старый рыцарь услышал шаги. По усеянному телами полю шел пехотинец. Низкорослый, худой, грязный и голодный простолюдин с обычным, не боевым топором, хоть и насаженным на длинную ручку.
– Я Джон Тальбот – преодолевая брезгливость, сказал бывший главнокомандующий, а теперь ценный пленник. Он ожидал, что как это бывало ранее, пехотинец немедленно побежит к своему командиру-рыцарю, который и получит честь пленить его, Джона Тальбота.
– Я тебя узнал, – кивнул француз. И профессиональным, ловким ударом разрубил Тальботу лицо.
Времена изменились.
Я, возможно повторюсь, но все же я хочу акцентироваться на личности Карла.
Начиная собирать данные о Карле Смелом, я был под некоторым впечатлением об этом человеке, сложившимся под влияния не столько исторической, сколько около исторической, фактически художественной, литературы.
В ней его называли «Последним Рыцарем», и постоянно подчеркивали его доброту, отвагу и другие «многие рыцарские качества». От себя я могу добавить, что Карл был умным, образованным человеком, с правильными идеями и аналитическим складом ума. Но, для понимания его действий, приходится признать, что он был эгоцентричным человеком, который с детства воспитывался в среде слуг и подхалимов. Что скрывается за этим эмоционально нейтральным определением? Как пример, если бы он жил сейчас, то сбив своим Феррари на пешеходном переходе беременную женщину, он бы вышел из машины только за тем, чтобы посмотреть, не поцарапан ли лак на капоте. К несчастью, таких смелых Карлов, много и сейчас. К счастью, они не становятся герцогами.
Бургундия, которую мы потеряли, описывается как весьма благодатный, богатый край. Многочисленные крупные торговые и ремесленные города, множество не бедствующего дворянства. Просто рай на земле. По крайней мере при отце Карла, Филипе Добром.
При ближайшем рассмотрении, впрочем, Филип может показаться не таким добрым – с одной стороны он не плохо приторговывал с англичанами, сбыв, в числе прочего, им Жанну Дарк, несмотря на то что изначально был ярым и бескорыстным сторонником Франции. В конце войны, он добился сохранения за Англией нескольких анклавов на континенте – по сути готовых плацдармов, вроде Кале. Но это конечно, только по тому, что герцог, по доброте душевной, всегда помогал проигравшей стороне. Если конечно дело не шло о мятежниках на его территории. Но и тогда, добрый герцог, зная за собой прискорбную мягкосердечность, посылал усмирять мятежи своего сына. Это впрочем, можно назвать школой жизни. Людовик 11 ровно за тем же ходил с живодерами Арманьяка в Швейцарию, сам Филип в молодости повесил вдоль оживленной дороги несколько сотен крестьян, из бунтовавшей области.
Ну да, косплей восстания Спартака. Герцоги бургундские были образованными людьми.
Если честно, начинаешь разбираться, и выясняется, что прозвища монархов, довольно часто, содержат большую долю иронии.
Но Карл получил свое, скорее всего из подхалимства ближнего окружения.
Начало царствования Карла как полноправного герцога Бургундии, было не плохое. Как я уже рассказывал, битва при Монлери дала ему многочисленные приобретения, в том числе и политические.
«Fortes fortuna adiuvat»(Удача любит храбрых) – наверняка говорили герцогу все вокруг, да и обстановка вокруг способствовала некоторой уверенности в продолжении банкета. Теоретически, герцог мог восстановить древнее королевство Бургундов, и короноваться, выйдя на политическую арену в одной линии с королями Франции, Англии и Императором Священной Римской Империи. Благо что у тех были сложности, и им было не до войны. А Людовик 11, король Франции, за счет которого Карл планировал округлить свои границы, уже показал себя слабаком. Он смолчал на все насмешки Карла, когда тот заставлял Людовика идти на унизительные уступки после Монлери.
Пришло время для решительных действий.
«Победа любит осторожность» – Латинская пословица которую наверняка повторяли ему советники отца. И к ним он тоже прислушался.
По сути, за несколько лет своего правления Карл превратил Бургундию буквально в казарму. Мало того, что он повысил налоги, он еще и обязал крупные города содержать по отряду наемников, не отменяя обязательный набор милиции. Он строил армию, строил артиллерию – в чем добился несомненного успеха. И он буквально заново ковал кавалерию, создавая из разнузданного рыцарского сословия эффективную военную силу.
Он выпускал постановления, приказы, ордонансы.
Теоретически он был достаточно богат для войны. Но на практике оказалось, что это не так. Армия оказалась просто безразмерной ямой, поглощающей практически любые суммы.
