Текст книги "Средневековые битвы (СИ)"
Автор книги: Владислав Добрый
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
– Ранен? – сухо каркнул он Хенслину.
Хенслин ухватился за арбалетный болт, и подергал его в стороны. Кираса сидела слишком свободно, и ездила по телу, как горшок на заборном столбе. Тут надо бы подтянуть ремни. Но боли Хевлин не чувствовал. Он посмотрел на Флорентийца и отрицательно помотал головой. Флорентией кивнул, поднял алебарду старика Бапстина, сунул её в руки Хенслина, и так же молча показал куда надо встать.
Они стояли крепко. Как и всегда. Жандармы пытались прорваться, грызли их строй как крысы бочку с медом, но каждый раз откатывались, оставляя на снегу лошадиные и людские трупы. Легкие всадники бургундцев вертелись вокруг строя постреливая из арбалетов, но и баталия не осталась в долгу, огрызаясь пальбой из кулеврин. Наконец благородные всадники выдохлись. Поорали угрозы и скрылись в снежной кутерьме. Тут закричали с другой стороны строя – видать туда ударила другая рота жандармов.
Хенслин протолкался вперед. Не сразу, но он нашел то место, где начал бой. Походил вокруг, осматривая трупы, и настороженно поглядывая в сторону, куда скрылись жандармы, и старался не терять из виду баталию. Сначала он нашел красивый охотничий арбалет на седле мертвой лошади. Это решало проблему с подарком старшей дочери. Потом он нашел расколотый пулей шлем с золотой насечкой. Шлем отправился в заплечный мешок. И только потом нашелся Хосанг.
Хосанг привалился спиной к трупу лошади, и отбивался от бегающего вокруг него молоденького бургундского оруженосца. Хосанг, против обыкновения молча, принимал удары на правую латную руку, а левой неуклюже тыкал в бургундца обломком своей пики.
Алебарда слегка скользила в ладонях из-за крови, поэтому Хенслин не стал колоть, а перехватив за самый конец обмотанного кожей древка, широко размахнулся в косом, секущем ударе. Бургундец увидел Хенслина слишком поздно, чтобы отскочить, и принял стойку, пытаясь закрыться мечом, удерживая для надежности его двумя руками. Хенслин довернул удар, и рубанул по ногам. Лезвие с хрустом врезалось в ногу бургундца, срубив её чуть ниже колена. Алебарда была хорошей стали, и разрезала плоть и кости легко, как кухонный нож кровяную колбаску. Хенслина повело за алебардой. Он попытался удержаться, но подскользнулся и упал, прямо рядом с бургундцем. Хенслин обнаружил, что он опять выпустил древко из рук, и лихорадочно потянулся к кинжалу, но руки нащупали только пустые ножны. Между тем бургундец, которому на вид было лет пятнадцать, внимательно посмотрел на свою отрубленную ногу оказавшуюся у него прямо перед лицом, потом на кровоточащую культю, потом завизжал как девка при виде мыши, бросил меч и на удивление быстро побежал на трех конечностях в метель, оставляя на истоптанном снегу дорожку из крови.
– Ты постоянно валяешься! Как не приду к тебе домой, ты лежишь! Приду в цех, вы лежите всем цехом, пошел с тобой сражаться, и что ты делаешь на поле битвы? Лежишь! Имей же понимание о месте и времени для того, чтобы лежать! – заворчал Хосанг – Встань и помоги мне, у меня нога сломана! Эти ублюдки скакали по мне полдня! Нет, ты посмотри, мне даже бивор погнули! А этот мелкий говнюк умудрился отсечь мне два пальца, пока ты неизвестно где шатался! И между прочим, это указательный и безымянный пальцы правой руки! – продолжал ругаться Хосанг, пока Хевлин тащил его к баталии, опираясь на алебарду. – Невелика потеря, думаешь ты, но я тебе отвечу так – только не для моей жены! Для неё это мои любимые пальцы, и тебе придется трудно, объясняя как так вышло, что бургундцы отрубили мне именно их.
– Да заткнись уже! – не выдержал Хевлинг. – Ненавижу когда ты ноешь! Был бы повод! Если бы тебе срубили башку, я бы насрал в мешок, пришил на место к твоей шее и никто бы не заметил разницы! Разве что, ты бы стал умнее! Какого хрена ты оказался вне строя?
– О, началось, – хмыкнул Хосанг и заткнулся. Но Хенслин уже разошелся не на шутку. Его гневная отповедь прервалась лишь на то время, пока гулкий звук «Коровы Унтервальдена» командовал баталии поднять пики и продолжить движение. Они ковыляли за баталией и дальше, но так и не догнали её, до самого лагеря бургундцев. Зато они нашли себе новые кинжалы – вместо потерянного Хевлингом, и изрубленного у Хосанга. А главное, они нашли прекрасный, тонкой работы котел, на трупе лошади одного из жандармов. Не иначе тот побоялся оставлять такое ценное добро в обозе. Они решили продать котелок, и поделить деньги поровну, чтобы не поссориться. Но все равно поссорились, потому что прямо перед продажей каждый решил подарить свою долю другому. Но это уже другая история…
Если говорить о битве при Нанси кратко и по существу, то и сказать то о ней особо нечего. Сошлись повтыкаться люди по той простой причине, что Карл много хамил, и мало делился. В данном конкретном случае – городам и сеньорам Лотаргинии и Эльзаса. Лотаргиния восстала, во главе восставших назначили лотарингского герцога Рене II. Одновременно даровав ему титул правильного патриота. Карл к этому времени уже, если смотреть на факты, отступился от войны со швейцарией, но Лотаргинию и Эльзас отдавать было сильно больно. Эльзас, кстати, поступил молодцом – они вписались за Рене II деньгами.
Серьезно, парни, терять деньги больно, но терять жизнь может и не так больно, но заметно печальней. К тому же, в конце концов деньги можно и новые заработать.
В общем Эльзас скинулся деньгами, а Рене «нанял» 8400 швейцарцев, которые и создали костяк его армии.
После чего они подошли к армии бургундцев, которые осаждали такой милый туристический городок Нанси, и сказали «Ая-яй, масса Карл, нехорошо. Сейчас кому-то а-та-та-та будем делать!». Карл, будучи полководцем решительным и грамотным, прознал о выдвижении деблокирующей армии, и оставив под Нанси 4 000 человек для продолжения осады, рванул навстречу «лотаргинцам», умудрившись занять выгодное место. С одного фланга его прикрывал густо заросший лесом склон холма, с другой тоже лес, еще и изрезанный мелкими ручьями и сухими балками. При том же Кресси, или Азенкуре, такая позиция была залогом победы.
(Где-то там внизу, в полосатом квадратике, воюет наш добрый Хенслин)
Но швейцарцы просто оставили перед фронтом Карла одну баталию, чтобы он не заподозрил неладное. А еще по одной отправили в трудные и долгие обходы. Обе баталии дошли до места только в полдень, отбросили контратаку жандармов, и сломали бургундскую армию с двух сторон, как голодный ломает орех клещями.
То есть, все довольно банально – швейцарцы выскочили откуда не ждали, совершили маневр на который не смогло адекватно среагировать войско бургундцев, и смяли его. Можно добавить еще метель – швейцарцы воспользовались погодными условиями чтобы скрыть маневр. Сражение, сильно напоминающее Муртен.
Кажется все довольно просто, что бы так всем не побеждать, не так ли?
Как и в любом деле, только со стороны кажется что сделать все легко. Чего уж проще – разработать хорошую игру, нарисовать великолепную картину или положить ровно плитку в ванной. И только начиная делать нечто из этого, можно внезапно выяснить, что твоя анатомия сильно отличается от стандартной, потому как ничем другим объяснить то, что у тебя выходит, нельзя. Спешу утешить – аномальное расположение плечевого пояса в районе тазобедренного сустава присуще всем, но лечится упорным трудом и временем. Однако, у каждого человека все же есть некий предел, за который он может перешагнуть только с помощью особых препаратов. Но об медицине и наркотиках в другой раз.
В случае со сборищем толпы злых мужиков, все куда сложнее чем с разработкой игр. Нюансов тысячи. Не буду грузить вас сильно – разверну подробно только один.
В общем, если бы игроделы, вопреки здравому смыслу, решили сделать в компьютерной стратегии хоть немного реализма, то мы бы попросту не смогли управлять армиями. Не то что каждый отряд, но каждый отдельный солдатик, с острым желанием выжить и собственными соображениями на тему как именно это сделать, превратили бы любой геймплей в лютый, невозможный хаос. И самая основная тенденция для подавляющего большинства юнитов была бы проста – избежать боя. Отправив десятку орков через полкарты в нападение, мы бы с удивлением обнаружили, что шесть из них отстали по дороге, спрятавшись в лесу или случайных постройках, а оставшиеся, обнаружив себя в дали от основных сил, и немного почесав зеленые бошки – разграбили бы вашу базу, и отчалили за край карты пропивать нежданный бонус.
В реальности все было еще хуже. Грансон – хороший пример, но он далеко не единственный. О великой проблеме мотивации у пехоты говорят многочисленные факты. Взять хотя бы знаменитый строй «свинья» у тевтонских рыцарей. Они вынуждены были опираться на наемную и зависимую пехоту, и в отличии от того что показывают в фильмах, этот строй представлял собой просто-напросто конвой. Впереди были самые именитые рыцари, потому как западло быть не первым, внутри была пехота, а вокруг, как пастухи вокруг стада, остальные всадники. Это был единственный способ довести свою пехоту до войска противника в сколько-нибудь собранном виде.
И Карл, вполне справедливо полагал, что многочасовой марш по пересеченной местности, разметает оставленную без присмотра пехотную грязь по окрестным лесам. Большая часть отстанет или «заблудится», оставшиеся слишком «устанут» для боя, и так далее.
Были и другие, не менее очевидные вещи, которые делали его поражение при Нанси невозможным.
И то, что оно все же случилось, нам, глядящим с высоты столетий, со всей очевидностью показывает устаревание феодальных армий, их неспособность ответить на вызов более современной военной науки. Как чиряк на лбу южнокорейского айдола, виднелась большая и кровавая, назревшая необходимость изменения подхода к формированию армии, комплектации, перестройки экономики.
Современникам же битва при Нанси со всей очевидностью показала только одну вещь – швейцарцы рулят.
Хочешь победить – купи швицев, они всех нагнут. И 1477 год стал для швейцарского союза открытием нового, почти безразмерного и очень вкусного рынка наемников. Немедленно другие государи Европы попытались организовать у себя нечто подобное. Кое-где даже преуспели – в Германии появились ландскнехты, еще позже мир сотрясли непобедимые терции испанской пехоты – но чем больше опускался порог вхождения в мир войны и золота, тем сильнее менялось общество. Задумайтесь – до самого недавнего времени, люди жили в качестве слуг, почти рабов, у господ. Работая, а иногда и рискуя собой, за еду и кров над головой. Изредка, с высоты своего статуса, состоятельные люди могли подкинуть слуге одежду прям как домашнему эльфу, только это его не освобождало. Фирменную ливрею например, да еще, как жест неслыханной щедрости, с рукавами. И в ней человек мог проходить пол жизни, совершенно искренне считая что жизнь удалась. Питаться остатками с барского стола – это буквально, именно так слуги и столовались, отдельно им как правило не готовили. Спать в случайных местах, в лучшем случае имея «свой» угол – и это тоже не иносказание. Угол в конюшне, тут и живи. Хозяин добрый, разрешил попоной укрываться.
И при этом люди умудрялись переживать за дела «их» семьи, испытывая к хозяевам чувство, очень похожее на современный патриотизм к стране. И при случае поймать грудью стрелу, которую выпустили в хозяина – вообще ожидаемый поступок. Это до сих пор существует во многих странах, как пример можно посмотреть южнокорейский фильм «Паразиты» – там собственно очень похожая ситуация, но которая вступает в конфликт с современностью.
И это было нормой в средневековье. Так же, как и жуткая жестокость, беспощадность к чужакам и собственным детям, дремучее невежество и так далее.
Швицы были такие же, но сумели создать некое подобие боевого братства, общность ради которой имело смысл не только сражаться, но и умирать. Очень страшны люди, готовые ради своих целей на смерть. Это немедленно попытались закосплеить, и со временем доиграются до великой французской революции с её невозможными в реальности конструктами вроде равенства всех людей, национализма и идее наций, а потом и того хуже, женщин читать начнут учить. Все покатилось по наклонной, именно тогда, когда безумные швейцарцы начинают пропихивать такую немыслимую дичь, как обязательную оплату труда, да еще и в срок. Кончилось в общем все плохо, интернетами и гомосеками. Поплачем о Европе которую мы потеряли и пойдем дальше.
Помимо открытия швейцарцев как бренда, современников после Нанси чудовищно потряс стремительный коллапс Бургундии. Она схлопнулась, как карточный домик после выстрела в упор из дробовика. Ненормальная, дикая ситуация. Все привыкли к кровавым сварам, длящимся поколениями. Можно вспомнить ту же Столетнюю войну, или Войну Трех Жанн. Кровавые сражения, регулярные смерти сюзеренов – и очень медленные изменения на карте. Англия за 60 лет регулярных побед прожевала хорошо, если половину Франции, учитывая что её третьей частью уже и так английские короли владели. Но Бургундию, словно волки разорвали. В Европе уже случились состоявшиеся, хорошо структурированные силы, преследующие свои интересы. Путь на централизацию власти был открыт, и теперь выпасть из общего порочного круга, значило не свободу, а статус добычи. С этого момента можно ставить условную точку начала заката итальянских республик, обособленных феодальных владений и прочих анахронизмов раннего средневековья.
Опять же, это понимаем мы, типа очень умные. Ну а современники битвы, просто решили, что королей надобно беречь, и мода на то чтобы главнокомандующий скакал на острие атаки, быстро стала сходить на нет.
Это я все к тому, что Карл Смелый отчалил в чертоги Мандоса именно во время битвы при Нанси. Как именно – не вполне понятно. Есть свидетельства одного благородного рыцаря, который утверждал что ранил Карла в копчик, а потом полоснул его по лицу мечом, в процессе с ним (Карлом то есть, не мечом) активно переговариваясь, и вообще взаимодействуя. Но не узнал. Что странно – Карл был как болид формулы один, просто увешан фирменными знаками своего бренда, не считая всяких корон на шлеме.
(Картина «Поиски Карла Смелого после битвы при Нанси» кисти Огюста Фейен-Перрена)
Есть другие источники – в них описывается, как ободранного вплоть до трусов включительно (трусы поди шелковые, даже завидно счастливцу сподобившемуся их стырить) Карла нашла его жена, и смогла его опознать только по неким особым отклонениям вроде шести пальцев на ноге. Это часто встречалось. Ну серьезно, представьте себе, какая низкая репродуктивная выборка у представителей аристократических фамилий. Хочешь не хочешь, а всякие там, скажем так, семейные особенности, начнут проявляться.
И лицо Карла, по показаниям очевидцев, однозначно было изуродовано алебардой. Некая штука, то есть заточенная как колун, тяжелая как молот, раздробила все лицевые кости так, что не узнать – действительно больше всего похоже на алебарду. И еще одна рана, на внутренней стороне бедра, тоже типична для пешего боя. Картинка вырисовывается простая – сначала швицы отсекли герцога от свиты, потом убили под Карлом его дорогущего коня. Поскольку доспехи Карла были фактически неуязвимы для холодного оружия, они долго били его всяким, пока он не пришел в изумление, после чего начали колоть в труднодоступные, и оттого плохо бронированные места. А когда Карл начал млеть, и уже не так споро отбивался, наконец прижали его толпой к земле, сняли или срезали шлем, и отоварили со всей дури алебардой.
Но такая версия не нашла отклик в сердцах благородного общества и поэтому наспех был придуман вариант с благородной гибелью в лихой кавалерийской сшибке. Но это мое личное подозрение, никому не навязываю.
Так погиб Карл Смелый, последний рыцарь Европы. А хмурые и абсолютно безжалостные альпийские пастухи начали зачищать пространство для медленно зреющего в подвалах банкирских домов капитализма. Скажем парням спасибо, если бы не они, не жить бы нам в век проклятущего потребления. Спасибо что вы были такие жуткие и смертоносные.
«Пехотная грязь» – кто они такие?
Мы как вид мало изменились за последние 100 000 лет. Культура у людей прослеживается археологами по меньшей мере на 50 000 лет назад. Логично предположить, что каких-то 500 лет назад люди вообще от нас мало отличались, не считая умения пользоваться гуглом.
И тем не менее, часто их поступки и мотивы удивляют. И в первую очередь, пожалуй, это истории о жестокости и алчности.
Ради чего можно рискнуть жизнью добровольно? Разумеется, только ради денег, противоположного пола и статуса. Это единственные достойные причины. На протяжении многих тысячелетий эти причины вели человечество по пути прогресса к вершинам цивилизации. Если это заявление кажется вам излишне громким – вы конечно правы. И все же, до не давнего времени, единственный нормальный стартап заключался именно в изымании у одних, и перераспределение в свою пользу. Конечно подобная деятельность накладывала отпечаток на команды стартапов прошлого.
Многие могут подумать что сейчас все по другому в силу нашей цивилизованности, или может, христианской морали.
Что я могу сказать этим наивным человекофилам? Только одно слово. Отнюдь.
Давайте окунемся в мокрую от крови, и слегка пованивающую разложением темную утробу средневековья, из которого выросли современные европейские ценности и капиталистическая культура.
Без чего не обходится не одно событие? Что, словно божественное внимание, присутствует во всех делах людских, перекочевывая в хроники и мемуары? Он такой соблазнительный и притягательный. Это из-за него начинаются войны и вдруг начинают движение целые народы. Я имею в виду грабеж. Вечный спутник любой истории о малых и великих людях, о городах и странах.
Большинство людей, как и я раньше, могут относиться к бандюганам прошлого с некоторой долей снисходительности. Примеряя на себя всякие набеги викингов, может показаться что это сродни тому, как если бы я сейчас, после трудного морского или пешего перехода, вместе с другими такими же отморозками, напали на соседний город, поубивали там людей, и сперли по микроволновке и стиральной машине. Ну или холодильник и утюг. А после вернулся такой довольный домой.
Действительно, дикость какая-то.
Для понимания того невероятного движущего потенциала, который обнаруживает в людях возможность пограбить, не надо быть историком или психологом. Выдающихся примеров полно вокруг нас и сейчас. Но вставание на путь разбоя целых государств и народов, при любом удобном случае – кажется неким атрибутом средневековья, невозможным в наши дни.
Так я вам скажу – дайте людям достойную цель, и мы, люди, вас неприятно удивим.
На картинке – самая обычная средневековая лопата.
Посконная деревянная лопата без единого гвоздя. Наверняка жутко неудобная в деле.
Я попробую рассказать в лицах.
Представьте себе себя, только провалившегося век этак в 14-й, с железным ломом в руках. Допустим вы обжились, сумев не умереть в процессе. Теперь вы можете пустить лом в дело. Например обменять его на большой участок хорошей земли, дом с хозпостройками, пару десятков мелкого рогатого скота, пару коров и еще останется на топор и нож. Жена заведется сама – с таким-то капиталом, да за нас драться будут. Обрастем батраками, домочадцами-слугами, и сможем жить как человек.
Посмотрим на себя. Мы крепкий хозяйственник, уважаемый в обществе за продвинутые ветеринарные и агрономные познания.
У нас все хорошо, но остро не хватает вкуса домашнего борща со сметаной. Ну вот приспичило еще хоть раз отведать борщ. Острая ностальгия накатывает каждый вечер.
Но те глиняные крынки, в которых под нашим чутким руководством пытается сварить борщ старательная аборигенка – не подходят. Глина не та, привкус неприятный – в общем поверьте, нужен котелок.
Вы идете к кузнецу. Кузнец знает что такое котелок, и называет цену. Вы слегка худеете в лице. Да за такую цену мы половину лома выкупить обратно можем.
Ну вот, полюбопытсвуйте, как бесчинствует на народном горбу знать королевства Франков.
У них даже отдельных тарелок нет, не говоря уже о блюдах. А ведь это 12-й век.
Но тут уж ничего не поделаешь:
Любой металл – это в первую очередь топливо (уголь или кокс для его выплавки), а во вторую очередь – сырьё для его производства.
Здесь я сразу должен расставить акценты. Почему топливо – это первоочередное условие, а сама железная руда так смело отодвинута мной на второй план? Всё дело в логистике процессов перевозки руды и топлива, необходимых для производства железа в средние века.
Ведь основным, причём наиболее качественным топливом для выплавки средневекового, кричного железа, служил древесный уголь.
Даже сейчас, в современный просвещённый век, задача получения качественного древесного угля является отнюдь не такой простой, как это кажется на первый взгляд.
Наиболее качественный древесный уголь получается только из очень ограниченного количества пород дерева – из всех достаточно редких и медленно растущих твёрдолиственных пород (дуб, граб, бук) и из архетипической русской берёзы.
Уже из хвойных – сосны или ели – древесный уголь получается гораздо более хрупким и с большим выходом мелочи и угольной пыли, а пытаться получить хороший древесный уголь из мягколиственных осины или ольхи практически нереально – выход годного падает по сравнению с дубом почти в два раза.
В случае же, если достаточного количества лесов на территории, где водились месторождения железа, не было, или же леса в данной местности были уничтожены предыдущими поколениями металлургов, приходилось выдумывать различные эрзац-заменители.
Например, в Средней Азии, несмотря на качественные рудные месторождения железа, с лесом было туго, в силу чего вместо древесного угля приходилось использовать кизяк.
Только в 1735 году заводчик Абрагам Дерби после многолетних опытов нашёл способ выплавлять чугун, используя коксующийся каменный уголь. Это была победа. Но до этой победы вам еще надо прожить пять сотен лет.
Итак, возить дрова (или даже готовый древесный уголь) к железу не получается просто из-за логистики процесса – топлива надо по массе в 4–5 раз больше массы руды, а по объёму и того больше – раз в десять минимум. Легче привести железо к топливу.
Если нас угораздило явить себя и лом миру на среднерусской равнине – нам повезло.
Качественной железной руды на Русской равнине нет.
Уже вижу серию гневных комментов в стиле:
«Как, а Курская магнитная аномалия? Самые качественные магнитные железняки в мире!».
Да, одни из самых качественных в мире. Открыты в 1931 году. Глубина залегания – от 200 до 600 метров. Задача явно не для технологий, бывших в распоряжении древних славян в IX веке нашей эры, и даже Петра 1 в 17-м. Это сейчас всё выглядит красиво, а для того времени картинка современного железнорудного карьера – это как для современного человечества путешествия к Альфе Центавра. В теории можно, а вот на практике – нет.
В общем и в остальном мире мало кому повезло.
Остаётся бурый железняк (лимонит). Сырьё, мягко говоря, хреновое – достаточно посмотреть на концентрации железа в нём. Речь, конечно же, о торфяных болотах и о лимоните, который ещё часто называют болотным железом.
Кроме болотного железа похожий генезис имеют луговое и озёрное железо. Однако, как вы увидите дальше, копать такое железо выгоднее всего было на болоте.
Для понимания широты распространённости фактической добычи этого местного ресурса на Руси, как пример, достаточно, как и в случае с «металлургическими фамилиями» просто открыть любую географическую карту и посмотреть на названия русских, украинских, белорусских или литовских деревень.
И сразу же вам в глаза бросится громадное количество топонимов со словами Гута, Буда, Руда. Вот их значения:
Гута: стеклоплавильный завод
Руда: добыча болотного железа
Буда: добыча поташа из растительной золы.
Вы найдёте такие деревни повсюду – широким поясом в Полесских болотах – от Бреста до Сум. Источников «болотной руды» на Руси было полно. «Болотное железо» образуется вообще практически везде, где происходит переход от кислородосодержащих почв к бескислородному слою (в аккурат на стыке этих двух слоёв).
В болотах просто эта граница расположена, в отличии от других типов местности, очень близко к поверхности, поэтому там конкреции железа можно копать буквально лопатой, лишь снимая тонкий слой болотной растительности.
Болотное железо добывалось тремя основными способами.
Первый – летом с плотов вычерпывался придонный ил на болотных озерах и на реках, вытекающих из болот. Плот удерживался на одном месте шестом (один человек) и еще один человек черпаком доставал ил со дна. Достоинства данного способа – простота, и малые физические нагрузки на работников.
Недостатки – большое количество бесполезного труда, так как мало того что с болотным железом черпалась пустая порода, но кроме того, приходилось ещё и поднимать наверх большие количества воды вместе с илом. Кроме того, черпаком сложно выбирать грунт на большую глубину.
Второй способ. Зимой в местах где протоки промерзали до дна сначала вырубался лед, а затем так же вырубалось донное отложение, содержащее болотное железо. Достоинства данного способа: возможность выбрать большой слой,содержащий болотное железо. Недостатки: физически трудно долбить лед и мерзлую землю. Добыча возможна только на глубину промерзания.
Третий способ был наиболее распространён. На берегу у проток или болотных озер собирался сруб, как для колодца, только больших размеров, например, 4 на 4 метра. Затем внутри сруба начинали выкапывать сначала накрывающий слой пустой породы, постепенно заглубляя сруб. Затем так же выбиралась порода, содержащая болотное железо. Накаты бревен добавлялись по мере заглубления сруба.
Постоянно поступающая вода периодически вычерпывалась. Можно, безусловно, было и просто копать без укрепления стен бревнами, но в случае очень вероятного осыпания подмываемого грунта, и засыпания работников в яме – спасти вряд ли кого бы получалось – люди быстро захлебывались и тонули. Достоинства данного способа: возможность выбрать весь слой, содержащий болотное железо, и меньшие трудозатраты, по сравнению со вторым способом. Кроме того, возможно было ещё до начала добычи приблизительно определить качество добываемого сырья («тамошнии жители судят также о доброте руды по роду дерев, на оной растущих; таким образом отыскиваемую под березником и осинником почитают лучшею, потому, что из оной железо бывает мягче, а в таких местах, где растет ельник, жестче и крепче»).
Недостатки: приходится всё время работать в воде.
Вот так непритязательно выглядит болотное железо (bog iron)
Операция обогащения была очень важным технологическим условием для производства железа в сыродутных печах.
Позднейшие исследования, путём анализа исторических памятников, выявили следующие приемы обогащения руд:
1) просушка (выветривание, в течении месяца);
2) обжиг;
3) размельчение;
4) промывка;
5) просеивание.
Получение высококонцентрироваиной руды не могло ограничиться только одной или двумя операциями, а требовало планомерной обработки всеми указанными приемами. Археологически известной операцией является обжиг руды.
Как понимаете, обжиг тоже требовал качественного топлива (древесного угля) причём тоже в немалых количествах.
Потом из нее готовили шихту…
Ладно, в общем еще на десять страниц процедур, все еще сложнее чем с добычей и углем. И только в конце долго производственного ада, наконец эрзац железо, забитое шлаками и чужерожными вкраплениями, оказывалось в кузнице. И тут его проковывали. Проковывали до одурения, пока руки молот держат. Раз за разом нагревая, и долбя, долбя по заготовке.
Многие слышали о широко распиареных японских мечах, катанах, с сотнями проковок. Так вот, суровая и унылая правда в том, что даже чтобы сделать пруток хреновенького железа на лопату, вам придется проковать его десяток раз.
Зато у вас будет козырная, не побоюсь этого слова, королевская лопата!
Это лопата 16-го века, времен примерно Бургундских Войн. Сохранилась поскольку была сделана особо пафосной для неких церемониальных нужд. И даже тут, как не трудно заметить, железо малость зажопили. Или в принципе не представляли себе цельнометаллической лопаты.
А вот теперь, после понимая всех трудозатрат для получения железа, и почему ваш лом так дорого стоит, можно вернуться к котелку.
Во первых, для котелка нужно железо получше. Для созидания сложных форм, путем проковки. И оно есть! Да вот беда, везут его ажно со швеций всяких. И идет оно соответственно благородным людям на шлемы и латы. Ну может батоны еще из него делают, под настроение.
Короче, не вариант с котелком.
Но если ностальгия глубоко запустила когти в наше сердце (или просто невозможно уже печеную брюкву есть) и мы решительно настроились добыть котелок любой ценой – путь один. Война.
Есть много путей на войну, самый простой в средневековье – ничего не делать и она придет к вам сама. Но мы с вами люди удачливые, мы сами можем выбрать время.
Предположим у нас есть вариант устроиться в наемники. Ну вот так случилось, идет набор в солдаты.
Я напомню, мы зажиточный и уважаемый человек. У нас есть возможность взять с собой слуг, или даже семью, на повозке с двумя волами. Какие у нас есть варианты?
Он только один – простой пехотинец, взятый в поход рыцарем -землевладельцем.
У нас есть одежда. Она сшита из сукна, которое было соткано вручную. Над ней (одеждой) трудились от трех до двенадцати человек, скорее всего родственники. И для того что бы одеть нас в шерстяную куртку, шерстяные чулки и исподнее они (родственники) провозились несколько месяцев. Как вариант, мы купили эту одежду, отдав за нее, например любовно выращенную корову, которая тратила наше время и заботу несколько лет.
Еще у нас есть котомка с самыми необходимыми вещами из дерева и грубой кожи.
И копье, выданное нам господином, или сюзереном, или перешедшее по наследству от славного предка. Как максимум, мы сами можем позволить себе дубину, обитую плохим железом, с шипом на конце. И стеганку, как доспех. Щит, кстати тоже штука не простая, и оттого дорогая.
Понимаете, накал страстей? Мы с вами – человек с копьем и щитом, этакий «голодранец» средневековья, которому не хватило денег на вооружение, и чья роль на войне – тупое пушечное мясо. Но по современным меркам мы вполне себе приличный средний класс, с потугами на зажиточность!
Поэтому в следующий раз когда натолкнетесь на исторические или художественные очерки о «бедных крестьянах» с топорами, щитами и в шлемах – знайте, это чушь.
