Текст книги "Средневековые битвы (СИ)"
Автор книги: Владислав Добрый
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
На первый взгляд, современная броня вроде бы уперлась в потолок технологических возможностей промышленности, и в потолок возможностей солдата. Но это не вполне так.
Прямо сейчас мы наблюдаем своеобразный ренесанс нательной брони. Вызван он тем, что армия все больше становится профессиональной, а всякие ЧВК вообще вполне себе смахивают на «Компании по добычи прибыли» из хмурого средневековья. А если принесение вреда за деньги является профессией, вполне естественно желание минимизировать риски. И тут внезапно выясняется, что современные материалы могут дать удивительные результаты. И их широкому распространению мешает лишь цена. Но, то что слишком дорого для массовых армий, вполне может оказаться по карману высокооплачиваемым профессионалам.
Это например кираса из нано трубок. Чистой воды рекламный ход для привлечения внимания.
Огромное количество кампаний за последние 15 лет заявляло о том что они готовы вот-вот создать «броню 21-го века». Разнообразию материалов, с помощью которых это будет достигнуто, может позавидовать самый обеспеченный веществами фантаст – начиная от каменеющих от прикосновения пули наночастиц, до нанотрубок с наножидкостью. Но есть и вполне успешные компании, которые, без особого шума, просто заменяют элементы стандартной брони на улучшенные и более дорогие. Например пластины для бронежилета, точно такие же как американском военторге, но из титана. Однако никакого серьезного прорыва, пока не видно. Если не считать прорывом графическую часть их презентаций, естественно.
Тем не менее, есть две заметных тенденции, которые претворяются в жизнь прямо на наших глазах, и которые могут заметно изменить вид солдат на полях битв уже довольно скоро.
Первая – попытка разгрузить солдат придав им мобильное средство на которое можно сбросить большую часть средств причинения добра и демократии. Что, теоритически, позволить повысить пулеустойчивость самих солдат. Помня про бронекостюм в 62 килограмма – думается этого мало.
И очевидный второй путь – пресловутые экзоскелеты. Тут, конечно, впереди планеты всей успешное инновационное африканское государство Гана (+6% роста экономики в год, между прочим).
Ваканда решила открыться миру. Кстати, там в БТРе – салон из белой кожи. Просто вау!
Это может показаться нелепостью – но на самом деле ганийцы не просто гонят, а чутко чувствуют веяния моды. По всеми миру, просто таки круглосуточно, люди постоянно работают над всевозможными экзоскелетами. Это просто повальная эпидемия – ганийцам просто захотелось быть как все.
Но по факту, все эти девайсы без очень мощного, и компактного источника энергии – не более чем игрушки. то что стоит в электрокарах – не подходит, ну вот вообще никак. Нужно что-то мощнее на порядок, и при этом еще и легче, да примерно так же, раз в десять. И вроде как, ничего похожего нет даже на горизонте.
Или мы не все знаем – и тут начинается лютейшая конспирология. Тем не менее, если в ближайшее время люди смогут создать нечто, что сможет не только помогать бойцу с плоскостопием бегать с пулеметом, но и реально даст возможность навесить на него столько брони, сколько было бы достаточно для защиты его от большинства носимого стрелкового оружия – это способно самым серьезным образом изменить лицо войны.
https://youtu.be/CMGRa4_UjE4
Мы живем в интересное время, прямо сердце замирает, так умирать не хочется.
Ну, о тактике пуленепробиваемых десантников мы поговорим в другой раз, а сейчас – вот вам обещанный котик.
Спасибо за прочтение! Надеюсь, еще увидимся)
Замок феодала и как его взять
Сегодня поговорим о европейских замках.
Кратенько примеры развития, несколько кровавых подробностей про штурмы, с рачлененкой и сырокопчением, и красивые картинки.
Укрепления люди строили с тех пор как вообще стали людьми. Обычно эти укрепления были продуктом какой-никакой, а государственности. Древние племена строили укреплённые поселения на холмах, иногда насыпая их (холмы) вручную. Города обносили себя стенами. Башни на Кавказе, как правило были общей собственностью клана или селения. Именно этим замок феодала и отличается от них всех – это собственность одного, конкретного человека.
Мне на глаза попали картинки, иллюстрирующие эволюцию конкретного замка, и я просто не смог ими не воспользоваться. Все началось веке в восьмом. Я уже разбирал это подробно, сейчас повторюсь – возникновения феодалов как таковых, явилось следствием окончательного распада сильного государства.
В условиях войны всех против всех, вооруженные отряды, начали окапываться на местах прокорма – рядом с деревнями, перекрестками, мостами, просто дорогами – в наскоро сооружаемых блок постах.
Землянки на холме. Одаль Скандинавии, или боярская усадьба под Новгородом – и то по приличней будут. В «Храбром Сердце», Мэл Гибсон наказывает своего первого англичанина как раз в таком.
При этом были примеры вполне себе приличных крепостей. Короли Англии теснили скандинавов с помощью сети форпостов, аналогичные «линии Мажино» возводили против них же франки. С попеременным успехом.
Но пока суть да дело, потихоньку шла децентрализация власти. Закономерный результат децентрализации силы, делегирования права на насилие и демократизации производства. Личное могущество мелких феодалов росло, а короли наоборот, низводились к крупным, а то и мелким, феодалам.
Это немедленно отразилось на замках. Начали появляться каменные постройки:
Конечно подобное описание развития замков – довольно условно.
Прекрасный пример – замок Каэтани. Вот он:
Сам замок 14-го века, а вот крупная круглая башня – античная гробница. Для любителей загуглить – гробница Цецилии Метелла. Построена, видимо, еще до нашей эры. Первыми её оседлали римские выживальщики во время падения Империи – очень уж она удобна для обороны. После многовековых перипетий, в ней наконец утвердились Каэтани, по мере сил укрепившись. Рядом с гробницей проходит Аппиева дорога, еще римских времен, по которой постоянно идет грузовой и людской поток. В какой-то момент он стал довольно плотным – большой трафик паломников в Рим. И вот, совсем рядом со Святым Римом, их принимали Каэтани, и просили предъявить документики.
Ну, объективно, они вели себя как гаишник на межгородской трассе. Я сам попадал в такую ситуацию – плати или стой на запасной стоянке до выяснения, три дня. Это вызывало бурю возмущения, и их постоянно пытались убить (Каэтани, не гаишнеков), но спасала гробница, переделанная в замок. Сковырнуть их так и не смогли, до позднего средневековья. В 14-м веке они отстроили замок так, что полностью перекрыли дорогу, став по сути, еще одними воротами в Рим, правда без самого Рима. Там куча приключений и сложностей с Папой Римским в частности, церковью вообще и всякими королями, а главное с остальными римскими семействами. Яркие взлеты к могуществу и темные падения, когда под контролем семьи оставалось только то, что они видели с башни – но нам важен сам сферический пример, как замок мог оказаться просто надстройкой на уже существующем объекте, и успешно использоваться.
Отдельно отмечу – на фотографиях видно грубость мелкой средневековой кладки, против прекрасных и изысканных античных блоков, хоть и побитых временем. Неудивительно подобострастное отношение в европейской культуре, ко всему древнему. Вы могли сталкиваться с этим в компьютерных играх. По крайней мере в раннем средневековье, да наверно и в позднем, часты примеры, когда мастерство древних поражало воображение современников. Огромные пролеты виадуков, колоссальные размеры амфитеатров, мощенные камнем дороги – все это смогли повторить лишь сравнительно не давно. Средневековая Европа – мир после апокалипсиса. Все, лиричное отступление кончил, возвращаюсь к теме.
Теперь следующий интересный вопрос. Насколько замок эффективен именно в бою.
Расчехлим источники.
Пример раз:
Осада в 1215 году Рочестерского замка королем Иоанном, боровшимся с мятежными баронами, дает нам редкий пример того, как главная башня замка была разрушена и взята штурмом. Пробившись через внешние оборонительные сооружения во двор замка, осаждавшие остановились перед неприступной четырехугольной башней. Но минерам короля удалось подвести туннель под один из ее углов и вырыть под ним большую минную камеру. Потолок ее укрепили опорами и, как обычно, наполнили хворостом. До наших дней сохранилось письмо Иоанна к королевскому юстициару Губерту де Бургу: «Мы велим тебе со всей возможной поспешностью, будь то днем или ночью, послать нам сорок беконных свиней, самых жирных и наименее всего пригодных в пищу, чтобы разжечь огонь под башней…» Спрашивается, зачем королю понадобились свиньи? После доставки в замок свиньи были забиты и разделаны, и из них извлекли сало и жир. Этим жиром густо смазали бревна опор мины, а нутряным салом залили хворост. Можно себе представить, как полыхало все это в камере мины. Угол главного здания вместе с угловой турелью обвалился, и солдаты короля хлынули в замок, но там они натолкнулись на поперечную стену, укрывшись за которой осажденные продержались еще несколько дней.
Пример дваз:
Наилучшим примером захвата замка служит взятие Бедфордского замка в 1224 году. Его обороняли, бросив вызов молодому королю Генриху III, люди старого капитана наемников короля Иоанна – Фокса де Брота. Сам Фокс отсутствовал, но за него замок обороняли его брат и жена. Для начала весь гарнизон замка отлучили от церкви; потом к стенам подтащили осадные машины. Мы читаем в старинных документах, что с восточной стороны были установлены требюше и две катапульты, две катапульты с западной, одна катапульта с северной, а одна с южной, чтобы со всех сторон обстреливать главную башню. Для наблюдения за происходящим в замке и для обстрелов были сооружены две передвижные осадные башни. На башне непрерывно находились арбалетчики, держа под прицелом защитников и не давая им ни снять хотя бы часть доспехов, ни поднять головы. Обороняющимся не давали покоя ни днем, ни ночью, беспрестанно обстреливая замок стрелами и тяжелыми камнями. Защитники не имели ни малейшего намерения сдаваться, думая, что если они выдержат осаду, то их лорд Фокс де Брот успеет прийти на выручку. Они яростно защищались, убили лорда Ричарда де Арджентана, шестерых рыцарей и более двухсот латников, а также множество солдат, обслуживавших осадные машины. Король понял, что осада будет долгой; по этому поводу он весьма сильно расстроился и поклялся повесить весь гарнизон, если возьмет замок.
После четырех штурмов замок был действительно взят. Первым пал барбакан. Потом, потеряв нескольких человек, осаждавшие взяли двор замка, захватив богатые трофеи в складских помещениях – пшеницу, свиней, крупный рогатый скот, а также лошадей, упряжь, множество доспехов и военного снаряжения и большое количество арбалетов. Теперь они оказались около основной твердыни – цитадели – перед башнями и стенами на холме и главным зданием. К работе приступили минеры. Они подрыли большую стену, которая по всей длине окружала (словно скорлупа) вершину холма. Теперь атакующие оказались внутри двора донжона, он оставался единственной крепостью, которую предстояло взять. Была предпринята попытка штурма, в результате которой король потерял нескольких человек убитыми, а десятерых пленными – этих последних захватили осажденные и увели в замок. Тогда за дело снова принялись минеры, и «в канун дня Успения, ближе к вечерне» – то есть около четырех часов пополудни 14 августа, мина была подожжена. Дым проник во внутренние помещения замка, не давая дышать голодающим, изможденным защитникам замка, башня обвалилась, а по стене пошли глубокие трещины. Дальнейшее сопротивление стало абсолютно бессмысленным, и уцелевшие защитники подняли королевское знамя, дав этим знак, что сдаются. На следующий день их привели к королю; они были разрешены от отлучения; но шестерых предводителей мятежа вместе с Вильямом, братом Фокса, король приказал повесить.
Так что если у вас замок вроде того что на картинке ниже, вы объективно можете королю в морду харкнуть. Ему легче будет умыться, чем потратить на осаду денег и времени, за которые можно два замка построить.
И последний животрепещущий вопрос – а каковы силы которыми обычно удерживался замок. Из той же книги:
Есть очень большое искушение представить себе, что гарнизоны замков XIII века были весьма многочисленными; все думают, что стены, окружавшие двор замка, были битком набиты солдатами по всему периметру, но в действительности это было не так. В мирное время гарнизоны большинства замков, даже таких больших королевских замков, как Корфи, Дувр или Оксфорд, состояли из полудюжины рыцарей и, вероятно, пары десятков других воинов, четырнадцати арбалетчиков, капеллана и различных слуг – поваров, плотников и т. д. В небольших замках гарнизоны были и того меньше – один рыцарь, четыре воина, три арбалетчика. Даже во время военных действий гарнизоны были невероятно малочисленны. В свитке за 1174 год упоминается только о двадцати рыцарях в Оксфорде и о десяти рыцарях и сорока воинах в Уарке; это было в тот год, когда Генрих II воевал в Англии со своими мятежными сыновьями. Когда Иоанн поднял мятеж против своего брата Ричарда I – в то время, когда этот мужественный монарх томился в германском плену (1193 год), – свиток рассказывает нам, что всего в Норвиче – очень крупном замке – и в Кентербери общая численность их гарнизонов составляла семьдесят пять человек. В 1215 году, когда Иоанн осаждал Рочестерский замок, ему противостояли всего сто рыцарей, немного арбалетчиков и слуги; годом позже более значительные силы удерживали замок Дувра, осажденный французским принцем Людовиком. Роджер Вендуврский утверждает, что в замке находилось сто сорок рыцарей, множество латников и других воинов. Но в то время Дувр был исключительно важным в стратегическом отношении и очень большим замком. Тот факт, что замки можно было в течение долгого времени малыми силами удерживать под натиском превосходящих сил противника, говорит об эффективности замковых оборонительных систем. В 1216 году замок Одигем в Гемпшире держался две недели, защищаемый тремя рыцарями и десятью латниками. Несколько столетий спустя замок Корфи выдержал куда более долгую осаду парламентской армии, оснащенной мощными пушками; замок защищала пожилая женщина (леди Мэри Бэнкс), несколько старых ветеранов и служанки. Парламентские войска взяли замок только потому, что у одной из служанок не выдержали нервы и она открыла ворота.
Все же, надо признать, основная функция укреплений – выиграть время до прихода помощи.
И потеснить надежность этого телохранилища с театра военных действий смогли очень не скоро, и только с помощью артиллерии. Да и то, с многочисленными оговорками. Замки тоже развивались.
Прошу заметить, что фортификации позднего средневековья сохраняют некоторую военную ценность даже сейчас. Хотя, конечно, далеко не в той степени эффективности. На фото ниже – Цитадель в Алеппо, годами удерживаемая несколькими десятками человек против тысяч боевиков: «С 2012 года боевики пытаются прорваться, несколько раз они хотели взорвать крепостные стены, но не смогли близко подобраться. Мы выдержали обстрелы из крупнокалиберных пулеметов и артиллерии. Цитадель – это символ сопротивления Алеппо и всей Сирии», – старший лейтенант сирийской армии Дахир Косвара.
И как дельно дополнил этот пост один хороший человек (/u/york1313):
Тут надо еще про одну функцию крепостей/замков, с точки зрения их охраны территории, а не отдельной тушки владельца.
Замки вынуждают вторженца делать выбор: а) терять темп и брать замок, давая время собрать и привезти помощь замку/защитников местности. б) наплевать на замок и продолжить движение к тучным пастбищам, грудастым крестьянкам и вообще куда они там шли, что чревато тем, что гарнизон пожмет плечами и радостно вылезет как раз к обозам, против которых так приятно и прибыльно воевать. в) оставлять заслон, не давая гарнизону вылезти и грабить корованы, а основные силы вести к цели, что чревато дроблением сил и вот этим всем.
Замок может при этом быть отличным «замком феодала», но очень фиговым «защитником территории» и наоборот.
Замок Орлиное Гнездо, например, в Мартиновской «Песне» был великолепным «замком феодала», но как «укреплением территории» был полным говном.
Спасибо за прочтение. Не поленитесь добавить книгу в библиотеку – похоже я её буду изредка дополнять, а вам тогда будут приходить сообщения об обновлении.
Битва под Никополем (25 сентября 1396 г.)
Битва под Никополем не самая известная, но очень значимая для средневекового мироощущения.
В качестве основного источника у нас сегодня выступит герр Ганс Дельбрюк, и его монументальный труд:
История военного искусства с древнейших времен.
К стыду своему признаться, целиком его не осилил, но имейте в виду, это тот самый титан, на плечи которого не стыдно влезть. Даже несмотря на то, что этот историк жил и творил еще в 19-м веке, он по прежнему достаточно актуален.
Итак, коротко про стороны и их силы:
Со стороны света добра и справедливости Сигизмунд.
Это человек, который родился в Праге, во франкоговорящей среде. Семья была хорошая, и поэтому Сигизмунд просто не мог быть плохим, и ему немедленно нашли достойное местечко – он стал королем Венгрии. Это на момент описываемых событий. Чуть позже Сигизмунд станет еще королем Германии Чехии, Ломбардии, курфюрстом Бранденбурга… Вроде бы ничего не забыл. Ах да, в конце он станет Императором Священной Римской Империи, которая Германской Нации.
Вот что значит хорошая наследственность.
Тем не менее венгры с королем не прогадали. Находясь под постоянным давлением турок, они долгое время оставались со своей бедой один на один, но вместе с Сигизмундом к ним повернулась лицом и знать всей Европы. Под это дело был оперативно организован крестовый поход.
В этот раз особой массовости не было, поход был вроде лыжного спорта в куршевеле. Как-то самой собой получилось, что не для всех, а для самых спортивных. И у которых есть деньги на билет.
Всего таких набралось, если верить хроникам:
50000–62000 венгров (из них 26000 наемников), 10000 валахов (во главе с Мирчей Старым), 16000 пехотинцев-трансильванцев, якобы 10–14000 французов и бургундцев, 6000 немцев, 1000 англичан и 12–13000 наемников из Штирии, Польши, Чехии и Италии.
Всего 110 000 (60000 у Фруассара, 100000 у биографа Бусико, 150000 у Филиппа де Мезьера).
Ганс Дельбрюк куда скромнее в своих оценках:
'…папа Бонифаций IX, признанный в Германии, Италии и Англии, обратился с призывом ко всем христианам и приказал проповедывать крестовый поход.
Успех был таким, каким никогда еще не был в эпоху крестовых походов. Во главе блестящего войска французских рыцарей стал юный граф де Невер, сын герцога Филиппа Бургундского. Венеция обещала корабли. Под команду венгерского короля встали германцы, англичане, поляки, итальянцы; среди германских князей находились пфальцграф Рупрехт и бурграф Нюренберга Иоганн; вместе с ними – городские рыцари из Страсбурга. Гросмейстер иоаннитов, местопребывание которых тогда было на о. Родосе, прибыл с рыцарями, а князь валахов Мирцей послал подкрепление. Одни французы собрали 1 000 рыцарей и пажей, а с вспомогательными комбаттантами, пожалуй, 2 500 человек; вся армия христиан насчитывала от 9 000 до 10 000 конных, из числа которых, за вычетом потерь во время похода и оставленных в гарнизонах, в сражении активно участвовало, примерно, 7 500 воинов, т. е. такое могучее воинство, что становятся понятными надменность и самонадеянность с которыми рыцари совершили этот невероятный поход и шли в бой. О пехоте ничего не известно.'
Еще у нас есть показания очевидца. Его звали Шильтбергер, и он говорит о 16000 воинов. Помните, я приводил цитаты из писем участников Бургундских войн, где они завышали численность своих войск в 5–10 раз, а врагов в 40? Так что я с некоторой настороженностью отношусь к показаниям очевидца. Но запомните этого Шильтбергера, мы к нему еще вернемся.
Злобные враги христиан и всего доброго и светлого, турки-османы и султан Баязид лично.
Я плохо владею материалами по туркам вообще, и по Баязиду в частности.
Можно сказать две вещи – правитель он был хороший. Получил кличку Молниеносный не за особенности поведения в гареме, а за стремительность передвижения войск. Сильно раздвинул границы империи, и вполне мог бы развернуть серьезную экспансию в Европу. Но поссорился с Тимуром, и даже забил Железному Хромцу стрелку при Анкаре. От чего обрел многие печали, и умер в плену.
Очень похоже, что армия Молниеносного была, внезапно, скорее пешей. Я не ожидал. И очень похоже, примерно равна по численности войскам крестоносцев, если не уступала им.
Я напоминаю, в средневековых расчетах, против одного конного надо выставлять пять пеших, если хочешь добиться равенства сил.
Вот именно поэтому я и выбрал эту битву, как один из показательных матчей из серии «что будет, если рыцарь сразится со спартанцем», но в отличии от телевизионного шоу, тут у нас реальность, и армии соревнуются не в зрелищности своего оружия, а в организации, структуре… Короче говоря, соревнуются технологии уничтожения врага.
Армия Баязида сильно отличается от европейских рыцарей.
В первую очередь, это конечно знаменитые янычары. И на тот момент, они совсем не похожи на знаменитых янычар. Похоже это был аналог конной гвардии при правителе, набранный из детей аристократов, в покоренных странах. Есть некоторые основания считать что на тот момент янычары рабы только технически – они не теряют связь со своими семьями. Это, скорее заложники, которые еще и дерутся за своего похитителя. Турки, разумеется, делали из отданных в заложники христианских юношей тех еще кровопийц, и часто возвращали обратно, наместниками (см. Влад Цепеш, он же Дракула). В любом случае их сравнительно мало.
Во вторую очередь, но не по важности, это сипахи. Это костяк войска, и в первом приближении – полный аналог европейского рыцаря, или кованого латника Руси. Но при ближайшем рассмотрении всплывает много различий чисто социального свойства. Если феодал европы это судья, следственный комитет, армия и полиция в одном флаконе, то тимарид (это я придумал от их владения, сипахи тоже получали доход с земельного участка с крестьянами, торговых рядов, мельниц или ещё какого-либо предприятия – тимара ) больше похож на сплав муниципального депутата и омона. Да, феодализм, он оказывается действительно возникал во многих местах, но очень по разному.
И наконец пехота. Акынджи́.
И это, вроде как иррегулярная пехота. Ополчение. Акынджи были основной боевой единицей. Отталкиваясь от своего эмпирического опыта, я бы не воспринимал их как серьезную и устойчивую боевую силу. Но в битве они показали себя неожиданно не плохо.
Ход битвы.
Дадим слово Дельбруку (в скобках мои комментарии):
Крестоносцы по пути занимали болгарские города в уверенности, что этим привлекут султана Баязета с армией и смогут дать ему желанный решительный бой. Только Никополь упорно защищался, и даже 16 дней спустя крестоносцы еще не овладели им, когда получено было сообщение о приближении войска в помощь осажденному городу.
Баязет стоял под Константинополем, когда узнал о приближении крестоносцев. Вечером 24 сентября он разбил свой лагерь всего в 5 или 6 км от армии христиан. Последние стояли внизу в долине Дуная перед городом, турки же стояли на волнистой местности, возвышавшейся к юго-востоку над речной долиной, ограниченной справа и слева крутыми откосами.
(Обратите внимание, все это мы увидим потом в Бургундских Войнах. Пешая армия совершает неожиданные, «молниеносные» переходы, заставляя феодальные войска принимать бой в невыгодных условиях)
Неожиданное появление турок сразу же поставило армию христиан в очень плохое положение. Если бы в их распоряжении был хотя бы один день, то они двинулись бы навстречу туркам в открытую равнину; теперь же пришлось на виду неприятеля подниматься из долины, откуда ложбина вела на плоскогорье. Правда, осаду города сняли в этот же день, так как поступило несколько сообщений о приближении армии на помощь осажденному городу, но все же не предполагали ее настолько близко, чтобы немедленно начать наступление. Лишь ночью Сигизмунд отправился к французам, чтобы сговориться с ними о наступлении и о плане сражения. Во время этих переговоров, по-видимому, больше всего спорили о том, кому предоставить честь завязки боя; возможно, за этим спором об этикете скрывался вопрос о тактике. Если Сигизмунд желал, чтобы во главе наступавших стояли его венгры, то при этом он имел в виду не столько вопросы чести, сколько вооружения. Венгры издавна были конными лучниками, т. е. больше всего годились для начала сражения. Французы, однако, настаивали и добились того, чтобы первыми завязать бой.
(И вот опять феодальная вольница. Казалось бы, Сигизмунд оказался достаточно хорош для короля, и не один раз. Но для того, чтобы банально отдать приказ, у него недостаточно авторитета)
Одни за другими поднимались через ложбину на плоскогорье различные контингенты и национальности крестоносцев. Янычары ожидали их на позиции, защищенной и укрепленной легким палисадом, – точное подобие позиции английских стрелков при Азенкуре. Не исключена возможность того, что англичане прямо подражали янычарам; английские рыцари также принимали участие в этом сражении и были свидетелями успеха турок.
(Тут Дельбрюк упоминает янычар, но сейчас историки несколько наработали материал, и все больше склоняются к тому, что рыцарей остановили именно акынджи)
В остальном же это сражение имеет больше сходства с Кресси, чем с Азенкуром. Турецкие лучники занимали выгодную оборонительную позицию, а христиане дали себя спровоцировать на атаку этой позиции не сомкнутой массой, а разрозненными отрядами. Вдобавок Баязет приказал всадникам рассыпаться впереди янычар, а сам во главе сипаев спрятался за холмом. Когда французы достигли плоскогорья и увидали немногочисленную турецкую конницу, а за нею пехоту, их нельзя было уже сдержать, и они бросились на противника; может быть, они думали, что вообще этим исчерпывается армия турок, а может быть полагали, что застигли противника на марше. Тщетно Сигизмунд приказывал им обождать прибытия всей армии.
(И действительно, сходство с Кресси поразительное)
Французские рыцари с легкостью погнали турецкую конницу; последняя завлекала их на расстояние досягаемости выстрелов янычар, а после того как всадники и лошади понесли урон от стрел на холме, появился падишах во главе сипаев и обрушился на заносчивых французских рыцарей. Нужно полагать, что справа и слева от янычар было оставлено пространство, где сипаи могли бы атаковать, не топча в то же время своих собственных лучников. Они имели большое численное превосходство над французами, напали на них одновременно со всех сторон и вскоре совсем окружили. Когда явился Сигизмунд с венграми, германцами и другими войсками, то с французами было уже покончено, а еще через некоторое время победа турок над крестоносцами была окончательно завершена.
Спасибо Дельбрюку. От себя добавлю – для христианской европы это поражение оказалось настолько серьезным, что с тех пор против турок не случилось ни одного крестового похода. Зато против христиан – великое множество. На самом деле Европе реально повезло, что Баязида отвлекли дела с Тимуром, думаю под впечатлением турецкой мощи, у османов были не иллюзорные шансы превратить большую часть Западной Европы в свои провинции. И все говорили бы сейчас на тюркском, как казахи и азербайджанцы.
Европейцы конечно напридумывали себе страшных пеших янычар, которых воспитывают как спартанцев, только злее, и оттого они такие непробиваемые. Но по факту, просто на востоке обнаружились весьма годные пешие армии, способные держать удар рыцарей. И именно это и ужаснуло феодалов Европы.
А теперь я хочу вспомнить человека, про которого вы наверняка забыли.
Его звали Иоганн Шильтбергер (Не путать с Шикльгрубером). Это баварский оруженосец которому было 16 лет. Он сопровождал своего сеньора, рыцаря Леонгарда фон Рихардингера, и вместе с ним и под командой бургундского наследника Жана де Невера и короля Венгрии Сигизмунда Люксембургского принял участие в битве под Никополем (25 сентября 1396 г.)
Так вот, Иоганн оставил после себя мемуары, что для неграмотного в своей массе рыцарства уже достижение. Но что еще лучше, они до нас дошли в отоносительно хорошей сохранности.
Так давайте же дадим слово (далее цитирую Куркина А. В. https://vk.com/club21105920):
«Король тогда хотел привести войско в боевой порядок и поэтому согласился на предложение герцога валахского [т. е. Мирчи Старого– А. К.], чтобы он мог первым напасть на неприятеля. Однако герцог Бургундский [имеется в виду Жан де Невер – А. К.], услышав это, не пожелал уступить эту честь ему или кому-либо другому и потребовал, чтобы ему было позволено напасть первому ради того, что он прибыл с шестью тысячами воинов из столь отдаленного края и издержал так много денег во время своего перехода».
Как мы знаем, переломным моментом сражения при Никополе стал разгром франко-бургундского отряда перед позициями султана Баязида.
Пока часть турецкого войска добивала последних франко-бургундских бойцов, восстановившая боевой порядок пехота янычар и отряды акынджей сошлись в жарком бою с баталией Сигизмунда и немецких графов. Вот как описал этот момент сражения Иоганн Шильтбергер:
«Король же, узнав о нападении герцога [т. е. Жана Неверского – А. К.], собрав оставшееся войско, в свою очередь напал на противостоявший ему 12-тысячный корпус [турецкой] пехоты, которая вся была растоптана и уничтожена. В этой стычке господин мой Леонгард Рихардингер был сброшен со своей лошади выстрелом. Увидев это, я, Иоганн Шильтбергер, подъезжал к нему и помог ему сесть на мою лошадь, а сам сел на другую, принадлежавшую турку, и поехал обратно к другим всадникам».
Исход боя в венгерско-немецком секторе решила атака сербского корпуса господаря (впоследствии он получил титул «деспот») Стефана Лазаревича, сына погибшего на Косовом поле короля Лазаря.
«Деспот напал на короля (венгров), низложил его знамя и вынудил самого искать спасения в бегстве, – вспоминал Шильтбергер. – Некто фон Цилли и бургграф Нюрнбергский Иоганн, взяв с собою короля, вывели его с поля битвы и привели на галеру, на которой он отправился к Константинополю. Рыцари и прочие воины, видя, что король бежал, тоже повернули назад и многие из них бежали к Дунаю, где часть добралась до кораблей. Их пример оказался заразителен и для других, но так как корабли уже были переполнены людьми, то тем, кто еще пытался взобраться на них, отрубали руки, и все они утонули. Другие же во время бегства к Дунаю пропали в горах».
