Текст книги "Берта (СИ)"

Автор книги: Владимир Москалев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

   Наконец он добрался и опустил ее голову в воду. Он, наверное, тут же покончил бы с собой, если бы она не открыла пасть. Но она открыла, и Дэн облегченно вздохнул. Потом он подтолкнул ее еще дальше. Теперь она вся была в воде, но у нее не было сил перевернуться на брюхо. Слишком долго она пролежала с ним вместе на песке. Хорошо еще, что он был сырой. Она тяжело дышала, а Дэн в это время одной рукой обмывал ее всю от песка и водорослей и даже промыл ей жабры.

   Дэн не помнил, сколько времени стоял он на коленях в воде рядом с Бертой, ожидая, когда она, наконец, придет в себя. Но он дождался. Молодой, крепкий организм помог ей справиться. Она задвигала плавниками сначала медленно, потом все быстрее. Попробовала перевернуться, ударив хвостом раз-другой, но ничего не вышло. Тогда Дэн осторожно помог ей. Она повернулась, наконец, и встала на месте, сохраняя плавниками равновесие, чтобы не завалиться снова. Все-таки начала заваливаться, но понемногу выровнялась и тихо поплыла. Дэн видел, как она еще несколько раз возвращала себе устойчивость и плыла, плыла вперед, все дальше и дальше... И только тогда, когда ее высокий плавник скрылся из глаз, Дэн почувствовал, как сильно болит рука.

   По дороге домой он понял, что Берта нарочно выбросилась из воды вместе с ним как можно дальше. Не думая о себе, она боялась, чтобы его, чего доброго, не накрыло случайной волной и не унесло в море. Потом она рассчитывала добраться самой до воды, но, видимо, не хватило сил. Она только извалялась в песке и грязи. И последним броском она вернулась к нему. Теперь Дэн вспомнил, отчего он очнулся. Кто-то все время тревожил его, вроде как толкал в голову. Он понял: она кувыркалась, специально падая на него, чтобы он пришел в сознание. А головой к нему она лежала потому, что его одежда была мокрой и, зарывшись носом в складки его штормовки, Берта сохраняла влажными глаза и жабры.

   Дэн подумал, до чего же умным может быть, оказывается, такое существо, как акула. Он остановился, оглянулся на море и покачал головой.

   Потом вновь медленно побрел к дому.

   У Дэна оказалась атрофированной мышца левой руки, и ему сделали операцию. Доктор заявил профсоюзам, что больной временно нетрудоспособен, и его освободили от работы.

   Дэн не стал лгать и чистосердечно рассказал все, как было. История с быстротой, достойной удивления, облетела всю округу, и в считанные дни ее уже пересказывали друг другу даже в Мельбурне.

   Еще через несколько дней к Дэну пришел инспектор полиции и попросил в точности описать приметы Пита и рассказать все, что больному о нем известно. Дэн описал и рассказал. Гость загадочно улыбнулся, полез в карман жилета и вытащил оттуда листок с портретом человека, разыскиваемого английской полицией. За поимку бандита было назначено вознаграждение.

   И инспектор ткнул пальцем в листок.

   Дэн прочел:

   «... Пит Коуленс...» И дальше его приметы. Под текстом значилось:

   5 000 долларов за живого, 3 000 – за мертвого".

   Ниже приводился список преступлений, совершенных этим человеком.

   Инспектор наклонился к больному и негромко проговорил:

   – Будем считать, что это вы помогли нам обезвредить его. С акулы какой спрос? За небольшой процент с вышеупомянутой суммы я все это обстряпаю, как следует. Денежки будут наши. А как вещественное доказательство мы доставим им труп этого негодяя. Его поиски уже начались по моему распоряжению.

   Дэн вздохнул и слабо кивнул в ответ.

   Он провалялся в постели около двух недель, и все это время мальчик был рядом. Спустя какое-то время после того, как обезображенный труп Коуленса без одной руки и с наполовину перекушенной шеей был выловлен и увезен отсюда, Билли сказал:

   – Вставай, Дэн, надо идти.

   Дэн и без того уже ходил по дому и по поселку, но теперь он не понял, куда именно звал его мальчуган.

   – Может, она уже там, – пояснил Билли. – Должно быть, она ждет тебя. Она ведь умная и знала, что ты болел. Теперь тебе лучше. Ты должен идти.

   Печальная улыбка тронула губы Дэна. Он ласково потрепал мальчика по волосам.

   – Она больше не вернется.

   – Не вернется?! – вскричал Билли, отстраняясь от него, и голос его негодующе задрожал. – Да как ты смеешь!..

   Дэн поднялся с кресла, обнял мальчика, потом присел на корточки, сравнявшись с ним ростом, и заглянул ему в глаза:

   – Пойми, малыш, она отдала свой долг... Я знаю это... мы оба знали это...

   Он опустил голову, а когда снова поднял ее, увидел в глазах Билли слезы.

   – Но ведь если так... если так, как ты говоришь... Она не может уплыть насовсем, она должна проститься с тобой, должна, понимаешь! Ведь мы друзья, как же можно так друзьям...

   Бедный мальчик; он не понимал, какая пропасть разделяет человека и рыбу.

   – Ты думаешь, она больше не приплывет, – всхлипывал Билли, – ты только думаешь... не уверен. А я не думаю! Я знаю, она не сможет так...

   Дэн нахмурился. Неужели он ошибся? Вдруг она и вправду вернулась? Но ведь ему показалось тогда...

   Да будь проклято все, что ему тогда показалось!

   Они пошли к бухте и весь вечер пробыли там. Они ходили туда и на другой день, и на третий, и на четвертый, но все было напрасно. На пятый день женщины из поселка, возвращаясь с купания со стороны бухты, с состраданием посмотрели на Дэна и мальчика и развели руками:

   – Нет, не видели ее...

   Сказали, и прошли мимо.

   И вдруг через день...

   Они с Билли чинили загон для теленка, как вдруг увидели бегущего к ним Самюэля Барроу.

   – Эй, Дэн, иди скорее, иди, не пожалеешь! Честное слово, ребята, или я вчера перебрал бренди и мне чудится бог знает что, или только что в заливе я видел собственными глазами два плавника. Два вместо одного!

   Дэн с Билли переглянулись, бросили пилу, молоток и гвозди и со всех ног помчались в бухту. Они прибежали на берег в то место, куда всегда приходил Дэн, и остановились – пораженные, онемевшие.

   Спокойную гладь залива медленно, круг за кругом, разрезали, как нож режет масло, два акульих плавника.

   Билли вытаращился на это чудо и, кажется, не понимал ровным счетом ничего. Он решил спросить у друга и поднял голову. Открыл рот, но вопрос застрял в горле. Он понял, что нечего спрашивать, Дэн сейчас сам скажет.

   Дэн, чуть сощурив глаза, с виноватой, вымученной улыбкой глядел вдаль. Там, словно нарисованные кистью художника, ярко выделялись на зеленоватом фоне моря два темных, будто вороново крыло, треугольных плавника, похожих на два маленьких, далеких паруса.

   – Ты был прав, мой мальчик, – проговорил Дэн. – Она не может уйти, не простившись. И она пришла, чтобы сказать нам с тобой последнее «прощай».

   – Ты, быть может, ошибаешься, – возразил мальчик, не желая верить в это, – и она привела с собой подругу, чтобы и ее познакомить с нами?

   Дэн покачал головой.

   – Нет, малыш. Она привела своего приятеля. С ним она уплывет отсюда навсегда, в дальние дали и неведомые страны... Весь безграничный океан теперь в ее власти, она боролась за это, и теперь она – его хозяйка. Запомним, сынок, эти последние минуты. Сегодня мы видим своего друга в последний раз в жизни. Позовем ее...

   И он крикнул:

   – Бер!..

   Но не смог дальше, потому что голос сорвался. Сквозь пелену слез уже ничего не было видно.

   Но он все-таки собрался с духом и позвал ее.

   Эхо гулко раздалось в бухте, и оба плавника замерли. Потом, как по команде, развернулись и направились к берегу, в ту сторону, откуда кричали. Один плавник вскоре остановился и стал описывать широкие круги на одном месте, а второй устремился на зов.

   Дэн стоял почти по пояс в воде, мальчик был рядом.

   На вершине кручи, вдали, на них глядели женщины и комкали в руках платки.

   Берта подплыла и ткнулась носом в ногу Дэна. Он нагнулся, обнял ее и прижался к ней щекой, роняя соленые слезы, тут же исчезавшие в воде. Она ласкалась к нему, терлась о его ноги своей шершавой кожей, заглядывала в глаза, замирала в его руках, а он целовал ее нос, глаза, прижимал ее к себе сильной правой рукой и все никак не мог успокоиться. Мысль о разлуке с ней казалась ему нелепой, ни с чем не совместимой, не поддающейся никаким жизненным законам. Словно кусок отваливался от него самого. Но в сознание его уже вселилась другая мысль, диктующая о том, что это неизбежно, как неотвратим иногда какой-либо шаг на нашем жизненном пути. Он знал, что теряет ее навсегда, но ничего не мог с этим поделать. У нее начиналась теперь другая жизнь, ее влекли к себе неизведанные глубины океана, и он не вправе был помешать этому. Он сделал для нее все, что мог, и она отдала ему всю себя, без остатка, дважды вырвав его из лап смерти. Не было никого на свете, кому Дэн был бы стольким обязан, скольким своей Берте, как не было и никого, о ком он свято помнил бы до своего смертного часа.

   Чего бы он сейчас не отдал за то, чтобы никогда не разлучаться с нею, но это было не в его власти.

   Силы природы оказались выше его.

   Вот так в жизни каждого человека бывает что-то, чего он страстно хотел бы всей душой, но что, к сожалению, ему не подвластно.

   Еще несколько минут Берта прощалась с Билли. Потом, настрадавшись за это время не меньше человека, решила разом покончить с этим. В последний раз она проплыла мимо них, яростно плеснула хвостом и устремилась туда, где ждал ее, уже беспокоясь, ее спутник.

   Они встали бок о бок и, рассекая гладь залива высокими лиловыми плавниками, величаво и грациозно поплыли из бухты в открытый океан навстречу судьбе.

   С этого дня у Дэна внутри что-то оборвалось. Он перестал заниматься промыслом акул.

   После смерти старика они стали жить вдвоем с Билли и сами зарабатывали себе на хлеб рыбной ловлей.

   Жизнь потекла размеренно и неторопливо. Казалось, Дэн давно уже забыл эту историю, во всяком случае, ни с кем и никогда больше он не заговаривал об этом. Но люди рассказывали, что еще долгие-долгие годы ходил Денни Паркер в бухту и, сам себя обманывая, тоскливыми глазами напряженно вглядывался в холодную морскую даль, ища в ней знакомый плавник...

   Но акула не появлялась больше никогда.

   Чуждой и безмолвной оставалась водная гладь.

   Февраль – 1990 г.