Текст книги "Берта (СИ)"

Автор книги: Владимир Москалев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

   Так думала Берта, уже зная, что малыш задохнулся там, в ее утробе, и ни о чем теперь не жалеет, разве только о том, что не увидел своего отца. Ей вдруг стало обидно от этой мысли, и она заплакала; но слез не было, была только мучительная боль в сознании, в сердце и еще там, в паху. Впрочем, теперь там осталась лишь тяжесть... И ничего уже не поправить. Но, быть может, она останется жива и тогда уж непременно родит Дэну сына! Ради этого стоит бороться за жизнь! Во всяком случае, надо попытаться.

   Эта мысль подняла ее дух, и она приподнялась с пола, потом встала на колени, оперлась о стену и выпрямилась во весь рост. Перед глазами пошли круги, все поплыло и стало меркнуть, окутываться туманом. И вдруг она почувствовала, как малыш шевельнулся! О небеса, значит, он жив, и он уже совсем близко к выходу, кажется, даже уже вылез наполовину!.. Только почему-то не слышно его крика. Это мешает пуповина, она держит его, не дает ему выйти... А окно – вот оно, совсем рядом!

   Берта собрала остаток сил, собираясь локтем выдавить стекло, и уже замахнулась рукой, и взгляд загорелся надеждой... но вместо этого упала грудью на подоконник, разбив все-таки окно... Хотела еще крикнуть, но голос ушел вместе с кровью... Ее последняя мысль была о Дэне: «Вот как он меня найдет: одна половина в доме, другая на улице. А ведь малыш еще жив там, во мне... а меня уже нет...»

   Так ее и нашли соседи через полчаса: наполовину высунувшуюся из окна, с перерезанными осколками стекла венами...

   Рыбаки вернулись поздно вечером. Они приплыли из Джералдтона на баркасе, груженном товарами, продуктами. Их семьи в скорбном молчании застыли на берегу, и по тому, как все смотрели на Дэна, рыбаки поняли, что случилось несчастье. Его жене оставалось уже совсем немного...

   Мать и ребенка хоронили всем селением. Море слез сопровождало печальное шествие. Дэн чуть не помешался от горя, ведь он так любил Берту и их малыша, которого уже столько раз мысленно целовал и прижимал к груди...

   Теперь все это перечеркнула смерть. Дэн стал угрюм, неразговорчив, избегал общества товарищей и, хотя по-прежнему продолжал работать в артели, никто уже не узнавал его. Впрочем, этому не удивлялись. Каждый ставил себя на его место и понимающе качал головой.

   *****

   ... Дэн нехотя подошел и молча уставился на предмет, вызвавший общий интерес. Это была сельдевая акула. Детеныши этой породы обычно не превышают двух футов в длину при рождении. Видимо, эта совсем еще молодая акула погналась за рыбой и, не рассчитав траекторию, выскочила из воды. Возможно также, она ударилась головой о подводный камень; оглушенную, штормом ее и выбросило на берег.

   Пит поднял изуродованную рыбину и стал разглядывать.

   – Неплохая добыча, верно? – повернулся он к подошедшим рыбакам.

   – Бедняга... совсем еще сосунок, – заметил один, – два фута с лишком.

   – Попробуй-ка, сунь палец ему в пасть и увидишь, какой это сосунок, – сострил Пит.

   Но никто не улыбнулся в ответ.

   К Питу подошел Самюэль Барроу, старшина рыбаков.

   – Видно, так стукнулся башкой, – кивнул он на акулу, – что даже перестал сопротивляться волнам. Те и начали швырять его, ударяя о камни, пока одна не сжалилась и не выбросила его на берег.

   Подошел второй рыбак, внимательно осмотрел рыбу:

   – Самка, спору нет.

   – Досталось же ей, – сочувственно проговорил третий.

   Действительно, акула была вся в порезах и ссадинах, но все еще шевелила грудными плавниками. К счастью, жабры у нее не успели высохнуть.

   – Бросать в море нельзя, с такими ранами ей не жить, – обронил кто-то.

   – Кто знает, – протянул Самюэль и, увидев, как Пит Коуленс вытащил из-за голенища сапога рыбацкий нож, схватил его за руку: – Что ты собираешься делать?

   – Прикончить ее.

   – И у тебя поднимется рука?

   – Будь спокоен, приятель, поднимется, – ухмыльнулся Пит. – Что же мне, целоваться с нею?

   – А что потом?

   – Я возьму ее себе, жена сварит мне отменный суп. – И он опять склонился над акулой, которую во время беседы положил на песок.

   – Добыча принадлежит всем, – снова попытался остановить его Самюэль, – так у нас заведено, ты же знаешь.

   Пит резко поднялся и решительно объявил:

   – Я увидел ее первым, и она моя! – Потом окинул всех злыми глазами: – И я сделаю с ней все что захочу, понятно вам? Пусть кто-нибудь попробует мне помешать!

   Старшина сплюнул. Он знал, что этого человека привел Гастингс, и скрипел зубами от досады, что не может вышвырнуть отсюда пришельца. Но Гастингсу было заплачено, и Пит плевать хотел как на Самюэля, так и на остальных.

   Артельщики между тем обменялись между собой несколькими словами.

   – Ты все-таки негодяй, Коуленс, – покачал головой старшина, – я всегда знал это, теперь убедился еще раз. Отдай акулу Дэну, так мы решили. Он болел и не ходил на лов, дома у него – как у голодного вомбата.

   – Ха, как бы не так! – вскричал Пит. – Пусть сначала хорошенько потрудится, прежде чем разевать рот на добычу. Таких охотников сыщется немало.

   – Ты-то трудился, что ли? – хмуро спросил один из рыбаков.

   – Не твое дело, – огрызнулся Пит. – А рыба моя. Я первый нашел.

   Дэн посмотрел на акулу, увидел ее страшные раны, печальные глаза, ее жадно ищущую воду полуоткрытую пасть и представил, какКоуленс варит из нее суп, а из кожи делает кошелек для подруги, которую неизвестно почему назвал женой. И ему вдруг стало жаль эту молодую самку; это было даже нечто большее, чем жалость. У него чуть слезы не выступили на глазах, едва он увидел мысленным взором Пита, разрубающего акулу на куски. Внезапно он вздрогнул, будто к спине приложили кусок льда: он вспомнил Берту, свою жену. Вот так и она, бедняжка, лежала на полу обессиленная, сломленная болью, и никто не пришел ей на помощь. Так же теперь и эта маленькая акула. В этом они были сродни, и Дэн совершенно резонно их отождествлял. Ему даже показалось, что и глаза у рыбы такие же грустные, какие бывали нередко у его жены, и что она скосила их на него, умоляя взглядом о милосердии... Странно, почему же Берта решила тогда в окно?.. Почему не в дверь?

   Самка тем временем тяжело, неспешно, видимо из последних усилий приподняла хвост, и так же медленно, умирая, опустился он на песок, словно этим взмахом она прощалась с жизнью, которая так нелепо от нее уходила, едва начавшись. Это ее вымученное движение и подтолкнуло Дэна на отчаянный шаг.

   – А, ты еще шевелишься, тварь! – воскликнул Пит и замахнулся ножом, собираясь ударить рыбу в голову, но Дэн мгновенно подскочил сзади и удержал его руку.

   Пит недоуменно оглянулся; надменная улыбка скривила его губы:

   – Хочешь померяться со мною силой, приятель? Но запомни, сила всегда на стороне правого, а рыбу нашел я. И учти, что нож я не брошу.

   Он поднялся и, крепко сжав рукоять, повернулся к рыбакам:

   – Попрошу не вмешиваться. Мы будем драться один на один.

   И стал лицом к врагу, готовясь к нападению.

   Но Дэн неожиданно предложил:

   – Я куплю у тебя эту рыбу. Сколько ты хочешь?

   Пит сразу остыл. Дело уже сулило выгоду. Он помедлил, пожевав губами, покосился на акулу и сказал:

   – Десять фунтов – и делай с ней что хочешь.

   – Десять фунтов? – возмутился старшина рыбаков. – Да есть ли у тебя совесть просить столько за эту дохлятину? На ней места живого нет! На что годится теперь ее кожа?

   Но Пит, почуяв, что Дэн торговаться не станет, вновь криво усмехнулся:

   – Торг исключается. Цену я назвал.

   Он снова присел и занес нож над головой акулы.

   – Ну, как, – посмотрел он на Дэна, – идет?

   Дэну вдруг представилось, будто это не акула, а Берта лежит на песке и обреченно ждет, когда Пит хладнокровно всадит в нее стальной клинок. Если бы знал он тогда, как недалек был от истины, и что тот, с кем он ходил в море и кто собирался продать ему сейчас раненую самку – убийца его жены и сына!

   – Ну? – повторил Пит.

   Дэн кивнул:

   – Моя наличность на счету, а дома такой суммы нет. Рассчитаемся через неделю у Гастингса.

   – Хорошо, – махнул рукой Пит, пряча нож в голенище, – на это я согласен. Все мы, в конечном счете, живем от зарплаты до зарплаты. Ты малый честный, я знаю, не обманешь. Можешь забирать свой приз.

   Рыбаки, покачивая головами, отправились по домам, и Пит, насвистывая, пошел вслед за ними.

   Дэн остался один на берегу моря, если не считать полумертвой рыбы на песке. Он проводил рыбаков взглядом, потом поднял акулу и окунул ее в воду. Затем обвязал ей жабры мокрым платком, чтобы они не высохли по дороге, взял свою ношу на руки, как взял бы ребенка, и направился к дому.

   Дерзкая мысль завладела им: он решил, что вылечит акулу, чего бы ему это ни стоило. Дэн любил птиц и животных и всегда проявлял сострадание к беззащитному существу, кто бы то ни был. Шагая, он думал, что теперь ему будет чем заняться. У него появится необычный друг. Но его еще предстоит вылечить. Что будет дальше, он пока не представлял.

   У самого дома он встретил забавного светловолосого мальчугана Билли. Они давно уже были знакомы, эти двое. Мальчик частенько приходил в гости к другу; они вдвоем коротали теплые тропические вечера. Дэн всегда умел рассказать что-нибудь интересное, и мальчишка был от него в восторге.

   Билли жил в хижине вдвоем с дедом. Тот ловил рыбу, иногда охотился на страусов. Мальчик помогал ему. Когда охота бывала удачной, они устраивали дома настоящий пир, приглашая к себе и Дэна. Но иногда у них кончались припасы, а на охоте не везло, и тогда Дэн помогал им, делясь мясом кенгуру и рыбой. Мальчик нередко оставался ночевать у приятеля. Старик не возражал: пусть себе дружат; должно быть, с Дэном мальчику интереснее. И ложился в постель. Он часто теперь отдыхал: силы были уже не те, его все больше тянуло на покой.

   – Привет, дружище! – воскликнул Билли и зашагал рядом с Дэном. Потом посмотрел на акулу: – Что это у тебя?

   – Привет, мальчуган! Да вот, видишь, несу раненого зверя.

   – Зверя? Похоже, ты несешь макрель. Как тебе удалось ее поймать, ведь на море все еще штормит?

   Дэн ласково поглядел на него сверху вниз:

   – Это акула.

   Мальчишка поднял голову и с интересом заглянул приятелю в глаза.

   – Раненная, понимаешь?

   Билли кивнул и с состраданием посмотрел на рыбу.

   – Ее выбросило на берег? – спросил он.

   – Да, и она здорово расшиблась.

   – Что же ты собираешься с ней делать?

   Дэн скупо улыбнулся, поправил соскользнувший платок на жабрах акулы.

   – Лечить.

   Мальчик не удивился. Больше того, он даже не стал задавать вопросов. Они вообще были немногословны, потому что легко понимали один другого. Зачем же лишние слова? Билли всецело доверял своему старшему другу: раз тот сказал, стало быть, так надо.

   И он проговорил:

   – Что ж, значит, мы будем ее лечить.

   У двери он остановился.

   – Тебе нужен будет помощник, Дэн?

   – Конечно, малыш.

   – Можешь рассчитывать на меня.

   И мальчик распахнул дверь, пропуская вперед друга с его ношей.

   Дома у Дэна было большое корыто, и он положил туда раненую рыбу. Потом налил ведро воды и подсыпал немного соли. Это было временно, теперь надо идти к морю за свежей водой. Они принесли два ведра и еще бидон и вылили в корыто. Этого оказалось мало, пришлось сходить еще. Акула не проявляла явных признаков жизни, если не считать, что пасть ее слегка вздрагивала. Это означало, что она еще жива.

   Дэн задумался. Необходимо создать искусственную циркуляцию воды, иначе молодой самке не выжить. Он знал, что акулы не могут нагнетать и выжимать воду из жаберной полости, поэтому они не способны пропустить через жабры необходимое количество воды, а следовательно, доставить им растворенный в ней кислород для нормального дыхания. Это заставляет акулу непрерывно двигаться. Она может находиться в спокойном состоянии только час, в исключительных случаях немногим больше. Но и это время, скупо отпущенное ей природой, она проводит на дне, так как плавательного пузыря у нее нет и, едва она прекращает движение, как тут же медленно тонет.

   Но для циркуляции нужен был насос, а его у них не было. Они долго думали, сидя вдвоем у корыта, прикидывали так и этак и, наконец, решили эту проблему. Дэн взял большое ведро, проделал в нем отверстие у самого днища, наполнил его, поставил сверху на край корыта и засек время. Билли остался стеречь их сокровище, а хозяин, погрузив на телегу две пустые бочки, поехал к морю за водой.

   Они установили норму расхода жидкости: одно ведро через каждые полчаса. Проделывать такую же дыру в корыте с противоположной стороны было не обязательно, достаточно слегка наклонить его, чтобы вода переливала через борт, ближе к углу, и поставить вниз другое ведро. Оно должно было наполняться за те же полчаса. По истечении этого времени нижнее ведро следовало перелить в верхнее. Через три часа вода менялась на свежую, ибо прежняя, обедненная кислородом, уже никуда не годилась.

   Итак, задача была решена, и их сооружение заработало подобно вечному двигателю: по мере того как одно ведро пустело, другое наполнялось водой до уровня первого. Но тут возникла другая проблема: приходилось всегда быть рядом, не отлучаясь больше чем на полчаса, чтобы успеть перелить ведро. Можно было бы, конечно, и увеличить это время, довести его, к примеру, с получаса до четырех или восьми часов, но для этого требовалась другая емкость, гораздо больше ведра, а ее под рукой не оказалось. К тому же встал бы вопрос об установке такого бака над корытом и еще одного – под ним. Претворить такую затею в жизнь не представлялось возможным, поэтому, какими бы заманчивыми не казались такие баки, решили обходиться ведрами. В одном из них, к слову сказать, никак нельзя было уменьшить диаметр сливного отверстия для увеличения времени, ибо циркуляция воды в этом случае получалась ничтожной.

   Ну, а ночью? Как быть в этом случае, ведь человеку необходим отдых от дневных забот? Билли готов был и на такую жертву. Ради друга он мог не спать всю ночь. Следующая очередь Дэна, потом опять его. Им поможет дед, страдающий бессонницей. Зато каков будет результат! И Дэн красочно и с энтузиазмом описал приятелю, как они скоро отпустят акулу в море, и как она будет им благодарна за это... Но его работа! Лов?.. Ерунда, он возьмет краткосрочный отпуск.

   Итак, засучив рукава, одержимые на первый взгляд бредовой, поистине фантастической идеей, друзья взялись за дело. Первые два дня акула плавала кверху брюхом, но все же она дышала, и это вселяло надежду. Дэн перевязал ее раны, наложив на них морские водоросли с листьями скрэба и эвкалипта, и она вся теперь была в повязках. Через три дня он снял ту, которая стягивала грудной плавник. Плавник вздрогнул и чуть шевельнулся, но не больше. Значит, было рано. Она еще не набралась сил и одним планктоном здесь не обойтись. Тогда Дэн разрезал на части и мелко искрошил ставриду, потом взял эту рыбью кашу и осторожно вложил несколько щепоток в пасть своей питомице. Когда эти порции исчезли одна за другой, акула шевельнула грудными плавниками, потом еще несколько раз, и затихла. Не было сил. Теперь ее надо было усиленно кормить; дело, кажется, пошло на поправку.

   Вечером пришел мальчик, и Дэн объяснил ему суть процесса кормления. Билли понял все с полуслова, но выразил сомнение: не оттяпает ли Берта ему пальцы?

   Дэн удивленно посмотрел на него:

   – Берта? Ты сказал – Берта?..

   – Да, – ответил мальчик, – так я назвал ее. Мне почему-то пришло в голову это имя, и я всю дорогу твердил его, чтобы не забыть. Тебе оно нравится?

   Наивный мальчуган. Знай он о том, что связано с этим именем, он никогда бы не решился произнести его в присутствии Дэна. Но Билли не интересовали подобные истории, и, если он и был на похоронах жены Денни Паркера, то, видимо, не полюбопытствовал, как звали усопшую и отчего она вдруг умерла. Не знал мальчик, что при упоминании этого имени у Дэна екнуло сердце и мелко задрожали руки.

   «Вот как, – подумал Дэн, – выходит, Берта воскресла, но уже в другом обличии. Теперь Бертой стала... рыба. Что ж, пусть так. Я буду любить ее так же, как любил ту... как если бы это была моя жена...»

   – Так как же? Нравится? – повторил мальчик.

   Дэн подумал, что, как только он произнесет это имя, в памяти всплывет другая Берта – та, которой уже нет. Он знал: это будет больно ранить сердце. Интересно, что навело Билли на такую мысль? Дэн посмотрел в его вопрошающие глаза и понял, что малый не хитрит, настолько чист и наивен был детский взгляд. Значит, он не знал, как звали его жену.

   Мальчуган ждал ответа. Дэн приподнял брови, потом плечи. Он еще не решил. Но, посмотрев на мальчика, понял, что тот теперь не отступится. Да и в самом деле, почему бы нет?

   Он склонился над акулой, взял в руки оба ее плавника и сказал:

   – Ну, красавица, отныне ты будешь Бертой. Понимаешь?

   И он слегка покачал ее слева направо.

   – Ты не возражаешь?

   Она повела глазом на Дэна. Оба, мужчина и мальчик, переглянулись.

   – Берта! – воскликнул Дэн.

   И вдруг она задвигала плавниками – вначале медленно, потом все быстрее, все резче. Видимо, хотела перевернуться на брюхо, но никак не могла. Она снова скосила глаз в сторону Дэна, и ему показалось, что ее зрачок выражал просьбу. Тогда он осторожно перевернул ее. Она раздвинула в стороны плавники и замерла в таком положении, уставив глаза вперед и чуть шевеля хвостом.

   Но прошло немного времени, и она снова завалилась набок. Нет, пожалуй, еще рано, пусть поправится до конца. Пусть сама начнет есть рыбу, а для этого ей необходимо держаться спиной кверху, или «твердо стоять на ногах», как принято говорить у людей. Пока что ее надо кормить планктоном и рыбной кашей, а когда она примет нормальное положение, можно снять все повязки, которые Дэн замачивал в растворе йода с марганцовкой и каждый день менял, обтягивая их тонкой резиной.

   Прошло еще два дня. И случилось так, что Билли уснул во время ночного дежурства. Он сам не заметил, как это произошло. Сидел у окна и читал книгу. Сон сморил его быстро, он проспал неизвестно сколько времени, как вдруг вскочил, будто ужаленный чешуеногом, и уставился на циферблат. Прошло два часа!

   – Дэн! – закричал мальчик сам не свой от сознания непоправимой беды. – Я проспал два часа!..

   Дэна как пружиной подбросило с кровати! Оба как по команде кинулись к корыту. Каково же было их удивление, когда они увидели, что акула преспокойно плавает в своей «больнице» в нормальном положении! И только плавники ее быстро работали, создавая хоть и слабую, но все же циркуляцию воды.

   Друзья будто онемели. Они не верили своим глазам. Во-первых, акула не задохнулась; а во-вторых, их лечение увенчалось успехом, и их питомице, кажется, теперь будет тесен этот аквариум.

   Они переглянулись и, улыбнувшись друг другу, обменялись крепким рукопожатием. Внезапно Дэн сдвинул брови.

   – Видишь, – он кивнул на акулу, – она начинает уставать. Еще несколько минут, и ее силы иссякнут, тогда она непременно задохнется. Надо по-прежнему переливать воду.

   – Как ты думаешь, – спросил Билли, – надолго это?

   Дэн положил руку ему на плечо.

   – Ты устал, малыш?

   – Нет. Но мне интересно, что ты об этом думаешь.

   Дэн помолчал. Что он мог ответить?

   – Надо принести ей свежей рыбы. Я схожу к Самюэлю Барроу, у него всегда есть.

   – Я с тобой.

   – Кто же присмотрит за нашей питомицей?

   Так прошло много дней, в течение которых Дэн, когда был свободен от работы, строил рядом с домом бассейн водоизмещением в несколько десятков тонн. Эта мысль пришла ему в голову, когда мальчик внезапно спросил, не пора ли выпускать акулу в море? Дэн даже вздрогнул, услышав это. А ведь и в самом деле, разве не настало время? Еще день, два, быть может, неделя... И тут он почувствовал, как сердце встрепенулось, словно к нему поднесли клещи. Как будто бы ему, Дэну, предстояло лишиться собственной ноги, руки, словом, части его самого! Точно намеревались отнять у него нечто такое, без чего он уже не мог обойтись, что стало для него неизмеримо дорогим и важным! Что это было? Сожаление? Возможно. Привязанность? Не без этого. Дружба, нежность, любовь?.. Скорее, все вместе взятое.

   И он решительно тряхнул головой: нет! А мальчику сказал:

   – Не могу. Ты уж прости, дружище...

   – Молодец, Дэн! Я знал, что ты так скажешь, – обрадовался Билли. Потом прибавил, понизив голос и виновато улыбаясь: – Я ведь тоже, знаешь... полюбил ее.

   На этом решено было тему закрыть. И само собой напросилось другое решение, которое вполне устраивало обоих: вырыть для акулы бассейн. Собственно, тут уже постаралась сама природа. Дело в том, что в качестве котлована Дэн выбрал большой овраг вблизи дома. Надо было только кое-где хорошенько поработать лопатой, а потом обложить дно и стены плитами.

   Сказано – сделано. Дэн съездил однажды в Джералдтон и привез оттуда две телеги цемента, на что ушло почти все его месячное жалование. Потом друзья помогли ему раздобыть частично разбитые бетонные плиты, после чего он начал готовить котлован. Мальчик принес еще одну лопату, и они принялись за дело, не забывая при этом переливать нижнее ведро и временами менять воду. Теперь перед ними была цель, им некогда стало отдыхать, прохлаждаясь в тени акаций и казуаринов.

   Дэн был доволен. Это отвлекало его от ежедневных невеселых дум, которые точили его изо дня в день, как древесный жук точит кору дерева. Образ Берты, воспоминания об их короткой, но счастливой жизни – все это неотступно преследовало его. Ныне же он настолько самозабвенно отдался труду, что постепенно перестал думать об этом. У него были друзья, и он чувствовал себя счастливым оттого, что не один на этом свете и кому-то нужен. Сейчас надо было жить настоящим, он должен выручать друга из беды; и сильный, неутомимый Дэн не жалел для этого ни времени, ни средств, ни сил. В его жизни отныне появился смысл.

   Порой он забывал покормить теленка, и тот мычанием напоминал ему об этом; бывало, он по целым дням не брал в руки газет, и лишь на борту баркаса, когда они уходили на лов, он с жадностью набрасывался на «Ардат» и «Австралийский вестник».

   Рыбаки нет-нет да и подшучивали над ним, но осторожно и беззлобно, потому что уважали его. Он понимал это и отвечал, что занят одной срочной работой, которая отнимает все свободное время.

   Наконец, не без помощи кое-кого из соседей, бассейн был готов, оставалось залить его морской водой. Дэн достал у механиков в порту два бака емкостью по сто литров каждый (как бы они пригодились ему совсем недавно), погрузил их на подводу и поехал к морю. Целый день он возил воду, заполняя ею свой искусственный водоем. Сюда же он набросал водорослей, камней, ракушек и всевозможных червей.

   К вечеру пятого дня бассейн был почти наполнен.

   Друзья стояли у самого его края и с сознанием честно выполненного долга упивались своей победой. Им было чем гордиться, они знали это. Билли вдруг спросил:

   – Можно мне искупаться, дружище?

   – Валяй, малыш! Можешь даже нырнуть, но учти, глубина как раз с твой рост.

   Мальчик был ростом почти в четыре фута. Нырять он, конечно, не собирался, просто спустился по ступеням и бултыхнулся в воду.

   Дэн с умилением глядел на приятеля. Было видно, какое удовольствие доставляло Билли купание в их собственном маленьком море.

   – Представляешь, – крикнул Дэн, – мы запустим сюда акулу, и ты будешь плавать с ней наперегонки!

   – Я не против, – отвечал мальчик, отфыркиваясь, – да боюсь, она сожрет меня в два счета.

   – Чтобы этого не случилось, ее надо кормить, малыш. И потом, сельдевая акула никогда не нападает на человека, разве только в исключительном случае, когда он ей досадит. А поскольку Берта наш друг, то ты можешь быть совершенно спокоен, друзья ведь всегда живут в мире.

   Билли вылез из бассейна и стоял, мокрый и счастливый, с восторгом глядя на друга.

   – Вспомни, – продолжал Дэн начатую мысль, – каждый раз, когда мы подходим к корыту, она начинает усиленно работать плавниками и ворочает глазами. Думаешь почему? Берта слышит наши голоса и понимает их. Она привыкла к нам.

   – Она просто пугается человека, – ответил мальчик, – потому что дикая.

   Они сели на траву, помолчали. Дэн проговорил:

   – Нет, Билли, дружок, уж ты послушай меня, я говорю верно. Она понимает, что мы ее друзья, но не знает, как дать понять нам об этом. Она благодарна людям, которые спасли ее от смерти. Желая показать это, наша питомица поднимает целую бурю, когда один из нас подходит к корыту и говорит с нею.

   Мальчик только вздохнул в ответ. Дэн взял его за руку:

   – Завтра утром мы выпустим ее в бассейн.

   Билли захлопал в ладоши и немедля пожелал уточнить:

   – Выходит, этой ночью мы оба будем спать?

   – С чего ты взял? Нет, малыш, она ничем не будет отличаться от остальных, ведь акула нуждается в постоянной циркуляции воды. Но эту последнюю ночь мы поделим пополам.

   – Может, поставим баки? – подал мысль мальчик. – У одного в пробке проделаем дыру, другой установим под корытом.

   Дэн поразмыслил над этим предложением, потом ответил:

   – Боюсь, мы провозимся с этим еще бог знает сколько времени, а между тем мы оба устали, да и стемнеет скоро. Пусть уж все останется как есть. Нам осталось совсем немного.

   – А что если отпустить ее сейчас? -вновь задал Билли резонный вопрос.

   Дэн помотал головой:

   – Думаешь, мне не приходила в голову эта мысль, когда вода уже поднялась на пять дюймов? Нет, дружище, нам необходимо убедиться в прочности швов. Представляешь, просыпаемся мы утром – а воды в бассейне нет!

   – Куда же она может подеваться?

   – Уйти через трещину или размыть где-нибудь брешь. Вода – штука хитрая, с ней надо быть настороже.

   Мальчик понимающе кивнул.

   Дэн неожиданно улыбнулся:

   – Наша девочка сегодня два раза опрокинула корыто. Тебя как раз не было, я кормил ее ставридой. Она перемалывает ее, как Уим-Крикская мельница. Когда она захотела меня поблагодарить, то так ударила хвостом, что положила корыто на бок. Хорошо, вода была рядом, я залил уже к этому времени три четверти объема.

   – Жаль, меня не было, – вздохнул Билли. – Старику вздумалось поохотиться на казуаров. Одного мы принесли, а в капкане нашли мурашееда. Сейчас дед готовит мясо с рисом, который ты принес. Пойдем к нам, я и пришел за тобой.

   – Что ж, пойдем, – согласился Дэн, – признаться, я чертовски голоден, целый день провозился с бассейном. Корыто я укрепил, теперь она не перевернет его.

   Они вернулись поздно вечером, заглянули в корыто, поменяли воду, пожелали своей малютке спокойной ночи, и мальчик улегся спать. Перед рассветом он сменит приятеля. Берта вздрогнула, услышав их голоса, и завозилась было, но когда они погасили свет и отошли, успокоилась.

   Оба так и не выспались в эту ночь. То один, то другой ежечасно просыпался, но, убедившись, что еще рано, укладывался вновь. Наконец, около семи утра, Дэн проснулся, и они вышли во двор.

   Солнце уже всходило, заливая золотистыми лучами тропический пояс материка. Засоленные пустыни с зарослями кохии и соляроса, триодии и спинифекса первыми встречали рассвет, если не считать саванны востока с эвкалиптами и филлодийными акациями; затем они передавали эстафету тропическим саваннам запада, обрамленным с востока зарослями скрэба.

   Вода в бассейне была прозрачной и холодной. Уровень понизился всего на четверть фута; не так уж и мало, но в общем это не представляло большой опасности. Видимо, где-то есть трещины, через которые понемногу уходит вода. Может быть, они затянутся.

   Они решили дождаться тепла. Когда солнце хоть немного нагреет воду, можно будет выпустить их питомицу в новый просторный аквариум.

   Она словно догадалась о новоселье и начала поднимать такие бури, что пришлось долить в корыто несколько ведер. Через минуту она едва не выпрыгнула из своей «лечебницы» и при этом чуть было не повернулась в обратную сторону.

   – Она чует свободу, – прошептал Дэн. И позвал ее: – Берта!

   Акула подняла голову к самой поверхности и повела глазом на Дэна. Он склонился, чуть не касаясь лбом воды; увидев это, она потянулась к нему, и он чмокнул ее в темно-синий нос.

   Берта опустилась на дно и заработала хвостом.

   Билли расхохотался:

   – Вот была бы потеха, если бы она вцепилась тебе в нос.

   Дэн улыбнулся:

   – Она никогда этого не сделает, малыш.

   – Почему?

   – Во-первых, я уже говорил тебе, что сельдевые акулы не нападают на человека, если, конечно, их не рассердить; а во-вторых, акула, в отличие от некоторых людей, умеет быть благодарной. Думаешь, она не знает, кто притащил ее сюда и спас ей жизнь? Если бы она умела говорить, то рассказала бы всем, как мальчуган Билли ночи напролет просиживал у корыта с книгой в руках и переливал воду из ведра в ведро, чтобы она дышала, а значит, жила.

   Мальчик посмотрел на рыбу глазами, в которых читалось уважение. Берта снова поднялась к поверхности воды, раздвинула в стороны плавники, которые слегка подрагивали, и замерла, словно прислушиваясь к разговору.

   – Да, да, малыш, – продолжал Дэн, – она все видела и все помнит, уж поверь мне. А сейчас выйдем во двор, посмотрим.

   Было уже около девяти. Они вышли. Дэн попробовал воду, за ним Билли. Оба переглянулись.

   – Холодновата еще, – сказал мальчик.

   – Ничего, – ответил Дэн, – она быстро привыкнет, а вода скоро прогреется. Пойдем за ней.

   Они подошли к двери.

   – Мы потащим ее в корыте?

   Дэн остановился. И в самом деле! А он хотел взять ее на руки. В корыте удобнее, ребенок прав. Только нужно вылить из него воду, иначе Билли не поднять. Они так и сделали, максимально облегчив корыто, но все же оставив немного воды, потом подняли его и понесли.

   Берта сразу затихла, словно поняла, что это временно, так надо, что стоит немного потерпеть – и через считанные минуты она окажется если и не на свободе, то, во всяком случае, в таких условиях, которые по сравнению с прежними покажутся раем.

   Дэн подтащил корыто к самым ступенькам и спустил на воду, как лодку. Потом наклонил его и зачерпнул воды, но перестарался. Корыто моментально наполнилось и ушло на дно, а Берта выскочила из своего плена и замерла на месте, пораженная; потом встрепенулась, будто очнулась от сна, забегала глазами по сторонам и резво бросилась вперед.

   Дэн вышел на сушу. Они стояли вдвоем у самого края бассейна и наблюдали, как их питомица резвится в своем новом аквариуме. А она словно сошла с ума: то ее плавник показывался высоко над водой и стремительно разрезал ее поверхность, как нож режет масло, то она вновь уходила в глубину и делала там крутые повороты. Потом она снова всплывала, точно стараясь поглядеть, где же Дэн и мальчик, смотрят ли они на нее, и вновь погружалась. Чувствовалось, что новое жилище пришлось ей по вкусу.