Текст книги "Берта (СИ)"

Автор книги: Владимир Москалев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

   – Через некоторое время ей надоест этот дом, – промолвил Дэн.

   – Тогда мы выпустим ее в океан, – тихо ответил мальчик.

   Они долго молчали, наблюдая за резвящейся Бертой. И оба ликовали от сознания выполненного ими долга, торжествовали свою маленькую победу.

   Вдруг Билли совершенно серьезно проговорил:

   – Когда человек выздоравливает, у него появляется зверский аппетит. Так говорит дед.

   – Ты хочешь отправиться на рыбалку? – повернулся к нему Дэн.

   – Снасти у меня готовы. Сейчас я сбегаю за ними.

   – Хорошо, что сегодня воскресенье. Я буду ждать тебя в лодке, малыш.

   Билли побежал домой, а Дэн, захватив весла и флягу, стал спускаться к морю.

   Через некоторое время они вернулись с ведром, в котором плавали ставриды и бычки. Их было там штук двадцать. Столько же мальчик нес в мешке за плечами.

   Они подошли к бассейну, и Дэн позвал:

   – Берта!

   Но акула не показывалась.

   – Громче! – сказал мальчик. – Думаешь, легко ей услышать оттуда?

   Совет был принят во внимание, и тотчас почти у самой кромки бассейна показался плавник. Дэн сказал Берте несколько ласковых слов, и она от радости вспенила воду хвостом.

   Билли достал из мешка рыбу.

   – Покорми ее сам, тебя она слушает больше.

   – Не дури, малыш, бросай и ты тоже.

   Едва первая уснувшая ставрида шлепнулась о воду, как Берта вмиг проглотила ее. За ней последовала другая. Они с радостью кормили ее, и она подхватывала рыбу чуть ли не на лету, поворачиваясь то темно-синим боком, то брюхом цвета высохшей травы. Оба отчетливо видели ее пасть с мелкими, острыми зубами в семь рядов и ее глаза цвета прибрежных светло-коричневых водорослей и величиной со зрачок человека. Берта подплывала иногда совсем близко и брала рыбу прямо из рук. Потом они выплеснули ведро, и стайка серебристых рыбок вмиг бросилась врассыпную.

   Но акула была сыта и не погналась за ними, хотя и проводила их взглядом. Теперь она лениво плавала у самой поверхности, глядя преданными глазами на своих благодетелей. А Дэн и Билли, раздевшись, улеглись на траве и наблюдали за ней, изредка переговариваясь между собой.

   *****

   И вот однажды, когда друзья, как обычно, отправились к морю за свежей рыбой, со стороны поля к бассейну подошел незнакомый остроносый человек, остановился и уставился на воду. Некоторое время он вглядывался в нее так, будто уронил туда кошелек, потом, с нотками нетерпения в голосе, проговорил:

   – Где же это она?..

   И тотчас на поверхности показался плавник и устремился к человеку. Но футах в шести от кромки воды Берта внезапно остановилась.

   – Ах, вот ты где, красотка, – недобро произнес человек, – ты-то мне и нужна. Ну, иди поближе, плыви ко мне, не бойся, а я вмиг пробью твою башку, и уже сегодня вечером в моем доме будет вкусное жаркое из белого акульего мяса.

   И он поднял с земли острый гарпун, который принес с собой.

   Берта услышала незнакомый голос и насторожилась. Да к тому же человек поднял руку с палкой и замахнулся ею. Дэн никогда так не делал. Она рванулась с места, ударом хвоста окатив незнакомца водой, и скрылась в глубине бассейна.

   Он так и остался стоять с поднятой рукой, в которой был зажат гарпун. Но сколько потом ни выжидал, ничего не дождался.

   На прощанье человек зло сплюнул и процедил сквозь зубы:

   – Ну погоди же, доберусь я до тебя. Ишь ты, – он бросил злобный взгляд в сторону побережья, – любитель выращивать акул... Но не будь я Питом Коуленсом, если не поймаю эту тварь... или не отравлю. Ты еще вспомнишь меня, Денни Паркер, узнаешь, что Пит умеет мстить за себя.

   И он отправился прочь.

   Дэн и Билли вернулись и стали кормить Берту. Ее поведение вначале удивило их: она не стояла на месте, как обычно, а делала непонятные рывки в стороны, словно что-то тревожило ее. Она отплывала на середину, потом стремительно возвращалась, в отчаянном броске, показав брюхо, вновь скрывалась в глубине и опять торопилась к ним, своим друзьям, с беспокойством глядя на них, будто желала поведать им какую-то страшную тайну.

   – Что это с ней? – удивился мальчик. – Она даже не трогает рыбу. Уж не заболела ли наша девочка?

   Дэн некоторое время наблюдал за акулой, стремительно резавшей воду вдоль берега высоким плавником, потом ответил:

   – Она скучает. Не хочет, чтобы мы уходили. Ей кажется, будто мы бросаем ее здесь одну. Может быть даже, она боится этого.

   – Что же делать?

   – Не будем оставлять ее надолго.

   Решив так, они улеглись, как обычно, на траве. Прошло несколько минут. Внезапно Билли, вздохнув, сказал:

   – Сегодня ночью я останусь здесь и буду сидеть на берегу.

   – Зачем, малыш? – вскинул брови Дэн. – Теперь наша малютка на свободе, и ей есть где разгуляться. Пусть набирается сил, не то первая же волна вновь выбросит ее на берег.

   – Ты совершенно уверен в ее безопасности? – спросил мальчик.

   – Ничего не может случиться, – спокойно ответил Дэн и закрыл глаза.

   Некоторое время они молчали. Вдруг Билли приподнялся и сел, обхватив руками колени.

   – Тогда откуда здесь эти следы? – внезапно сказал он.

   Дэн не отозвался, видимо, не понял. Мальчик встал, сделал несколько шагов и остановился, уставившись в землю. Дэну показалось, что мальчишка чем-то озабочен. Он поднялся и подошел. С минуту они молча разглядывали следы ботинок, отпечатавшиеся на влажном песке у самой кромки бассейна. Кто-то приходил, потоптался, потом следы повернули обратно.

   – Твоя правда, малыш, – нахмурился Дэн, – незваный гость наведывался к нам сегодня. Мы с тобой не могли оставить такой след. Размер моей ступни, во всяком случае, меньше...

   – Этот человек приходил не с добром, – заметил мальчик и вывел этим Дэна из задумчивости.

   – Что? Что ты сказал? Не с добром?

   – Он пришел с оружием. – Билли продолжал всматриваться в следы на песке. – Это было... это было... – он выпрямился и, погруженный в раздумье, посмотрел в глубину бассейна, – это был гарпун!

   – Гарпун?! – вскричал Дэн, хватая мальчик за руку.

   Вместо ответа тот указал на слабый отпечаток рядом со следом.

   – Значит, – Дэн чуть не задохнулся от ярости, – за нами следят, Билли... значит, нашу малышку хотят погубить!!! Но кто же, кто этот негодяй?..

   Внезапно он умолк, и по его остановившемуся взгляду и нахмуренному лбу Билли понял, что его друг догадался, в чем тут дело.

   – Я знаю, кто способен на это, – сказал Дэн. – Теперь у меня есть основания полагать, что он хочет мстить мне за свое недавнее поражение.

   На другой день, когда они всей артелью вышли на лов рыбы, Дэн подошел к Питу Коуленсу и прямо спросил его:

   – Что ты делал вчера у моего дома?

   Пит вытаращил глаза. Да он целый день провел в море, с какой стати ему в такую погоду, какая была вчера, шататься по поселку?

   Дэн сгреб Пита за грудки и выдохнул в лицо:

   – Если я еще узнаю, что ты, хорек, был у бассейна, ты пожалеешь, что приехал в Австралию!

   Пит стал взывать о помощи, кричать, что его обижают и незаслуженно оскорбляют, но ни один из рыбаков не вступился за него. Его сторону не приняли бы, даже будучи уверенными в его правоте. Все давно уже поняли, что это за птица, никто только не знал, как от него избавиться, а он, как нарочно, не уходил, хотя подписывался на год.

   На следующий же день весь поселок узнал, что Денни Паркер, живущий на отшибе, запустил себе в бассейн... акулу! Так вот, оказывается, в чем дело! А говорил, будто бы для себя построил, закаляться, дескать. А там акула! И тотчас все сбежались посмотреть, правда ли это, и если да, то как она там себя чувствует.

   С тех пор Дэн потерял покой. По нескольку раз в день он подзывал Берту, она приплывала, застывала на месте, подозрительно кося глазом на людей, и все воочию убеждались, что их не обманули и акула самая настоящая, а не резиновая, как уверяли некоторые. Любопытные ребятишки стайками кружили вокруг бассейна с ведерками в руках, в которых плавала живая рыба. Они десятками бросали в воду серебристую ставриду и сельдь и с восхищением наблюдали, как Берта гоняется за улепетывающей от нее добычей и пожирает ее у них на глазах. Однако стоило Дэну или Билли отойти в сторону, как акула скрывалась в глубине на самой середине и уже ни за что не хотела показываться оттуда. Люди были для нее чужими, из другого мира, она боялась их. Она знала только Дэна и мальчика. В общем-то, их она тоже причисляла к людям, внешне они ничем не отличались от них, но здесь было совсем не то. Они были ее друзьями!Она подплывала только на их голоса, их силуэты безошибочно узнавала среди всех и смело плыла к ним в полной уверенности, что, если они тут, значит, ей ничто не грозит.

   Теперь в поселке только и разговору было, что об акуле, живущей себе преспокойно под самым носом у людей. Иные предлагали Дэну продать ее, другие – убить и сделать великолепное чучело, которое будет немало стоить. Предложения следовали одно нелепее другого. Какой-то богатый скваттер, приехавший бог весть откуда, надумал даже отвезти акулу в зоопарк, что в Перте. Для этого он готов зафрахтовать судно с бассейном. Дошло до того, что вскоре должен был приехать корреспондент из «Австралийского вестника», чтобы взять интервью на тему о том, как человеку удалось приручить акулу. Не обошлось и без Гастингса. Узнав обо всем, он организовал настоящее паломничество для туристов всех мастей, а Дэну дал бессрочный отпуск за счет профсоюзов.

   Дэн порядком устал от этого и послал всех к черту. Но к нему все равно продолжали ходить, чтобы посмотреть, как это он будет плавать в бассейне с акулой.

   Раньше никто им не мешал, и они с Бертой, чуть не обнявшись, плыли бок о бок, не отставая и не опережая один другого. Она узнавала его сразу, едва он входил в воду и называл ее по имени, и тотчас устремлялась к нему. Когда Дэн уставал, в бассейн прыгал Билли. Берта позволяла ему взбираться на нее верхом и «катала» его на себе до тех пор, пока мальчишке не надоедало. А Дэн лежал на берегу, обсыхая, и покатывался со смеху, глядя, как мальчик то и дело сваливается в воду, а Берта специально делает крутые виражи, чтобы позабавиться. В сущности, оба были детьми, и это было не что иное, как их детские игры.

   И вот теперь все изменилось. Им начали досаждать, да и Берте надоело позировать перед незнакомыми людьми. Но было и другое. В памяти у нее, как на фотоснимке, четко отпечатался силуэт человека с палкой в руке. Она не могла его забыть. Если бы он появился, она тотчас устроила бы такую бурю, что Дэн непременно догадался бы о черных замыслах незнакомца...

   Но человек этот больше не приходил.

   Как бы там ни было, аДэн не смог не заметить, что Берта стала уже менее оживленной, нежели раньше, и все реже подплывала к «берегу», когда слышала рядом с ним чужие голоса. Он удивился такой перемене и задумался над тем, что бы это могло значить, но ничего в голову не пришло.

   И вот однажды он посмотрел в ее глаза... и вдруг все понял! Он увидел глаза узника, с мольбой глядящие сквозь зарешеченное окошко на своего надзирателя, в кармане которого лежат ключи от его камеры... У Дэна упало сердце. Он застыл на месте, опустив голову и уставившись бессмысленным взглядом в плиту на дне бассейна.

   Это был конец. И никто на свете теперь не смог бы убедить его в обратном. Настала пора давать ей свободу. Всю жизнь ей тут не прожить.

   Да, Берте становилось тесно, она взрослела, ее тянуло в море, и часто ночами, когда весь поселок спал, она поднималась из глубины и тоскливо глядела туда, где жил океан, где бушевала ее родная стихия. Однако она всеми силами старалась не показать этого Дэну, чтобы не отплатить черной неблагодарностью за его доброту. Она чувствовала, что Дэну хорошо и радостно с ней и словно понимала, что кроме нее и этого маленького мальчика у него никого нет. Кто знает, может ли акула соображать, но если это слово к ней применимо, то все обстояло именно так.

   Берта была умной акулой, такое, пожалуй, не часто встретишь, и то лишь среди дельфинов. Она будто догадывалась, что это именно Дэн принес ее сюда, почти мертвую. Мальчик бы не поднял. Это ни в малейшей степени не умаляло достоинств мальчика в ее глазах, она была привязана к нему так же, как и к своему спасителю. Но к Дэну ее влекло и нечто другое. Это было чувство огромной признательности, почти обоготворения; это было, если хорошенько вдуматься и можно так выразиться, чувство любви. Простой, бескорыстной и честной.

   Дэн этого не понимал. Возможно, потому, что был мужчиной. Между ними была дружба, крепкая дружба и больше ничего.

   А ее неудержимо тянуло к Дэну... Ей так хотелось хотя бы раз прижаться к нему своим темным, шершавым телом! Если бы Дэн знал, как желала она всегда вместо мальчика покатать на спине его самого!.. Но Дэн не знал. А если когда и хотел, то думал, что Берте будет тяжело и она рассердится. А она таскала на спине Билли, а сама смотрела на него.

   Дни шли за днями, и Дэн весь измучился, понимая, что так больше продолжаться не может. Как бы ни был хорош бассейн, Берта все же находилась в плену. Он должен вернуть ей свободу, ведь ради этого он и принес ее домой избитую, окровавленную, чуть живую!..

   Теперь это время пришло.

   Дэн поделился этой мыслью с мальчиком. Оба долго сидели на «берегу» бассейна и глядели в воду. В сущности, они уже прощались с Бертой.

   Последнее слово сказал Билли.

   – Ты прав, Дэн. Она погибнет здесь. Нам надо назначить день...

   Впервые Дэн увидел на глазах у мальчика слезы. Он обнял его. Они ничего больше не говорили друг другу. Оба понимали, что так надо. Когда они выпустят ее в море, все опять станет по-прежнему. Но они еще долго будут сидеть теплыми вечерами на «берегу» своего бассейна и вспоминать, что совсем недавно их было трое...

   Билли искренне горевал. Он любил Берту и, видимо, не только как игрушку. Он чувствовал, что расстается с ней, как расставался бы с сестрой. Он знал это, сознавал неизбежность этого, но, будучи мужчиной, умел держать себя в руках и обуздывать свои чувства. От реальности было не уйти, и этот мальчик приказал себе: «Так надо!»

   Они выбрали день. Подумав, решили заняться этим ранним утром, когда никто не смог бы им помешать.

   День этот наступил и, кажется, даже быстрее, чем надо. Едва солнце поднялось над зарослями акации, Дэн молча запряг лошадь и остановил подводу у бассейна. Они спустили на воду то самое старое корыто, когда-то служившее Берте лазаретом, и затопили его. Берта была уже здесь. Ее высокий плавник поднимался над водой в двух ярдах от ступенек, умные глаза с любопытством смотрели на них обоих. Она старалась понять, зачем они вновь притащили эту лохань, о которой она уже и думать забыла.

   Дэн позвал ее и чуть наклонил корыто, чтобы ей удобно было заплыть в него. Она подплыла ближе, ткнулась мордой в жестяное дно и подняла глаза.

   – Да, малютка, – тихо сказал Дэн, – настал час твоего освобождения. Плыви сюда, ничего не бойся. Скоро мы отпустим тебя в океан, ты вернешься на родину... Мы будем приходить к тебе в гости там, в бухте, куда сейчас поедем... Если ты нас не забудешь, мы еще не раз встретимся, а если забудешь... что ж, тогда доброго пути тебе, крошка.

   Дэн почувствовал комок в горле и опустил голову.

   – Плыви, Берта, – ласково сказал ей мальчик, – мы хотим освободить тебя, понимаешь, освободить навсегда!..

   И, видя, что она не может понять или не решается, он залез в воду и помог ей. Сделав это, он заплакал.

   Она сразу же утихла, как только поняла, чего от нее хотят. Она даже заметно подросла, оба отметили это, когда, вылив воду, тащили корыто к подводе. Берта не шелохнулась. Она вполне доверяла этим людям, потому что знала, что они хотят ей только добра.

   Они вновь налили в корыто воды, мальчик погладил акулу, давая этим самым понять, что все будет в порядке, и Дэн тронул лошадь.

   Всю дорогу до самого моря Билли стоял на коленях у их питомицы и гладил ее по спине и бокам; она слегка шевелила плавниками в ответ на ласку. А Дэн шел рядом и ничего не видел перед собой...

   Наконец они положили корыто на песок, потом подвинули его ближе к воде, еще ближе, еще... И вот первая волна ударила в корыто и почти затопила его! Берта встрепенулась. Ее ноздри почуяли запах моря, грудь всю так и расперло от восторга, тело напряглось. Она уловила шум прибоя... Да ведь это же океан! Ее стихия! Ее родной дом, который ей надолго пришлось покинуть!.. Вот для чего, оказывается, везли они ее сюда! Она только теперь поняла. Славные, дорогие мои друзья, какие же вы хорошие и добрые, как мне отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали?..

   Не в силах больше вынести этого, Дэн вдруг с непонятной злостью толкнул ногой корыто, и оно скрылось в волнах. Берта тут же выскользнула из него и остановилась, ошалев от радости. В голове у нее все перемешалось от множества нахлынувших чувств и давно забытых ощущений. Не в силах совладать с собой и подчиняясь инстинкту, она стремительно бросилась вперед, в темную бездну...

   А два человека одиноко стояли по колено в воде и, как зачарованные, смотрели туда, куда она уплыла. Дэн безутешно рыдал, как человек, у которого отняли самое дорогое, что у него есть. И уже во второй раз! И он не старался сдержать слезы, потому что знал, что их не унять.

   Билли стоял рядом и ревел, уткнувшись в рукав его куртки.

   Они ждали ее еще с полчаса. Несколько раз они звали ее по имени, мучительно вглядываясь вдаль – не покажется ли где темно-синий плавник? Дэн даже бросился в воду и проплыл, сам не зная зачем, саженей двадцать.

   Но все было напрасно.

   Берта не появлялась.

   И все-таки они решили не уходить. До темноты они прождали ее, стоя на берегу и глядя вдаль...

   Но она так и не приплыла.

   Этот день, наверное, был самым тяжелым в жизни обоих друзей.

   _______

   На следующий день Дэна никто не узнавал. Он ходил по палубе баркаса молчаливый и угрюмый, ничто его не радовало, он ко всему придирался, везде искал какие-то неполадки. Когда они вытаскивали сети, Дэн весь дрожал. Рыбаки знали причину этого и молили бога, чтобы им не попалась случайно именно эта акула. Но, к счастью, среди пойманных акул не было ни одной сельдевой.

   Вечером другого дня, когда Дэн сидел на «берегу» бассейна и отрешенным взглядом смотрел в его глубину, где никого уже не было, за его спиной раздались шаги. Он медленно оглянулся. Это были две женщины, жены рыбаков. Торопливо, перебивая одна другую, обе стали рассказывать, что сегодня, когда они плавали в бухте, совсем близко от берега показался высокий плавник. Они испугались и убежали. Другие женщины, ходившие после них, говорили то же самое. Может быть, это акула Дэна? Да она, похоже, и сейчас там плавает.

   Дэн вскочил и не помня себя бросился к морю. Так и есть! Это она! Еще издали он увидел темный плавник, который узнал бы, наверное, из тысячи таких же.

   Вот уже и берег. Дэн споткнулся, упал, ударился плечом о камень, но не обратил на это внимания и с ходу бросился в воду. Да где же она?.. Ничего не видно. Но вон он, кажется, маленький темный парус невдалеке, ярдах в десяти от него!

   – Берта!!!

   Плавник остановился, развернулся и вдруг быстро устремился навстречу пловцу. И вот он, радостный миг свидания! Кто смог бы описать его таким, каким он был? Кто сумел бы донести его до сердца читателя во всей его полноте?.. Ни один смертный. Это надо было видеть. Дэн, наверное, никогда и никому в жизни не говорил столько ласковых слов, сколько сказал сейчас, а акула кружилась вокруг него, то выпрыгивая из воды, то вновь погружаясь, и глаза ее сверкали от счастья в слабом сиянии лучей заходящего солнца. Дэну казалось, что он не видел ее целую вечность. Сначала он ее пожурил за то, что она так бесцеремонно с ними обошлась, и даже слегка потрепал за нос. Она восприняла это как должное и не обижалась, только грудные плавники ее слегка вздрагивали. Ну что, мол, поделаешь, ругай меня, ругай, но хотела бы я посмотреть, как бы ты поступил на моем месте? Попробуй-ка столько времени посидеть в клетке, а потом выйти на волю!

   И вдруг Берта замерла. Она почувствовала, как Дэн обнял ее, прикоснувшись щекой к жабрам. Теперь он не ругал ее, нет, теперь было совсем другое, и она сразу почувствовала перемену интонации в его голосе.

   – Милая, ты вернулась, – говорил Дэн, – я так ждал, я так этого хотел... Если бы ты знала, как грустно и одиноко мне без тебя. Ах ты, моя малютка, ласковая моя, хорошая... Почему ты вырываешься? А, понятно. Хочешь, чтобы я обнял тебя с другого боку? Ах ты, шалунья...

   Она потянулась к нему своей шершавой мордой и коснулась лица. Будь у нее язык, она лизнула бы его. Но языка не было, а то она рассказала бы, как она его любит. Но, наверное, он это и сам понимает, ведь он человек, значит, умный. И должен же он понять, что она исчезла на целых два дня для того, чтобы набраться сил и выглядеть более естественно, погуляв в просторах океана. Словом, «привести себя в порядок». Все-таки она дама! Но теперь она не бросит его, потому что понимает: он этого не хочет. Только бесчувственное бревно могло бы этого не понять.

   – Прости, девочка, я не принес тебе ничего, – виновато улыбнулся Дэн, плывя рядом с нею, – но в следующий раз я обязательно принесу тебе что-нибудь лакомое, хорошо?

   В этот же вечер Дэн рассказал обо всем мальчику. Билли, обычно сдержанный, запрыгал от радости и бросился обнимать друга. На следующий день они вдвоем пошли к морю.

   Дэн, верный своему слову, теперь каждый день приносил Берте сельдь, треску, бычков и мелкорубленое мясо, а однажды даже принес большого песчаного краба, но она почему-то не стала его есть.

   Так продолжалась их дружба еще много недель. Весь поселок знал об этом, но никто не осуждал Дэна и не смеялся над ним. Наоборот, ему даже завидовали, ибо такое не часто увидишь даже среди людей. В конце концов, человек сам выбирает себе друга. Ну и что же, что акула? Для настоящей дружбы не существует разграничений. Бывало, рыбаки стояли на берегу, смотрели, как человек плывет верхом на акуле и, восхищенно цокая языком, качали головами. Попробуй-ка, приручи такого зверя, не каждый сможет. И они даже гордились, что у них есть такое чудо, почище любого зоопарка. Не обошлось, конечно, и без шуток, когда видели, как они плывут вдвоем, чуть не обнявшись, но Дэн не обижался, понимая, что шутки эти не со зла.

   – Смотрите-ка, – говорили люди, – понравилось ей тут у нас и уплывать не хочет. А ведь сельдевые акулы нечасты в этих водах.

   Но Берта не могла уплыть, не отплатив Дэну за его доброту. Она была его должницей. Разве может кто-нибудь, кроме нее самой, понять это?

   _______

   И вот однажды поднялся сильный ветер, небо заволокло насупившимися чернильными тучами, сверкнули зигзагами молнии, прогрохотал гром, забарабанил по окнам и крышам домов косой ливень, и на побережье обрушился шторм.

   В такую погоду, конечно же, на лов не выходили. Но Дэну не сиделось дома. Он теплее одевался, выходил из своего жилища и шагал к морю. Он шел прямо к бухте, но не туда, где был песок, а на противоположный берег, где громоздились скалы. Здесь была относительно ровная каменистая площадка, и Дэн любил отсюда смотреть, как беснуется океан у его ног. Он знал, что Берта сейчас далеко отсюда и где-то в темных морских глубинах пережидает непогоду. Нет, он приходил сюда не ради нее; засунув руки в карманы дождевика, он стоял и смотрел, как огромные валы с ревом разбиваются о скалы и с ворчанием откатываются назад. А за ними шли все новые и новые. Бесконечно и однообразно выла тяжелая, грозная музыка стихии, похожая на печальный реквием.

   Четыре дня продолжался шторм и на пятый стал утихать. На шестой – стих почти совсем, но рыбаки и в этот день не вышли в море. Баркас неожиданно дал сильную течь, и его чинили в гавани.

   От нечего делать Дэн, как всегда, отправился к скалам. Он пришел на свою площадку и оглядел море. Оно уже успокоилось, но вода была мутной. Когда это она посветлеет? Раньше, наверное, Берту не жди.

   Дэн поглядел вниз. Там, прямо под ним, было глубоко. Место, где он стоял, представляло собой выступ, нависающий над водой, и если бы не огромная скала, словно атлант поддерживающая этот выступ, он давно бы рухнул.

   Дэн выпрямился, посмотрел на горизонт и в это время услышал за спиной чьи-то осторожные шаги. Кто-то пробирался сюда, к нему. Кому-то понадобилось нарушить его одиночество.

   Он обернулся. Человек сошел на площадку и встал напротив него.

   – Наконец-то мы встретились без посторонних, Денни Паркер, – проговорил незнакомец, прятавший лицо под низко надвинутым на глаза капюшоном, – и теперь мне никто не помешает убить тебя, ни одна живая душа.

   И он откинул капюшон.

   – Пит Коуленс! – воскликнул Дэн, вынимая руки из карманов. – Ты еще не угомонился, негодяй? Что тебе здесь нужно?

   – Да, я негодяй, – злорадно усмехнулся Пит, – быть может, даже сам сатана! А пришел я сюда затем, чтобы напиться человеческой крови и увидеть, какого цвета твои потроха.

   И он вытащил из-за голенища сапога нож.

   Дэн приготовился к бою.

   – Но сначала я должен кое-что сказать, Паркер, – язвительно продолжал Пит, – исповедаться, так сказать, раскрыть тебе глаза, чтобы ты не ушел в мир иной в неведении. Ты стал мешать мне с самого первого дня, как мы встретились. Ты унизил меня, оскорбил при всех, а Пит Коуленс такого никому не прощал, будь то сама королева Виктория. Я знаю, ты чартист, но мне наплевать на твои убеждения; ты увел у меня понравившуюся мне женщину, а этого я тоже не прощаю. Наконец, ты в третий раз нанес мне оскорбление при всей команде, когда пригрозил вытрясти из меня душу, если я появлюсь еще у твоего бассейна с крокодилом, которого, надо признаться, вы здорово охраняли. Если бы не мальчишка – каюк твоей зверюге, я бы ее убил! Я все равно убью ее, так и знай. Три смерти за три оскорбления! Пит Коуленс никому не прощает грубостей в обращении с ним.

   – Три смерти? – переспросил Дэн. – Я что-то не понял.

   – Ах, ты не понял, – ухмыльнулся Пит и переложил нож в другую руку, – что ж, сейчас поймешь. Твоя акула будет третьей, ты сам станешь вторым, а первой была твоя жена. Да, это я подпер дверь снаружи, и она умерла, так и не сумев выбраться из дома. Ну, теперь ты уразумел?

   – Подонок! Убийца!!! – вскричал Дэн и, сжав кулаки, пошел на врага.

   Пит был готов к нападению; лицо его исказилось, губы вытянулись в тонкую линию, нож мелко дрожал в руке. Несколько секунд оба выжидали. Внезапно Пит поднял руку с ножом и ринулся вперед. Дэн перехватил ее и, в свою очередь, замахнулся свободной правой, но и Пит также перехватил его руку. Они сцепились. Теперь все решала ловкость и сила ног. Малейшее неверное движение, неосторожный шаг – и один из них полетит в пропасть. Другому нетрудно потом добить врага, обрушив сверху ему на голову камень.

   Они боролись теперь на самом краю обрыва. Пит, чувствуя, что противник сильнее, и ему не сладить с ним даже при помощи ножа, который был сейчас бесполезен, оказался все же хитрее и сделал подсечку. Дэн не удержался и полетел вниз. Но не отпустил Пита. Они так и упали вместе в воду и продолжали бороться там. И тут Питу снова повезло. Ему удалось вырвать руку с ножом, и он замахнулся ею, целя прямо в голову врага. Дэн только и успел помешать ему другой рукой, а эта была наполовину в воде. Голова была спасена, но удар пришелся в левое предплечье и рассек мышцу. Дэн почувствовал, как рука безжизненно повисла, охваченная острой болью. Этого только не хватало! Ну что он теперь сделает одной рукой, а ведь надо еще держаться, чтобы не утонуть!.. Кажется, шло к концу, и Дэн понял это, когда Пит снова замахнулся. Только одно существо в мире могло бы помочь ему сейчас, единственный друг мог прийти ему на помощь в эту минуту, и Дэн что было сил закричал:

   – Берта!!!

   И хотя он знал, что ее здесь нет и быть не может, этот крик немного подбодрил его.

   Пит ударил, но Дэн успел схватить его за запястье свободной правой рукой, и оба начали погружаться. Эх, если бы у него была еще и левая! Одной рукой ничего не сделаешь, будь ты хоть в десять раз сильнее этого Коуленса. Ах, если бы Берта подоспела на помощь, как бы она ему помогла! Вдвоем они бы справились с ним. Надо еще раз крикнуть, вдруг она услышит, но для этого он должен отпустить руку Пита, чтобы вынырнуть. Дэн отпустил, быстро выплыл и снова позвал акулу. Но ее не было, и он понял, что погиб.

   А Берта в это время металась по заливу в каких-нибудь тридцати-сорока саженях от них и никак не могла понять, откуда слышится такой знакомый ей голос, полный отчаяния. Ей мешало эхо и мутная вода, в которой она плохо видела.

   Пит выплыл с ножом в зубах, Дэн ударил его кулаком по голове, но враг только оскалился в ответ. И тут Дэн почувствовал, что тонет. У него уже не было сил не то что бороться, но даже держаться на плаву. И он в последний раз крикнул:

   – Берта!!!

   И подумал, что, идя ко дну, не отпустит врага.

   А Пит, вытаращив налитые кровью глаза, уже поднял руку, чтобы ударить Дэна в сердце. И ударил бы... Но в это время что-то темное и быстрое, как торпеда, стремительно промчалось по поверхности воды и вцепилось мертвой хваткой в эту руку.

   Пит почувствовал, как захрустели его кости, и дико вскричал от боли. Акула рванула раз, другой, третий, оторвала руку и тут же схватила его за горло. Пит даже не успел крикнуть еще раз... Огромное красное пятно осталось на том месте, где только что навсегда исчез под водой один из самых отъявленных негодяев на свете.

   Дэн из последних сил держался на воде и смотрел на все это. Но правая рука устала и уже не хотела слушаться. Дэн понял, что он отмщен и теперь со спокойной душой может умереть.

   Он опустился уже почти на три фута, как вдруг его осторожно обхватили поперек туловища, и невидимая сила стремительно понесла его куда-то...

   Он очнулся на песчаном берегу. Вода заливала ему ноги; нестерпимо ныла рука. Он открыл глаза и медленно повернул голову. И вдруг увидел, что рядом с ним, почти касаясь его головой, лежит Берта. Его Берта!

   Дэн глухо застонал. Как же это могло случиться? Он силился восстановить в памяти этот пробел, но ничего не получалось. И тут же он обругал себя за бездействие. Надо было спасать ее, ведь она на суше, рядом с ним, и никто ей не поможет вернуться обратно в море, кроме него!

   Дэн торопливо приподнялся, обхватил Берту правой рукой и потащил к морю. Она была вся грязная и почти сухая. Господи, только бы не поздно, только бы успеть!.. Сколько же времени он провалялся на берегу? Сколько она пробыла без воды?..