Текст книги "Смутное время"

Автор книги: Владимир Торин

Соавторы: Олег Яковлев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Среди вошедших в город легионеров были и некроманты. Темные маги наслаждались предсмертными муками людей, их страхом и болью. Мечущимися эманациями человеческих чувств и мук они легко восполняли потраченные колдовские силы, отвлекаясь лишь на то, чтобы удовлетворить свою жажду убийства.

* * *

Тиан пришел в себя, поскольку его спина совсем заледенела на холодном каменном полу. Архимаг встал, мимолетно взглянув на оставленное рядом мертвое тело сына. Судя по всему, его соратники, маги Первого Кольца, уже собрали вещички и вовремя сбежали: вряд ли кто-нибудь из них рискнул бы подставить свою драгоценную особу под истинные опасности боя.

Архимаг подобрал свой порванный черный плащ, закутался в него от пронизывающего утреннего холода, подошел к ограждению и огляделся. По главной улице проносились порядки Прόклятой конницы. Легионеры захватывали квартал за кварталом, а их присутствие знаменовалось дымом и отблесками пожаров.

Из-за двери послышались крики, и тут же ее снесло одним ударом. На площадку ворвались некроманты. Трое темных магов, запыхавшись, стояли на верхнем этаже заклинательной башни.

Незваные гости оказались всего лишь молодыми адептами темной науки, чтобы стать истинными чернокнижниками, им не хватало не только знаний, опыта и колдовской силы, но еще уверенности в себе и умения подавлять собственный страх. Увидев весело усмехавшегося старика в порванном плаще, колдуны начали плести свои чары. С их пальцев сорвались полупрозрачные нити, волшебная паутина устремилась к горлу Тиана, пытаясь его задушить.

Архимаг поднял бровь и, не убирая с лица презрительной усмешки, развеял чары. Некроманты попытались повторить попытку, но старик, так же играючи, снял и другие заклятия. Адепты темного ремесла поняли, что связались с противником не по силам, развернулись было, но… теперь между ними и выходом полыхала огненная стена. От нее исходил неистовый жар, и колдуны прикрыли лица руками.

Тиан вдруг почувствовал, что за ним кто-то наблюдает, и устремил взгляд в небо.

– Смотри, Деккер, такая участь ждет всех вас! – прокричал он невидимому зрителю; адепты в ужасе смотрели на старика в опаленной красной мантии и обрывках черного плаща.

Архимаг, не отрывая рук от ограждения, создал в воздухе перед собой три огненных шара. Специально помедлив, он направил их в некромантов. Те пытались защититься чарами, создавая перед собой колдовские барьеры, но, конечно же, у них ничего не вышло. Огонь поглотил тщедушные тела прислужников смерти, они горели медленно и мучительно, мечась из стороны в сторону и дико крича от ужасной боли. Наконец старик прервал пытку, и только три кучки пепла осыпались на площадку. Напоследок усмехнувшись в небо, Тиан взял тело сына, подобрал посох и исчез в яркой вспышке.

Через миг он появился возле городского портала и принялся спешно открывать магическое окно. Не каждый может просто взять и войти в «Сумрачный путь». Обычные люди не увидят перед собой ничего, кроме пустой арочной рамы, и нужно либо быть магом, либо уметь управляться с портальным камнем – большим рубином, который лежит в основании сооружения. Закрыв глаза, Тиан отчетливо представил живое и пульсирующее сердце портала, почувствовал, как из него начинает сочиться энергия. Резную арку белого мрамора начало медленно затягивать мерцающей синей пленкой.

Когда сумрачное окно полностью открылось и Архимаг уже было шагнул в него, он вдруг о чем-то вспомнил – развернулся и взглядом вырвал из земли рубин. Сердце портала в воздухе вздрогнуло и разлетелось на сотню мелких осколков. Ярко-синяя пленка начала таять, закрываться, Тиан вошел в затухающую дверь в пространстве и исчез…

* * *

Еще пытались что-то сделать воины ордена Серебряных Крыльев. Полторы сотни грифонов сложили крылья и тучей начали пикировать из утреннего поднебесья на легионы мертвых. Звери, расправив красивые оперенные крылья, с клекотом неслись на врагов. Когти и клювы наносили страшные удары по пешим воинам легиона, но ауксилары вовремя выставили оружие, встретив грифонов лесом копий. Несколько зверей повисло на острых листьевидных наконечниках.

– Уиррр! Уиррр! – клекотал огромный белоснежный грифон, отзывая собратьев.

Архонт велел отступать. Оценив обстановку, он понял, что уже ничего не сможет сделать, так зачем впустую жертвовать жизнями и воинов, и крылатых красавцев?

Мертвые стрелки взялись за луки. В воздух со свистом взвилась туча стрел, но стремительно отдалявшихся чудовищ достигли лишь несколько, вонзившись в бока и оперение изумительных зверей. Грифоны кричали от боли, дрожали и прерывисто махали крыльями, но продолжали лететь: все-таки они – необычайно могучие и выносливые создания, и одной стрелой или даже двумя их не свалить. А раны… их излечат заботливые служители ордена: шкуры затянутся, перья отрастут вновь.

– Поверить магу?! Да запросто! – зло воскликнул в небо архонт, гоня зверя прочь из Элагона. – Сила грифонов в атаке, а не в защите, старый ты глупец! Я ведь, болван, думал, ты знаешь, что делаешь! Сдать город! Так легко сдать город! Ну, только попадись мне, Тиан! Только попадись, я тебе покажу, где грифонов гнездо!

Архонт еще долго сокрушался, гневно сотрясая облака криками и проклятиями. Обреченный Элагон остался далеко за спиной. Всадники Серебряных Крыльев летели на северо-восток, к замку Тулиан, цитадели их ордена.

Рев, казалось, сотрясал сами основы города магов. На многочисленных кладбищах раздавался грохот рушащихся памятников и треск разбиваемых гробов. Земля пенилась, и из нее вырывались полуистлевшие руки мертвых элагонцев, разбуженных злобной магией некромантов. Жалкое подобие жизни затеплилось в полусгнивших телах, обернутых обрывками погребальных саванов, почти отсутствующему сознанию доступен был только один инстинкт – есть. Жуткий потусторонний голод, казалось, разрывал их внутренности, и единственное, что могло его утолить, – это человеческая плоть. Нестройной походкой бывшие горожане, превосходно чувствуя живых, шагали по улицам, вваливались в дома. Мертвецы жадно бросались на людей, впиваясь гнилыми зубами в их руки и ноги, они отрывали от них куски, в ужасных пастях исчезало мясо, а кровью они завершали свой жуткий пир.

Один разупокоенный ринулся на солдата в королевской форме. Его встретил удар мечом, отсекший голову, но даже без нее мертвец не оставил своих попыток достать человека. Зомби даже не думал упасть и затихнуть: судорожно растопырив пальцы с кривыми желтыми когтями, он вновь бросился на вояку. Тут подоспели несколько солдат и изрубили мертвеца на куски. В конце переулка послышался нестройный рев нескольких десятков глоток. Зомби было слишком много.

– Отступаем, братцы! – проревел старый тысячник Граймл.

Воины побежали вверх по улице в сторону северных ворот. Поговаривали, что нежить туда еще не добралась. Враги были повсюду. Скелеты, казалось, росли из земли, как трава, и повсюду, где они появлялись, разносилась по улицам трупная вонь. Солдаты Граймла отступали по извилистому переулку, среди них бежал и сам тысячник.

Обернувшись, он увидел, как из-за угла, со стороны парка, выскочила фигура в черных одеждах: камзоле и плаще. Старик-командир задержался, намереваясь отправить к праотцам хотя бы одного мерзкого некроманта, но тот, как оказалось, был довольно умелым бойцом: кинжалом отбил в сторону удар меча и с размаху всадил острие своего посоха, словно копье, в бок старому тысячнику. Тот покачнулся – оканчивающееся стальным клинком навершие пробило кирасу – и упал в пыль. Склонившись над королевским солдатом, чернокнижник вырвал посох из тела поверженного врага. Офицер закричал от дикой боли. Тяжело хватая ртом воздух, он, не мигая, смотрел, как некромант, намереваясь его добить, вновь поднимает в замахе свое оружие. Сердце замерло, старик пытался рукой зажать дыру в боку, но багровая кровь немилосердно струилась сквозь пальцы, будто вода… Он крепко сжал зубы, ожидая последнего удара, но его так и не последовало. Поверженный старик не сразу понял, отчего вдруг захрипел его враг. Некромант выронил из рук оружие, схватился белыми пальцами за торчащее из груди прямое лезвие и, прохрипев на последнем выдохе, упал рядом с раненым офицером армии короля.

Старик с расширенными от ужаса и непонимания глазами взирал на того, кто пришел ему на помощь. Это был отнюдь не рыцарь, не солдат и даже не маг – его спаситель также был некромантом! Самый что ни на есть темный маг! Темнее не бывает! Длинная мантия развевалась на страшном ветру, капюшон скрывал лицо, отчего был виден лишь узкий бледный подбородок.

– Вставай, старик, – быстро прошептал нежданный спаситель. – Если хочешь жить, поднимайся и беги.

– Кто ты? – только и прохрипел Граймл, ладонь не могла остановить кровь.

– Можешь идти? – вместо ответа спросил некромант. – Твои – на площади близ ратуши. Поспеши.

Темный маг протянул руку, предлагая помощь. Старик из последних сил ухватился за нее и поднялся на ноги.

Порыв ветра внезапно сорвал с некроманта капюшон.

– Вы? – Старик застыл, словно статуя в фонтане Основателей в Гортене. Он сразу же узнал этого человека, однако его он ожидал здесь увидеть меньше всего. – Но как?

– Бансрот подери! Ты спас когда-то моего отца – я спас тебя. Долг выплачен. В следующий раз убью. И только посмей кому-нибудь сказать обо мне – душу вырву!

Некромант оттолкнул тысячника и бросился в переулок, на ходу натягивая капюшон и опрокидывая себе в горло какую-то склянку. Смочить горло, догадался старик.

– Нашел время-то, – прохрипел Граймл и поковылял к ратуше. – Значит, и вы, сударь, во тьму ударились? Куда мир-то катится…

А за его спиной все нарастал гул – мерный топот ног Прόклятого легиона. Старый вояка будто кожей чувствовал, как позади, по узеньким переулкам родного града, маршируют легионеры и ауксилары и добивают раненых воинов, отставших женщин, детей и немощных стариков. Кое-где еще солдаты пытались сопротивляться, но таких мест было немного, и главное из них – это Центральная Площадь Элагона, где располагалось здание Школы Магического Искусства. Вот и она!

Здесь волшебники и воины еще сражались, но все больше и больше защитников падало под ударами мертвых. Пятый полк копейщиков почти полностью был уничтожен. Рыцари Златоокого Льва тоже все пали. Остался только их магистр.

Сэр Эвианн неустанно отражал мечом удары со всех сторон. Сталь со звоном скрещивалась с изъеденными ржавчиной, покрытыми зеленоватой плесенью клинками. Знание множества приемов и многолетний боевой опыт позволяли магистру держаться против восьмерых скелетов. Рядом в помощь ему и вступил в бой тысячник Граймл. Старик был весь исколот и изрезан, но продолжал упрямо сдерживать врагов и прикрывать бок своего командира. Пропел-проревел рог – из-за здания Школы подошел резервный полк гвардейцев. Надо же, Эвианн полагал, что они давно отступили.

Прόклятые уже напирали со всех направлений, кроме северного. Все улицы, выходящие к площади, были перекрыты противником. Сэр Эвианн бросил последний взгляд на тусклые окна ратуши за спиной и устремился в бой, но камень, неудачно слетевший откуда-то с верхнего этажа, ударив его по голове, сбил шлем. Ноги подкосились, и он рухнул на вымощенную плитами площадку перед входом в ратушу.

Из пустовавшего до этого окна, прямо над головой магистра, его бесславное падение сопровождал тяжелый взгляд двух пронзительных глаз, принадлежащих темной фигуре, облаченной в сумеречную накидку. Высокий и статный некромант в черных латах с двумя мечами за спиной усмехнулся, наблюдая, как бессознательного Миттернейла оттаскивают назад, в глубь строя, словно мешок с железом.

– Живи, магистр, – неслышно прошептали бледные поджатые губы, – не должно льву пасть, как собаке…

Но Эвиан Миттернейл, главнокомандующий силами обороны павшего Элагона, этого, конечно же, не услышал. Некромант бросил последний взгляд на оставленный им скол подоконника и исчез в неизвестном направлении.

Тем временем командир гвардии Канор Защитник Трона отыскал раненого тысячника, уже отдавшего приказы о вывозе потерявшего сознание лорда прочь, в безопасное место.

– Граймл, город пал! Уводи людей! И… передай Его величеству, что его гвардейцы так и не покинули Элагон. Мы их задержим, уводи всех, кого только сможешь.

Тысячник кивнул и, зажимая рукой кровоточащую рану, последовал за бойцами своего отряда к северным воротам, из которых спешно отходил обоз с ранеными, резервными войсками и жителями города. Вслед за ними бежали те, кому посчастливилось вырваться из творящегося вокруг кошмара, – жалкие остатки некогда грозных королевских полков. Последним препятствием на пути мертвой армады остались три сотни королевской гвардии.

– Гвардейцы! – загрохотал страж престола; множество глоток ответили дружным ревом. – Сегодня мы победили! – Канор оперся на свой гигантский двуручник. – Даже когда мы ляжем здесь костьми, на этой площади, мы все равно победим! Пусть нежить падет от наших мечей! За короля и Ронстрад!!!

Крики отразились от стен ближних домов и ушли в безоблачное утреннее небо.

Глава 6
Город мертвых, или Запретное заклятие магов Темной Империи

 
Был град тот горд и весел,
Что стало с ним, ответь?
Не слышно звонких песен,
Смех не раздастся впредь…
Лишь вόрон мне прокаркал:
«Забудь про Элагон», -
Но что прикажешь делать,
Коль в снах остался он?
 

Песня мальчишки-шарманщика из Дайкана 

4 мая 652 года. Элагонское герцогство.

Сразу после взятия Элагона.

В городе раздавались предсмертные крики людей. Кто-то пытался ползти, впиваясь израненными пальцами в осколки витражей и стекол, щедро разбросанные на улицах, другие раболепно падали на колени и отчаянно молили, в ужасе зажмурив глаза, но их палачи не знали пощады, поскольку не имели ни жалости, ни сострадания.

Погибельный тлен затянул руины некогда величественного и славного города, площади были завалены трупами, на мостовых не осталось такого камня, который не был бы забрызган кровью. Из стрельчатых окон и витражных порталов вырывался черный дым. В воздухе витали тучи серой гнетущей пыли, что своим ковром, словно погребальным саваном, укрыла уже весь Элагон. Сколько веков горожане боролись с этими едва видимыми, но очень назойливыми частичками, неизменно возникающими из ниоткуда и образующими грязь. Теперь пыль могла вдоволь посмеяться над своими врагами, оскалив пасть в злорадной усмешке, глядя на безвольно запрокинутые назад головы, руки, обвисшие и застывшие в последнем миге агонии, распластанные тела, груди, которые никогда больше не будут вздыматься в полном жизни дыхании. Пыль могла смеяться… она победила…

Подчас целые кварталы вздрагивали, когда командиры артиллерии отдавали приказы о все новых залпах, безжалостно сравнивая с землей неповторимо прекрасные творения: белокаменные дома с колоннадами, красивыми фасадами и изящными башенками, арки с заостренным верхом, просторные крытые галереи, величественные памятники и утонченные статуи. Вслед за жителями с криком разваливающихся стен и стоном опадающих крыш погибали их брошенные дома. Зачем им стоять, когда все, кого они знали, уже мертвы? Они падали, низвергались, стреноженные, словно могучие великаны, исполненные гордости и человечности, со своей, некой «дόмовской» душой. Им незачем стало жить… Больше не было четко очерченных улиц и переулков – город все более походил на труп собаки, давно лежащей на перекрестке, – повсюду тлен, разносящийся кругом, и прах… Ныне Элагон представлял собой угрюмое, отталкивающее разложение.

Когорты нежити ровно вышагивали по заваленным обломками улицам, и под их ногами порой раздавался хруст человеческих костей. Слуги тьмы «очищали» город от всех оставшихся, и не было значения: человек ли пытается вырвать у смерти еще несколько мгновений жизни или же бессловесное домашнее животное. Легионеры, облаченные в прогнившие доспехи, потусторонним чутьем находили всех спрятавшихся и забившихся в обманчиво надежные последние укрытия. Большинство горожан и воинов успели отступить из обреченного города, но не всем это удалось. Далеко не всем…

Мальчишка с порезом на лбу прятался за полуобвалившейся стеной своего дома. Отца он видел в последний раз прошлым вечером, когда того, раненного, принесли в лазарет солдаты, что сражались с ним плечом к плечу на подступах к городу. Потом мать спешно увела сына домой и заперла все двери и окна, задвинула даже засов на люке, ведущем на чердак. Они так и просидели всю ночь в страхе и полном неведении, боясь говорить, боясь даже зажечь свечу. Стены их дома, как и всех соседних, дрожали, когда в городские укрепления неистово врезались снаряды Прόклятых. Вскоре пали ворота. Сжавшись в самом дальнем углу, они слышали жуткий рев и разливающееся злобой ржание демонических скакунов некромантов.

Дверь слетела с петель, когда возле дома кто-то из спешно отступавших магов взорвал большой огненный шар. Мать закричала и бросилась к проему, чтобы завалить его мебелью. Она так и не заметила, что взрыв ударил и по деревянным колоннам, поддерживающим лестницу, что вела на второй этаж. В то время как она пыталась преградить путь нежити в дом, с жутким грохотом рухнула лестница. Больше живой свою мать мальчишка не видел…

Осада и бои на улицах его уже не заботили. Плача и зовя ее, он пытался вызволить мать из-под обломков. Это ему удалось… теперь они были вместе. Она лежала в двух шагах, изувеченная, окровавленная, с закрытыми глазами.

Некоторое время он молча сидел и всхлипывал, склонившись над ней. Сил не было даже на то, чтобы кричать. Все, кто мог, уже ушли из города, но он этого не знал. Где-то неподалеку бродили мертвецы, их появлению всегда сопутствовал чей-нибудь предсмертный крик или очередное бессильное проклятие.

Настал и его черед – мертвые пришли и за ним… Затаив дыхание и вжавшись в стену, ребенок прислушивался к приближающимся шагам. Подбитые гвоздями сапоги осторожно ступали по разбросанным камням. Кто-то был совсем рядом… Через несколько мгновений мальчишка уже мог уловить дыхание – нет, это был не мертвец. Совершенно точно, не мертвец. Притаившись, словно мышка, он видел, как через пролом в стене вошла фигура в длинной черной мантии с глубоким капюшоном. Некромант… Ребенок зажал себе ладонью рот, чтобы не выдать свое присутствие криком ужаса или всхлипом.

Чернокнижник стоял от него всего в нескольких шагах, но отчего-то не замечал живого, что находился от страха на грани смерти. Наверное, кругом было слишком много смертей, страха и боли, чтобы различить в этом жутком месиве еще одно бьющееся в отчаянии сердце. Темный маг заметил мертвое женское тело и подошел к нему. Склонившись над покойницей, он повернул ее голову немного набок и сложил руки женщины на груди, а ноги вместе. Из широкого рукава мантии появился небольшой круглый амулет: сложная колдовская фигура в металлическом ободе на цепочке. Его темный маг положил женщине на грудь.

Мальчишка вздрогнул, но уже не от страха, а от ненависти и отвращения. Этот человек собирался поиздеваться над телом его мамы! Он собирался поглумиться над бедной… такой хорошей… такой доброй и любящей…

Кончики пальцев несчастной жертвы дрогнули, когда темный чародей начал что-то нашептывать себе под нос. По телу горожанки прошли мелкие судороги, усиливавшиеся с каждым разом… Мальчишка нащупал рукой щербатую поверхность камня… Колдун упер указательный палец женщине в грудь, в то место, где только что лежал амулет, а сам инструмент своей мрачной науки положил ей на лоб. По длинным ресницам покойницы будто бы прошло дуновение легкого ветерка…

Ребенок не мог больше терпеть. Он схватил камень и с безумным, отчаянным криком бросился на некроманта. Чернокнижник успел повернуться – показалось совсем молодое лицо: он был всего лет на пять старше мальчишки. Тяжелый камень врезался ему в лицо. Некромант упал, а мальчик ударил его вновь, вбивая камень все сильнее ему в скулу, даже не замечая кинжала, торчащего у него самого из живота – все-таки колдун успел отреагировать. Уже не понимая, что делает, ребенок продолжал бить и бить, пока лицо чернокнижника не превратилось в кровавую маску… Мог ли он знать, что молодой, неопытный адепт темного искусства, такой же, в сущности, ребенок, как и он сам, хотел попрактиковаться в своем новом умении на его матери? Мог ли он знать, что его мать должна была стать игрушкой в чьих-то руках? Сломанной и некрасивой игрушкой. Нет, он не мог знать… но он не дал это с ней сделать.

Устав бить, ребенок выронил камень и почувствовал, как нестерпимо жжет нечто, впившееся в его тело. Мальчишка опустил глаза и увидел кинжал. Если бы он не вытаскивал его из раны, то кровь медленнее покидала бы тело, но он достал изогнутый клинок с белесой рукоятью и с отвращением отшвырнул в сторону. После чего, чувствуя жуткую боль и усталость, лег рядом с матерью, спокойной и умиротворенной, в последний раз прижался к ней и обнял. Спустя несколько минут сердце перестало выталкивать наружу кровь, и он умер.

Элагону безжалостно вырвали язык, перерезав горло последнему человеку, который пытался спрятаться в подвале своего дома. Последний предсмертный крик сорвался в небо, знаменуя истинный конец города, гибель самой его души. По засыпанному пеплом широкому проходу от ворот, по улице Святых Начал, безостановочным потоком текли телеги, груженные разнообразным колдовским скарбом. Кое-где располагались клетки с монстрами, привезенными из самого Умбрельштада. Вой смешивался с рычанием и визгом, с шипением змей и карканьем птиц. Подчас среди всего этого многоголосого шума можно было услышать обычное кошачье мяуканье. Сотни черных кошек, припасенных для темных ритуалов, с негодованием и ужасом ожидали своей участи. В город входили легионы Прόклятых, выстраиваясь вдоль главной улицы ровными когортами и центуриями. Демоническая конница расположилась у северных врат.

На плиты торговой площади медленно опустился нетопырь размером с небольшой дом, с сиреневатой шерстью и торчащими из оскаленной пасти двухфутовыми клыками. Гигантские кожистые крылья, черные, как ночь, и матовые, словно погребальная драпировка, поднимали тучи пепла и золы с выломанной брусчатки павшего города. У зверя была большая голова с огромными ушами, сморщенный нос, приплюснутый и напоминающий черный кабаний пятак, на голове и спине дыбилась жесткая шерсть. С закатом тонкие вертикальные зрачки зверя сменили свою форму на два залитых чернью круга.

Со спины нетопыря на землю слез человек и, оставив своего крылатого друга в одиночестве, побрел к стоявшим в отдалении кольцом темным магам. Чудовище, перебирая крыльями по земле, тут же поползло к ближайшему бездыханному человеческому телу. Обнюхав труп, летучая мышь коснулась его кончиком языка, будто пробуя на вкус, на землю закапала багровая слюна…

– Милорд.

Некроманты склонились в поклоне, когда к их кругу подошел человек в черном камзоле, расшитом серебряной нитью. На одну его руку был намотан длинный подол смолистого плаща – про эту накидку в Умбрельштаде ходили слухи, будто Деккер достал ее не где-нибудь, а в самой стране Смерти. Поговаривали, что она его защищает от различных опасностей, но так ли это – доподлинно не было известно. Капюшон Черного Лорда был отброшен на спину, и каждому из присутствующих представало бледное лицо, казалось, лишенное последней кровинки, с черными мешками под глазами и глубокими зрачками цвета сгустившейся ночи, в которых отражался холодный блеск окровавленной стали – ключ к замку безжалостности всего облика Деккера Гордема. Некроманты Умбрельштада считали, что фигура их повелителя – не что иное, как некий замόк с множеством скважин. Подобрав ключи, можно понять его, заглянуть в мрачную душу Черного Лорда. Никто пока что не отважился на подобное. Издали могло показаться, что глаз у Деккера нет вовсе, а на мир глядят бездонные провалы, готовые поглотить любую неосторожную душу, что рискнет попасться ему на пути. Тени под скулами и на подбородке создавали довольно мрачный контраст с мелованной бледностью лишенного жизни лица. Губы некроманта, серые и потресканные, с опущенными вниз уголками, всегда выражали лишь томительную усталость. У Деккера был высокий белый лоб и выточенный словно из кости прямой нос со слегка вздернутым кончиком и тонкими крыльями. Иссиня-черные волосы, стекавшие прямыми блестящими прядями по обе стороны лица, обрамляли его, словно гнетущая рама полотна, изображающего высохшую, увядшую жизнь.

– Льва нашли? – холодным, будто дуновение из вскрываемого гроба, голосом спросил Деккер у своих подручных.

– Нет, милорд, судя по всему, он бежал из Элагона со своими увечными людьми, – ответил один из некромантов. Самой выделяющейся чертой внешности говорившего были две нарисованные алые линии, пересекающие глаза, будто у какого-нибудь черного арлекина.

– Хорошо, Магнус, так даже лучше. Позже я лично его убью.

Черного Лорда, казалось, не сильно волновало отсутствие одного из его злейших врагов среди трупов защитников Элагона.

«Далеко им не убежать, – постоянно, словно заклинание, твердил главный некромант, – вечно не удастся бегать…»

По сути, его несложный, но ужасный план являл собой лишь цепочку неотвратимых смертей. Сначала в муках умрет Эвианн, потом кровью за подлую измену предков ответит его единственный сын Лютер. А когда прервется род ненавистных предателей Миттернейлов, его слуги, словно смоляные щупальца Черного ветра, возьмутся за магов Первого Кольца, среди которых Тиан, и самого короля. Элагон пал, он низвергнут в своей гордыне, поплатившись за то, что так долго самовлюбленно считал себя несокрушимым. Следующие будут Дайкан, Истар, Хиан и Талас, самые большие города королевства. Они, словно истлевающие изнутри части тела прокаженного, будут оторваны от обреченного покойника одна за другой. Гортен – гнилое сердце этого разлагающегося трупа – будет уничтожен последним, и от него даже пепла не останется.

Магнус поежился, ненароком заглянув в глубокие, как два черных колодца, глаза предводителя. Злой взгляд Деккера, единственный ключ к тому, чтобы понять, что он действительно жив, говорил о том, что он сейчас где-то очень далеко отсюда. Черный Лорд полностью погрузился в какие-то свои планы и воспоминания, но вдруг мотнул головой и посмотрел на соратников:

– Вы можете быть горды собой, братья! Мне уже довелось слышать, что кто-то называет вас не иначе как личным кровавым зачумлением короля и всего королевства! Но пока что рано радоваться столь незначительной победе. Для продолжения кампании нам нужно войско. Мы поднимем себе на службу великую армаду, и пусть все те, кто обрек нас на гибель когда-то, их сыновья и внуки, их правнуки, пусть они все захлебнутся собственной кровью! Ставьте лагерь, братья мои, – будем поднимать доблестных дураков Элагона. Мастеру-кукловоду нужно совсем немного времени…

Хохоча над мрачной шуткой Предателя Трона, некроманты разошлись. Последним ушел некромант с изуродованным шрамами лицом и зашитым ртом. Он обернулся, будто ожидая чего-то, но, так и не дождавшись, последовал за собратьями. На торговой площади остались только Деккер, его ближайший друг и сподвижник Áрсен Кровавое Веретено и любимец Деккера, гигантский черный нетопырь Крио, закончивший свою трапезу и подковылявший к повелителю. С его желтоватых клыков капала кровь, а из пасти несло мертвечиной. Было видно, что такая снедь ему не слишком-то пришлась по душе.

– Брат, как ты собираешься «поднимать» город? – Á рсен все пытался отряхнуть от пыли свой красивый бархатный плащ, но потом сдался. Мягкая алая ткань тут же покрылась серой поволокой. Некромант устремил пристальный взгляд на друга. – Если считать с кладбищами, тут будет больше пятидесяти тысяч трупов. Да будь здесь даже тысяча некромантов, мы не смогли бы создать такое количество зомби!

– Каковы наши потери? – поинтересовался Черный Лорд.

– Потери тяжелы: погибло семнадцать наших братьев-некромантов. – Áрсен обнажил свой тонкий меч с золотой гравировкой на клинке и начал что-то чертить его кончиком в пепле, покрывающем плиты. – Кроме этого, я не смог найти после падения города трех адептов: Олеана, Амьяна и Кали. Не могу понять, куда они испарились!

Деккер слушал разгоряченного друга с легкой усмешкой на губах. Он опирался на большую голову Крио, левой рукой поглаживая его по шерстке. Сложив огромные кожистые крылья, вампир сидел на полусогнутых лапах и с вожделением поглядывал на приготовленных для него коров, стоящих в загоне неподалеку. Кровавая слюна, текущая с его клыков и языка, уже образовала багровую лужу у ног Деккера.

– О, это было великолепное, поучительное зрелище, – Черный Лорд жестоко рассмеялся, – я видел их своим колдовским взором – это произошло прямо перед решающей атакой: глупцы полезли на старика Тиана. – Áрсен поднял на Предателя Трона любопытный взгляд. – Но с нашим любимым Архимагом, как известно, шутки плохи. Не знай я, что у него напрочь отсутствует чувство юмора, я бы предположил, что он так развлекается. Могу тебе смело сказать, брат: я встречал и убивал многих волшебников, но такой скорости, реакции и силы магии ни у кого не видел. Не буду вдаваться в подробности, но, признаться, дерзкие умерли в ужасных муках. Два века его совсем не подкосили. Могу тебе поклясться Вечной Тьмой, что по его бородатой роже пробежала злорадная усмешка. Потом он еще начал кричать в небо и сыпать своими обычными бессмысленными угрозами, видимо, понял, что находится в центре внимания «злого Предателя Трона Деккера». Вот что произошло с тремя утерянными тобой адептами. А вот куда, Бансрот его подери, запропастился мой Раймонд – этого я не знаю.

– Магнус видел, как его убил старый тысячник Элагона, – сказал Кровавое Веретено. – Придется тебе искать нового ученика, брат. Что-то все они долго не задерживаются в живых…

– Говорил же я ему, чтобы не лез в самое пекло, не входил в город, пока там есть еще маги и воины короля, – зло прошептал Черный Лорд, но вдруг на его тонких губах появилась ядовитая усмешка. – Он был не слишком расторопен, как считаешь? Нового ученика, полагаю, найти будет несложно – после падения Элагона к нам пойдут толпы, моля, чтобы мы снизошли, пожалели убогих, сделали их своими подмастерьями, помощниками, слугами и прочая… – Деккер уже, казалось, забыл о своем бездарном ученике.

– Ты видел Багрового? – спросил Áрсен. – Видел гнев в его глазах?

– Не стоит гневаться на Черного Лорда, – безжалостно ответил Деккер, – он этого не любит.

– Он все еще ждет, когда ты освободишь его, чтобы он смог вернуться к своей женщине…

– Ожидание для него лучше, нежели разочарование. Он никуда не уйдет, хотя еще не понимает этого.