Текст книги "Некромант. Космос. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Владимир Тарасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Я же был готов вернуться на ту планету, к своей семье, к тишине, которую так редко удаётся найти в этом мире. Завести ещё детей, смотреть, как они растут, учиться у них видеть красоту в простых вещах – в том, как солнечный свет ложится на листья, как ребёнок впервые смеётся, как ветер шевелит траву. Я представлял себе этот дом: небольшой, с широкими окнами, через которые в комнаты льётся мягкий свет, и с верандой, где по утрам можно сидеть с чашкой горячего чая и слушать, как просыпается мир.

Иногда мне казалось, что если я закрою глаза и очень сильно захочу, то смогу почувствовать запах свежей выпечки из кухни и услышать тихий смех, доносящийся из соседней комнаты. Но сначала нужно было убедиться, что здесь, среди этих адмиралов, среди старых обид и новых возможностей, мы заложим фундамент для чего‑то большего, чем просто победа. Для будущего, в котором магия и техника будут не врагами, а союзниками, и где сила не будет означать право давить, а станет ответственностью беречь. И я был готов сделать для этого всё, что в моих силах. По большей части я, как солдвт выпонил свой долг, перед своей страной. По рамне уйти на покой итак на моих руках слишком много крови – пора уже и что-то построить.

Глава 26
Эльфы и эпилог

Закончив с бюрократической чепухой, я засобирался. Адмиралы сразу поняли, что командовать мной или ставить условия у них не получится. Всё, что я делаю, я делаю добровольно – и в этом была моя главная сила. Я был не просто союзником, не просто козырем в их колоде – я был стихией, которую нельзя загнать в рамки приказов. И люди это чувствовали, кожей ощущали ту границу, за которой вежливость сменяется благоговейным холодом.

Тем более я наглядно показал свои способности – подняв в виде нежити наших павших солдат и про тела врагов не забыли. На плацу, где ещё недавно слышался гул шагов и лязг оружия, теперь стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь сухим скрипом доспехов и тяжёлым, неестественным дыханием тех, кто больше не должен был дышать. Ряды нежити застыли в идеальном строю – не как пародия на жизнь, а как её мрачное эхо. За время войны мы многих потеряли – имена этих солдат давно выцвели на памятных плитах, но теперь они снова стояли в строю. Нежить заполнила наш кадровый голод, и в этом было что-то одновременно величественное и жуткое: мы вернули мёртвых в строй, позволив им послужить родине даже после смерти.

Теперь меня преподносили уже не как военного преступника, а как героя, что спас страну. Газеты пестрели заголовками, художники рисовали портреты, где я выглядел почти святым – только вместо нимба над головой вились тонкие струйки тёмной энергии. Но я знал правду: я не спасал, я выживал. И делал это так, что остальные могли считать это спасением.

В итоге я собрался и отправился на магическую планету – не как завоеватель, не как спаситель, а как тот, кто слишком много знает, чтобы просто стоять в стороне. В совете адмиралов и генералов спорить почти не пришлось: все согласились, что оставлять её без контроля нельзя. Это был не просто ресурс – это был ключ, способный перекроить баланс сил во всём обитаемом космосе. Бесценный, опасный и манящий. Адмиралы пообещали навести порядок, объединив две страны. Им потребуется время, чтобы завершить начатое, развить тот успех, что мы достигли первой победой в этой войне.

А затем они прибудут на магическую планету. Нам потребуется выстроить систему, где магия станет не чудом, а инструментом – таким же привычным, как двигатель или лазер, только куда более непредсказуемым. Просили только оставить мою нежить, мои корабли – как гарантию, как якорь, удерживающий планету в орбите нашей цивилизации.

Я отказался оставлять «Драконов» – эти корабли были не просто машинами, они стали частью меня, моими клыками и когтями в пустоте. Каждый из них хранил отпечаток моей воли, каждый был связан со мной невидимыми нитями некромантической энергии, и расстаться с ними означало бы лишиться не просто флота, а части собственной силы. На корпусах некоторых кораблей до сих пор виднелись шрамы от старых боёв – оплавленные участки брони, неаккуратно заваренные пробоины, следы рунных заклинаний, которые со временем потускнели, но не исчезли. В рубке каждого «Дракона» пахло озоном и старым металлом – этот запах был мне знаком лучше, чем любой другой, он напоминал о сотнях битв, где мы выживали вопреки всему.

Но взамен я перекинул им чертежи и идеи: пусть строят свои суда, пусть научатся управлять нежитью, которую я оставлю позади, пусть родина получит этот козырь. Это было сложно, почти невыполнимо: требовалось не просто скопировать, а понять саму суть связи между некромантом и тем, что он поднимает из небытия – ту тонкую грань, где воля становится плотью, а мёртвое обретает подобие жизни. Но я не требовал от них стать некромантами – я просто отдам нежити приказ слушать определённых людей или искинов.

К тому же на поле битвы осталось столько разрушенных кораблей, что не имело смысла восстанавливать их полностью. Достаточно было вернуть им подобие движения, заставить металл слушаться воли – и этого хватит, чтобы нежить могла ими управлять, превращая обломки в новые звенья флота. Я видел, как в глазах некоторых адмиралов мелькнуло сомнение – они не верили, что смогут освоить эту науку, но гордость не позволяла им признаться в этом вслух. Ведь магический дар – это своего рода лотерея: кому-то он даётся легко, а кто-то бьётся над простейшим заклинанием, как слепой над картой. Так что адмиралы наблюдали за моей силой и завидовали, сомневались в себе. Всё же по прибытии на магическую планету им снова предстоит сесть за парту, как зелёной недоросли.

И вот я отправился назад, на магическую планету. По прибытии меня встретили эльфийские послы – они хотели пригласить меня к себе, чтобы заключить мир и подчиниться, чтобы выжить. Их лица были спокойны, но руки едва заметно подрагивали, когда они передавали свитки с предложениями. В их поклонах сквозила не покорность, а расчёт: они хотели купить себе время, отсрочить неизбежное. Недолго думая, я решил совершить ещё одно путешествие перед спокойными деньками. Воспользовался порталом – и вот я в империи эльфов.

Переход через портал всегда оставлял странный привкус на языке – будто ты проглотил горсть звёздной пыли, и она царапала горло изнутри. Вокруг на мгновение всё расплылось, цвета смешались в вихрь, а потом реальность снова обрела чёткость, и я оказался посреди эльфийского леса.

Они встретили меня радушно, как мне сперва показалось, но в этой радушии сквозила горечь, словно мёд, смешанный с пеплом. Воздух здесь пах иначе – в нём чувствовалась древняя магия, сплетавшаяся с тревогой. Над лесом висел лёгкий туман, в котором мерцали крошечные искры, будто сама планета не доверяла гостям и пыталась их разглядеть. Некоторые бросали на меня странные взгляды – не враждебные, а изучающие, будто пытались прочесть в моих чертах ответ на вопрос, который боялись задать вслух: «Ты пришёл спасти нас или уничтожить?»

Среди них был один эльф – молодой, но с глазами древнего. Его взгляд после приветствия зацепился за кольцо на моём пальце. На нём сверкал череп, вырезанный из чёрного камня, и в его пустых глазницах плясали крошечные тени – словно там жили воспоминания о тех, чью волю я когда-то подчинил. В этом блеске таилась история, которую эльф слишком хорошо знал.

Этот эльф был сыном того самого архимага Жизни и Возможной Смерти – того, кого я когда‑то сразил в поединке, а тело уничтожил, отправив сгореть в яростном солнечном пламени. Теперь сын смотрел на меня, и в его взгляде не было детской обиды – только холодная, выточенная годами решимость. Он видел во мне убийцу своего отца, и эта правда висела между нами, как натянутая струна, готовая лопнуть от первого резкого движения.

– Добро пожаловать, – произнёс он, слегка наклонив голову, но в этом поклоне не было почтения, лишь вежливая маска. – Добро пожаловать во дворец. Там мы обсудим, как нам дальше существовать. Мы хотим мира, хотим, чтобы наша раса не была уничтожена.

Он делал знаки, говорил о мирных сосуществованиях, но я чувствовал фальшь в каждом слове. Я знал, что я слишком силён для любых уловок, но сила не делает тебя слепым. Мейсон – так звали этого эльфа – когда он увидел кольцо на пальце некроманта, стал готовить не тёплый приём, а ловушку. Кольцо на его пальце было не украшением, а древним артефактом, созданным для одного: депортировать опасных преступников на планету‑тюрьму, откуда невозможно выбраться. Эльф видел в этом свой шанс: активировать нужные условия и телепортировать некроманта туда, навсегда избавиться от угрозы, восстановив прежний статус‑кво, где эльфы вновь станут главными на этой планете.

В тот миг, когда он коснулся символов на кольце, пространство вокруг меня сжалось, словно чья‑то ледяная рука стиснула грудь. Кольцо попыталось сковать меня, заковать, будто в гроб, лишив движения, голоса, самой возможности сопротивляться. Давление нарастало, выжимая воздух из лёгких, и даже время будто замедлилось, растягиваясь в тягучую, вязкую субстанцию. Но я был некромантом – а моё тело знало иные законы. Оно могло существовать в трёх формах: живого тела, зомби, скелета, души. И когда оковы сомкнулись, я рванулся прочь, сбрасывая плоть, как старую кожу, и перетёк в форму души – бестелесную, но не беззащитную. В этом состоянии я становился почти неуловимым, способным проскальзывать сквозь магические барьеры, но при этом терял связь с материальным миром.

Вырвавшись из ловушки, я потерял примерно половину души – не как кусок мяса, а как часть себя, как воспоминание, которое вдруг стало чужим. Для некроманта это было неприятно, болезненно, но не смертельно: мы умеем восстанавливаться, собирать себя по крупицам, словно склеивая разбитое зеркало. Я снова ослабел, но не сломался. Бросил холодный, тяжёлый взгляд на эльфа – и тот похолодел, поняв, что мирного договора больше нет. Он хотел убрать меня с доски, но вместо этого разбудил зверя.

Я продолжал чувствовать, что происходит с той частью души, которую кольцо вырвало и потащило в сторону планеты‑тюрьмы. По пути эти частички моей сущности не исчезали – они находили себе новые пристанища, вселялись в недавно мёртвые тела, перестраивали их под себя, словно примеряя чужую одежду. Я прямо чувствовал, как по разным уголкам мира вспыхивают искры моего сознания – десятки, сотни двойников, каждый в своей форме, каждый с искажённым отражением моего опыта. Это было похоже на попаданство, когда ты умираешь и возрождаешься сразу во множестве тел, и каждое из них живёт своей жизнью, но остаётся связанным с тобой невидимыми нитями.

Эти двойники появлялись то тут, то там – в заброшенных шахтах, на окраинах городов, в руинах старых храмов. Я чувствовал эту связь одновременно: их боль, их радость, их страх и ярость. И с каждым новым телом, с каждым новым опытом я становился сильнее, мудрее, сложнее. Возможно, все неудачи, что преследовали меня с тех пор, как я ступил на путь магии, шли мне на пользу. Хаос становился моим союзником, а смерть – не врагом, а наставником. Возможно, сама судьба любила меня странной, жестокой любовью – такой, что обжигает, но закаляет.

Теперь я знал: эльфы не получат ни мира, ни власти. Эльфы сами того не зная, способствовали увеличению моей мощи и знаний. Каждый дополнительный кусочек моей души нашёл носителя. И пока хотя бы одна частица моей души жива, я буду сражаться. За родину, за семью, за право решать, какой будет эта новая эра – эра магии и стали, где сила не подавляет, а служит. И в этой борьбе у меня теперь было преимущество, которого не мог предвидеть ни один из моих врагов: я больше не был один. Я был множеством. И каждое моё отражение несло в себе искру той же воли, того же огня, что горел во мне.

Ветер на планете вдруг усилился, и листья на деревьях зашелестели, будто шептали друг другу о том, что сейчас произошло. Где‑то вдали раздался крик ночной птицы – резкий, тревожный, как предупреждение. Планета знала: равновесие нарушено. И теперь она ждала, кто окажется сильнее – старые порядки или новая сила, которая только начинала осознавать свою мощь.

От автора.

Книга дописана. Цикл окончен. Спасибо что дошли до конца. Про двойников есть идеи, может и напишу пару циклов. Пока пишу другой, про молодого учителя с вредным характером в вкадемии магии.