Текст книги "Теология. Введение в богословские дисциплины"

Автор книги: Владимир Шохин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Лекция 9
Литургическое и каноническое богословие

Науки о церковном богослужении и законодательстве как систематические дисциплины, раскрывающие богословские измерения литургического и правового аспектов существования Церкви. Различие между догматической экклезиологией, с одной стороны [см. Лекция 6.2], и литургической и канонической – с другой. Процесс богословской синергии догматики с литургикой и каноникой: последние опираются на первую, которая, в свою очередь, также раскрывается через них. Подобные отношения между ними и нравственным богословием или теотетикой [см. Лекция 8.1]. Значительная историческая составляющая этих дисциплин в сравнении с предыдущими.

9.1.

Литургическое богословие – теологическая дисциплина, предметом которой является раскрытие богословского смысла богослужения. Прот. А. Шмеман: «задача литургического богословия состоит в том, чтобы дать объяснению богослужения и всего литургического предания Церкви богословский статут»; три его основные назначения: 1) найти и определить основные категории, способные выразить полноту литургического опыта Церкви, 2) связать их с той понятийной системой, в которой истолковывается вера и учение Церкви, 3) представить отдельные составляющие литургического опыта в виде связного целого – как «закона молитвы», соприродного «закону веры»[149]149
  Прот. А. Шмеман. Введение в литургическое богословие. Париж, 1961. c. 24–25.


[Закрыть].

Структура предметов литургического богословия на классификационно-описательном уровне (по митр. Макарию[150]150
  Макарий, Митрополит Московский и Коломенский. Введение в православное богословие. СПб., 1884. c. 473–475.


[Закрыть]):

[151]151
  Храм, его составные части, их внешнее и внутреннее устройство.


[Закрыть] [152]152
  Различаются времена дня (первый час и т. д.), недели (воскресение и т. д.) и года (праздники – двунадесятые, великие и остальные, также посты и дни поминовений).


[Закрыть] [153]153
  Священные сосуды, необходимые для совершения священнодействий, а также облачения священнослужителей.


[Закрыть] [154]154
  Среди основных богослужебных книг различаются священно-богослужебные (книги Св. Писания, употребляемые в богослужении) и церковно-богослужебные, содержащие молитвословия дневные (Часослов), «седмичные» или недельные (Октоих и Триодь с дальнейшим делением на Постную и Цветную), годичные (Минеи). Общее руководство – Устав или Типикон.


[Закрыть] [155]155
  Вечерня, повечерие, полунощница, утреня, часы.


[Закрыть] [156]156
  Каждения икон и молящихся фимиамом, возжжение светильников и другие священнодействия.


[Закрыть] [157]157
  Евхаристия – Таинство пресуществления хлеба и вина в Тело и Кровь Господни и причащения ими «верных» – совершается только во время Литургии (которая ради этого и установлена).


[Закрыть] [158]158
  К обрядам (которые следует отличать от Таинств, в коих «тайно», но непосредственно верующим подается благодать Св. Духа) митр. Макарий относит прежде всего водоосвящение, молебны о здравии, погребение усопших, пострижение в монашество.


[Закрыть]

Возможности догматической и сотериологической экзегезы священнодействий и их «принадлежностей» на описательном уровне: таинственно-символическое и духовно-дидактическое значение составных частей Литургии (проскомидия, литургия оглашенных и литургия верных), вечерни и утрени, таинства крещения, облачений. Архетип: последование Литургии как последовательность богослужебного изображения событий земной жизни Иисуса Христа[159]159
  Шествие клира с Евангелием есть литургическое со-общение с проповедью Ииусом Христом Его Благой Вести, шествие с приготовленными св. дарами в алтарь – с Его шествием на вольное и искупительное страдание, совершение Таинства и причащение священнослужителей – с Его Тайной Вечерей с Апостолами, Его страданием, смертью и погребением, явление священника со св. дарами – с Его явлением после Воскресения, последнее возношение св. даров перед народом – с Его Вознесением на небо. См.: Пространный христианский катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви. Составлен митрополитом Филаретом (Дроздовым). Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2000. c. 57.


[Закрыть].

Историческая литургика (бывшая «церковная археология») – богословская рефлексия на предмет исторического развития отдельных составляющих христианского богослужения. Метод: от генетического осмысления богослужения к его общему смыслу, от исторического анализа – к богословскому синтезу. Один из примеров: исследование первоначальных литургических связей между праздником Пасхи и таинством Крещения. Богословское осмысление происхождения и эволюции христианских праздников (примеры – исторические разделения праздников Рождества и Богоявления, Пасхи страданий и Пасхи Воскресения и др.), истолкование стихир, канонов[160]160
  Стихира – песнопение, состоящее из многих стихов, написанных одним размером и предваряемых, как правило, библейскими стихами. Канон – группа богослужебных песнопений, связуемых тематическим единством (прославление того или иного евангельского события, Богоматери или святого), разделяемых на «песни» (обычно девять или восемь), с дальнейшим внутренним делением.


[Закрыть] и других частей соответствующих служб как отдельная область историко-литургического богословия. Значимость исторического исследования самих Служебника и Требника, других памятников литургической письменности, календаря. Историко-богословское осмысление структуры храма как литургически-архитектурного целого, иконографии, гимнографии.

«Богословие иконы» Л.А. Успенского как иконографическое прочтение Воплощения. Икона – не «портрет», но изображение плоти преображенной, облагодатственной, плоти будущего века. Иконография Преображения – символика апофатического богословия и триадологии. Иконография «Спаса в Силах» – символика эсхатологического богословия[161]161
  Успенский Л.А. Богословие иконы Православной Церкви. М., 1994. О сопоставлении богословских концепций иконографии Успенского и прот. С. Булгакова см.: Фельми К.Х. Введение в современное православное богословие. М., 1999. c. 82–94.


[Закрыть].

Мистические измерения православного богословского осмысления богослужения. Евхаристия как вечная актуализация Церкви как Тела Христова (ср. 1 Кор 12:27: Вы – тело Христово, а порознь – члены). Рассмотрение всех священнодействий Литургии под углом зрения ноуменальной соборности и реалистического символизма – установления реальной связи между символом и трансцендентной реальностью[162]162
  В этом состоит отличие православной литургической концепции от западного «изобразительного символизма», где, согласно православному «сравнительному богословию», отсутствует то осмысление богослужения, при котором, по словам прот. А. Шмемана, «сама реальность познается, прежде всего, как исполнение символа, а символ как исполнение реальности». – Прот. Василий Стойков. Литургическое богословие. // Богословская конференция Русской Православной Церкви. Православное богословие на пороге третьего тысячелетия. Москва, 7–9 февраля 2000 г. Материалы. М., 2000. c. 135.


[Закрыть]. Перспективы обращения к святоотеческому наследию с целью осмысления глубинного смысла богослужения[163]163
  Преп. Максим Исповедник. Тайноводство. Гл.2: «Созерцание мысленного в символах при помощи видимого есть вместе духовное познание и уразумение видимого посредством невидимого: потому что вещи, которые объясняют одна другую, необходимо должны иметь на себе совершенно точные и явственные отражения одна другой, и связь между ними должна быть неразрывная». – Там же. c. 138–139.


[Закрыть].

9.2.

Каноническое и церковное право. Некорректные отождествления. «Христианское управление» как обобщение этих двух «правовых юрисдикций». Н.Н. Глубоковский: «каноническое право ограничивается областью „канонических“ или собственно церковных (по происхождению и природе) норм, относящихся всецело к церковной сфере, тогда как „церковное право“ теоретически предполагает всю совокупность правовых прерогатив, какими Церковь обладает и какие может реализовать по всем направлениям своей жизнедеятельности в мире по достоинству „юридического лица“»[164]164
  Глубоковский Н.Н. Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии. М., 1992. c. 95.


[Закрыть]. Каноническое право как богословская дисциплина – наука о церковных канонах, их статусе и применении.

Термин κανών – «норма», «правило» как поведения, так и веры и истины (ср. Гал 6:16; Филип 3:16; 1 послание Климента 7:2). С IV в. каноны – церковные постановления. В православной церкви каноны – «основные церковные законы, которые составляют фундамент действующего в Церкви права, причем одинаково во всех православных Поместных Церквах во все века церковной истории»[165]165
  Прот. Владислав Цыпин. Каноны и церковная жизнь // Богословская конференция Русской Православной Церкви. c. 108.


[Закрыть]. Трулльский VI Вселенский собор 692 г. – первая канонизация 85 церковных правил. Дальнейшие дополнения до 879 г. Несколько опытов систематизации канонов. Окончательное завершение сложения канонического корпуса в 883 г. – Номоканон (Кормчая книга) патриарха Фотия (в 14 титулах): никаких дальнейших прибавлений или сокращений. Степень авторитетности канонического корпуса (практически сопоставлялся со статусом Св. Писания) и неприкосновенность для изменений. В России – «Книга правил св. апостолов, св. соборов вселенских и поместных и св. отцов» (с 1839).

Основные области христианской жизни, на которые распространяются действия правил Номоканона. Правила, касающиеся общения с еретиками, раскольниками, иноверными и их обращения; дифференциация степени удаленности от Церкви нецерковных общин. Уставные правила, касающиеся совершения таинств Крещения и Евхаристии, празднования воскресного дня, праздников (Рождество, Богоявление, Пасха), Великого поста и отдельных постных дней; руководства относительно храма и алтаря. Установления, касающиеся церковных соборов – вселенских и поместных (их определения, время созыва, инициатива созыва, состав, задачи). Правила, регулирующие все уровни иерархического строя Церкви, положение, обязанности, взаимообязанности, имущество митрополитов, епископов (в т. ч. избрание и рукоположение, границы их власти), хорепископов (уполномоченные епископа), священников, диаконов, чтецов, клира в целом, мирян. Положение монастырей, обязанности настоятелей, имущество и образ жизни монахов. Институт брака (его нерушимость, вступление в него, обязанности супругов, повторные браки и т. д.), положение вдов, дев и т. д. Церковный суд (общие положения, свидетели и истцы против епископа и клириков, порядок судопроизводства). Основные грехи (отречение от веры, волшебство, убийство – с различением намеренного, полунамеренного, ненамеренного, – прелюбодеяние, извращения, воровство, святотатство и др.) и подробные правила эпитимии, налагаемой за них (с учетом физического и нравственного состояния кающихся). Взаимоотношения церкви с гражданскими властями.

Ранняя история разработки канонического права: чтение с пояснениями (глоссы), попытки устранения противоречий между ними, выработка основных понятий («церковный обычай» и т. д.). Деятельность трех основных византийских комментаторов в XII в.: Аристина (буквалистская трактовка), Зонары («метаправила»: канон позднейший предпочитается более раннему, канон апостольский имеет преимущество перед соборным, соборный – перед «отеческим», среди соборных «вселенский» – перед «невселенским») и Вальсамона (разработка дальнейших критериев предпочтений).

Области рассмотрения канонов у теоретиков церковного права: источники светского и церковного права, соотношение между ними и их реальное взаимодействие, обоснование канонического строя каждой Поместной Церкви в его соотношении с юрисдикцией светской власти. Богословские проблемы – в теории канонического права. Основная из них – осмысление «онтологического» и исторического измерений церковных канонов как таковых и в их практическом применении. Каноны как приложения основ христианского нравственного учения и экклезиологической догматики к естественно меняющейся церковной жизни. Богословские обоснования применимости канонов, сложившихся в ранние эпохи истории церкви, к ее современной жизни. Каноны как критерий церковного законодательства, фундаментальная основа церковного правового сознания и ключ к правильной ориентации в конкретных ситуациях, но не легалистски действующие «законы». Неприкосновенность канонов и одновременное отсутствие необходимости ригоризма в их интерпретации (и даже случаи запретов на него). Неизменность канонов и одновременное отсутствие неизменности в установленных в них правовых нормах (пример: признание икономии, т. е. учета обстоятельств, в трактовке необходимости для епископов каждой области собираться на соборы два раза в год). Буквальное значение канонов и аналогические способы их интерпретации (примеры: возможность применения канона об исчезнувшем институте диаконисс к другим видам женского церковного служения; возможность применения прецедента с одним из епископов к общему запрету поставления епископов на занятые уже кафедры[166]166
  См.: Там же. c. 109–110.


[Закрыть]).

9.3.

Некоторые дискуссионные проблемы литургического богословия как теологической науки. Как распределяются сферы догматики и литургики в «евхаристическом богословии» (о сакраментологии см. [Лекция 6.2])? Правомерно ли считать, что только историческая литургика может иметь статус богословской дисциплины, в то время как дескриптивная систематизация составляющих богослужения относится лишь к уставу?[167]167
  Данная точка зрения была безоговорочно высказана в публикации: Рубан Ю.А. Проблемы и задачи Российской литургики // Богословская конференция Русской Православной Церкви. c. 340.


[Закрыть] Является ли изобразительно-символическое восприятие Евхаристии ее безальтернативной рецепцией, и если является, то что означает ее оценка как «мистериального перерождения литургического благочестия»?[168]168
  Точка зрения прот. А. Шмемана. См.: Прот. Василий Стойков. Литургическое богословие. c. 138.


[Закрыть] Можно ли считать, с точки зрения веры в Боговоплощение, оправданным противопоставление сакрального и профанного языков богослужения или это противопоставление было бы более органично для нехристианских религий?[169]169
  Вопрос, поднятый в публикации: Свящ. Николай Балашов. Развитие литургической культуры: богословский и пастырский аспекты // Богословская конференция Русской Православной Церкви. c. 314.


[Закрыть] Допустимо ли в экклезиологической перспективе реформирование сложившегося богослужебного устава?

Некоторые дискуссионные проблемы канонического права. Оправданно ли представление о том, что церковные каноны имеют статус «святых догматов веры, применяемых в деятельной жизни христианина»?[170]170
  Мнение известного сербского богослова Иустина Поповича. Цит. по: Прот. Владислав Цыпин. Каноны и церковная жизнь. c. 108.


[Закрыть] Могут ли быть выдвинуты серьезные богословские возражения против идеи о том, что каноны могут меняться или отменяться (вопрос, поставленный перед созывом Поместного собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг.) и является ли решающим здесь свидетельство самих канонов о себе (2-е правило VI Вселенского Собора)? Существуют ли экклезиологические критерии различения среди канонов безусловных и временных?[171]171
  Оба последних вопроса, с привлечением авторитетных мнений, квалифицированно ставятся в публикации: Белякова Е.В. К проблеме канонического сознания // Богословская конференция Русской Православной Церкви. c. 275–282.


[Закрыть] Возможно и оправданно ли появление новых канонов в связи с расхождениями канонического и светского законодательства? Предмет специального осмысления: соотношение церковного и светского «юридизма» (ср. догматика и философия в целом, теэтетика и этика – [см. Лекции 7.3, 8.3]). Позиции крайние (некоторые протестанстские богословы, славянофилы и другие) и позиция «сбалансированная».

Общий вектор богословской рефлексии в рамках обеих исторически ориентированных богословских дисциплин: необходимость дифференциации вечного и временного, непреходящего и исторического, божественных истин и культурных форм их воплощения.

Лекция 10
Герменевтика и экзегеза Св. Писания и предания

Обоснованность разграничения источниковедческих и истолковательных исследований в традиционных рамках библиологии и патрологии, намеченного частично уже в раннехристианской традиции (ср. текстологические и истолковательные изыскания у Оригена – см. [Лекция 4.1]). Критерий «теологичности» истолковательной библиологии – связь с догматической рефлексией (прежде всего с догматом о двуединстве природы Воплотившегося Слова – см. [Лекция 6.2]). Многовековая разработанность библиологической герменевтики и новаторский характер отдельных «герменевтических прозрений» в осмыслении наследия Отцов Церкви в православном богословии XX в. Уточнение исходных понятий. Митр. Макарий (Булгаков): герменевтика – общие принципы истолкования текстов Св. Писания, экзегеза – применение их к истолкованию конкретных текстов и контекстов[172]172
  Макарий, Митрополит Московский и Коломенский. Введение в православное богословие. СПб., 1884. c. 435.


[Закрыть]. Применимость этого разграничения и к патрологии.

10.1.

Истолковательная рефлексия в библиологии. «Предпосылочные» и формационные стадии.

Исторический опыт экзегезы в дохристианской культуре. Работы с древнегреческими текстами у логографов и стоиков. «Естественная теология» стоиков [см. Лекция 2.1] как попытка апологии традиционного политеизма через аллегорическое истолкование. «Вчитывание» стоиками и пифагорейцами в поэтическую мифологию Гомера и сюжеты его поэм (описания сражений, кораблекрушений и т. п.) философских и моралистических понятий. Заимствование этих методов экзегезы в эллинистической библеистике начиная с Аристобула (II в. до н. э.) и завершая Филоном Александрийским (конец I в. до н. э. – начало I в. н. э.).

Герменевтический принцип Филона: каждый библейский нарратив имеет два смысла – буквальный и аллегорический. Сплошной комментарий на Пятикнижие (41 сочинений), начинающийся с трех книг «Аллегорий Законов» и другие сочинения. Примеры экзегезы Филона: истолкования жизнеописаний патриархов как «живых законов» (ср. легендарные биографии Пифагора), жены Авраама Агарь и Сарра как олицетворения «свободных искусств» и Философии (трактат «О совокупности вопрошаний»). Дохристианские иудейские истолкования Библии в ключе «вчитывания» в ней указаний на Мессию (так называемые Testimonia).

Общий принцип новозаветной герменевтики: выявление прообразовательного значения библейских текстов, раскрываемого только в свете евангельского благовестия. Илия как «прообразователь» Иоанна Крестителя (Матфей 11:12–14), воздвижение Моисеем медного змея – прообразование крестной смерти Иисуса Христа (Иоанн 3:14–15), трехдневное пребывание Иона во чреве китовом – прообразование смерти и трехдневного Воскресения Иисуса Христа (Матфей 12:29–34). Агарь и Сарра как иносказания о Ветхом и Новом Завете (Гал 4:22–26), «безродный» и «безлетный священник» Мелхиседек как прообраз Иисуса Христа (Евр 7:3)[173]173
  Прообразовательный смысл библейских повествований раскрывался уже у Пророков. Ср. трактовка потопа и Ноева ковчега как прообразов последнего Суда и спасения Израиля (Исаия 24: 18, 28:17, 54:9).


[Закрыть].

Александрийская школа. Экзегетические методы Климента. Модификация стоическо-филоновских аллегорез (Строматы I.5 и т. д.): Авраам – христианин, Агарь – мирская мудрость и философия, Сарра – Божественная мудрость, брак с последней остается бесплодным до изучения первых (модель «философия – служанка богословия», см. [Лекции 2.2, 7.3]). Герменевтические принципы, восходящие к Клименту и принятые всей последующей христианской традицией: 1) в Св. Писании многое сказано «символически» или «приточно» (Педагог III.12) и эта таинственность подлежит раскрытию; 2) истинное уразумение сокрытого смысла является результатом наставления от Логоса при возможности использования и интеллектуальных навыков толкователя (τάς τέχνας – «ремесло»), в которые входит и философская диалектика; 3) «Бог обоих Заветов один и тот же», и потому «вера во Христа и ведение Евангелия есть истолкование (ξήγησις) и исполнение (πλήρωσις) закона» (Строматы II.6; VI.21): Ветхий Завет может быть понят только в свете Нового Завета; 4) основной метод истолкования Св. Писания – типология, исходящая из идеи «преемства» двух Заветов (Строматы VII.16), конкретные библейские персонажи – «прообразы» Иисуса Христа (τύπος τού Κυρίου), аспекты «прообразности» которых и раскрываются в экзегезе (например, библейское повествование об Аврааме и Исааке – Быт 22:1-18)[174]174
  Клименту принадлежит открытие в повествовании о несостоявшемся жертвоприношении Исаака прообразования состоявшейся искупительной крестной жертвы.


[Закрыть]; 5) только церковное предание – «канон веры», «канон истины», «церковный канон» – дает истинный ключ к уразумению писаний («псевдогностики», не имеющие его, пытаются, взламывая «заднюю дверь», «похитить» истину)[175]175
  Подробнее: Сидоров А.И. Начало Александрийской школы: Пантен, Климент Александрийский // Российский православный университет ап. Иоанна Богослова. Ученые записки. Вып.3 (Патрология). М., 1998. c. 88–94.


[Закрыть].

Новые герменевтические формулировки Оригена, принятые всей последующей христианской традицией: 1) соотношение буквального и духовного смыслов в Св. Писании подобно соотношению человеческой и божественной природ Иисуса Христа (Гомилия на книгу Левит 1,1); 2) необходимость восхождения от буквального смысла к духовному (не в обратном порядке)[176]176
  «Сначала уразумеем то, что доносится до нас в буквальном смысле, и так, при споспешестве Господа, от разумения буквы станем восходить к уразумению духа» (Гомилия на Числ 5:1, ср. Толкование на Евангелие от Матфея ser. 56). Цит. по: Нестерова О. Типологическая экзегеза: спор о методе. // Альфа и Омега, 1998, № 18. c. 66.


[Закрыть]. Герменевтический принцип Оригена, отвергнутый последовавшей традицией: гностическая доктрина о предназначенности текста Св. Писания для людей «телесных», «душевных» и «духовных» (отсюда и три уровня смыслов)[177]177
  Ориген. О началах. Самара, 1993, c. 265. Несмотря на ссылки Оригена на Новый Завет, он здесь гораздо ближе к гностику Валентину (II в.), сортировавшему людей по трем указанным классам. Ср. методы буддийской экзегезы, например способ истолкования наставлений Будды в «Саддхарма-пундарике» (гл. 5), где Будда излагает притчу об облаке, проливающем дождь на растения различного достоинства – адепты разной степени «продвинутости».


[Закрыть]. Совмещение у Оригена «типологизма» (Гомилия на книгу Бытия 10,5) с безграничным «аллегоризмом» и фактическая деградация экзегезы до самозабвенной эйсегезы[178]178
  Так в истории связи Лота с дочерьми (Быт 19:30–38) Лот на уровне морального смысла – человеческий рассудок, его жена – плоть, склонная к удовольствиям, дочери – тщеславие и гордыня, на уровне духовного смысла Лот – Ветхий Завет, его жена – израильтяне, возроптавшие в пустыне, дочери – Иерусалим и Самария. См.: Казенина Е. Иоанн Златоуст в истории библейской экзегетики // Альфа и Омега, 2001, № 29. c. 67–68.


[Закрыть]. Критика Оригеновых экзегетических фантазий в Антиохийской школе.

Герменевтические установки Антиохийской школы (св. Лукиан, св. Мефодий Олимпийский, Евсевий Эмесский), принятые последовавшей традицией: 1) в Писании следует выявлять тот смысл, который соединяли со своими словами боговдохновенные авторы, и потому надо исследовать контекст их речений; 2) историко-грамматический метод истолкования исходя из дидактических, грамматических, лексических, риторических и логических составляющих библейских текстов; 3) помимо буквального значения их в них содержатся еще и «созерцаемые» (от θεωρία, букв. «ви́дение» как «исследование») – требующие раскрытия «намерения» библейских авторов, а также аллегорические, типологические, «многосмысловые», которые следует выявлять не произвольно, но через тщательное исследование текста, логической связи и параллельных мест[179]179
  Подробнее: Сагарда А.И. – Сидоров А.И. Антиохийская богословская школа и ее представители // Российский православный университет ап. Иоанна Богослова. Ученые записки. Вып. 3 (Патрология). c. 141–142; Казенина Е. Иоанн Златоуст в истории библейской экзегетики. c. 69–70.


[Закрыть].

Экзегеза свт. Иоанна Златоуста (ок. 345–407) – вершина истолковательной деятельности Антиохийской школы. θεωρία как выявление глубинных смысловых измерений при внимательнейшем исследовании буквального смысла библейских текстов. Необязательность выхода в каждом случае за границы буквального смысла[180]180
  «Много раз говорил я вам, возлюбленные, – обращался свт. Иоанн Златоуст к пастве, – что надобно принимать во внимание и слоги, потому что сказано: Испытывайте Писание; часто и одна йота и одна черта возбуждает мысль…» – Цит. по: Там же. c. 75.


[Закрыть]. Уточнение типологического метода как установление соотношения между ветхозаветными и новозаветными нарративами и керигмами, как «предсказанным» (τύποσ) и «исполнившимся» (άντίτυποσ). Выявление не столько аллегорического, сколько сотериологического, духовно-практического смысла текста. Установка на гомилетические, проповеднические задачи истолкования Св. Писания (в противоположность самоцельности экзегезы оригенистов).

Латинская школа. Гермевтика бл. Августина как критическое развитие александрийской традиции. Выявление помимо трех уровней смыслов текстов Св. Писания (буквальный, аллегорический, типологический), четвертого – этиологического или выяснение «причин» тех выражений и действий, которые приводятся в текстах. Эволюция бл. Августина от большего аллегоризма к большему буквализму[181]181
  Фокин А. Из истории западного богословия. Блаженный Августин Иппонский // Альфа и Омега, 2000, № 24. c. 391.


[Закрыть].

10.2.

Развитие герменевтических установок и Запада и Востока в направлении предпочтения «комбинаторной экзегезы». Средневековая западная схема (опирающаяся на бл. Августина): теория четырех смыслов Св. Писания – буквального, морального, типологического и аллегорического. Восточная традиция – развитие истолковательных установок свт. Иоанна Златоуста.

Некоторые дискуссионные проблемы: 1) каковы конкретные границы между «созерцательным» и другими небуквалистскими методами экзегезы в антиохийском герменевтическом синтезе свт. Иоанна Златоуста? 2) существует ли возможность точного разграничения аллегорического и типологического методов истолкования как таковых? 3) конструктивно ли в настоящее время дальнейшее развитие этих методов или нет оснований что-либо добавлять нового к их концептуализации? 4) оправданно ли в истолковании Св. Писания сегодня обращаться к ресурсам философских направлений XX в. (феноменология, экзистенциализм и другие), подобно тому, как то имело место во времена «александрийского платонизма» и «антиохийского аристотелизма», как на том настаивали Р. Бультман и некоторые другие протестантские экзегеты?

Некоторые очевидные перспективы. Актуальность «пробуждения» в осознание онтологической иноприродности нам Источника Св. Писания как Откровения наряду с рациональным скептицизмом по отношению к схематизации «научных» экзегетических методов. Востребованность осознания того, что «не столько мы истолковываем Св. Писание, сколько оно истолковывает нас»[182]182
  Ссылаемся на формулировку отечественного востоковеда В.С. Семенцова (1941–1986).


[Закрыть]. Первостепенная важность прочтения Св. Писания в «пневматологическом» измерении – выявления в библейских текстах образов молитвы и глубинной мистической интерсубъективности в «призывающей» божественной благодати и «отвечающем» сердце человека[183]183
  Поэтому и в настоящее время никоим образом не потеряло своей значимости «прочтение» Библии в Великом Каноне св. Андрея Критского, в котором библейские нарративы осмысляются как образы капитуляции души перед страстями или, соответственно, образы ее прорывов к божественному свету и жизни вечной.


[Закрыть].

Св. Предание (άγια παράδοσις, sacra traditio – «передача») как «трансляция» истины и жизни: О том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами; а наше общение – с Отцем и Сыном Его Иисусом Христом (1 Ин 1:3). Климент Александрийский: «божественное Предание», «церковное Предание», «церковное и истинное ведение», «гностическое Предание», противопосталяемое псевдогносису еретиков, которое в устной форме достигло избранных через Апостолов (Строматы I. 11, VII.16, VI.16). Свт. Афанасий Александрийский (IV в.): Предание как «вера Вселенской Церкви, которую передал Господь, проповедали Апостолы, сохранили Отцы» (К Серапиону I.28).

Успехи в изучении святоотеческой письменности во всех христианских конфессиях к началу XX в. Новое открытие «восточных отцов» в XX в. в протестантской науке и плодотворные патрологические изыскания в русском зарубежье. Значительно меньшие успехи в богословской «герменевтике Предания». Недостаточная проясненность ключевых проблем, особо актуальных для православной патрологии: 1) как следует истолковывать Предание в свете традиционности? 2) как соотносятся Апостольское Предание и Святоотеческое Предание? 3) каковы исторические границы «века отцов» и кто в него «входит»? 4) существует ли критерий единства Святоотеческого Предания как «согласия отцов» (consensus patrum) под углом зрения самого способа богословского дискурса? 5) что значит «следовать Отцам Церкви»? Статья прот. Георгия Флоровского «Св. Григорий Палама и традиция отцов» (1959–1960) – историческая веха в изучении Предания. Основные попытки ответа на обозначенные вопросы[184]184
  Ссылаемся на перевод статьи с английского оригинала: Прот. Георгий Флоровский. Святой Григорий Палама и традиция отцов // Альфа и Омега, 1996, № 9/10. c. 107–116.


[Закрыть].

«Древность» – не достаточное, вопреки общераспространенному мнению, основание истинности: Весть христианства была в свое время «новшеством», ереси опирались на «предания», «истина – это не „привычка“». «В конечном счете, Предание есть непрерывное присутствие в Церкви Духа Святого, непрерывное Божие водительство и просвещение. Церковь не связана буквой»[185]185
  Там же. c. 108.


[Закрыть]. «Церковь Апостольская» есть «Церковь Патристическая». Внутреннее движение Предания – от керигмы («весть») к догме, которая сохраняет свое керигматическое содержание.

Отличительная черта святоотеческого богословия – его «экзистенциальный» характер. «Богословие не замкнуто в себе. Оно – не более, чем путь. Богословие и даже догматы – не более, чем „интеллектуальные очертания“ Явленной Истины и ноэтическое свидетельство о ней»[186]186
  Там же. c. 109.


[Закрыть]. «Следовать» Отцам – значит не просто цитировать их, но усвоить их дух.

Неравнозначность понятий «Отцы Церкви» и «учители древней Церкви» (спор с этим отождествлением уже у бл. Иеронима). Несостоятельность любых хронологических ограничений на «время отцов» – будь то апостольский век, консенсус первых пяти веков («протестантское богословие истории»), или, согласно католикам, все века, предшествовавшие веку схоластов[187]187
  Прот. Георгий Флоровский уточняет, что принятие данной точки зрения вынуждает православных либо жалеть об отсутствии у них схоластики, либо упереться в «археологию», «богословие повторения» – Там же. c. 110.


[Закрыть]. «Церковь сейчас обладает не меньшим авторитетом, чем в прошедшие столетия, и Дух Святой живит ее не менее, чем в былые времена»[188]188
  Там же. c. 111.


[Закрыть]. Превратность распространенных попыток провести жесткую границу между «патристикой и византинистикой». Преп. Симеон Новый Богослов (X в.) и свт. Григорий Палама (XIV в.) – учителя всех членов Православной Церкви (как и издатель «Добротолюбия» преп. Никодим Святогорец – XVIII–XIX вв.).

Основной вопрос, который решал свт. Григорий Палама – что есть главное в жизни христианина и каковы онтологические возможности для осуществления этого – обóжения? Ответ свт. Григория: «обóженная энергия, через участие в которой обóжен человек, есть Божественная благодать, но никак не Сущность Бога». «Главная цель богословского учения свт. Григория – защитить реальность христианского опыта»[189]189
  Там же. c. 114, 115.


[Закрыть]. Диалектические аргументы свт. Григория против тех, кто отождествляли «разведенные» им понятия. Предшественники свт. Григория в постановке задачи и частично способах ее решения – сщмч. Ириней Лионский, свт. Афанасий Великий, свт. Василий Великий, свт. Иоанн Златоуст, свт. Кирилл Александрийский, преп. Иоанн Дамаскин и одновременно его богословие – ни в коем случае не «богословие повторения». Богословие свт. Григория, как исходящее из истории спасения (а не из метафизики) – «богословие событий». Но таковым же считается и богословие сщмч. Иринея Лионского. «Сейчас мы все ближе и ближе подходим к убеждению, что „богословие событий“ и есть единственно подлинное православное богословие. Оно зиждется на Библии. Ему следовали Отцы. Оно полностью соответствует духу Церкви»[190]190
  Там же. c. 116.


[Закрыть].

Некоторые перспективные принципы экзегезы Предания. Контекстуальный метод прочтения текстов Св. Отцов: запрет на «выдергивание» отдельного положения из общей системы их богословских воззрений, учет реальных (конкретных, а не общих) связей между авторами, учет отношений (широкий спектр) с современными им внецерковными авторами, учет конкретного личного духовного опыта[191]191
  Подробнее: Игумен Иларион Алфеев. Святоотеческое наследие и современность // Богословская конференция Русской Православной Церкви. Православное богословие на пороге третьего тысячелетия. Москва, 7–9 февраля 2000 г. Материалы. М., 2000. c. 91–97 (здесь же плодотворное применение этого метода к изучению наследия преп. Симеона Нового Богослова).


[Закрыть]. Неизбежность учета культурных стилей (византийский, латинский, сирийский) при прочтении святоотеческих произведений. Необходимость различения доктрин и терминов, догматического содержания и лексикологической формы. Востребованность изучения богословского содержания литургической письменности как важнейшей составляющей Предания[192]192
  Одна из перспектив богословской герменевтики могла бы быть связана с конструированием еще одного герменевтического дискурса – «герменевтики церковной истории» и конкретных установок, применимых к ее «прочтению». Задача «богословия церковной истории» могла бы быть двуединой: 1) рассмотрение того, как Предание реализуется в эмпирической истории и 2) «понимание истории через Предание и ради Предания». – См. Диакон Александр Мусин. Современные проблемы церковно-исторических и церковно-археологических исследований в свете Священного Предания и канонического права Православной Церкви // Богословская конференция Русской Православной Церкви. c. 287–288. Ключом к богословскому истолкованию истории церкви может быть только экклесиология – учение о сущности Церкви [Лекция 6.2]. В этой связи можно говорить о арианстве, монофизитстве и несторианстве в «прочтении» церковной истории (игнорирование божественной природы Церкви, человеческой или синергии Промысла и свободы). Разумеется, первостепенной задачей данного дискурса могло бы быть осмысление фактов (жизненных и текстовых) истории церкви в соответствии с ее идеально-нормативным эйдосом.


[Закрыть].