Текст книги "Теология. Введение в богословские дисциплины"

Автор книги: Владимир Шохин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Лекция 5
Система теологических дисциплин
Апологетика и источниковедение

Деление теологии на исторические, систематические и практические дисциплины – основной итог «метатеологии» XIX в. Основная тенденция XX в. – дальнейшие модификации той же трехчастной структуры с новыми акцентировками, «прочтениями» и частными расхождениями.

Протестантские редакции. «Очерк догматики» К. Барта (1947): церковный евангелический традиционализм. Основные акценты: субъект богословия – сама Церковь, задача ее – постоянный «отчет перед самой собою соответственно достигнутому в тот или иной момент уровню познания»[85]85
  Барт К. Очерк догматики. Лекции, прочитанные в Университете Бонна в летний семестр 1946 г. М., 2000. c. 11, 12.


[Закрыть], неотделимость нравственного богословия от догматического. «Систематическая теология» П. Тиллиха (1951–1959): синтез традиционализма и экзистенциалистского прочтения теологии. Диалектика взаимопроникновения систематической теологии (апологетика, догматика, этика – как «экзистенциальная» теология) и исторической (библиология, история церкви), особое место теологии практической – способы актуализации деятельности Церкви (учение о функциях Церкви и ее институтов). Проект «радикально теологичной интерпретации истории религии и культуры с точки зрения нашей предельной заботы». Практическая теология как «связующее звено между христианской Вестью и человеческой ситуацией»[86]86
  Тиллих П. Систематическая теология. Т. 1–2. М.-СПб, 2000. c. 34–39.


[Закрыть]. Дискуссии по «естественной теологии». Э. Бруннер в «Природе и благодати» (1935): необходимость христианской theologia naturalis. К. Барт: последняя как выражение претензий рацио на подчинение библейского Откровения критериям философии должна быть «безжалостно отброшена». Р. Бультман в «Вере и понимании» (1964): «естественная теология» не может быть «фундаментом догматики», так как ее «критический масштаб» – вне– или дохристианские трактовки Божества, и потому в ней не может быть выражена «исключительность христианского откровения». П. Тиллих: «естественная теология» как апологетика законна, но сама «вездесущесть» апологетики отрицает целесообразность ее выделения в отдельную богословскую дисциплину.

Католические схемы. Безоговорочное признание «естественной теологии» начиная уже с I Ватиканского собора вплоть до монографий Г. Бека «Естественная теология» (1986) и Г. Крауса (1987). Неочевидность ее места в дисциплинарной структуре. Внимание скорее к функциям, чем к предметам теологии после II Ватиканского собора (1962–1965). И. Конгар: теология «позитивная» (усвоение истины) и «спекулятивная» (ее коммуникация). Р. Бродерик и другие (1986). Методы изложения: «позитивный», «схоластический» (раскрытие истины в системе), синтетический. Позитивная теология: «библейская» (раскрытие истины в Св. Писании) и «историческая» (раскрытие истины в Писании и Предании и передача учения Христа и Апостолов в Церкви). Систематическая теология: догматическая (включая аскетическую – «методы совершенства» и мистическую – «экстраординарные методы и дары совершенства»[87]87
  Подразумевается прежде всего систематизация «сверхъестественных» духовных опытов и созерцательной (медитативной) практики.


[Закрыть]) и нравственная. «Практические применения» теологии: литургика, апологетика и пастырская теология (изучение церковных канонов, гомилетика, катехетика, «рубрики» – преимущественно обоснования и анализ богослужебных реформ)[88]88
  The Catholic Encyclopedia. Revised and Updated Edition. R.G. Broderick, Editor. Nashville etc., 1986, P. 577, cp. 54, 399.


[Закрыть].

Маргинальное место классификации дисциплин в русском богословии XX в. Одна из причин – борьба со «схоластикой» под знаменем «опытного богословия».

5.1.

Некоторые возможные оценки нормативной схемы классификации теологических дисциплин и ее модификаций в XX в. Бесспорные точки отсчета, сохраняющие всю значимость и в настоящее время: 1) церковный этос богословского знания («открытый» Ф. Шлейермахером), определяющий его задачи как церковного дискурса и, соответственно, дисциплинарную структуру; 2) сам принцип опирающейся на данный этос трехчастной структуры в виде теологии исторической (церковная авторефлексия в ретроспективном контексте), систематической (в системе) и практической (в перспективистском контексте), обоснованный у Л. Пельта и других систематизаторов XIX в.; 3) признание догматического и нравственного богословия в качестве основных систематических дисциплин (приоритетные задачи богословия связаны с трансляцией истины и ее реализацией в жизни) и признание статуса таковых также за литургическим и каноническим (у митрополита Макария); 4) правомерность включения «библейского богословия» в «историческое богословие» (признание Библии как части истории Церкви); 5) разграничение конкретных «положительных» богословских дисциплин (образующих составляющие установленной «трехчастной структуры»), с одной стороны, и «естественной теологии» и апологетики – с другой[89]89
  Доводы Барта и Бультмана против «естественной теологии» как таковой в качестве одной из богословских дисциплин правомерны ввиду того, что она per se не содержит в себе ничего специфически христианского (ср. случаи прямого заимствования иудеями «доказательств бытия Божия» и прочих конфессионально нейтральных положений типа theologia naturalis из «Суммы теологии» Фомы Аквинского) или факты взаимообмена христианской и мусульманской теологической схоластики. Что же касается апологетики (которую нередко, хотя и не совсем корректно, объединяют с «естественной теологией»), то здесь был отчасти прав Тиллих, считавший, что она входит, в качестве «коммуникативного аспекта», во все прочие. В этой связи нельзя не обратить внимание на явную «недоработанность» позиции в отношении апологетики в классификации С.С. Глаголева, который практически объединял ее с догматикой см. [Лекция 4.3].


[Закрыть]. Позиции ошибочные и «недоработанные»: 1) безосновательное введение в протестантском богословии XIX в. в качестве отдельного слоя систематического богословия «христианской философии» (с дальнейшими подразделениями на «мистику» и т. п.) и в католическом XX в. «аскетики» и «мистики» – в догматику[90]90
  В первом случае не проводилось элементарного разграничения между «теологией» и «религиозной философией» [см. Лекция 3.3], во втором догматика «скрещивается» с психотехникой, санкционирование которой отражает попытку идеологов II Ватиканского собора (особенно на американской почве – после о. Томаса Мертона) приблизить христианство, ради привлечения «современно мыслящего человека», к ориентирам нехристианских восточных мистических течений (ср. целые католические монографии по «христианской йоге», «христианскому дзену» и т. п.). При этом закономерно, что активный интерес к психотехнике «восполняет» очевидный кризис литургического сознания, который выражается и в том, что литургическое богословие низводится «послесоборным» католицизмом до ранга лишь «практических применений» богословия [см. 5.0].


[Закрыть]; 2) недооценка «неоднородности» богословских дисциплин и того, что дисциплины «практические» суть по большей части скорее стратегические «теологические искусства», чем теологические науки с соответствующими теоретическими проблемами (каковы дисциплины систематические); 3) недооценка «неоднородности» и в рамках дисциплин исторических, в которых далеко не все «слои» имеют собственно богословское содержание.

Необходимость отказа от игнорирования значимости предметной систематизации богословского знания в русской мысли XX в., чреватого значительными потерями в «богословском разуме». Ориентировочная схема структуры теологических дисциплин с учетом всего вышесказанного.

Учебное обоснование предложенной классификации. Дисциплины пропедевтические как, пользуясь выражениями митр. Макария, лишь «предварительно богословские», но необходимые для изучения системообразующих. «Амбивалентный» характер дисциплин прикладных, включающих разнородные направления теоретической и практической рефлексии, «подготовляемые» в изучении системообразующих. Основополагающая дисциплина – догматическое богословие, имеющее определяющее значение для всех остальных системообразующих и отчасти в них «развиваемое», «предваряемое» в пропедевтических дисциплинах (поскольку они изучаются под углом зрения христианского дискурса) и «применяемое» в прикладных.

5.2.

Причины устойчивых расхождений мнений относительно причастности «естественной теологии» и «основного богословия» к системе богословских дисциплин – «рыхлость» границ с философией и неэксплицированная конфессиональность. Большая причастность теологическому дискурсу «христианского теизма» и «христианской апологетики». Отличие «христианского теизма» от религиозно-философской «философии религии» [см. Лекция 3.3] – конфессиональная ориентация, отличие «апологетики» от «рациональной теологии» [см. Лекция 3.2] – направленность на актуальный полемический диалог. Двуединство конфессиональности и полемичности – причина возможности включения рассматриваемого направления дискурса в богословие. «Предваряющий» характер апологетики в формате преподавания богословия со времен Александрийской школы [см. Лекции 2.2, 4.1] – одно из оснований включения ее в богословскую пропедевтику (при справедливости мнения о ее «участии» и в системообразующих дисциплинах).

Содержание христианской апологетики – полемика с оппонентами в конкретном мировоззренческом «месте», в конкретный момент времени, с использованием всех ресурсов рациональности [см. Лекция 3.0]. Наиболее общие и «активные» альтернативы христианскому теизму, представленные в XX в. Основные разновидности атеизма. 1) Общий эволюционизм (теория «естественного прогресса» в мироздании от частиц к веществам, от веществ к организмам и от организмов к людям) и его противоречие космологии, термодинамике, геологии, генетике[91]91
  С краткой библиографией полемики с эволюционизмом знакомит, к примеру, буклет: Моррис Г. Сотворение мира: научный подход. Сан-Диего, 1981.


[Закрыть]. Основные логические аргументы христианского креационизма (учение о творении мира) сегодня: невозможность восстановления сущностно необходимых для эволюционизма «промежуточных звеньев» между формами существования космоса, живым и неживым, человеком и другими организмами; актуальность еще античной философской аргументации против атеизма (заставлявшего признать своих адептов возможность составления поэм из спонтанного «вихря букв»)[92]92
  Ср. уже у Цицерона, который иронизирует по поводу тех, кто допускает возможность «случайного» образования из вихрей бессознательных атомов, не управляемых никакой разумной силой, самых совершенных произведений мироздания. См.: Цицерон. Философские трактаты. М., 1985, c. 81.


[Закрыть]. 2) Натуралистическая антропология, эволюционировавшая от «научного учения о человеке», претендовавшего на «освобождение» человека от духа, к философии тела, «освобождавшей» дух от его атрибутов путем наделения им тела [см. Лекция 1.1]. Основные контраргументы: эпистемологическая наивность апелляции к «объективно-научному подходу» в антропологии и алогичность экстраполяции свойств «мыслящей субстанции» на «протяженную»[93]93
  Так, один из главных теоретиков «философии тела» Мерло-Понти приписывал телу даже самосознание, хотя и признавал, что отличие от самосознания мышления состоит здесь в том, что самосознание тела лишено той «прозрачности для себя», которая присуща мышлению, но является самосознанием «посредством смешения, взаимоперехода, нарциссизма…» Таким образом, в «философии нарциссизма» расширение содержания понятия само-сознания за пределы «прозрачности для себя» предлагалось не в качестве метафоры, но вполне всерьез. См.: Мерло-Понти М. Око и дух. М., 1992. c. 14.


[Закрыть]. 3) Атеистическая «философия» религии, претендовавшая на объяснение ее сущности, происхождения и духовного опыта и контраргументы против нее [см. Лекции 1.1, 3.1]. Основные разновидности квазирелигий (термин П. Тиллиха). Тот же 1) эволюционизм (псевдовера), а также 2) марксизм (псевдовера, псевдоэсхатология, «псевдописание», «псевдопредание», «псевдоцерковь») и 3) фрейдизм (имитации всего перечисленного, за исключением эсхатологии, а также «псевдоисповедь» и «псевдостарчество»)[94]94
  Так, ведущий отечественный специалист по психоанализу, знающий его не только по книгам, но и в лице ряда его крупных представителей, свидетельствует: «В психоанализе ряд теоретических положений имеют характер догматов, символа веры. Чтобы стать психоаналитиком, нужно 5–7 лет проходить учебу у другого психоаналитика, которая напоминает обряд инициации… Стоит аналитику усомниться в символе веры, и под вопросом оказываются не только долгие годы учебы (и затраченные на нее немалые средства), не только право лечить других (и получать за это солидное вознаграждение), но также важнейшие убеждения относительно себя самого, ядро личности психоаналитика… Категории „отлучение“, „схизма“, „догмат“, „предательство“ и им подобные до самого последнего времени играли в психоанализе такую же роль, как в какой-нибудь религиозной или политической секте, нетерпимость к инакомыслию была возведена в норму. Из психоаналитической ассоциации изгонялись вместе со своими сторонниками В. Адлер, К.Г. Юнг, К. Хорни, М. Клейн, Ж. Лакан. Но и сами изгнанники не были терпимее: ведь „отлучали“ же сторонники Хорни – Э. Фромма, раскалывались на враждующие кланы поклонники Лакана; нетерпимость была такой, что даже родственные связи не выдерживали – главной обвинительницей против М. Клейн была ее собственная дочь. Склонность психоаналитиков к начетничеству, к цитотологии поражает даже тех, кто знаком с духом марксистского талмудизма: тексты Фрейда давно стали „священными“… Не было случайностью и то, что Фрейдом был создан „тайный комитет“ из пяти членов, призванный следить за „чистотой веры“ в психоаналитических рядах… Биографии „верных“ призваны поддерживать идеализированный и приукрашенный образ „отца-основателя“. Этим объясняется и то, что многие письма и рукописи Фрейда будут опубликованы только лишь в XXI веке. Они хранятся в сейфе не только потому, что семье Фрейда совсем не хотелось бы отдавать на публичное рассмотрение материалы, касающиеся личной, интимной жизни Фрейда. Верному из верных, Э. Джонсу, все эти материалы были предоставлены, но с тем, чтобы он создал „официальную“ биографию, остающуюся доныне образцом для подражания». – Руткевич А.М. Миф о герое // Дадун Р. Фрейд. М., 1994, c. 9-11.


[Закрыть]. Контраргументация: пародийные имитации традиционной религии даже в тех формах «общественного сознания», которые открыто претендуют на ее замещение, как доказательство ее безальтернативности. Основные разновидности религиозного релятивизма. 1) Идея «практической» равнозначности всех существующих религий начиная с шаманистских культов и кончая мировыми религиями. Контраргументация – от неравнозначности самих «практик». 2) Концепция единства мистического опыта всех «развитых» религий при вторичности их вероучительных и обрядовых различий (Контраргументация: невозможность изолирования одной из интегральных составляющих религии от остальных [см. Лекция 1.2]. 3) Теория «радикального религиозного плюрализма» Дж. Хика и его последователей: религии как ограниченные «линзы», односторонне отражающие свет единой, «анонимной» Реальности. Контр-аргументация: во-первых, множественность «линз» еще не обеспечивает их одинаковую исправность; во-вторых, подобный «плюрализм» равнозначен своему отрицанию. Реальная антихристианская подоплека всех версий религиозного релятивизма при внешнем стремлении к «консенсусу религий»[95]95
  На деле эта теория, активно развивающаяся с 1970-х годов, является парафразой теософского «религиоведения» (ср. различения религий и Религии у Е. Блаватской и ее ученицы А. Безант).


[Закрыть].

5.3.

Библиологическое, патрологическое и историко-церковное источниковедение как «материальная» база всех системообразующих богословских дисциплин. Традиционные направления историко-филологической библиологии. Библейская текстология – наиболее результативная область библиологического источниковедения XX в.

Текстология Ветхого Завета. Многовековой период устной трансляции текстов, поздняя и постепенная письменная фиксация, отсутствие ранних рукописей. Современная классификация основных письменных версий.

1) Древнееврейские тексты. 1.1) «Масоретская Библия»: периоды с X в. до н. э. по II в. н. э. (окончательное установление состава всего корпуса) и со II по VI–IX вв. (окончание редактирование масоретами – иудейскими «хранителями традиции»). К настоящему времени – до 1300 единиц рукописей (X–XVI вв.), единственная полная – каирская 1008 г. (из собрания публичной библиотеки в Санкт-Петербурге), ставшая основой научного издания Biblia Hebraica Stuttgartensia Р. Киттеля и его последователей (первое издание – 1907, последнее, четвертое – 1990). Авторитетность текста вследствие его стабильности и сохранности на языке оригинала. 1.2) Кумранские тексты, хранившиеся в пещерах близ Мертвого моря общиной ессеев, оппозиционной официальному иудаизму (раскопки с 1947 г.). Основное достоинство: древность рукописей (некоторые датируются IV в. до н. э.), недостаток – фрагментарная сохранность текстов. 1.3) Самарянское Пятикнижие (текст североиудейских «раскольников»). Достоинство – сохранение некоторых чтений, более древних в сравнению с масоретскими, недостаток – наличие тенденциозных вставок.

2) Древнегреческие тексты. 2.1) Септуагинта («перевод семидесяти») – александрийский греческий перевод недошедшего до нас древнееврейского оригинала, предназначавшийся для синагогального пользования иудеями диаспоры (время составления перевода III–II вв. до н. э.). Около 2000 рукописей – со II по XVI вв. Критическое геттингенское издание А. Ральфса (начатое в 1908), основывающееся преимущественно на рукописях IV–V вв. (издано уже 20 томов). Значительные расхождения с Масоретским Текстом: в наличии целых книг, отсутствующих во втором (книги Иисуса Сирахова, Иудифь, Товит, Варух, Премудрости Соломоновой); в объемах текстов некоторых «общих» книг; в частных разночтениях самого различного объема. Достоинства: древность и полнота, недостатки – наличие «сглаживаний» трудных мест, стертость языковой экспрессии и суггестивности оригинала. 2.2) Другие иудейские греческие переводы после II в., создававшиеся в противовес Септуагинте – «Библии христиан»: переводы Аквилы, Феодотиона и Симмаха. Буквалистские воспроизведения еврейского оригинала.

3) Арамейские переводы-парафразы – палестинские Таргумы (наиболее известна парафраза Пятикнижия), записанные в первые века новой эры.

4) Латинский перевод «Вульгата» («простая»), вытеснивший раннюю «Италу» (сохранившуюся лишь в отдельных цитатах), сделанный в 390–415 гг. бл. Иеронимом в Вифлееме и основывавшийся преимущественно на Масоретском Тексте с учетом Септуагинты и отчасти Таргумов – официальная Библия римо-католической церкви.

5) Сирийский Перевод «Пешитта» (древнейшая рукопись датируется ок. 460). Оригинал перевода близок Масоретскому Тексту, но не совпадает с ним[96]96
  Подробнее: Казенин К. Текстология Ветхого Завета // Альфа и Омега, 1997. № 12, c. 34–47.


[Закрыть]. Основные перспективы.

Текстология Нового Завета. Наличие большого количества греческих рукописей (к настоящему времени насчитывается более 5300), из которых многие максимально близки к оригинальному тексту (предельный случай – рукопись отрывка из Евангелия от Иоанна (папирус № 52), датируемая 125 г., т. е. отделенная лишь поколением от времени деятельности Евангелиста). Критическое издание новозаветного текста Э. Нестле – К. Аланда (первое издание – 1898, 27-е – 1993), основывающееся на новооткрываемых рукописях (ср. критическое издание Г. фон Зодена 1902–1913, основывавшееся на 1100 рукописей). Новое критическое многотомное издание Нового Завета, осуществляемое институтом К. Аланда в Мюнстере (с 1997). Три основных группы рукописей греческого новозаветного текста, выявленные в 1881 г. Ф. Хортом: 1) «нейтральный текст» из Александрии, 2) «западный текст» из Палестины, Северной Африки и Италии, 3) «византийский текст», соответствующий Александрийскому кодексу (80 % рукописей), занявший господствующее место в IV–V вв. после официального признания христианства (на нем основывалось издание Эразма Роттердамского (1516 г.), ставший «общепринятым» и оригиналом для большинства известных переводов на новоевропейские языки[97]97
  Подробнее: Алексеев А.А. Вопросы перевода и текстологии Св. Писания // Богословская конференция Русской Православной Церкви. Православное богословие на пороге третьего тысячелетия. Москва, 7–9 февраля 2000 г. М., 2000. c. 39–41, 56–58.


[Закрыть]. Основные перспективы сегодняшней текстологии Нового Завета: подготовка «исторического издания», в котором (в отличие от критического, направленного на реконструкцию оригинала) были бы прослежены все стадии развития текста, привлечение богослужебных новозаветных версий, учет многочисленных «неканонических» цитат у раннехристианских авторов.

Библейская текстология как историко-филологическая основа других библиологических дисциплин.

Библейский перевод – изучение текстологических, коммуникативных и богословских проблем, связанных с переводами библейских текстов на новоевропейские и неевропейские языки (к 1994 г. насчитывалось порядка 2066 библейских переводов, в том числе 341 полный[98]98
  Из них 2000 переводов было сделано только в XX в. См.: Там же, c. 39–40.


[Закрыть]).

Каноника – изучение истории сложения канонического корпуса Ветхого и Нового Завета (в обоих случаях – книги законодательного, исторического, учительного и пророческого жанров[99]99
  Следуем традиционному принципу деления содержания библейских книг, признавая его условность. К «законодательным» относятся в ветхозаветном корпусе книги Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие, в новозаветном – Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна; к историческим в Ветхом Завете – книги Иисуса Навина, Судей, Руфь, Царств, Паралипоменон, книги Ездры, Неемии и Есфирь, в новозаветном – Деяния святых апостолов; к учительным в ветхозаветном – книга Иова, Псалтирь и книги Соломоновы, в новозаветном – семь соборных посланий (Иакова, Петра, Иуды, Иоанна) и 14 посланий апостола Павла к отдельным общинам и лицам; к пророческим в ветхозаветном – книги пророков Исаии, Иеремии, Иезекииля и 12 «малых» пророков, в новозаветном – Апокалипсис. См.: Пространный христианский катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви. Составлен митрополитом Филаретом (Дроздовым). Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2000. c. 11–13.


[Закрыть]) и его формальных, тематических и жанровых делений с привлечением истолковательных традиций и внешних источников.

Исагогика – введение в отдельные библейские книги (или их группы): исследование авторства, датировки, времени и способов включения их в канон, исторических связей и адресата, а также основного керигматического (проповеднического) содержания.

Критика – исследование композиции и содержания библейских книг с точки зрения исторической науки, с привлечением филологических методов и материала всех возможных письменных и археологических памятников. Богословские задачи в рамках библейского источниковедения – уточнение возможностей нашего понимания рецепции Откровения, божественной «благой вести» в человеческой истории, в конкретной этно-культурной среде.

Патрологическое источниковедение – изучение наследия Отцов Церкви, осуществляющееся в изданиях святоотеческих памятников, их переводах и комментировании. Патрологическое источниковедение как база для «монографических» исследований жизни, творчества и богословских учений отдельных церковных авторов, целых периодов святоотеческой письменности, сквозных тем в различные периоды патристической мысли, развития богословской терминологии.

Историко-церковное источниковедение – изучение письменных (помимо патристической литературы, сочинения церковных историков, деяния и каноны церковных соборов – как вселенских, так и поместных, агиографическая и другая письменность) и «монументальных» источников (памятники архитектуры и искусства). Историко-церковное источниковедение как база для исследования отдельных периодов истории отдельных местных церквей, отдельных периодов истории церкви, всей истории церкви.

Лекция 6
Догматическое богословие – основополагающая теологическая дисциплина

Мистический опыт и догматы у «среднестатистического религиоведа» (опыт – объединяет, догматы – разъединяют; первый – глубинное, вторые – работа «теологов»; первый – область сущего, вторые – область слов). Иная оценка тех, кто причастен действительному мистическому опыту. Догматы и то, что они обозначают: карта и ландшафт, границы и объем, икона и первообраз. Догматическое богословие – богословская дисциплина, предмет которой системные, канонические и исторические измерения христианских догматов.

6.1.

Термин δόγμα – от глагола δοχεΐν («думать», «полагать» и т. д.). δόξα и δόγμα. Платон: «Софист» 265 с («убеждения» большинства) и «Законы» 644d («установления» государства). Два семантических поля термина δόγμα: 1) указ, предписание, государственное постановление общеобязательного характера (Ксенофонт, Полибий, Дион), 2) аксиомы, постулаты, основоположения той или иной философской школы (Эпикур, Страбон, Эпиктет, Филон). Цицерон в «Первой Академике»: δόγματα = decreta – «постановления» мудрости и рациональности, с нарушением которых не могут держаться также нравственный и общественный порядки (II.9.27).

Многозначность термина в текстах Нового Завета: δόγματα как 1) государственные, монархические повеления (Лука 2:1, Деяния 17:7 и др., ср. 2 Макк 10:8, 15:36), как 2) все учения Иисуса Христа (К Ефесянам 2:15, К Колоссянам 2:14), как 3) «определения» первого, Апостольского собора, «угодные Святому Духу и нам» (Деяния 16:4, ср. 15:28).

Мужи апостольские (I–II вв.): церковь должна держаться «догматов Господа и апостолов» (св. Игнатий Антиохийский. К Магнезийцам 13:1); «божественные догматы» как установления христианского существования в надежде, начале и совершении жизни (св. Варнава. Послание 1:6). Авторы II–III вв.: христианские догматы как имеющие не человеческое, но божественное происхождение и отличные поэтому от «человеческих догматов» (типа учений гностиков), «разумные воззрения» (соответствие познания познаваемому), вся целостность христианского мировоззрения; по Оригену[100]100
  Здесь и далее не указываются даты жизни и творчества авторов, указанные в [Лекции 2.2].


[Закрыть] «божественные догматы» = «учения церковные» (Послание к Диогнету 5:3, Климент. Строматы 8.4.6, Ориген. Гомилия к Евангелию от Матфея 12:23 и др.). Евсевий Кесарийский в «Церковной истории»: «церковные догматы» как решения соборов по литургическим и дисциплинарным вопросам (5.23.2, 6.43.2), но также как собственно богословские учения о бессмертии души и воскресении мертвых (3.26.4).

Святоотеческая письменность. Свт. Кирилл Иерусалимский: «догматы благочестия» как одна из двух составляющих истинной религии наряду с «добрыми делами», обе из которых, предполагающие друг друга, необходимы для богоугождения (Огласительное слово 4:2). Свт. Василий Великий: различение δόγμα как устного предания (литургического преимущественно), предназначенного оставаться до времени внутрицерковной тайной, и κηρυγμα (проповедь), предназначенной для «опубликования», а также для обращения внешних – проповедь завоевывает вселенную, будучи транслятором «непреложных» догматов (О Св. Духе 27.91, Гомилия к Псалму 44.3). Свт. Григорий Нисский: христианское учение как единство догматического и нравственного (Гомилия к Евангелию от Матфея 28:19–20); Иоанн Златоуст (344/5-407): различение в одинаковой мере необходимых «догматов православия» и благочестивой деятельности, обе из которых необходимы (Гомилия к Евангелию от Иоанна 3:17). Свт. Исидор Пелусиотский (+ 436/440): догматы веры не только отличны от уставов благочестивой жизни, но настолько же выше них, как небо – земли, а душа – тела[101]101
  Творения святого Исидора Пелусиота. Ч. 2. М., 1860. с. 106.


[Закрыть]. Трансцендентность догматов как фактор, требующий аскетического преобразования реципиента даже для их «керигматического» раскрытия[102]102
  «Оскверненному не надлежит отверзать уст не только для рассуждений о догматах, но даже и о чем-нибудь другом, пока не очистит себя искренним покаянием. Ибо если грешнику говорит Бог: Что ты проповедуешь уставы Мои? (Пс. 49: 16), тем более заградил Он уста тому, кто, находясь в таком состоянии, пытается входить в исследование догматов». – Там же. Ср. у Иоанна Лествичника (+ 649) в слове 27.10: «Глубина догматов неисследима; и уму безмолвника не безбедно в нее пускаться». – Преподобного Отца нашего Иоанна Лествичника Лествица. СПб., 1995. c. 221.


[Закрыть]. Сравнительно позднее освоение термина dogma в латинской патристике. Regula fidei как каноны истины, ограждающие церковную истину от ересей. Викентий Леринский, автор «Первого предостережения или трактата в защиту древней и вселенской кафолической веры» (434): невозможность появления в Церкви «новых догматов» (которые не были бы еретическими), не противоречащая, однако, возможности углубления нашего постижения того, во что мы веруем (novum dogma как антипод dogma divinum, caeleste, ecclesiasticum («догмат божественный, небесный, церковный») или dogma catholicum – «догмат вселенский»).

Общее системное определение догматов в формате христианского традиционализма. Догматы как 1) богооткровенные и трансцендентные истины мировоззренческого порядка, сообщаемые Св. Духом Церкви и имеющие непосредственную значимость для спасения (отличие от философских доктрин и от истин научных); 2) ноуменальные «онтологические ориентации» Церкви[103]103
  Данная формулировка представлена в книге: Диакон Андрей Кураев. Традиция, догмат, обряд. Апологетические очерки. М., 1995, c. 120.


[Закрыть], постепенно раскрывающиеся керигматически в соответствии с ее внутренней жизнью и внешними обстоятельствами (отличие от предметов нравственно-социальной проповеди); 3) сформулированные правила веры (отличие от правил нравственных и богослужебных[104]104
  Данная закономерность употребления термина «догмат», правда, неоднократно нарушалась вплоть до позднего средневековья, но подтверждается самими этими нарушениями, так как в них отражалось стремление возвысить правила благочестия до статуса догматов.


[Закрыть]); 4) определения церковных соборов и установлений, обязательные для всех членов Церкви (отличие от частных и «нейтральных» мнений); 5) границы христианского мировоззренческого пространства (за которыми располагается пространство иноверия и ересей).

6.2.

Многообразие догматических документов Православной Церкви. Основные документы, выражающие ее соборную природу: символы веры, определения поместных и Вселенских соборов, исповедания веры, катехизисы, канонические послания Отцов Церкви, некоторые богослужебные тексты. Истолковательные документы: разъяснения основных документов (огласительные слова и др.), богословские сочинения Отцов Церкви. Три основных периода становления нынешней системы догматов: предшествовавший Вселенским Соборам (до 325 г.), период семи Вселенских соборов (325–787), последовавший за эпохой Вселенских соборов (после 787 г.)[105]105
  Следуем трактовке Вселенских Соборов в православной церкви. Католики признают вселенскими еще 14 соборов после седьмого – начиная с четвертого Константинопольского (869–870) и завершая II Ватиканским (1962–1965) и «опуская» в качестве такового первостепенно важный Халкидонский собор 451 г.


[Закрыть]. Основная последовательность в соборном раскрытии догматических истин: догматические определения в Никео-Константинопольском символе веры первого и второго Вселенских Соборов (325 и 381 гг.), христологические определения четвертого Халкидонского (451 г.) и шестого Трулльского (691 г.) соборов, определение об иконопочитании седьмого Никейского (783–787 гг.), о нетварных божественных энергиях поместных константинопольских (1341 и 1351 гг.) соборов.

Схема догматов в последовательности «теономной хронологии». «Формулы» догматических истин о Божестве-в-себе (теология в узком смысле или триадология), о творческой, промыслительной и спасительной Божественной деятельности-в-мире (космология, антропология, христология, сотериология, пневматология), о Церкви (экклезиология) и ее таинствах (сакраментология), о посмертном существовании человека и «трех последних» (эсхатология)[106]106
  Следует отметить, что основные направления догматической рефлексии – христология (учение о Второй Ипостаси Св. Троицы) и пневматология (учение о Третьей Ипостаси) имеют несколько измерений. Так, согласно некоторым авторитетным мнениям, рационально различать собственно христологию (учение о «домостроительстве» Иисуса Христа начиная с его Воплощения) от «логологии» (учение о Его безначальном существовании, которое органически входит в триадологию). В связи с пневматологией следует различать по крайней мере три уровня: в рамках триадологии, в связи с особым местом «благодати Св. Духа» в учении о божественных нетварных энергиях и в связи с аспектами «домостроительства» Третьей Ипостаси (начиная с богодухновенности Св. Писания). В православном богословии правомерно различаются также христологические и пневматологические аспекты учения о Церкви (последние недооцениваются у католиков вследствие принятия знаменитой сомнительной догматической поправки Filioque, означавшей определенное нарушение «онтологического равновесия» в Св. Троице). При этом «ипостасные» аспекты «домостроительства» Трех Лиц никак не следует абсолютизировать, так как во всем, начиная с творения мира невидимого и видимого, участвуют все Три Лица (попытки абсолютизации этих аспектов нашли химически чистое выражение в упрощенной стадиальной историософии Иоахима Флорского [1132–1202], различавшего целые исторические периоды, в которые Три Лица действовали последовательно – друг за другом).


[Закрыть].

Догмат о Божестве-в-себе – догмат о Св. Троице и его сущность в различении Божественных Лиц и Божественной Природы (троичность Лиц в единстве Божественной Природы). Единство божественных свойств всех Трех Ипостасей («несозданность, безначальность, бессмертие, бесконечность, вечность; бестелесность, благость, вседеятельность, праведность, просветительность, неизменность, бесстрастие, неописуемость…»[107]107
  Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М., 1992. c. 27 (I.14).


[Закрыть]) за исключением свойств ипостасных – «нерожденность» (у Бога-Отца), «безначальнорожденность» (у Бога-Сына) и «исхождение» (у Бога – Св. Духа) и отдельных «акцентов» Их участия в общем «домостроительстве» творения, хранения и спасения мира. Догмат о Св. Троице как основание всех прочих. Его принципиальная сверхразумность: гипостазирование каждым Лицом всей полноты Божества, не разделяемой на три начала, при полном сохранении Монады, не распадающейся в «триаду».

Догматы о Божественной деятельности-в-мире. Догматы о творении духовного и материального мира, об особом творении человека по образу и подобию Божьему (единство человеческой природы, гипостазируемое множеством ипостасей), о грехопадении человека (его вселенские последствия по причине единства человеческой природы и возглавления человеком космоса). Догматы о Божественном воплощении: полное вочеловечение Второй Ипостаси (принятие человеческого духа, души и тела), наличие Божественной и человеческой природ, деятельностей и воль в Иисусе Христе при их гипостазировании одной Божественной Личностью Богочеловека. Догматы об онтологических условиях спасения человеческого рода: избавление Богочеловеком Иисусом Христом всего рода человеческого (как «возглавившим» единую человеческую природу) от разделения (догмат о Боговоплощении), от греха (догмат об Искуплении) и от смерти (догмат о Воскресении). Догматы о преимущественных «экономиях» Третьей Ипостаси: о богодухновенности Св. Писания и возможности стяжания человеком благодати Св. Духа. Догмат о Церкви как «единой, святой, соборной и апостольской» (многоиспостасное единство онтологически обновленной человеческой природы, возглавляемой Иисусом Христом и управляемой Св. Духом) и ее Таинствах (как объективных условиях спасения и обóжения[108]108
  Церковь признает семь Таинств (которым следует отличать от обрядов): Крещение, Миропомазание, Евхаристия, Покаяние, Брак, Елеоосвящение, Священство.


[Закрыть]). Догматы эсхатологические – о частном посмертном суде, о всеобщем воскресении, общем суде и «жизни будущего века». Догматы, следующие из других: о почитании икон наряду с «изображением честнаго и животворящего Креста» («ибо честь, воздаваемая образу, преходит к первообразному»[109]109
  Формулировка догмата 367 отцов седьмого Вселенского Собора об иконопочитании.


[Закрыть]) и «о непричастности, равно как и о причастности» Божественной Природе в обóжении человека[110]110
  Формулировка свт. Григория Паламы, вынесенная в сам подзаголовок его диалога «Феофан» (1342 г.).


[Закрыть].

Общие характеристики христианских догматов. Сверхразумность всех догматов «по образу и подобию» догмата о Три-единстве[111]111
  В тринитарном монотеизме христианства осуществляется «снятие» основного различения «естественного разума», непреодолимого для «рациональной теологии» см. [Лекция 4.2] – различения единства и множества.


[Закрыть] (сверхразумность в творении из «ничего», в «участии» всего рода человеческого в грехопадении первых людей, в «приснодевстве» Богоматери, в «возглавлении» Иисусом Христом обновленного человеческого рода, в характере «искупления» Им человечества, в сверхлогичности отношений части и целого в природе Церкви, в пресуществлении св. даров в Тело и Кровь Христовы и др.). Сочетаемость «симметричности» в Боговоплощении (две природы, две энергии, две воли) и «ассиметрии» (единое Лицо Богочеловека, а не два). Основоположный апофатизм в отрицательных определениях Божественной Природы на «пути восхождения»[112]112
  Ср. «определения» в «Таинственном богословии» (гл. 5) Псевдо-Дионисия (ок. V в.): «Поднимемся еще выше и скажем, что она („Причина всего, сущая превыше всего“ – В.Ш.) не есть ни душа, ни ум и не обладает ни представлением, ни мнением, ни разумением, ни мыслью и сама не есть ни разумение, ни мысль. Она неизреченна и непомыслима; она не есть ни число, ни устроение, ни величина, ни малость, ни равенство, ни не-равенство, ни подобие, ни не-подобие. Она не недвижна, и не двигается, и не пребывает в состоянии покоя; не обладает силой и сама не есть ни сила, ни свет; не обладает жизнью и сама не есть жизнь. Она также не есть ни сущность, ни вечность, ни время. Потому до нее невозможно коснуться мыслью» (пер. С.С. Аверинцева) – Антология мировой философии в четырех томах. Т.1.4.2. М., 1969. c. 609. Ср. «определения» Халкидонского собора: две природы Иисуса Христа как соединенные «неслитно, нераздельно, неизменно, неразлучно».


[Закрыть] и отсутствие его абсолютизации («положительные» имена как сверхразумное претворение «отрицательных»)[113]113
  «Итак, обобщающими именами, принадлежащими целому божеству… суть: сверхблаго, сверхбожество, сверхсущность, сверхжизнь, сверхмудрость…» – Там же. c. 612.


[Закрыть]. Различительный признак христианского апофатизма: точность в фиксации ложных воззрений (ересей) при «открытости» глубинных измерений истины. Органическая связанность: «логическая» укорененность в тринитарном догмате антропологического (человечество как единая многоипостасная природа) и экклезиологического (Церковь как «превосхождение» единства и множественности[114]114
  Как подчеркивал выдающийся русский богослов XX в. прот. Николай Афанасьев, «в экклезиологии мы можем спокойно складывать местные Церкви; но мы постоянно будем иметь сумму, которая не больше, чем одно слагаемое. Действительно, в экклезиологии единица плюс единица дает всегда единицу. Каждая местная Церковь манифестирует всю полноту Церкви Божией; ибо она и есть Церковь Божия, а не всего лишь часть этой последней». – Цит. по: Фельми К.Х. Введение в современное православное богословие. М., 1999. c. 174.


[Закрыть]), в христологии – экклезиологии (двуединство природы Церкви как бого-человеческого мистического организма[115]115
  Именно поэтому все христологические ереси (арианство, аполлинаризм, нестрианство, монофизитство, монофилитство) нашли свое отражение и в истории учения о Церкви. См.: Лосский В.Н. Подводные камни экклезиологии // Альфа и Омега, 1995, № 6. c. 119–126.


[Закрыть]) и сакраментологии (две природы св. даров после их освящения) и другие «внутрисистемные» связи. Персонологическое измерение, определяющее всю систему догматов начиная с личностного содержания триадологического догмата (Бог как безначальное общение Трех Лиц) и завершая догматами эсхатологическими (сохранение личностных человеческих идентичностей после смерти, суда и всеобщего воскрешения).

6.3.

Некоторые дискуссионные проблемы. Существуют ли возможности точного канонического различения догматов и недогматов среди вероучительных установлений Церкви? Общие проблемы трактовки всей системы догматов. «Рациональный» и «литургический» стили трактовки догматического предания, их ложная несовместимость и подлинная взаимодополнительность. Альтернативность методов изложения – на примере исследования догмата о Св. Троице (более традиционный путь от единства Божественной природы к различению Лиц и путь от различения Лиц к единству Божественной природы)[116]116
  Первый путь полностью «закреплен» в католическом богословии и был воспринят представителями классической школы русского богословия в XIX в. начиная с митрополита Макария (Булгакова). В XX в. по нему следовали такие крупные православные богословы, как Х. Андруцос и Д. Стинилоае. В.Н. Лосский придерживался мнения, что второй путь более соответствует православному богопознанию. Однако он также цитирует одно из самых возвышенных речений подлинно «опытного» богословия свт. Григория Богослова (Слово 40, на Крещение), из которого следует, что Учитель Церкви мог бы одобрить оба пути: «Я еще не начал думать о Троице, как Еди́ница снова охватывает меня. Когда Один из Трех представляется мне, я думаю, что Это целое, до того мой взор наполнен им, а остальное ускользает от меня; ибо в моем уме, слишком ограниченном, чтобы понять одного, не имеется больше места для остального. Когда я объединяю Трех в одной и той же мысли, я вижу единый светоч, но не могу разделить или рассмотреть соединенного света». – Лососий В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991, c. 28.


[Закрыть]. Альтернативность в способе подачи: системный с ссылками на исторические формулировки и системный с эксплицитным историзмом[117]117
  Так, ректор Московской духовной академии писал: «когда рассматривается догмат как мысль Божественная, он един и неизменен, сам в себе ясен, полон, определен. Но когда рассматривается догмат как мысль Божественная, усвоенная или еще усвояемая умом человеческим, то его внешняя массивность необходимо с течением времени возрастает. Он прилагается к различным отношениям человека, встречается с теми или иными мыслями его и, соприкасаясь, объясняет их и сам объясняется; возражения выводят его из спокойного состояния, заставляют раскрывать свою божественную энергию. Иногда века, народы его не понимают, отвергают; наконец, он берет верх. Правда, он не был побежден и тогда, когда ложь над ним торжествовала. Новые открытия ума человеческого в области истины, постепенно возрастающая опытность его прибавляют ему новую ясность. В чем прежде еще можно было сомневаться, то теперь было уже несомненным, детально решенным». – Горский А.О. Дневник // Прибавление к творениям святых отцов, 1884, Ч. XXXIV, c. 126–127.


[Закрыть]. Альтернативность в способах обоснования: от рациональных обоснований к свидетельствам Св. Писания и Предания (пример – догматика архиеп. Димитрия [Муретова] и в обратной перспективе (пример – догматика митр. Макария [Булгакова]).

Возможно ли «развитие догматов»? Однозначно положительный ответ у католиков (в связи с практикой введения новых догматов) и неоднозначный у православных (полемика Т. Стоянова и А. Шостьина с В. Соловьевым и М. Кристи). Необходимость уточнения, что означает здесь «развитие». Позиция А.В. Горского[118]118
  См.: Архим. Макарий (Булгаков). Православно-догматическое богословие. Т. 1. СПб., 1849 и Епископ Сильвестр (Малеванский). Опыт православно-догматического богословия (с историческим изложением догматов). Т. 1. Киев, 1892.


[Закрыть].

Дискуссии по трактовкам отдельных догматов. Догмат Искупления: католическая «юридическая» трактовка (начиная с Ансельма Кентерберийского, воспринята и русским богословием XIX в.), «нравственно-сентименталистский» (митр. Антоний [Храповицкий] и другие), сотериологический (П.В. Гнедич и другие) и онтологический (В.Н. Лосский) подходы[119]119
  Подробнее: Прот. Ливерий Воронов. Догматическое богословие. СПб., 1994. c. 58–76.


[Закрыть]. Догмат о Церкви: акцентировка «общества верующих» («Пространный катехизис» свт. Филарета [Дроздова]) и акцентировка «Тела Христова» (экклезиологические труды Е.П. Аквилонова).

Некоторые проблемы принципиально мало разрешимые: каковы точные границы Церкви? допустимо ли признание «чистилища» как промежуточного посмертного существования? каковы различительные признаки «тела Воскресения»? Свт. Григорий Палама: «Какие-то вещи, касающиеся Бога, становятся известны, другие изучаются, некоторые могут быть доказаны, а иные совершенно непостижимы и неисследимы»[120]120
  Цит. по: Христу П.С. Учение святителя Григория Паламы о двойственном знании // Альфа и Омега, 2001, № 29. c. 127.


[Закрыть].