Текст книги "Теология. Введение в богословские дисциплины"

Автор книги: Владимир Шохин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Лекция 3
Религиоведение, философия религии и религиозная философия в перспективе теологии

Определение теологии a posteriori и возможность уточнения границ теологии и «смежных» областей знания и форматов мысли. Основные составляющие полученного ориентирующего определения теологии [Лекция 2.2]: 1) выражение содержания наличной уже веры; 2) соответствие этой веры церковной конфессиональности; 3) разработка ее и средствами рационального дискурса; 4) обращение к «ресурсам культуры» с целью решения «вопросов, поставленных временем» (задачи апологетические и духовно-просветительские) как критерии разграничения.

3.1.

Теология и религиоведение. Религиоведение как собирательное обозначение социологии, психологии, культурологии, истории, а часто также феноменологии и философии религии[53]53
  См., к примеру: Яблоков И.Н. Религиоведение. Учебное пособие и Учебный словарь-минимум по религиоведению. М., 2000. c. 10–18.


[Закрыть]. Сопоставимость: общая предметность как система составляющих религии – как в «субъективных», так и в «объективных» аспектах [Лекция 1.3]. Принципиальные различия: 1) несовместимость предметной аморфности религиоведения (ср. антропология, культуроведение и другие «дисциплины» знания, областью которых является «все»), при размытости границ «науки о религии» с другими областями знания («растворимость» социологии религии в социологии, психологии религии в психологии, культурологии религии в культурологии и т. д.)[54]54
  По замечанию одного из знатоков вопроса, изучающий религию в американских университетах должен заниматься всем, начиная с системы водоснабжения в Палестине времен царя Соломона и завершая влиянием решений II Ватиканского собора в понтификат Иоанна XXIII на современную экуменическую доктрину. Т. Бенсон: «Царство эрудиции в изучении религии с его открытостью к широчайшему простору методов и перспектив представляется слишком широким для того, чтобы быть квалифицированным в качестве отдельной дисциплины знания… Вопрос не в том, что входит, а что не входит в ее сферу!» Нельзя не обратить внимание и на логические проблемы в американских религиоведческих куррикулумах: 1) христианская история, иудаистика, исламоведение, религии Индии и… история религий; 2) отсутствие темы «мужчина и религия» при наличии темы «женщина и религия» или отсутствие темы «религия и техника» при наличии темы «религия и наука». Подробнее: Moran G. Religious Education // The Encyclopedia of Religion. Ed. M. Eliade. Vol. 12. NY, 1995. P. 318–323.


[Закрыть] с «иноприродной» и значительно более конкретной структурой традиционного теологического знания[55]55
  Небезызвестная претензия некоторых «научных религиоведов» на возможность включения и теологии, несмотря на явную предметную несостыковку, в их именно науку ставит, по аналогии, альтернативный вопрос о возможности включения самого религиоведения в культуроведение, а затем, через последнее – и в человековедение (которое могло бы, если придерживаться этой «инклузивистской логики» последовательно, стать и единственной областью знания, так как физика с математикой также изучают определенные возможности человеческого познания).


[Закрыть]; 2) невозможность для теологической рефлексии, осуществляемой всегда в рамках конкретного конфессионального традиционализма, быть изучением религиозного опыта «извне», в духе «объективного знания» или даже «сочувственного нейтрализма», на которые претендует религиоведение (помимо проблематичности самих этих претензий)[56]56
  Первая проблематичность – в несоответствии субъекта изучаемому объекту (ср. историк математики, никогда не занимавшийся математикой или историк философии, не представляющий себе самого процесса философствования и т. д.). Вторая – в том, что мировоззренчески нейтрального религиоведения как такового быть не может (помимо того, что многие из «научных религиоведов» являются адептами одной из квазирелигий). Попытки постсоветских религиоведов включить и теологию в религиоведение (при одновременной ее критике) получили, в частности, выражение в статье: Гараджа В.И. Религиоведение // Новая философская энциклопедия. Т. III. М., 2001, c. 435.


[Закрыть].

Религиоведение в свете христианской апологетики как одной из областей теологии. Две позиции в зависимости от направленности и качества соответствующего «теоретического религиоведения».

Религиоведческий атеизм как объект христианской апологетики. Логическая и философская несостоятельность редукции религиозного опыта и его референций к продуктам психосоматической (эволюционизм и фрейдизм), социальной (марксизм и другие формы социологизма) или культурной (антропологизм) организации человеческого бытия при игнорировании или прямом отрицании духовной составляющей этого опыта. Логическо-философская уязвимость и менее брутальных секуляристских концепций «объяснения религии» из потребности в символической деятельности (К. Геретц), из архетипов коллективного бессознательного (К.Г. Юнг)[57]57
  Среди основных религиозных архетипов Юнга можно выделить архетипы «героя», «тени», «матери-прародительницы», а также «потопа» и некоторые другие, которые обретают «каноническое состояние» в соответствующих моделях «мировых» религий. Помимо того, что здесь производится подмена (архетипы реконструируются из «канонических форм», которые выводятся из архетипов), теория архетипов не дает ответа на основной вопрос: почему именно такие архетипы, а не иные оказываются изначально «имманентными» человеческому сознанию и «канонизированными» в мировых религиях? В концепции Юнга содержится классическое «архетипическое» нарушение принципов рациональности в виде неизбежного регресса в бесконечность при отсутствии допущения «экстраментальных» факторов формирования религиозных архетипов. Ср. обоснованные претензии индийских реалистов к типологически близкой Юнгу концепции «аккумулированного сознания» (алая-виджняна) буддистов-йогачаров.


[Закрыть], из «органического ритуализма» (М. Дуглас).

Возможность и действительность приемлемого для теологии религиоведения. Э. Лэнг (1844–1912): постепенный переход с позиций антропологического эволюционизма к концепции первоначального монотеизма. Натан Зедерблом, архиепископ Упсалы, автор «Становления веры в Бога» (1916), «Живущего Бога» (1933): история религий в свете христианского откровения; в основе религии представление о Святости, а «сердце религии» – особый опыт ее переживания. В. Шмидт (1868–1954), основатель Венской школы и католического журнала «Антропос» (с 1906), автор 12-томного «Происхождения идеи Бога» (1912–1955): обоснования посредством этнографического материала изначальности первобытного монотеизма (единобожие и вера в Великого Творца у андаманцев[58]58
  Жители Андаманских островов – островной цепи в Индийском океане (между Бенгальским заливом и Андаманским морем).


[Закрыть] и других народов как исторически первичные по отношению к тотемизму, магии и прочим формам верований). Его поддержка католическими учеными (В. Копперс и другие) и критика со стороны секулярных религиоведов. Р. Отто, протестантский теолог, близкий Зедерблому, автор «Святого» (1917): уникальность религиозного опыта и его несводимость к нерелигиозным измерениям (антропологическим, социологическим, экономическим) – «религия возникает из себя самой» на основе переживания священного как нуминозного – mysterium tremendum et fascim[59]59
  Букв. «тайна устрашающая и завораживающая».


[Закрыть] [см. Лекция 1.1]; критика со стороны антропологов и других «эмпириков». Г. ван дер Леэву – протестантский теолог и пастор, автор «Феноменология религии» (1933): разработка описания «чистых форм» религиозного акта, его «внутренней жизни»; феномены религиозного опыта – не объекты эмпирического наблюдения, но сущности, эйдосы, к которым можно приблизиться только через интуицию и ви́дение; необходимость собственной богословской заинтересованности и одновременно «вживания» в чужой религиозный мир. И. Вах, автор «Социологии религий» (1944), «Сравнительного изучения религий» (1958): религиозная компаративистика возможна потому, что опыт человечества универсален; «объективизм» не может «схватить» религиозный опыт других людей – необходимость собственной религиозности религиоведа. П. Бергер (р. 1927): религия должна быть понята исходя из «мира священного», а религиозная деятельность – из потребности человека в воспроизведении «священного космоса» в мире энтропии [см. Лекция 1.1]. Проблема соотношения «эмпирического» и «теоретического» в религиоведении в теологической перспективе.

3.2.

Теология и философия религии. Многообразие значений понятия философия религии в принципе (из многообразия значений и «философии» и «религии») и подвижность границ между «философией религии» и «религиоведением».

История термина. Конечное происхождение «философии религии» от «естественной теологии» – рассмотрения религиозных истин средствами рациональности помимо обращения к Откровению (первый трактат – «Естественная теология» (ок. 1330) скотиста Н. Бонетуса). «Философия религии» иезуита С. фон Шторхенбау (1772), развернутая в виде синтеза традиционной «естественной теологии» и католической апологетики. Быстрая рецепция термина «Философия религии» во Франции (с 1774) и двойственная реакция на него в самой Германии. Й.Х.Г. Шуман (1793): первое включение «философии религии» (примерно как учение о принципах нравственной рациональности) в корпус философских дисциплин.

Многообразие значения данного термина в современной культуре: «философия религии» как 1) часть (теоретическая) религиоведения или «науки о религии»; 2) «приватная» или «секулярная» теология; 3) одна из популярных философских дисциплин (с такими направлениями, как «аналитическая философия религии», «философско-эпистемологический анализ религиозных верований» и т. п.); 4) философский анализ определенных доктрин и понятий монотеистических религий, прежде всего христианства (англо-американская философская традиция XX в.). Относительная правомерность общего определения философии религии как «эксплицированного автономного рассуждения о божестве и религии, особого типа философствования»[60]60
  Кимелев Ю.А. Современная западная философия религии. М., 1989, c. 5. «Автономность» выделена совершенно верно, наличие особого «типа философствования» – проблематично.


[Закрыть].

Различные классификации отношения философии религии к религиоведению и теологии исходя из презумпций самих «философов религии». Предметы философии религии как теоретической части религиоведения (сущность и происхождение религии, феноменология религиозного сознания и феномен религиозного, в т. ч. мистического, опыта и т. д.) и как философской дисциплины. Систематизация проблем сегодняшней «философской» философии религии[61]61
  Особенность современной философии религии состоит прежде всего в том, что она, как и большинство других направлений философии, учитывает во всем объеме последствия «лингвистического поворота» в философии XX в.


[Закрыть] по Р. Суинберну. Возможны ли последовательно-рациональные аргументы для обоснования бытия Бога, и если возможны, то достаточны ли они и для обоснования характеристик «теистического Бога», в которые входят Его персональность, бестелесность, вездесущесть, творение мира и промысел в нем? Возможно ли (в случае положительного ответа) применение к Богу таких атрибутов, как «личность», «создатель», «свободный», «благой» и другие в том же смысле, в каком они употребляются в применении к мирским объектам, или они должны быть переосмыслены? Не целесообразно ли осмысление «религиозного языка» в целом как одной из языковых игр (Л. Витгенштейн), отличной от других?[62]62
  К примеру, считается, что глагол «просить» или существительное «причина» имеют в религиозном языке иные значения, чем в обычном. Согласно некоторым классификациям подобные лингвофилософские проблемы относятся скорее к религиоведению, чем к философии в собственном смысле, но такая трактовка незаконно расширяет границы самого «религиоведения».


[Закрыть] Нуждаются ли сами религиозные верования в дополнительном обосновании при наличии «классического фундаментализма» в эпистемологии (терминология А. Плантинги), который предполагает, что верования в строгом смысле распространяются только на самоочевидные истины (типа 2 × 2 = 4) чувственные наблюдения или же, напротив, следует отказаться от самого «классического фундаментализма»? Следует ли принять традиционные способы доказательства бытия Божия через заключение от закономерностей видимого мира к его Трансцендентному источнику (космологическое доказательство, телеологическое и другие), через само понятие совершенства (онтологическое)[63]63
  Космологическое доказательство было наиболее обстоятельно (в пяти и шести аргументах) разработано у Фомы Аквинского. Основной аргумент состоит в том, что при контингентности (случайности) всего сущего, которое может быть и может не быть, каждое нуждается в своей причине, а при контингентности каждой следующей причины необходимо, дабы не впасть в ситуацию регресса в бесконечность, допустить причину существующую саму по себе и необходимую [Против язычников I 15] (Подробнее см.: Фома Аквинский. Доказательства бытия Бога в «Сумме против язычников» и «Сумме теологии». Сост., введение и коммент. X. Зайдля. Перевод с лат. и нем. К.В. Бандуровского. М., 2000). Суть телеологического доказательства состоит в том, что из самого порядка в устроении составляющих макро– и микрокосма мы должны сделать вывод о наличии у него Разумной Первопричины. Онтологическое доказательство, наиболее обстоятельно разработанное Ансельмом Кентерберийским (впоследствии оно было поддержано также Декартом и Гегелем), состоит в том, что бытие Божие выводимо из самой идеи максимального совершенства потому, что это совершенство не было бы полным, если бы не включало в себя и существование. Кант рационально отрицал убедительность онтологического доказательства (подвергнутое критике и Фомой Аквинским), признавая таковую за доказательством телеологическим.


[Закрыть] или через всеобщность самой веры, и если следует, то достаточны ли они по отдельности или только в совокупности и каковыми их предпочтительно считать – дедуктивными или индуктивными? Как следует трактовать саму религиозную веру – как веру в самоочевидное или в неочевидное и какова в обоих случаях ее нравственная ценность? Имеются ли основания признавать допускаемые любой религией чудеса и если имеются и при этом следует признавать нарушение Богом законов природы, то как следует трактовать сами законы природы (может ли «закон» быть нарушен?) и какими мы располагаем основаниями доверять сообщениям об их нарушении? Рационально ли допустить, что человеческие существа могут иметь загробное существование и если да, то могут ли они сохранять в нем свою личностную идентичность? Не противоречит ли допущение того, что праведные будут в этом существовании вечно пребывать с Богом, а неправедные навечно лишены этого, самой Божией благости? Возможны ли рационально адекватные интерпретации основоположений теистических религий, прежде всего христианских догматов о Троице, Воплощении и Искуплении?[64]64
  Подробнее: Swinburne R. The Existence of God. Oxf., 1979; Swinburne R. Religion, problems of Philosophy of. // The Oxford Companion of Philosophy. Ed. by T. Honderich. Oxf., NY, 1995, P. 763–765.


[Закрыть]

Конфессиональная нейтральность перечисленных и аналогичных проблем самих по себе. Возможность решения их в зависимости от «презумпций» тех, кто их решает – внеконфессиональный подход оставляет их в рамках секулярной философии (абстрактно-религиозной, «агностической» или даже атеистической)[65]65
  Часто употребляемый термин «философская теология» (не только в англо-американской традиции, но и у нас (ср. «…философия религии всегда выступает либо как философское религиоведение, либо как философская теология» – Кимелев Ю.А. Современная западная философия религии, c. 18) представляется недостаточно соответствующим своему употреблению. Он мог бы отражать содержание теологических трактатов Прокла [см. Лекция 2.2] или тех немецких философов XVII–XVIII вв., которые рассматривали тео-логию как часть метафизики, но в атмосфере современной всеобщей путаницы всех понятий (как спонтанной, так и намеренной) создает ненужный гибрид «философии» и «теологии», которые всегда очень ясно различались (именно поэтому постоянно велись и ведутся дискуссии о способах их взаимо-действия).


[Закрыть], конфессиональный (в рамках христианского догматического сознания) включал и включает их в формат апологетики и частично догматического богословия (в рамках параметра 4 приведенного определения теологии – [см. Лекции 2.2 и 3.0]).

3.3.

Теология и религиозная философия. Широкий объем понятия «религиозная философия», позволяющий включать в него самый разнородный спектр явлений религиозно направленных опытов философского творчества. Возможность обозначать в качестве «религиозного философа» субъекта философской деятельности, занимающегося философскими штудиями как таковыми, специально проблемами философии религии или и теми и другими 1) при личной эксплицированной конфессиональности (как Ж. Маритэн), 2) при личной неэксплицированной конфессиональности (как К. Ясперс), 3) при иллюзиях относительно своей эксплицированной конфессиональности (как М. Бубер), 4) при личной эксплицированной внеконфессиональности (как А. Уайтхед или Ч. Хартсхорн). Наличие «промежуточных» фигур (в истории русской мысли В. Соловьев, ранний о. П. Флоренский, Н. Бердяев и другие). Итог: «религиозная философия» – все феномены религиозного философского дискурса за рамками формата теологии. Возможность охвата понятием «религиозная философия» деятельности подавляющего большинства мусульманских и иудейских и всех буддийских, джайнских и индуистских мыслителей.

Полемика Ф. ван Стеенбергена с Э. Жильсоном по вопросу: правомерно ли говорить о наличии «христианской философии» помимо «философов-христиан»? Аргументы в пользу положительного решения вопроса (от религиозно-культурного контекста) и отрицательного (от внеконфессиональной природы философского дискурса и его дохристианского происхождения)[66]66
  Аргументы в пользу второй позиции становятся более весомыми (на интуитивном уровне) при внимательном отношении к таким словосочетаниям, как «христианская логика» или «христианская эпистемология», в пользу первой – при осмыслении «христианской этики» или «христианской метафизики». Примечательно, однако, что «джайнская логика» и «джайнская этика» или «буддийская логика» и «буддийская этика» находятся в сравнительно равных положениях вследствие того, что соответствующие религии в своем внутреннем существе значительно ближе философии как таковой при пропорциональной отдаленности от Откровения.


[Закрыть].

Реальная, хотя и не самоочевидная возможность плодотворного совмещения теологической и философской деятельностей при условии осознавания нетождественности самих этих деятельностей. Целесообразность в этом случае осознавания иллюзорности «внеконфессиональной теологии», несостоятельности «конфессиональной философии» и необходимости конфессиональности личной.

Лекция 4
Теология: сложение дисциплинарной структуры

Различительный признак теологии, отделяющий ее от любой нетеологической формы теоретизирования по поводу религии [Лекция 3.3] – наличие специфической предметно-дисциплинарной структуры. Характеристика теологической рефлексии как теоретической [Лекция 1.1] – исходный пункт для периодизации истории теологии как теоретической дисциплины знания.

4.1.

Прямые аналогии с историей становления философских дисциплин. Единичность случаев совпадения начала соответствующего философского дискурса с его «самоосознанием» и дисциплинарной идентификацией (этика). Норма – наличие многих промежуточных стадий. Онтологический дискурс начиная с Парменида и «онтология» как результат структуризации метафизики в XVII в., эстетические воззрения начиная с Аристотеля и «эстетика» в вольфианской систематизации философии XVIII в., аксиологические идеи начиная со стоиков и «аксиология» как философская специализация с начала XX вв. (ср. «философско-религиозные» воззрения начиная с античности и «философия религии» со второй половины XVIII в. [Лекции 1.1, 3.2]). Закономерная стадиальность авторефлексии теологии в систематизации теологических дисциплин в аналогичной исторической последовательности[67]67
  Следует, однако, сделать то уточнение, что формирование предметной структуры философии (не на современном уровне, но на уровне своего времени) отделяется от первого опыта философского теоретизирования (он восходит к деятельности Ксенофана – ок. 570 – после 478) всего полутора столетиями. Так, третий схоларх Академии Ксенократ (396–314) стоит у истоков знаменитого деления философии на «логику», «физику» и «этику», а его великий современник Аристотель ввел разделение философии на умозрительную и практическую (с дальнейшими делениями в рамках этих двух групп). Оба принципа деления надолго пережили античность.


[Закрыть]. Первая стадия: III–XVII вв.

Начальные школы преподавания богословия. Александрийская школа при Клименте: первый опыт тематизированного преподавания богословия. Четыре ступени богословских дисциплин – то, что соответствует апологии христианского учения и жизни («Протрептик»), христианской этике («Педагог»), догматике («Строматы») и библеистике, каждая из которых преподавалась на своем курсе [Лекция 2.2]. Концепция этой последовательности: восхождение по ступеням христианского познания истины (Педагог 1.1). Сходный «богословский состав» в сочинениях Оригена: «Истинное слово» против Цельса и апологетика, «О началах» и догматика, сочинение по аскетике, библейская текстология («Гекзаплы»)[68]68
  «Гекзаплы» (буквально «шестикратное») представляли собой сопоставление в шести колонках шести версий всего текста Ветхого Завета: 1) еврейский текст (в масоретской редакции), 2) его греческая транскрипция, 3) греческий перевод Акилы, 4) греческий перевод Симмаха, 5) греческий текст Септуагинты («семидесяти толковников»), 6) греческий перевод Феодотиона. Об истории этого титанического труда Оригена и его значении в истории библеистики см.: Сидоров А. Библейско-критический труд Оригена «Гекзаплы» // Альфа и Омега, 1998, № 16. c. 61–69.


[Закрыть], экзегеза книг Ветхого и Нового Заветов (схолии, гомилии, комментарии)[69]69
  Схолии – краткие пояснения к сложным местам или отдельным словам, гомилии – богослужебные («проповеднические») беседы на отдельные части отдельных священных книг, комментарии – систематические толкования целых библейских книг или их частей. От Оригена в латинской обработке до нас дошли 39 гомилий на Евангелие от Луки, 19 греческих гомилий на книгу Пророка Иеремии, большой популярностью пользовались гомилии на книгу Иисуса Навина. В греческом оригинале сохранились комментарии к Евангелиям от Матфея и Иоанна. При этом следует помнить, что из наследия Оригена до нас дошла лишь незначительная часть.


[Закрыть]. Предварение пастырского богословия в школе бл. Августина и библейской герменевтики в школах Антиохийской и Каролингских.

Петр Абеляр (1079–1142): первый опыт разработки теологии как «рациональной дисциплины», содержащей дифференциацию методов богопознания. Задачи теологии до Абеляра – апологетическая и «положительная», после Абеляра – также логическая (обоснование системы богословского знания и ее «дедуцирование») и критическая[70]70
  Деятельность и методология Абеляра как богослова раскрывается в издании: Петр Абеляр. Тео-логические трактаты. Предисл. и пер. с лат. С.С. Неретиной. М., 1995.


[Закрыть]. Этика и логика как методологические стадии богопознания. Первый опыт «Введения в теологию» (introductio ad theologiam). Догматические проблемы – «О единстве и троичности Бога», «Теология высшего блага», «Христианская теология»; этические – «Этика или познай самого себя» (с начальным различением этической теории и практики); пастырско-канонические – «Любому ли настоятелю принадлежит право связывать и разрешать?» (ср. экзегетические – схолии к книге Пророка Иеремии и т. д.).

«Стертая» предметная структура в основных средневековых компендиумах. Четыре книги «Сентенций» Петра Ломбардского (ок.1100–1160), обобщающие результаты святоотеческого богословия под углом зрения католической доктрины. «О таинстве Троицы» и «О творении и формировании материальных и духовных существ и о многом другом»– догматическая тематика (о Боге-Троице, троичной терминологии, о творении мира невидимого и видимого и о человеческой душе как образе и подобии Божием, о грехопадении человека, свободе воли и благодати). «О воплощении Слова» – догматическо-этическая (христология, основные христианские добродетели и заповеди). «О таинствах» – догматическо-эсхатологическая. Догматическая, этическая и апологетическая проблематика у Фомы Аквинского в «Сумме против язычников» (1259–1264). «Сумма теологии» (1265–1273): о Боге как таковом, о Св. Троице, о Божественном действии в мире (догматическая проблематика), об антропологии и этике (нравственно-богословская), о Воплощении, Искуплении, церковных таинствах (догматическая).

Основные предметы теологии в немецких университетах к началу XVII в.: богословие «схоластическое», полемическое, нравоучительное. Логическая обоснованность трехчастного куррикулума преподавания теологии – основные задачи богословия как апология и распространение христианской истины, ее раскрытие и «разработка» ее применения в жизни. Необходимость реконструировать соответствующие богословские протодисциплины – основной признак стадий, предшествующих научной авторефлексии теологии[71]71
  Речь идет именно о научной авторефлексии богословия, так как его духовная авторефлексия восходит по крайней мере к «Словам о богословии» свт. Григория Богослова [Лекция 2.2].


[Закрыть].

4.2.

Новый период (с XVII в.): эксплицитная научно-критическая дисциплинарная идентификация предметностей богословского дискурса с целью создания системы богословских наук. Три основных стимула: 1) успехи в отделении метафизики от богословия и в структуризации предметов самой метафизики, в которую включается и «естественная» теология во второй схоластике (ср. грандиозные «Метафизические рассуждения» (1597) Ф. Суареса[72]72
  Согласно Суаресу (I.1.11), «существует, наконец, и априорный вывод, почему эта наука, исходя из естественного разумения, постигает Бога не таким, какой он [есть] сам по себе, а только таким, каким он может являться естественному свету человеческого интеллекта в творениях… Бог входит в предмет этой науки (подразумевается метафизика – В.Ш.) как первый и главный, но не как адекватный предмет». – Суарес Ф. Предисловие к книге «Метафизические рассуждения» и I раздел первого рассуждения «О природе первой философии или метафизики». Пер. М.Р. Бургете. // Историко-философский ежегодник’87. М., 1987, c. 229. «Адекватным» предметом Бог и Его действия в мире могут быть только в теологии «сверхъестественной» – theologia supernaturalis (I.1.5).


[Закрыть]) и в университетской немецкой философии XVII в.; 2) претензии религиозных рационалистов на построение теологии «в пределах одного только разума» (ср. «естественная религия»)[73]73
  Данная тенденция восходит еще к «Естественной теологии» Раймунда Сабунде (1436).


[Закрыть], побуждавшие противопоставить им научно построенную теологию, «основывающуюся на Откровении»; 3) конкуренция протестантской и католической теологии. Наиболее убедительные способы деления предметов метафизики у немецких философов. Р. Гоклений (1613): рациональная натурфилософия, онтология, рациональная теология (theologia rationis); И. Микраэлий (1653): метафизика общая (онтология) и метафизика специальная (рациональная теология, пневматология и антропология) – схема, популярная и в XVIII в.; И.Б. дю Хальде (1678): онтология, этиология[74]74
  Букв. «учение о причинах», соответствовавшее у дю Хальде приблизительно рациональной космологии (призванной соединить онтологию с философской теологией).


[Закрыть], естественная теология (theologia naturalis)[75]75
  Пневматология – «учение о духах» (прежде всего ангельских), этиология – «учение о причинах» (нематериальные основы вещей или «вещи абстрактные»). О делениях метафизики в немецкой «школьной» философии XVII в. см.: Шохин В.К. «Онтология» – рождение философской дисциплины. // Историко-философский ежегодник’99. М., 2001. c. 117–126.


[Закрыть].

Начальная инициатива лютеранских богословов в структуризации «богословской теологии» как системы научно организованного знания. Георг Калликст (1586–1656), последователь Мелахтона, впервые четко отделивший «теологию» от «веры», и его «Конспекты нравственного богословия» (1634) – различение theologia dogmatica как исследование положений вероучения и theologia moralis как исследование христианской нравственности[76]76
  Предшественником этого деления можно отчасти считать уже Л. Дано, французского католического богослова, автора трактата «Христианская этика» (1577), который работал в эпоху контрреформации.


[Закрыть] (христианская этика как объединяющий фактор, призванный сбалансировать конфессиональные конфронтации). Г. Альтинг, автор «Исторического богословия» (1635): постановка вопроса о целесообразности различения теологии догматической и исторической (богословское осмысление Св. Писания и истории Церкви). Л.Ф. Рейнхарт, автор «Свода христианского догматического богословия» (1659): выяснение предметности догматического богословия как важнейшей из богословских наук наряду с богословием «церковным» (дидактическое, «положительное»), истолковательным, историческим и апологетическим. Появление к этому же времени деления на «теоретическую теологию» и «практическую науку». Иезуит Дионисий Петавий, автор «О богословских догматах» (1644–1650): систематизация догматов Церкви как предмет догматического богословия. Основной итог классификационной работы – отделение систематической теологии от исторической, а в рамках систематической различение догматического и нравственного богословия.

Устойчивость этих принципов деления до критики их «рационализма» Ф. Шлейермахером (1768–1834) с позиций христианской «философии жизни» [см. Лекция 1.1], а также экклезионизма – рассмотрения теологического знания в перспективе задач и функций Церкви (не «преподавния христианской религии»)[77]77
  Во втором пункте Шлейермахер не был «первопроходцем»: акцент на Церкви был сделан еще основателем ранней Тюбингенской школы протестантского богословия (1777–1797) Х.Г. Шторром.


[Закрыть]. Последователи Шлейермахера. А. Неандер (1789–1850), «отец новейшей церковной истории»: задача богословского образования – образование христианской жизни (Lebensgestaltung) в человеке, поскольку он формируется в Церкви, а не просто усвоение определенных истин (ср. Баумгартен-Крузий). Конкретный результат данной тенденции – введение в круг теологических дисциплин осмысления и организации «правил церковных искусств» (praktische Theologie). Противоположная тенденция (не без влияния немецкой классической философии) – стремление ввести в теологию «христианскую философию», прежде всего христианскую философию истории и культуры (spekulative Theologie). Попытки синтеза обеих тенденций.

«Синтетическая» классификация теологических дисциплин у Л. Пельта (1848, 1862). Предмет теологии – научное самосознание Церкви как осознание ею своего самосозидания, отсюда «приоритет в последовательности» за исторической теологией.

Историческая теология: 1) «Библейская теология Ветхого и Нового Завета» (каноника – изучение сложения корпуса библейских текстов, исагогика – введение в библейские книги, герменевтика – их филологическо-богословское истолкование), 2) «Историко-церковная теология» (история церкви; история догматов; история церковной нравственности, литературы и искусства; источниковедение, церковная география и хронология[78]78
  Пельт включает в эти дисциплины также патристику, церковную археологию и историю богослужения, но какое в точности они занимают место среди историко-церковных наук, определить трудно.


[Закрыть]); 3) «Церковная статистика» (изучение образовавшихся конфессий и деноминаций и их сложившихся символов веры, а также их географии). Переход от «церковной статистики» к систематической теологии.

Систематическая теология: 1) «Теологическое учения об первопринципах или основах» образовавшихся форм христианства (учение о церковном предании; «систематическая символика»[79]79
  Изучение символов веры и вероучительных основоположениях отдельных христианских деноминаций.


[Закрыть]; полемика – учение об этических и догматических искажениях в истории церкви); 2) «Тетическая теология» как наука о догматическом и этическом содержании этих принципов (догматика – изучение основной истины Царства Божия, этика – изучение осуществления ее в христианской жизни); 3) «Христианская философия» – система знаний о Боге и божественном в контексте целостного человеческого знания (спекулятивная теология, которая зарождается в мистике, эксплицируется в тео-софии, утверждается в «критике», оформляется в «умозрении», прежде всего в философии истории, представляя христианство как высшую религию, научную систему и завершение культуры). Переход от систематики к практической теологии: осуществление «спекулятивного» идеала в жизни церкви.

Практическая теология: 1) «Принципы практической теологии» (от раскрытия того, как человек приходит к Богу через Самого Бога до обоснования церковной организации как условия этого процесса); 2) «Церковное право и церковное управление» (церковная «политика» и душепопечительство); 3) «Теории церковных искусств» (искусство богослужения – литургика, искусство проповеди – гомилетика, искусства педагогики, катехизации, миссионерской деятельности и христианского образования)[80]80
  Pelt L. Theologie. // Real-Enzyklopadie für protestantische Theologie und Kirche. Herausg. von Dr. Herzog. Bd.15. Gotha, 1862. S. 749–752.


[Закрыть].

Некоторые методологические тенденции, характерные для немецкой систематизации богословских дисциплин в XIX в. Обобщение самой классификации богословских наук (в контексте определения задач теологии как таковой) в специальную пропедевтическую метадисциплину «теологическая энциклопедия» – иногда со статусом третьей систематической дисциплины (наряду с догматикой и этикой)[81]81
  К примеру, в: Dorner [A.] Theologie, spekulative // Там же, Bd. 16. S. 1.


[Закрыть]; специальное место, уделяемое «спекулятивной теологии» (см. выше) и «теологии христианских памятников» (всестороннее изучение памятников христианской архитектуры и искусства и их богословское осмысление). Общая западная тенденция к рубежу XIX–XX вв.: потребность включать в систему богословских дисциплин также «естественную теологию» [Лекция 3.2] (сохранявшуюся и в составе философской метафизики – см. 4.1) в качестве апологетики, основного богословия, «фундаментального богословия». Дискуссии относительно целесообразности этого новшества и способов его инкорпорирования в систему богословских дисциплин.

Основные способы деления теоретических дисциплин в русском богословии, опиравшиеся на немецкий преимущественно опыт в преподавании введения в богословские науки[82]82
  См.: Епископ Михаил (Грибановский). Лекции по введению в круг богословских наук. СПб., 1899.


[Закрыть]. «Учебный» принцип деления митрополита Макария (Булгакова):

[83]83
  Митр. Макарий (Булгаков). Введение в православное богословие. СПб., 1884. c. 434–443.


[Закрыть]

С.С. Глаголев: принцип деления исходя из трех основных вопросов (и «запросов») богословия. Вопрос «Как следует верить?» – богословие теоретическое (догматическое и «основное» – почему надо верить? и как надо верить? включая «сравнительное» – сопоставление вероучительных и духовно-практических «разночтений» православия, католицизма и протестантизма); вопрос «Как верили и верят?» – богословие историческое (библейская и церковная история включая патристику); вопрос «Что нужно делать, чтобы жить по вере и приводить к ней других?» – богословие практическое (нравственное, литургическое, церковное право, пастырское, гомилетика, аскетика)[84]84
  Глаголев С.С. Богословие // Православная богословская энциклопедия, изд. под рук. проф. А.П. Лопухина. Т. 2. СПб., 1901. c. 792–799.


[Закрыть].