Текст книги "История журналистики Русского зарубежья ХХ века. Конец 1910-х – начало 1990-х годов: хрестоматия"

Автор книги: Владимир Перхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

А.Л. КАЗЕМ-БЕК

Русский ответ Адольфу Гитлеру («Бодрость!». 1939. 7 мая)

«Бодрость!» (Париж, 1934–1940) – еженедельная газета младороссов. Девиз газеты: «К молодой России!»

Союз младороссов был создан в Мюнхене в 1923 г. на «Всеобщем съезде национально мыслящей молодежи» и имел отделения в других странах. Его первая цель – «братское сплочение всех преданных России молодых сил». Главой Союза стал А.Л. Казем-Бек.

Александр Львович Казем-Бек (1902–1977) – экономист, политический деятель, глава и теоретик Союза младороссов – младоросской партии. Вел активную журналистскую работу. Статья «Русский ответ Гитлеру» – пример трезвого политического анализа, который позволил в значительной мере точно обозначить историческую перспективу и неизбежный крах гитлеризма. Журналистика Казем-Бека, безусловно, способствовала подготовке сознания русской молодежи к активному участию в движении Сопротивления на территориях оккупированных европейских стран в период Второй мировой войны.

Адольф Гитлер, германский имперский вождь и канцлер – великий человек и великий политик. С этого утверждения надо начать Русский ответ на сказанное им в его речи 28-го апреля.

Адольф Гитлер вывел Германию из той трясины, в которую она попала, ввязавшись в мировую войну. Он увеличил ее удельный вес и приготовил ее к новому столкновению с миром. Но вряд ли этим он облегчил ее участь.

Столкновение с миром не принесет Германии счастья. А сможет ли она во главе со своим вождем вовремя свернуть в сторону? Может ли она вообще куда-нибудь свернуть с того рокового пути, на который вывел ее ее вождь? Ответа на этот вопрос никто не может дать, и в этом его трагичность.

Если возникнет война, она будет вестись на уничтожение. Она должна будет привести к уничтожению Германии. После второй мировой войны, вызванной Германией, решения победителей будут по необходимости беспощадными. Мир не может больше жить под постоянной угрозой «экспансии» и «динамизма», какой бы то ни было, хотя бы и самой «избранной» из «рас».

Но надо сказать ясно, что с Русской точки зрения война должна быть осуждена заранее. И это значит, что заранее, с той же Русской точки зрения, осуждены ее зачинщики. Президент Рузвельт, чтобы о нем ни писали теперь немецкие газеты, – тоже великий человек. И его преимущество в том, что он высказал простую и всем понятную правду.

С Русской точки зрения Рузвельт прав: так жить мир дальше не может. Мир не может жить под угрозой постоянных нашествий. И тут совершенно бесполезны все рассуждения и хитросплетения германского вождя и его сторонников. Никого, кроме самих предубежденных немцев, уже не убедить в том, что захват беззащитных стран следует рассматривать как «укрепление мира».

Ставка на всеобщую слепоту уже устарела. Никого больше нельзя обмануть. Человечество прозрело не сразу, вернее не сразу спохватилось. Но теперь всё всем ясно. Германский вождь мог бы почерпнуть много полезных данных из опыта своих предшественников. Наполеон больше века тому назад уже установил, что тактика, построенная на обмане, имеет тот недостаток, что к ней можно прибегать лишь один раз.

В этом как раз и заключается главное возражение на все доводы Адольфа Гитлера. Его заверения потому не могут быть больше принимаемы в расчет, что они даются не в первый раз. Им верили еще недавно. Верили настолько, что главы правительств лично съезжались с германским вождем³⁹, чтобы установить с ним совместно окончательный новый порядок в Европе.

Германский вождь с крайней торжественностью и намеренно во всеуслышание давал за последние годы, одно за другим, ряд обязательств. В 1935 году после саарского плебисцита он заверил Европу, что ему больше нечего требовать. На деле оказалось, что ему нечего требовать пока. В 1937 году, собрав для широковещательных заявлений свой Рейхстаг, он категорически заявил, что «отныне период неожиданностей закончен».

В марте прошлого, 1938, года он, тем не менее, осуществил (и довольно неожиданно) аннексию Австрии. Но тут же он дал торжественное публичное заверение встревожившейся Чехословакии: не только соблюдать ее независимость, но и решать все возможные с ней тяжбы не иначе, как путем арбитражного разбирательства.

До середины сентября того же года он утверждал, и тоже не в конфиденциальном порядке, что для судетских немцев он потребует только государственной автономии в пределах чехословацкого государства. В конце сентября он заявил, что после того, как чехи урегулируют свои взаимоотношения с прочими национальными меньшинствами, он перестанет заниматься их государственными делами и гарантирует неприкосновенность их границ.

В октябре он подтвердил это обязательство в публичной речи во время объезда Саарской провинции. 30 сентября и 6 декабря 1938 года германский вождь договорился с Великобританией и Францией о том, чтобы в случае осложнений разрешать их не иначе как путем предварительных переговоров.

В настоящее время он предъявляет новые требования, на этот раз Польше. Удивительно ли, что предлагаемая им взамен новых уступок новая гарантия не вызывает в Польше и во всей Европе никакого доверия? Можно полагать, что Адольф Гитлер крайне затруднил самому себе всякую международную политику, злоупотребив столько раз доверием собственно всего мира.

Выходит, что Наполеон был неправ: обманывать в политике можно не раз. Но ведь обладать доверием окружающих значит обладать определенной силой, всегда необходимой и, во всяком случае, никогда не лишней. Грубой силы недостаточно. Применение грубой силы имеет вдобавок и то существенное неудобство, что оно вызывает в виде реакции возникновение противной, грубой же силы.

Русские интересы не косвенно и не относительно, а прямо и непосредственно затрагиваются нарушениями международного равновесия со стороны Германии. Изложение своего учения А. Гитлер завершает пламенной и фантастической проповедью права Германии на новые земли. Он считает, что пролитие крови ради новой земли оправдывается не только перед потомством, но и перед самим Богом.

Этот оправдательный довод служит ему лишь предпосылкой для утверждения, что отныне взоры Германии обращены на Восток, и он подчеркивает – на Россию. Он добавляет, что всякая западная, колониальная и торговая, политика должна быть сдана в архив. Он с ней покончил. Отсюда вполне логично следует «гарантия», которая им столь охотно и столь настойчиво дается неприкосновенности итальянских и французских границ. Отсюда же и столь же логично вытекает и стремление замириться с Англией.

Но Адольфа Гитлера уже постигли жестокие разочарования. Он, правда, приобрел земли в Средней Европе. Стратегически и экономически это несомненное достижение. Политически и «этически» это достижение сомнительное. Ни австрийцы, ни тем более чехи последнего слова не сказали, и при всяком потрясении Германию тут ждут осложнения. Но вождь-канцлер не смог не только сдружиться с Англией, но и, наоборот, нажил в ней смертельного врага.

Смертельная вражда Англии никому неполезна. История учит нас этому выводу. И в данном случае было бы неосновательно искать причину неудачи в происках каких-либо «неарийских» врагов. Причина – в самой политике Адольфа Гитлера. Он с откровенностью и не вызывающей ни в ком сомнений искренностью изложил свои цели. С настойчивостью и последовательностью, заслуживающими преклонения, он принялся за действия, потребные для достижения этих целей.

При всей своей политической гениальности Адольф Гитлер не учел довольно простой вещи, а именно – сопротивления великих держав. Утомление тяготами мировой войны и вызванную ими разболтанность, даже распущенность в жизни стран-победительниц, он принял за проявление окончательной дряхлости и непоправимой беспомощности. Своим дерзанием он сам же вызвал в этих странах спасительную реакцию и пробудил их после мимолетного упадка к жизни новой. Такой результат вряд ли может быть уравновешен достижениями в Средней Европе.

Для Германии (по мнению самого Адольфа Гитлера) до войны возникла дилемма: с Англией против России или с Россией против Англии. И он задним числом высказался за комбинацию с Англией против России. Он эту же комбинацию признавал ключом и к будущему. Именно в этом самом главном для него вопросе, он потерпел неудачу. Как некогда и Наполеон, Гитлер собственными руками сблизил и примирил Россию и Англию.

Такой блок для Германии не просто неудобство, а несчастье, великое несчастье. Но в этом блоке и Франция, военные добродетели которой ни раньше, ни теперь не привыкли недооценивать как раз немцы. По вине Германии же, в этом блоке и Польша, которая имела множество политических недостатков, вредивших ей на протяжении ее истории, но которая всегда умела воевать. И, наконец (это уже «букет»), Германия Гитлера совершенно искусственно привила лютую неприязнь к себе Америки, решившей было не вмешиваться больше в европейские дела.

Если прибавить к этой коалиции пресловутое «мировое еврейство», которое в прошлую мировую войну было в своем большинстве на стороне Германии, а теперь явно будет целиком на стороне ее противников, то получается полная картина достижений Германии в международной политике. И все это – можно спросить – в обмен на несколько провинций бывшей Австро-Венгерской империи? Пожалуй, слишком высокая цена.

С Русской точки зрения всякая плотина против германской экспансии выгодна. Достаточно ознакомиться с открыто высказанными и резко подчеркнутыми планами Гитлера в отношении России, чтобы понять, почему это так. Ирония судьбы и ответственность Адольфа Гитлера в том, что Россия, да еще при Сталине, заинтересована отныне в поддержке Польши! И не только Польши, но и Румынии.

Дело, однако, не в курьезах. Дело в том, что Россия не утратила воли к жизни, несмотря на все произведенные над ней «красные» эксперименты, Россия не перестала быть не только великой, но и мировой державой. И время работает на Россию в том смысле, что силы ее будут возрастать, судьба ее будет просветляться, внутренняя жизнь ее будет очищаться. И после преодоления народной жизнью ига, воплощенного сегодня в Сталине, страна наша встанет на путь почти беспредельного развития.

Россия не ставит никаких целей, которые противоречили бы интересам человечества. России нет надобности ни на кого нападать, посягать или покушаться. И сейчас важно напомнить очевидную, а потому легко упускаемую из виду истину: у России нет никаких счетов с Германией. Она ничего от нее не требует. А она могла бы попрекнуть ее многим. Когда вождь-канцлер обличает большевизм, он забывает о том, что насаждал его у нас его друг Людендорф. Когда он возмущается «позорнейшим “диктатом” всех времен», разумея под этим Версальский мир, то он забывает о Брест-Литовском «диктате», который был почище всякого версальского, если бы только Германию не разбили тогда наши союзники по мировой войне.

Нет никакого сомнения в том, что мирный договор, который последует за новой мировой войной, если она разразится, будет покруче версальского. Побежденным, вероятно, не оставят на этот раз и глаз для плача. Не потребуется от них и плача. От них потребуется не существовать больше вовсе. Кто бы ни победил, результат будет таков. Железный закон нашего времени определился с достаточной четкостью, чтобы можно было воздерживаться от оплакивания старых мирных договоров.

С Русской точки зрения есть еще возможность рассуждать о немцах без ненависти. Правда, Адольф Гитлер нанес русским тяжелое оскорбление в своем основном труде. Этот труд, он в сущности, закончил призывом к захвату Русской земли. Но на сей предмет руки у него коротки и Россия может просто пожать в ответ плечами. Поскольку, однако, Германия Адольфа Гитлера кует себе оружие для решительной попытки прорваться на нашу землю, Россия должна, обязана вооружиться.

Но не Русским обнажать меч. У нас много дела дома. Мы еще не изжили наследия большевизма. От смуты у нас еще остается террор. Мы еще не освободились от гнета. Нам надо подумать о том, чтобы наш меч мог оградить землю, потребную для нашего плуга.

Мы как Русские не можем быть глухими к правде, к справедливости. Адольф Гитлер создал учение о международном хищничестве. Наши симпатии будут на стороне намеченных им жертв. Наша воля будет направлена на то, чтобы нам не попасть в положение жертв. Мы солидарны со всем миром, осуждающим политику захватов. Если немцы проглядели эволюцию международной морали, которая уже не мирится с завоевательными методами минувших веков, то тем хуже для них.

Пока еще не поздно остановить надвигающуюся катастрофу. И пока она не наступила, Русские могут верить в мирный исход их тяжбы с сегодняшней Германией. Но после всего, что мы слышали и читали на протяжении последних лет и последних месяцев, мы вправе кое-что припомнить.

Пока еще германский меч не бывал ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге, тогда как русский меч побывал в Берлине, и не единожды. Пока что немцы все намеревались лезть на нас, как на рожон, со своим «Дранг нах Остен»⁴⁰, а мы им их освобождали и опекали. Александр Невский без помощи немцев избавил нас от их предприимчивости. Мы же спасли Фридриха Великого, которого сами же мы приперли в стенке и, можно сказать, вынули его из петли (без нас он не был бы и Великим). И на все это ничего решительно не возразишь.

После всего, что мы видели и слышали (включая речь Гитлера 28-го апреля сего года), Русские могут сказать Германии и ее вождю: Ваше мнение о нас мы приняли к сведению; ради предков, умевших уживаться, и ради потомков, которым необходимо будет дружное сожительство, мы еще готовы будем пожать протянутую руку; сами лезть никуда не будем; меча первые не обнажим, но на взмах вашего меча – уж не обессудьте – ответим не только крепостью щита, но и разящей мощью Русского меча.

Л.Д. ТРОЦКИЙ

Сталин – интендант Гитлера («Бюллетень оппозиции». 1939. № 75–76)

«Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев)» (Париж, 1929–1941), основан Л.Д. Троцким. Вышло 87 номеров.

Лев Давидович Троцкий (наст. фам. Бронштейн; 1879–1940) – политический деятель, публицист, литературный критик. Первые статьи опубликовал в начале XX в. в иркутской газете «Восточное обозрение».

Затем печатался в газете «Искра», много внимания уделял осмеянию А.С. Суворина и его «Нового времени». В.И. Ленин предложил ввести его в редакцию, но Г.В. Плеханов был против: он считал, что «легковесные статьи Троцкого снижают уровень газеты». Во время первой русской революции Троцкий редактировал «Известия» Петербургского Совета рабочих депутатов и «Русскую газету». В 1908–1912 гг. издавал в Женеве, Львове и Вене нелегальную социал-демократическую газету «Правда», потом стал заграничным корреспондентом газеты «Киевская мысль». В начале 1917 г. в Нью-Йорке вместе с Н.И. Бухариным редактировал газету «Новый мир». В последующие годы оставался активным публицистом. После высылки из СССР в январе 1929 г. наладил издание с (июля) «Бюллетеня оппозиции». Здесь много лет критиковал сталинизм, И.В. Сталина как главу «бюрократического абсолютизма», предсказывал его крах в результате перерастания предстоящей Второй мировой войны в войну революционную.

Двадцать лет пружина германского империализма оставалась свернутой. Когда она стала разворачиваться, дипломатические канцелярии растерялись. Вторым, после Мюнхена, этапом этой растерянности были долгие и бесплодные переговоры Лондона и Парижа с Москвой. Автор этих строк имеет право сослаться на непрерывный ряд собственных заявлений в мировой печати, начиная с 1933 г. на ту тему, что основной задачей внешней политики Сталина является достижение соглашения с Гитлером. Но наш скромный голос оставался неубедительным для «вершителей судеб». Сталин разыгрывал грубую комедию «борьбы за демократию», и этой комедии верили, по крайней мере, наполовину. Почти до самых последних дней Авгур, официозный лондонский корреспондент «Нью-Йорк Таймс», продолжал уверять, что соглашение с Москвой будет достигнуто. Как свирепо поучителен тот факт, что германо-советский договор ратифицирован сталинским парламентом как раз в тот день, когда Германия вторглась в пределы Польши!

Общие причины войны заложены в непримиримых противоречиях мирового империализма. Однако, непосредственным толчком к открытию военных действий явилось заключение советско-германского пакта. В течение предшествовавших месяцев Геббельс, Форстер и другие германские политики настойчиво повторяли, что фюрер назначит скоро день для решительных действий. Сейчас совершенно очевидно, что речь шла о дне, когда Молотов поставит свою подпись под германо-советским пактом. Этого факта не вычеркнет из истории никакая сила!

Дело совсем не в том, что Кремль чувствует себя ближе к тоталитарным государствам, чем к демократическим. Не этим определяется выбор курса в международных делах. Консервативный парламентарий Чемберлен, при всем своем отвращении к советскому режиму, изо всех сил стремился добиться союза со Сталиным. Союз не осуществился, потому что Сталин боится Гитлера. И боится не случайно. Армия обезглавлена. Это не фраза, а трагический факт, Ворошилов есть фикция. Его авторитет искусственно создан тоталитарной агитацией. На головокружительной высоте он остался тем, чем был всегда, ограниченным провинциалом, без кругозора, без образования, без военных способностей и даже без способностей администратора. Все в стране это знают. В очищенном командном составе не осталось ни одного имени, на котором армия могла бы остановиться с доверием. Кремль боится армии и боится Гитлера. Сталину нужен мир любой ценой.

Прежде чем гогенцолернская Германия пала под ударами мировой коалиции, она нанесла смертельный удар царскому режиму, причем западные союзники подталкивали русскую либеральную буржуазию и даже поддерживали планы дворцового переворота. Не повторится ли в преобразованном виде этот исторический эпизод – спрашивали себя с тревогой обитатели Кремля. Они не сомневаются, что коалиция из Франции, Великобритании, Советского Союза, Польши, Румынии, при несомненной в дальнейшем поддержке Соединенных Штатов, в конце концов сломила бы Германию и ее союзников. Но прежде, чем свалиться в пропасть, Гитлер мог бы нанести СССР такое поражение, которое кремлевской олигархии стоило бы головы. Если б советская олигархия была способна к самопожертвованию или хотя бы самоограничению в военных интересах СССР, она не обезглавила бы и не деморализировала бы армию.

Всякого рода просоветские простаки считают само собою разумеющимся, что Кремль стремится к низвержению Гитлера. Низвержение Гитлера немыслимо без революции. Победа революции в Германии подняла бы на огромную высоту самочувствие народных масс в СССР и сделала бы невозможным дальнейшее существование московской тирании. Кремль предпочитает статус-кво, с включением Гитлера в качестве союзника.

Застигнутые пактом врасплох профессиональные адвокаты Кремля пытаются теперь доказать, что наши старые прогнозы имели в виду наступательный военный союз между Москвою и Берлином, тогда как на деле заключено лишь пацифистское соглашение о «взаимном ненападении». Жалкие софизмы! О наступательном военном союзе, в прямом смысле этого слова, мы никогда не говорили. Наоборот, мы всегда исходили из того, что международная политика Кремля определяется интересами самосохранения новой аристократии, ее страхом перед народом, ее неспособностью вести войну. Любая международная комбинация имеет для советской бюрократии цену постольку, поскольку освобождает ее от необходимости прибегать к силе вооруженных рабочих и крестьян. И тем не менее германо-советский пакт является в полном смысле слова военным союзом, ибо служит целям наступательной империалистской войны.

В прошлой войне Германия потерпела поражение прежде всего вследствие недостатка сырья и продовольствия. В этой войне Гитлер уверенно рассчитывает на сырье СССР. Заключению политического пакта не случайно предшествовало заключение торгового договора. Москва далека от мысли денонсировать его. Наоборот, в своей вчерашней речи перед Верховным Советом Молотов сослался прежде всего на исключительные экономические выгоды дружбы с Гитлером. Соглашение о взаимном ненападении, т. е. о пассивном отношении СССР к германской агрессии, дополняется, таким образом, договором об экономическом сотрудничестве в интересах агрессии. Пакт обеспечивает Гитлеру возможность пользоваться советским сырьем, подобно тому, как Италия в своем нападении на Абиссинию пользовалась советской нефтью. Военные эксперты Англии и Франции только на днях изучали в Москве карту Балтийского моря с точки зрения военных операций между СССР и Германией. А в это самое время германские и советские эксперты обсуждали меры обеспечения балтийских морских путей для непрерывных торговых сношений во время войны. Оккупация Польши должна в дальнейшем обеспечить непосредственную территориальную связь с Советским Союзом и дальнейшее развитие экономических отношений. Такова суть пакта_: В «Майн Кампф» Гитлер говорит, что союз между двумя государствами, не имеющий своей целью вести войну, «бессмыслен и бесплоден». Германо-советский пакт не бессмыслен и не бесплоден: это военный союз со строгим разделением ролей: Гитлер ведет военные операции, Сталин выступает в качестве интенданта. И есть еще люди, которые всерьез утверждают, что целью нынешнего Кремля является международная революция!

При Чичерине, как министре иностранных дел ленинского правительства, советская внешняя политика действительно имела своей задачей международное торжество социализма, стремясь попутно использовать противоречия между великими державами в целях безопасности советской республики. При Литвинове программа мировой революции уступила место заботе о статус-кво при помощи системы «коллективной безопасности». Но когда эта идея «коллективной безопасности» приблизилась к своему частичному осуществлению, Кремль испугался тех военных обязательств, которые из нее вытекают. Литвинова сменил Молотов, который не связан ничем, кроме обнаженных интересов правящей касты. Политика Чичерина, т. е. по существу политика Ленина, давно уже объявлена политикой романтизма. Политика Литвинова считалась некоторое время политикой реализма. Политика Сталина-Молотова есть политика обнаженного цинизма.

«На едином фронте миролюбивых государств, действительно противостоящих агрессии, Советскому Союзу не может не принадлежать место в передовых рядах», – говорил Молотов в Верховном Совете, три месяца тому назад. Какой зловещей иронией звучат теперь эти слова! Советский Союз занял свое место в заднем ряду тех государств, которые он до последних дней не уставал клеймить в качестве агрессоров.

Непосредственные выгоды, которые Кремлевское правительство получает от союза с Гитлером, имеют вполне осязательный характер. СССР остается в стороне от войны. Гитлер снимает в порядке дня кампанию в пользу «Великой Украины». Япония оказывается изолированной. Одновременно с отсрочкой военной опасности на Западной границе, можно, следовательно, ждать ослабления давления на Восточную границу, может быть даже заключения соглашения с Японией. Весьма вероятно, к тому же, что в обмен за Польшу Гитлер предоставил Москве свободу действий в отношении балтийских лимитрофов. Как ни велики, однако, эти «выгоды», они имеют в лучшем случае конъюнктурный характер, и их единственной гарантией является подпись Риббентропа под «клочком бумаги». Между тем война поставила в порядке дня вопросы жизни и смерти народов, государств, режимов, правящих классов. Германия разрешает свою программу мирового господства по этапам. При помощи Англии она вооружилась, несмотря на сопротивление Франции. При помощи Польши, она изолировала Чехо-Словакию. При помощи Советского Союза она хочет не только закабалить Польшу, но и разгромить старые колониальные империи. Если б Германии удалось, при помощи Кремля, выйти из нынешней войны победительницей, это означало бы смертельную опасность для Советского Союза. Напомним, что вскоре после мюнхенского соглашения секретарь Коминтерна Димитров огласил – несомненно, по поручению Сталина – точный календарь будущих завоевательных операций Гитлера. Оккупация Польши приходится в этом плане на осень 1939 г. Дальше следуют: Югославия, Румыния, Болгария, Франция, Бельгия. Наконец, осенью 1941 г. Германия должна открыть наступление против Советского Союза. В основу этого разоблачения положены несомненно данные, добытые советской разведкой. Схему никак нельзя, разумеется, понимать буквально: ход событий вносит изменения во все плановые расчеты. Однако, первое звено плана – оккупация Польши осенью 1939 г., подтверждается в эти дни. Весьма вероятно, что и намеченный в плане двухлетний промежуток между разгромом Польши и походом против Советского Союза окажется весьма близким к действительности. В Кремле не могут не понимать этого. Недаром там десятки раз провозглашали: «мир неразделен». Если тем не менее Сталин оказывается интендантом Гитлера, то это значит, что правящая каста уже не способна думать о завтрашнем дне.

Ее формула есть формула всех гибнущих режимов: «после нас хоть потоп».

Пытаться сейчас предсказать ход войны и судьбу отдельных ее участников, в том числе и тех, которые еще питаются сегодня иллюзорной надеждой остаться в стороне от мировой катастрофы, было бы тщетной задачей. Никому не дано обозреть эту гигантскую арену и бесконечно сложную свалку материальных и моральных сил. Только сама война решает судьбу войны. Одно из величайших отличий нынешней войны от прошлой – это радио. Только сейчас я отдал себе в этом полный отчет, слушая здесь, в Койоакане в предместье мексиканской столицы, речи в берлинском рейхстаге и скупые пока еще сообщения Лондона и Парижа. Благодаря радио, народы сейчас в гораздо меньшей степени, чем в прошлую войну, будут зависеть от тоталитарной информации собственных правительств, и гораздо скорее будут заражаться настроениями других стран. В этой области Кремль уже успел потерпеть большое поражение. Коминтерн, важнейшее орудие Кремля для воздействия на общественное мнение других стран, явился на самом деле первой жертвой германо-советского пакта. Судьба Польши еще не решена. Но Коминтерн уже труп. Его покидают, с одного конца, патриоты, с другого конца, интернационалисты. Завтра мы услышим, несомненно, по радио голоса вчерашних коммунистических вождей, которые, в интересах своих правительств, будут на всех языках цивилизованного мира, и в том числе на русском языке, разоблачать измену Кремля.

Распад Коминтерна нанесет неисцелимый удар авторитету правящей касты в сознании народных масс самого Советского Союза. Так, политика цинизма, которая должна была, по замыслу, укрепить позиции сталинской олигархии, на самом деле приблизит час ее крушения.

Война сметет многое и многих. Хитростями, уловками, подлогами, изменами никому не удастся уклониться от ее грозного суда. Однако, наша статья была бы в корне ложно понята, если бы она натолкнула на тот вывод, будто в Советском Союзе сметено будет все то новое, что внесла в жизнь человечества

Октябрьская революция. Автор глубоко убежден в противном. Новые формы хозяйства, освободившись от невыносимых оков бюрократии, не только выдержат огненное испытание, но и послужат основой новой культуры, которая, будем надеяться, навсегда покончит с войной.