Текст книги "Азбука православной веры"

Автор книги: Владимир Зоберн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

* * *

Апостольских наставлений двадцать одно. Одно – апостола Иакова, два – апостола Петра, три – апостола Иоанна, одно – апостола Иуды. Больше всех написал апостол Павел: после него осталось четырнадцать посланий. Святой апостол Павел говорит о той любви христианской, которой должна быть проникнута вся наша жизнь. Вот его слова из Первого послания к Коринфянам: Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет в том мне никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит… Хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

На этом мы завершаем рассказ о святых апостолах.

Глава 15. Успение Пресвятой Богородицы

(Праздник 15/28 августа)

Прожив много лет после крестной смерти Своего Божественного Сына, Пресвятая Богородица во время молитвы была извещена Архангелом Гавриилом о близкой кончине. Она радостно приняла эту весть и стала готовиться к смерти. Но желала она еще одного: видеть святых апостолов; и вдруг волей Господа все они, кроме Фомы, явились в Иерусалим, несомые на облаках небесных, и присутствовали при славной кончине Богоматери. Пресвятую Деву похоронили в Гефсимании; на третий день после Ее погребения прибыл Фома. Открыли гроб, но тела Богоматери в нем не было. Вскоре явление им Божией Матери убедило апостолов, что она была взята на небо.

Прославляя Успение Богородицы, Церковь поет:

В рождестве́ де́вство сохрани́ла еси́, во успе́нии ми́ра не оста́вила еси́, Богоро́дице, преста́вилася еси́ к животу́, Ма́ти су́щи Живота́, и моли́твами Твои́ми избавля́еши от сме́рти ду́ши на́ша.

По-русски: Богородица! Ты сохранила девство при рождении (Христа), Ты не оставила мира по успении (Своем); Ты перешла к жизни вечной, будучи Матерью Жизни (Господа нашего Иисуса Христа), и Своими молитвами избавляешь души наши от смерти.

Глава 16. Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня

(Праздник 14/27 сентября)

Этот великий праздник установлен в память обретения Креста Господня царицей Еленой, матерью Византийского императора Константина. Она ездила в Палестину, чтобы поклониться святым местам, где жил, страдал и умер Спаситель, и после долгих исканий нашла тот самый Крест, на котором был распят Господь. Патриарх, став на возвышенном месте, поднял, или воздвиг, Крест, и все там находившиеся поклонялись Святому Кресту, повторяя: Господи, по-милуй.

Это было в четвертом веке. Церковь, вспоминая это событие в память крестной смерти Господа нашего Иисуса Христа, установила в этот день пост.

Тропарь Кресту и молитва за Отечество

Спаси́, Го́споди, лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, побе́ды правосла́вным христиа́ном на сопро-ти́вныя да́руя и Твое́ сохраня́я Кресто́м Твои́м жи́тельство.

По-русски: Спаси, Господи, людей Твоих и благослови принадлежащих Тебе, помогая православным христианам побеждать врагов и сохраняя силой Креста Твоего жилище, общество, Святую Церковь Твою.

Послесловие. Крещение Руси

Христианская вера пришла в наше Отечество в девятом веке. Княгиня Ольга, видя чистую и непорочную жизнь христиан, полюбила их веру и крестилась в Константинополе (Царьград). Но просветить Русь христианской верой суждено было ее внуку, святому князю Владимиру.

Владимир, увидев пустоту язычества, стал помышлять об истинной вере. Магометане, евреи, немцы и греки присылали к нему своих проповедников. Князь послал узнать на месте, чья вера лучше. Возвратившись, послы говорили: «Закон магометанский нехорош; у немцев в храме не видели мы никакой красоты; когда же были в церкви у греков, то не знали, где мы находимся – на небе или на земле, ибо на земле нет такой красоты. Всякий, кто вкусит сладкого, не захочет горького, так и мы не хотим другой веры».

Князь и его подданные решили принять веру греческую, православную. В 988 году Владимир объявил войну грекам, взял греческий город Херсонес и потребовал у греческих императоров в жены сестру их Анну. Они согласились при условии, что Владимир примет их веру. Владимир крестился. Женившись на Анне, он получил из Греции митрополита, шесть епископов, много священников и все нужное для Богослужения.

Прибыв в Киев, Владимир немедленно крестил своих сыновей. Идолов велел истребить; народ плакал, но исполнял волю князя. На другой день киевляне были собраны на берегу реки, и в присутствии князя над ними совершено было Таинство Крещения.

Приняв христианство, святой Владимир стал помогать бедным и несчастным. На тех местах, где были идолы, он устроил христианские церкви. Из Киева святой Владимир разослал священников по другим городам и селам, чтобы крестить народ. С помощью Божией вера Христова распространилась по всему нашему Отечеству.

Часть III. Православная вера: «за» и «против»

Часть III.

Православная вера: «за» и «против»

Предисловие

Эта маленькая книжка составлена для тебя, мой дорогой! Прочти ее, особенно если на первый взгляд она и не понравится: это будет знак того, что она необходима тебе.

Говорят, что хорошая книга – это добрый друг. Желаю дать тебе такого друга, прими же дар, который предлагаю от чистого сердца.

Хотя эта книжка будет говорить о предметах важных, но думаю, что она не наскучит тебе: я дал ей наказ не проповедовать, а просто разговаривать с тобой. Прочитав ее до последней странички, ты решишь, выполнила ли она свое дело.

Ты заметишь, конечно, что предрассудки, которые я опровергаю, трех видов. Одни происходят от неверия, – это самые худшие, и с них-то я и начинаю; вторые – от неведения; третьи, наконец, от недостатка мужества.

Если ты, я надеюсь, чужд этих предрассудков, то мои ответы могут послужить тебе предостережением. Во всяком случае, я прошу Бога, чтобы они принесли тебе пользу и нашли доступ к твоему сердцу.

Зная по опыту, что истинное счастье состоит в том, чтобы любить Бога и служить Ему, я пламенно желаю, чтобы это счастье было твоим уделом.

Ты, может быть, увидишь, что некоторые важные вопросы исследованы слишком кратко; но это потому, мой друг, что я боялся утомить тебя. Горе той книге, которая может наскучить!

Прошу тебя читать понемногу, обдумывая и взвешивая доводы. В особенности же прошу искать истину чистосердечно, не упираясь против нее, когда она затронет твою совесть. Если сердце право и искренно, то просветление разума не замедлит наступить.

Господи, благослови!

Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу. (Послание к Колоссянам святого апостола Павла. Глава 2, стих 8).

Глава 1

Вопрос. – Не хочу и слышать о религии!

Ответ. – Религия – это познание Бога, любовь и служение Ему. Она – видение и навык добра. Что же в этом недостойно тебя и всякого разумного и доброго человека?

Поверь мне, в таком случае ты не знаешь религии. Ты ее представляешь себе в ложном виде, или она кажется тебе неприятной. Но она вовсе не такова, это я хочу доказать тебе в простых и дружеских беседах.

Я желаю убедить тебя в том, что религия создана для тебя, и что ты создан для нее, потому что она приносит истину твоему разуму и мир твоему сердцу. Она научит тебя знанию: кто ты, откуда, куда идешь? Потому что без нее ты существо погибшее, несчастное.

К тому же что может быть достойнее внимания человека разумного, чем то учение, которое образовало и взрастило великих отцов вселенских – Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста; и наших российских святителей, чья духовная мудрость – слава и краса Православной Церкви!

Что может быть достойнее восхищения той верой, которая одушевляла бесчисленное множество непобедимых мучеников, неутомимых проповедников Евангелия, великих благодетелей человечества, жертвовавших из любви к Богу жизнью, спокойствием, имуществом?

Если бы ты видел, как ежедневно эта благословенная вера осушает слезы несчастных, исправляет порочные сердца, преобразует презренного преступника в праведника! Если бы ты видел, как она распространяет повсюду истину, надежду, мир, радость, очищение в душах! Тогда ты изменил бы свое мнение и, конечно, сказал бы мне: «О, говори мне о ней! Озари мой ум ее светом, очисти мое сердце, утоли мою скорбь ее спасительным утешением!»

Глава 2

В. – Неверующий говорит: нет Бога!

О. – Но уверен ли он в том, что говорит? Кто же создал небо, землю, человека, весь мир?

Неужели все это сделалось само по себе ? Что бы ты сказал о том, кто, показывая тебе здание, утверждал бы, что оно построилось само? Что сказал бы ты, если бы он стал настаивать, что это дело возможное? Не подумал бы, что он издевается над тобой или что он помешанный? И это заключение было бы совершенно справедливо с твоей стороны.

Если здание не может построиться само, то уж тем более и все чудные творения, наполняющие вселенную!

Ты говоришь: нет Бога! Да кто же тебе сказал это? Конечно, какой-нибудь «мудрец», который из того, что не видит Бога, заключил, что Он и не существует. Но разве существует только то, что мы можем видеть, слышать, осязать? Разве твоя мысль не существует? Но она подлинно существует; и ты внутренне так убежден в этом, что никакие доводы не уверили бы тебя в обратном. И, однако же, видел ли ты, слышал ли, осязал ли свою мысль? Ты убедился теперь, как неразумно утверждать, что нет Бога, потому что мы не видим Его.

Бог есть Дух, то есть существо недоступное для наших телесных чувств, которое созерцается только умом и ощущается душевными чувствами. Наша душа – также имеет духовную природу; Бог создал ее по образу и подобию Своему.

Рассказывают, что в прошлом веке, когда безбожие было в моде, в Париже один умный человек находился однажды в кругу нескольких так называемых философов, которые говорили о Боге и отвергали Его бытие; собеседник же их молчал.

Часы пробили в ту минуту, когда у него спросили мнение об этом. Он указал на часы и произнес: Чем больше думаю, тем меньше понимаю, Что б не имея мастера, часы могли идти.

Неизвестно, что отвечали ему на это его приятели; вероятно, отделались шутками, как делают обычно эти господа в трудном положении.

Еще сохранился остроумный ответ одной дамы. Вольтер² тщетно старался склонить к неверию эту даму и, раздосадованный ее несогласием, сказал: «Я не думаю, что в этом обществе умных людей я один неверующий в Бога!» – «Нет, вы не одни, – возразила хозяйка дома. – Моя болонка, моя кошка не знают Бога! Только эти бедные животные имеют достаточно здравого смысла, чтобы не хвастать этим».

Знаешь ли истинный смысл этих слов: нет Бога!.. Это значит: я дурной человек и ужасно боюсь мысли, что Бог есть!

Глава 3

В. – Когда умирают, то все кончено!

О. – Да, для собак, ослов, обезьян, попугаев и других животных. Но ты уж слишком унижаешь себя, если равняешься с ними!

Во-первых, ты человек, а не животное; согласись же, что есть некоторая разница между тем и другим! Человек имеет душу, властную делать добро или зло, и эта душа – бессмертна, тогда как животное не имеет такой души.

То, что составляет сущность человека – его душа, то есть то, что в нас мыслит, может познавать истину и любить добро. Это и отличает нас от животных. Поэтому считается жестоким ругательством сказать кому-нибудь: «Ты скотина, животное!» Это значит отрицать его личность, его значение как человека.

Следовательно, говорить: «Когда я умру, то для меня все кончено» – это все равно, что сказать: «Я скот, я бессмысленное животное. Да и какое еще животное! Я хуже моей собаки, потому что она может бегать проворнее меня, видеть дальше и имеет тонкое чутье; я хуже моей кошки, которая видит в темноте и не имеет нужды в одежде. Одним словом, я последний из скотов и самое несчастное из животных!»

Если такое унижение тебе нравится, то пожалуйста, говори так; верь этому, если можешь! Но позволь же нам иметь больше самоуважения и громко утверждать, что мы – люди.

Во-вторых: Что стало бы с миром, если бы твое предположение было справедливо? Не превратился ли бы он в разбойничий притон? Тогда – добро и зло были бы не более чем пустая выдумка! Грабежи, убийства и все преступления были бы действиями столь же позволительными, как честность, благотворительность и другие добродетели!

Почему же, в самом деле, если мне нечего бояться в другом мире и если я умею ловко обезопасить себя в здешней жизни, почему мне не похищать чужое добро, не убивать даже, если того потребует моя выгода? Почему же не предаваться необузданно всем страстям, хотя этим я и оскорбил ближнего? А тайные несправедливости и сокровенные пороки, – к чему от них воздерживаться? Совесть я буду заглушать и беречься только того, чтобы не иметь дела с полицией или с уголовным судом. Я буду наслаждаться в жизни и сумею даже приобрести всеобщее уважение; а когда придет смерть, я погружусь в ничтожество, и пышные похороны будут последним следом моего существования!

Услышав подобные речи, ты, конечно, принял бы говорящего за безумца, которого надо запереть в клетку, как дикое животное, способное на все крайности.

И действительно, – каковы должны быть люди, утверждающие, что нет Бога, нет души, нет жизни будущей?

Одному пороку свойственно внушать подобные мысли; и, усвоив их, порочный человек принимает их потому, что бесчестное поведение заставляет его страшиться правосудия Божия и презрения честных людей.

Выдавая этот грубый материализм за результат размышления и высшего просвещения, он надеется приобрести многих подражателей и привлечь сторонников разврата, неверия и беспорядков…

Но не думай, что вера в уничтожение своего бытия была глубоким убеждением нечестивых: нет! Это слова и ничего более!

В самом деле, взгляни на них в грозный час их смерти! Какая перемена тона и речей! Неужели в болезни они успели изучить религию, увериться в ее истинах? Нисколько! Но они приблизились к смерти, предстали пред истиною, готовой произнести над ними суд! И мгла нечистых страстей скрылась от ее всепроницающего света; и слышен тогда голос совести, так долго заглушаемый.

В этот грозный час несчастные уже не презирают священника, не издеваются над молитвой, исповедью и причастием; они не думают уже, что ад и Рай пустые басни, которым верят только слабые умы!

Я знаю, что есть исключения, что не отрицавшие будущую жизнь обращаются к вере перед смертью. Но часто затмение рассудка и окаменение сердца, надежда выздороветь, а более всего – гордое упрямство или ложный стыд бывают причиной, что несчастный умирает как жил. Но исключение, как известно, подтверждает правило.

Впрочем, не я один, а голос всего человечества восстает против неверующего. Нет ни одного народа, когда-либо существовавшего, который бы не верил в будущую жизнь.

Везде и всегда чтили память умерших; везде и всегда молились за отца, мать, детей, друзей, похищенных смертью. На чем же основан этот всеобщий обычай, как не на глубоком, непреодолимом убеждении в бессмертии души? Это убеждение провозглашает ясно, что смерть есть только изменение жизни.

«Не плачьте! – говорил жене и детям, умирая, один благочестивый человек. – Моя любовь к вам будет жить вечно! Нам предстоит только временная разлука; не делайте же ее слишком скорбной! Я чувствую, что покидая землю, не лишаюсь бытия».

Таков голос совести, сладкий, утешительный голос истины! Таково и торжественное слово веры Православной! Она указывает нам, что земная жизнь – это временное испытание, которое милосердный Бог увенчает вечным блаженством. Вера побуждает нас заслуживать это блаженство – самоотвержением и исполнением долга.

Да удалится же от нас, от благословенной России этот гибельный материализм, который силится похитить у человека его высокие надежды! Прочь от нас это учение, не оставляющее несчастному ничего, кроме безотрадного отчаяния! Совесть и здравый смысл отвергают его с презрением!

Глава 4

В. – Случай управляет всем: иначе не было бы столько беспорядка на земле, столько зла. Ясно, что Бог не занимается нами.

О. – Искренно ли ты веришь тому, что говоришь? Позволь мне в том усомниться. Такие мысли приходят только тогда, когда сердце изнемогает.

Не доверяй себе! Страсти омрачают рассудок так же, как и вино; и это опьянение производит еще более опасный бред.

Знаешь ли, какое заключение можно сделать из слов: «Бог не занимается нами!» – в них слышится желание беспрепятственной свободы следовать дурным наклонностям и освободиться от угрызений совести.

Что такое, скажи мне, этот случай, который ты ставишь на место промысла Божия ? Это нечто неизвестное, необъяснимое, несуществующее, которое, однако же, по твоему предположению, управляет всем!

Хочешь ли знать, что такое случай, рок, судьба, – называй как хочешь? Это – ничто! Это – слово без смысла, изобретенное трусливым человеком, взамен страшного для него Провидения. Это – слово, придуманное для объяснения непонятных вещей, но в сущности – оно бессмыслица, вздор.

Случай не управляет ничем, потому что он – ничто.

Бог единый, Всемогущий Господь и Создатель всех существ, управляет всем, печется о всех, устраивает все Своим промыслом, то есть Он Своей бесконечной премудростью, милосердием и правосудием ведет всех вообще, и каждого в отдельности, к вечной цели теми путями, которые находит лучшими.

Как создал Он все, так и управляет всем и находит столь же достойным величия Своего заботиться о творениях, как и создавать их.

Он все знает, все видит, всем управляет неизменно и неутомимо, от самых малейших, неприметных творений, до лучших и высочайших существ. Напрасно беспокоится тот, кто думает, что столько дел утомят Бога.

Оставь всякое сомнение: Вседержитель заботится о Своих творениях и преимущественно о тебе, Его разумном творении.

Ты отрицаешь промысл Божий, потому, говоришь ты, что видишь несовершенство в мире. Почему тот родится бедным, а этот богатым? Отчего такое неравенство в судьбах человеческих? Зачем столько печалей и забот дано одним и столько благоденствия другим? По твоему мнению, все идет как попало, беспорядочно, и ты сам устроил бы все гораздо лучше.

Но кто сказал тебе, что несогласное с твоими понятиями есть в самом деле беспорядок? Как! Ты считаешь вещь ненужной в мире, потому что не знаешь, для чего она служит? Ты считаешь ее вредной, потому что не знаешь, на что она полезна?

Тебе ли, слабому творению, ограниченному в знаниях, в могуществе, во всем существе твоем, тебе ли судить о делах Того, кто Всемогущ, Всепремудр, Всеблаг и Всеправеден?

Поистине, это странное желание с твоей стороны! Что, если бы невежда, не умеющий читать, раскрыл книгу какого-нибудь великого мыслителя или поэта и, видя столько неизвестных ему букв, соединенных в различном порядке, чтобы составить слова, вздумал бы судить, для чего они составлены так, а не иначе? Ему бы отвечали: «Жалкий невежда! Ведь это написано гениальным человеком. Он расположил слова именно в таком порядке, чтобы лучше выразить свои мысли; и если бы ты вздумал переставлять буквы, строки, страницы, то вышла бы ужасная бессмыслица вместо прекрасного творения великого автора. Постарайся научиться читать хоть некоторые страницы этой книги, и ты удостоверишься, как совершенно то, что кажется тебе беспорядочным.

Скажи, не похожи ли и мы на этого невежду, когда дерзаем обсуждать то, что непостижимо для нас в делах Божиих? Мир – это великая Его книга. Века подобно страницам следуют в ней один за другим; годы, как строки этих страниц; а все творения, от Ангела и человека до малейшей былинки, как буквы, расположенные в подобающих им местах рукою Великого Творца.

Если ты спросишь, для чего одно творение совершеннее другого? К чему то бедственное состояние и эта жестокая болезнь? Почему умирает юноша, а живет дряхлый старец? Для чего смерть похитила этого доброго человека, а не того жестокосердного себялюбца? На все эти вопросы я отвечу тебе, что так благоволила беспредельная Премудрость, Вечное Правосудие, Бесконечная Благость и, следовательно, – все должно быть так, хотя бы нам и казалось иначе.

Я замечу тебе, что для верной оценки каждого дела надо знать его в совершенстве, надо видеть его в частях и в целом, сравнить средства с целью, которой предназначено достигнуть… Но какой же человек, какое творение могли бы проникнуть в тайны Творца?

Когда вечность раскроется перед нами, она оправдает то, что кажется нам теперь несправедливым на земле. Мы изумляемся теперь при виде добродетели, отягченной бедствиями, тогда как порок пользуется дарами счастья? Вечность объяснит нам эту тайну. Мы узнаем тогда, что было сообразно правде Божией. Наградить ли земным благоденствием за какое-нибудь доброе дело этого нечестивца, которому в вечности надлежит наказание за грехи; а тому добродетельному мужу, которого все почитали несчастным, очищаться временными печалями от прегрешений, содеянных по немощи человеческой, чтобы достигнуть блаженной вечности, назначенной ему в награду за добрые дела.

Вечность так же объяснит нам, что бедствия бывают спасительны, потому что приводят к Богу душу, забывавшую Его в счастье. Сколько душ на небе благодарят Бога за то, что посещал их страданиями на земле! Богатство же и благоденствие, напротив, бывают часто пагубны: люди, обладая этими тленными благами, презрели блага вечные и лишились их!

Вечность должна быть всегда мерилом суждений наших о всех жизненных случаях; без нее нельзя очень многого понять из дел Божиих в отношении к нам.

Изменим же отныне наш взгляд на вещи.

Поверь, ни ты, ни я не в состоянии постигнуть Его великих дел.

Все, что Он делает, есть добро; и если Он попускает зло, то всегда умеет извлекать из него благо.

Итак, вместо того, чтобы жаловаться на нашу участь, будем благодарить Господа за все!

Глава 5

В. – Чем так много говорить о будущем блаженстве, лучше бы религия позаботилась устранить в этой жизни бедность и все несчастья.

О. – Под этой безрассудной жалобой скрывается один из тех опасных вопросов, которые волнуют западную Европу, а отголоски их доносятся и до нас.

Люди, заблуждающиеся в своих мнениях, или преступные в своих замыслах, сеют опасное учение, которое тем удобнее проникает в ум народа, что льстит страстям его.

Эти люди хотят уверить нас, что мы поставлены на земле для того только, чтобы наслаждаться, что жизнь вечная – это химера, что счастье состоит в богатстве и забавах. Другие, более дерзновенные, прибавляют, что все способы хороши, чтобы добыть эти наслаждения, и что пусть даже пришлось бы ниспровергнуть общественный порядок и религию, чтобы каждый добился этого земного блаженства. Нынешнее состояние общества, говорят они, не годится: надо все разрушить, чтобы все пересоздать; надо, чтобы все изменилось, – тогда все будут счастливы!³

Это учение социалистов и коммунистов; оно так же называется пантеизмом. Все эти названия не имеют, к счастью, выражений в нашем добром, честном, русском языке.

Нужно ли доказывать, что это счастье, основанное на чувственных наслаждениях, унизительно? Все, что отличает нас от животных: добродетель, преданность, самоотвержение, нравственный порядок, – все уничтожается этим учением. Человек не отличается уже более ничем от своей собаки, кроме внешнего вида. Счастье одинаково для него, как и для нее: оно состоит в удовлетворении всех своих прихотей, в наслаждении во что бы то ни стало.

Но что необходимо доказать, это – совершенную невозможность⁴ практического применения коммунизма к общественному быту и нелепость им проповедуемого всеобщего счастья. Это противоречит естественному порядку вещей, изменить который вне человеческих сил.

Если и есть неоспоримый факт, ясный как день, то это, конечно, печальная необходимость для всех нас страдать и умирать! Это неизбежный удел человечества на земле. Этой участи подлежим я и ты; ей подлежали наши отцы и будут подлежать наши дети. От этой доли освободить нас не могут никакие усилия человеческие.

Существуют ли в мире, скажи мне, будут ли всегда и везде болезни, заботы, горести? Будут ли всегда вдовы и сироты, и матери, плачущие неутешно над опустевшей колыбелью младенца?

Есть ли, будут ли всегда противоположности в характерах, столкновения мнений, обманутые надежды, разбитые сердца?..

Может ли что изменить этот порядок вещей? Какое преобразование общества избавит нас от болезней и страданий, от потери тех, кого мы любим больше жизни? Избавит ли оно нас от капризов погоды, от жестокого зимнего холода и от летнего зноя, от неурожая и смертности? Помешает ли оно человеку иметь пороки, быть гордецом, эгоистом, злобным, мстительным?

Но эти «мудрые» учители сами хорошо знают невозможность того, что проповедуют. И что им за дело до счастья ближнего? Об этом легко заботиться только на бумаге; громкие слова ничего не стоят, а других жертв они еще не приносили, да и доказали на деле, что проливали потоки крови человеческой только для того, чтобы наполнить ими пустые карманы или чтобы вкусить сладость независимой власти беззаконным порабощением своей воле других.

Итак, их социализм, коммунизм – называй как хочешь – это ложная мечта, утопия, противоречащая естественному порядку вещей!

Итак, они или обманывают себя, или обманывают нас, обещая нам счастье там, где его нельзя найти.

Следовательно, надо искать его в другом месте, потому что счастье непременно где-нибудь есть, я в том уверен: премудрость, благость и всемогущество Божие мне в том порукой.

Где же искать его? Там, где указывает нам Православная вера: не полное на земле, а совершенное только на небе!

Христианство рассматривает человека таким, каков он в действительности. Оно берет в расчет то, что забывает социализм, – первородное повреждение, за которым последовало праведное осуждение нас на покаяние; благодатное искупление нас Господом Иисусом Христом; наконец – жизнь вечную, которая нас ожидает и которую надо заслуживать по возможности.

Христианство не судит поверхностно, как социализм-коммунизм, не опирается на химерические предположения. Оно объемлет все существо человека, его потребности, его душу, его жизнь временную и вечную; оно не забывает ничего.

Социализм же видит в нас только оболочку, а забывает внутреннее – душу. Христианство не забывает и оболочки – тела, но оно преимущественно обращает внимание на душу, как на благороднейшую часть человека. Оно соотносит все с душой, с вечностью, с Богом.

Действием, столь же коротким, как и всемогущим, оно очищает душу от ее гордыни, ее любостяжания, ее сластолюбия, ее эгоизма, одним словом, от всех ее пороков и таким образом действует на самый корень тех зол, которым подвержено человечество.

Почти всегда наши бедствия происходят от наших страстей, и эти-то страсти христианство усмиряет, обуздывает, преодолевает.

Оно подает сердцу нашему ту чистую радость, тот сладкий мир совести, которые ставят нас превыше страданий.

Вера указывает нам путь к истинному счастью; упование и любовь ведут нас этим путем и делают легким и благим для нас спасительное чувство долга.

Но, делая столь много для души, христианство не забывает и спутника ее – тела.

Видя в нем храм бессмертной души, оно употребляет все способы к облегчению и исцелению, даже к предупреждению страданий, и под его благотворным влиянием возникают те благие учреждения, коими славятся страны христианские.

Везде, где только повинуются его гласу, бедность уменьшается, богатый делается другом, братом несчастного, и его благодеяния облегчают нищету, если не могут уничтожить ее.

Что неравенство не может быть совершенно уничтожено на земле, это факт, доказанный веками. Если бы и возможен был равный передел имущества, о котором говорят коммунисты, то в самое короткое время возвратилось бы неравенство. Ленивый, беспечный, расточительный скоро впал бы снова в бедность, и его доля перешла бы непременно в руки трудолюбивого, предусмотрительного, бережливого. Неравенство сил физических и моральных делают необходимым и неравенство состояний.

Было время, когда первые христиане, движимые любовью к Богу, осуществляли без возгласов и потрясений это братство и равенство, о котором кричат коммунисты, налагающие на плечи других бремя тяжкое, а сами, по слову Христову, не хотят двинуть и перстом (Мф. 23, 4).

И во все времена вера порождала и будет порождать свободные проявления высочайшей любви и самоотвержения, которыми славится христианство. Вера Православная заботится о теле не как о главном и важнейшем, но как о спутнике души : она сохраняет его посредством воздержанности и умеренности, освящает его молитвой и причастием Святых Христовых Таин. Вера провожает его до последнего жилища, но и там еще не говорит ему вечного – прости! Она знает, что тело, очищенное смертью, восстанет из праха светлым, воскреснет во славе, соединится вновь с душой своей и будет в Раю наслаждаться нескончаемым блаженством.

Такова Православная вера! Она дает на земле возможное, и если не дает здесь всего, то потому, что это не должно быть дано. Зато ее обещания будущего утверждены на доказательствах неопровержимых.

Потому-то каждый истинный христианин счастлив: ему случаются, конечно, печали, страдания. Кто же свободен от них? Но сердце его всегда полно любви и покорности.

Что же дает нам социализм ?.. Его неисполняемые никогда обещания порождают тревогу, недовольство своей участью, зависть, насилия, возмущения, потоки крови!.. Вот его дары человечеству!

Он делает так же, как тот проказник, который на вывеске своей написал: «Завтра здесь будут брить даром!» – это завтра всегда оставалось завтра, сегодня никогда не бывало…

В наше время, более чем когда-либо, говорят о человеколюбии, братстве, сострадании к бедным; пишут красноречивые книги, строят удивительные системы… Отчего же все это дает так мало результатов? Не от того ли, что вера не животворит этих усилий мудрости человеческой? Без причины не может быть и действия. Любовь к Богу есть причина, плодотворное начало милосердия к ближнему и всякого добра!

Глава 6

В. – Религия годится только для простонародья.

О. – Если религия истинна, то она так же необходима для просвещенных людей, как и для простого народа.

Всякий человек, кто бы он ни был, имеет страсти, и весьма сильные, которые нужно побеждать; а победить их невозможно без страха Божия и любви к Нему, и без тех могущественных пособий, которые одна только религия может преподать.