Текст книги "Бунт и Империя (СИ)"

Автор книги: Владимир Марков-Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Город снабжали, чем могли. Поставили на островах изолированные лепрозории. Медиками усилили. Разъяснили что да как и куда больного или умершего за денежку сдать можно… Для служивых день в карантине засчитывался за три обычной службы и платили втрое. Конечно, многие бы предпочли покинуть город, но кто им даст? Пока не снимут карантин, никто никуда не поедет. Всех страждущих странствий заворачивали, не давая приблизиться к карантинным постам, а если удавалось кому пройти первую линию кольца, то на второй и третьей просто расстреливали в упор, сбрасывали в ямы и засыпали хлоркой. Без отпевания и протоколирования. Даже не спрашивали, как звать.

Люди те ещё твари, ко всему приспособиться могут. В Киеве даже поверие пошло, что, мол Святой Город избран Богом для Испытания, которое очистит всю Святую Русь. В общем, Христос терпел и нам велел. Ну, и прочее к этому, что полагается по народным верованиям для самоуспокоения. Ну, а кто представился, так будет, как мученик сидеть одесную Отца и прочая всякая ересь.

Короче говоря, шло себе и шло. Уже замаячила перспектива окончания сего кошмара, но митрополит зачем-то послушал каких-то медиков местных и запретил кучковаться в церквях и целовать иконы, чтоб не разносить заразу.

Зря он это сделал, Царствие Небесное новопреставленному рабу Божию Гавриилу.

И пошло-поехало. Бунт. Пожар. Разбегающихся не могли остановить даже пули. Люди словно обезумели.

Губернатор Кречетков был тогда на юге губернии. Добравшись до Вышгорода он инструкции моих министров получил и срочно двинул войска в Киев для усмирения. Рядом у него были только полки охранявшие периметр карантина.

Получив приказ оживились и служившие сидевшие в городе по укреплениям. В общем, взяли бунтовщиков в тиски. При этом периметр местами обнажили.

Киевляне, конечно, массово разбежались. И отловить смогли не всех.

С теми, что ушли в Польшу заморачиваться не стали. Но, в наших землях особый порядок ввели. На Киевщине и Черниговщине все города временным карантином закрыли. Оперативные сводки поступали каждый час со всего Юга России. Прожектора перемигивались, неся в столицу и обратно сведения, донесения, отчёты, повеления, приказы, сводки, рапорты гарнизонов, баз и кораблей Флота.

Можно было бы запрашивать и раз в сутки, но, чтобы в Страстную неделю мои министры в чувства пришли, нужно было их дергать постоянно. Хотя бы такими сообщениями. Вроде проснулись все и службу блюли. Но, кто его знает, что там «на земле». За каждым не проследишь. Мы же не герцогство какое крошечное! Мы Империя от морей до океанов. И за океаны.

– Партия! – рубит сын.

Что-то я за своими мыслями как Павел раскидал шары в лузы не проследил. Пьян вроде он, а невменько я? Старею? Поди знай. Мне и так больше столетия.

Ехидное:

– Повторим?

Оживает, паршивец.

– Давай. Только начну я, – отвечаю Наследнику.

Он кивает и начинает доставать шары из луз, я снимаю треугольник с куевницы.

К чёрту! К чёрту всё! Государственная машина запущена. Притормозит – добавлю в топки огоньку. В трудах царских надо иметь отдохновение.

Я взял кий…

Павел наблюдал за моей игрой. Похоже не в этот раз его будет партия.

– Что ещё слышно?

Примериваюсь кием к шару, прикидывая траекторию.

– Ещё… Андрей вот вчера приезжал.

«Приезжал» – это громко сказано. Ему прогулочным шагом по парку пройтись двадцать минут к нам в гости. Но, вчера, да, приезжал. Подвёз свою сестру на службу в Павловский дворец и на обратном пути заехал к нам с Линой в гости на чай. Каролина уговорила его отзавтракать с нами, он, конечно же, не отказался.

Мило поболтали. Нужно отдать Андрею должное – он умел отделять дело от светской беседы и никогда не говорил за столом о технике или политике, благо его образованность и начитанность позволяла ему поддерживать интересную беседу на любую тему и в любом обществе. Тут Лена очевидно пошла в своего старшего брата. Или в маму покойную. Та тоже имела хорошо подвешенный язык и широту взглядов.

Елена у нас больше скромница, но за ликом пай-девочки скрывался ещё тот океан желаний и страстей. Ну, Нартовы все такие. Неудержимые и неуёмные. Семейная черта у них такая.

– Сам приезжал или с Ленкой?

Киваю.

– Сам. Завёз Елену на службу к вам во дворец и заехал к нам.

Павел, дождавшись моей ошибки, сам примеривался кием.

– Да, Катерина хвалит Ленку. Мол, умна и расторопна.

Хмыкаю. Так Катька же не полная дура. Она знает, кто такая Елена Степановна баронесса Нартова эдле фон Прозор. И знает, кто у неё старший брат. Зачем умненькой Катеньке наживать себе столь могущественных врагов на пустом месте? Нет, Катерина вовсе не дура. Ни разу. Не зря она, получив право формировать Малый Двор, тут же добилась включения юной Леночки в штат фрейлин Малого Двора. И не просто фрейлин Двора – сделала её своей камер-фрейлиной. Одной из самых доверенных! Держи друзей близко, а врагов ещё ближе! Классика! Умна Катенька, ох, умна…

И теперь, конечно, продвигала через Леночку исподволь те или иные мысли в уши её старшего брата барона Андрея.

Кстати, в высшем свете, как-то сама собой сложилась формула «барон Андрей» и все понимали о ком речь. Безо всяких фамилий. Так что «Барон и Пар» тоже было понятно кто там и чей.

А вот Павел как-то пренебрегал Еленой. Пару раз мне даже как-то с раздражением заметил, что он с Ленкой никакие не родственники, с чего ему ломать комедию вежливости?

Признаться, я нахмурился тогда. Опять жена даёт Цесаревичу сто очков вперёд в стратегическом планировании. Пока он играется в детские обиды и комплексы, она крепко привязывает любимую сестру старшего сына Царственного свёкра к себе.

Ох, Павел-Павел, какой же ты пока телёнок. Вроде и воспитывал. И с собой всюду таскал. Но, где-то не доглядел. Не понял. Упустил я. Сумею ли исправить? А выбор какой?

Павел ошибся, и я сделал партию.

– Ещё?

Кивок. Паша не любит проигрывать. Что ж, посмотрим.

Глава 2
Русь и Вандалия

* * *

НОВГОРОДСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. 3 августа 1772 года.

Что такое Императорский поезд? Это целый комплекс. Подвижный и стационарный. Впереди нас идут сигналы по Световому Телеграфу. Где мы, что мы, запросы о готовности принять и обеспечить, запросы о безопасности Именного Поезда и лично Священной Особы.

Я мог и делал так, чтобы к моменту моего прибытия в Крестцы и в Валдай меня там уже встречали не только «лучшие люди города и губернии», но и нужные мне специалисты по тем или иным делам, по той или иной проблеме, буде такая возникнет вдруг или системно.

В Крестцах и Валдае разворачивался временный оперативный штаб, куда стекались сводки с фронтов, сообщения и чуме, донесения из МИДа и Министерства Внутренних дел. Отдельно шли доклады из Третьего отделения моей Канцелярии.

Я всегда помнил, что правитель в пути – это самое опасное время с точки зрения возможного государственного переворота.

Император – всегда цель. Самая вкусная для заговорщиков. Потому я блюду безопасность, но очень часто я в дороге. Из города в город. Из столицы в столицу. В этом году я уже был в Борго, Риге, Кёнигсберге. В Новгород вот заехал. Был зимой в Москве, а оттуда в Нижнем Новгороде и Туле. До последней тоже личным поездом, там уже, и южнее до Ефремова, лежит однопутка.

Вообще, «Императорский поезд» – это целая процессия. Целая экспедиция. Впереди нашего паровоза идёт бронепоезд. Смешной, конечно, по моим представлениям, но броня, щиты от пуль и шрапнели вполне прикрывали экипаж, а пушки щетинились во все стороны.

Современный бронепоезд, как он есть. Ни у кого таких нет. У нас уже с десяток, включая самодвижущиеся артиллерийские платформы.

За ним шел состав с министрами и прочими ответственными лицами. За ними уже катил собственно наш поезд. Ближайшие к власти люди и гости Императора. И охранная команда Собственной Безопасности.

За нашим поездом шёл эшелон с бойцами моего Лейб-Гвардии Первого Кирасирского Его Императорского Величества полка. Второй Кирасирский Её Императорского Величества полк остался с Линой в Царском Селе. Третий Именной – Атаманский Его Императорского Высочества Наследника-Цесаревича полк остался с Павлом в Петербурге.

Остальные мои дети тоже являются шефами того или иного полка Гвардии. Или корабля. Вот, Миша, например, Августейший Шеф Линейного парового крейсера «Петропавловск» на Азовском море. Хотя и не был на его борту никогда.

Впрочем, какие годы у лейтенанта Великого Князя Михаила Петровича⁈ Всё будет. А пока он едет на Юг, получив назначение третьим офицером на паровой прам «Азов». Прам – это такая морская самодвижущая артиллерийская батарея, задача которой прикрывать огнём своих тяжёлых орудий от супостата города и крепости нашего побережья. Десять их на Азовском море.

Таганрог. Азов. Темрюк. Керчь. Мариуполь.

Усиление. Поддержка. Прикрытие.

Мониторы артиллерийские.

Корабли медленные, плоскодонные, класса «река-море», но очень тяжёлые в части огня и орудий. В части дальности и мощи залпа.

Практически маневренные мощные форты на волнах. Не для дальних походов. У них свои задачи.

Десять их на Азовском море. Пять перекрывают Керченский пролив. Остальные – прикрывают основные порты и базы.

Таганрог. Азов. Мариуполь.

Мариуполь. Туда едет сын.

Девятнадцать лет парню. Пока простой лейтенант. Но, учитывая происхождение, через пару-тройку лет вполне станет капитан-командором. Может, когда-нибудь, даже возглавит этот самый подшефный «Петропавловск». Опыта только надо поднабраться. Так что мимо флаг-офицера он никак в своей карьере не пропетляет. Флагман Азовской флотилии «Петропавловск» слишком мощный корабль, чтобы доверить его желторотому юнцу. Пусть он даже Великий Князь и сын Императора.

Любил ли Миша море? Не знаю. Но, кто-то из семьи должен же был пойти по морской линии. Вот мой третий сын и стал мореманом. У Михаила есть одна прекрасная черта – он человек Долга. Нравится ему это или нет, но он выполнит свой Долг до конца.

Третий человек в очереди на Престол. После принятия старшим Алексеем герцогской короны Померании и после его отречения от прав на Русский Трон, Миша некоторое время был даже вторым в списке, пока у Павла с Катей не родился сын Пётр. Так что Михаил вновь третий в Престолонаследии. Достаточно далеко, чтобы почти спокойно спать ночами, но, достаточно близко, чтобы, «вдруг что», – ты.

Да, сыновья у меня разные. Павел – болезненно ревнив даже к намёкам на то, что после него и его сына есть ещё кто-то в очереди на Трон. Алексей предпочёл синицу в руках, став герцогом Померанским, и умыв руки от борьбы за Русскую Корону. И я его вполне понимаю. Рассуждение вполне здравое. Он не последний в очереди, вдруг что. А своё собственное герцогство лучше, чем вечное помыканние тобой со стороны сильных мира сего. Так что я его благословил на корону Померании. В конце концов, я ведь тоже владетельный Герцог. И отдавать корону Герцога не собираюсь, даже несмотря на наличие Императорской Короны. Но, сына своего Алексея от возможных и формальных притязаний на Русский Престол я избавил.

А младший Александр пока себя толком никак не проявил. Ну, кроме того, что младшенький – любимец мамы, как это обычно и бывает. Что из него выйдет – посмотрим. Пока шестнадцать лет пацану. Много и мало.

У меня с Линой вечный конфликт по поводу него. Она готова с него пылинки сдувать и яростной стеной становится на его защиту, если я начинаю учить сына жизни и делать замечания.

В конце концов, я почти махнул рукой. С Линой иной раз лучше не спорить. Она, конечно, молодится всячески. И у неё штат человек в пятьдесят, которые ухаживают за ней, за её внешностью и нарядами, но, сорок девять лет для женщины по нынешним временам, это почти старость. Со всеми процессами в организме. И тараканами в голове. Их у супруги моей мало. Но, она ж умная. Оттого и тараканы откормленные.

В общем у неё второй переходный возраст.

Я стараюсь не обострять и не нарываться лишний раз. Но…

Возрастная физиология. Никуда не денешься. Каролина стала в последние годы ранимей и жестче. И агрессивно ревнива к молодым особам женского полу. Пожалуй, недели не проходит у нас без конфликта или пикировки на сей счёт. Типа, что я бегаю за каждой юбкой. Это неправда. Некогда мне бегать за каждой юбкой. Мне не восемнадцать лет, чтоб мозги плыли от каждой прелестницы. Но, как известно, дыма без огня не бывает. Лина для меня жена, мать моих детей, и Мать Империи.

Но…

Я мужчина, в конце концов. Сорок четыре года. Ещё никак не старик. И женским вниманием, как вы понимаете, Царь-Батюшка не обделён.

Я слежу за собой. Не курю. Почти не пью, разве что по поводам каким. У меня даже походный тренажёрный зал есть, не говоря уж об атлетических залах в Царском, в Петербурге, Москве и Новопреображенском. Дел невпроворот, планов громадьё. Многие начинания без моего послезнания заглохнут. А я сам хотя бы первые результаты увидеть хочу. Тот же самолет. Есть большое желание дождаться местного варианта Французской революции. Будет весело и любопытно. Наполеона уже Наследник будет вразумлять. Хотя, в прошлую жизнь я жил долго. Может даже успею крестьян раскрепостить. Пока рано. Да и за мысли такие табакерками бьют больно. В висок.

– Ну, сын, что думаешь?

Молодой лейтенант Флота Моего Величества неспешно отпил чай. Он в жизни вообще всё делал неспешно и основательно.

Михаил промокнул губы салфеткой.

– Трудно сказать, отец. Турок силён на море, этого у них не отнять. Если бы не наше техническое преимущество, были бы мы биты регулярно. Но, с другой стороны, у них тоже чума и сплошные карантины.

– То есть, ты полагаешь, что войны в этом году не случится? Что по ощущениям?

Лейтенант прама Азовской флотилии, помолчал, обдумывая вопрос.

– Не знаю. Судя по тому, что ты рассказал, из сведений от дипломатов и разведки, внутренних причин начинать войну у султана нет. Абдул-Хамид вроде за семь лет на троне закрепился. Он осторожен и набожен. Да и нынешний визирь – миролюбец. Реформы у них идут медленно. Туркам ещё лет пять отходить от прошлой войны и поражения в ней. Поэтому серьезных действий на суше я не берусь прогнозировать. У них ослаблена армия и янычары не в чести нынче. Но, с другой стороны, насколько я могу судить по сводкам, наше Причерноморье отнюдь не неприступный бастион. Так что если падут наши крепости на Днестре или их флот высадит экспедицию в Крыму или Новороссии, то они могут нас пощипать весьма. Но, эти мои рассуждения касаются только действий сухопутных войск. Флот Османской империи силён, хоть, во многом, и устарел. Но, французы им сильно в модернизации помогли. Моряков у турок много. Как кораблей и баз. И никто не мешает перебросить из Средиземного моря пару мощных эскадр к нам в Причерноморское подбрюшье. У нас же мало сил в Средиземке чтобы создать им угрозу, связав флот и не дать им уйти на север.

Да, Михаил, несмотря на скромный чин лейтенанта, отучился в Морской академии, да и часто присутствовал на оперативных совещаниях у меня и в Адмиралтействе. Так что он был более-менее в курсе и мог судить.

В прошлую войну меня подвела моя самонадеянность. Не рассчитывал я с ходу после Пруссии сцепиться с турками. А по итогу Пятилетней войны у англичан дальше Гибралтара баз там не осталось. И где их взять у меня никакой памяти не было. Пару лет с моряками голову ломали. Но вот подвернулось отделение Корсики. Успел я прикупить острова Магдалены у Генуи. В 2008 году туда на круизном лайнере ходил. Помню, что там в том времени даже натовская база подлодок была. Англичане за корсиканцев сильно впряглись. Севернее нас, в Бонифачио, себе вместо Минорки порт сделали. Я же смог ещё южнее островок прикупить. На крайний случай. О том даже «под шпилем» не ведают. Не говоря уже об Михаиле. Так что крутимся. Не так, как говорят, раскорячишься если жить захочешь.

– Крепости наши выдержат удар и штурм?

Пожатие плечами.

– Пап, ну откуда мне знать? Наместник Новороссии строит флот и крепости. Из Нижнего и с Урала прибывают пушки и припасы огненные. Хватит ли этого? Битва покажет. Прибуду на место – посмотрю. Будут мысли – отпишу тебе.

Весь в этих словах Михаил. Честен. Смел. Шашкой махать не спешит, но помнит Долг и Честь.

Я конечно знаю поболее. Турки кровью умоются коль сунутся. Армия готова. Корабли строят в Олешье, Таганроге, Таврове, на Паншином острове… Верфи работают от зари и до зари. И даже ночью в свете прожекторов Рихмана. Транспорты везут по Дону уголь, а из Керчи нефть. А задача Мишкиного прама как раз в том и состоит, чтобы прикрывать северное Приазовье и наше судоходство на Азовском море. А потом и в Черном. Когда победим.

* * *

БРИТАНСКАЯ АМЕРИКА. ВАНДАЛИЯ. ПОЙНТ-ПЛЕЗАНТ. 14 августа 1772 г.

– Хорошо плывут, Джон!

Игл оторвавшись от окуляра посмотрел в сторону, указанную полковником.

Десяток больших каноэ, скользящих по Огайо.

– Это ирокезы Джордж. Никак не угомонятся.

Колонисты переглянулись, и, свернув карты и теодолит, поспешили в форт. Колокол возвестил о том, что незваных гребцов заметили и в Пойнт-Плезанте.

Переселенцы не любили этих «полосатых» гостей. Гостей. Гостей? Здешние места лет сто назад стали охотничьими угодиями племени Сенека. Делавары охотились за Огайо. Чироки за Кановой. Форт стоял как раз в устье последней.

Десять лет назад «Компания Огайо» откупила у племени сенека эти земли. Потом с этим и другими племенами ирокезов заключали договора другие «компании». Пять лет назад королевской хартией на землях, которые были уступлены после прошлой войны Францией, была образована колония Вандалия. Все земли к западу от Аппалачей до вод Огайо и Кентукки отошли новой колонии. Ядром её населения стали англикане, изгнанные из Ирландии. Владельческие права частных поселенческих «Компаний» были подтверждены. Так что Ли, Вашингтоны, Кроган, Уортон… остались не в накладе. Люди Гайасуты, получив неплохие компенсации, вроде, смирились. Но, живя на диком франко-британском пограничье, как же в знакомых местах не пограбить?

– Get down! – Джон силой прижал напарника к земле.

И выстрелил.

Томагавк сбив обухом шляпу полковника Вашингтона снёс ветку на росшей сзади сосне.

Из кустов вывалилось какое-то чудо в перьях.

Ничком. Наземь.

Вашингтон скинул с плеча ружье. В отличии от Игла, он как-то пистоля прихватить не сообразил. Компаньоны напряглись.

Вроде тихо. Похоже индеец был один. Лазутчик. Или просто охотник. Времени выяснять нет. Надо перезарядить оружие и быстрее двигаться к крепости.

Спешившие знали друг друга давно. С тех пор как молодой ещё Джордж Вашингтон ходил парламентёром к генералу Жаку Легардеру де Сен-Пьеру. Там его молодой Джон, тогда ещё Жак де Орлик и сторожил. Как сторожил? Охранял скорее. Сдавшись в пятьдесят четвертом году в форте Нессесити Джордж снова в плен к ставшему уже подполковником графу де Орлику угодил. Тогда наверно и переросло в дружбу их нежданное столкновение. В общем, хоть они и воевали потом по разные стороны, молодые люди хорошо сошлись. После войны переписывалась и даже взаимные коммерческие интересы нашли. Три года же назад Джон приехал к Джорджу и попросил помочь ему с переселением.

Вашингтон не спрашивал тогда Игла почему он и фамилию сменил. Эмигранты часто переводили свою фамилию на английский. Паспорт у Джона тогда был брауншвейгский. В Америке уже не мало бюргеров и немецких дворян, титулы же в американских колониях особо не ценятся.

Вашингтоны – семья в Виргинии значимая. Так что документы другу Джордж выправил быстро. Расспрашивать он тогда Джона не стал, но догадывался что у него в Европе проблемы с финансами. Впрочем, участок в землях «Компании Огайо» Джон сразу честно откупил. Там уже стояла усадьба и плантации. Дом в Пойн-Плезанте сделал Джона уважаемым человеком в Вандалии. Не будучи «ирландцем», он, конечно, ни на какие должности избран не был, но майором ополчения его приняли с радостью.

Будучи здесь по делам землеустройства Джордж гостил у Джона. А Джон гостил у Джорджа, когда был по делам в Виргинии. Он вполне вписался в общество Провинции. Мужчины ценили его честность и ум, замечая явный боевой опыт и сметку. Женщинам импозантный и учтивый Игл не мог не глянуться. Вот и Джейн – дочь младшего брата Джорджа, похоже, на Джона глаз положила. Игл при этом был с дамами робок, руки племянницы друга не просил, но от общества юной Джейн Августы не уклонялся. Девушка же явно ждала от кавалера первого шага.

Джордж и раньше друга ценил. Но, после сегодняшнего, он сам переговорит с братом. Огастин старшему не откажет. Да и Игла надо в намерениях подкрепить. Хватит ему бобылём ходить. Четыреста славных акров табака ждут свою хозяйку.

* * *

НОВГОРОДСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ТРАКТ. 4 августа 1772 года.

Мой паромобиль, пыхтя белыми клубами, довольно резво двигался по утрамбованному тракту между Крестцами и Валдаем. Могли бы и быстрее, но тогда отстанет многочисленная свита. А свита у меня большая. Начиная от механиков и техников из штата обслуживания Императорского Гаража, заканчивая всякими чиновниками всяких министерств и ведомств, включая МИД и Военное Министерство. Генералы, адмиралы, разведка. Плюс охрана. Тут ничего не поделаешь. Государь не путешествует сам и не путешествует инкогнито. По крайней мере, не в этот раз.

Конечно, они едут, в основном, по старинке. В так называемом «Императорском конном поезде». Раньше, при Елизавете свет Петровне сие называлось просто «Императорский поезд», но с появлением настоящих железных дорог пришлось вносить правки в название.

Что такое «Императорский конный поезд»? Много-много повозок и лошадей.

Свита. Штука многочисленная и хлопотная.

Свита. Целый мир условностей, почестей и понтов.

Свита. Длинная змея, кусающая себя за хвост.

И лишь один в ней паромобиль.

Почему я вообще на паромобиле? Причин тому несколько. Первая и основная – железная дорога между Крестцами и Валдаем не строится до особого Высочайшего распоряжения. Всё готово, полотно, материалы, мастера, насыпь, техника, мосты готовы – только полотно постелить, но полсотни километров остаются непреодолимым препятствием для паровозов. И это при том, что из Новгорода уже бегают составы до Елисаветпорта, Петербурга, Крестцов и Сестрорецка, а от Москвы через Тверь до Валдая, да в Тулу, а оттуда до Ефремова. Полным ходом строятся дороги от Воронежа и Нижнего Новгорода. А сообщения по железной дороге между Петербургом и Москвой отсутствует.

По какой причине? Хотя бы потому, что по нашим прикидкам пассажиропоток увеличится в пять раз, а грузопоток в десять раз. Это если мы запустим линию между столицами однопутно. А у нас в Тверь и Новгород сразу проложено «четыре рельса». Для экономики – это отличная перспектива. И для бурного распространения чумы на обе столицы тоже. Карету или мужика на подводе карантинным службам контролировать легче, чем целый поезд, все вагоны которого забиты такими господами, что не к ночи будут помянуты их имена и титулы. Кто их осмелится реально проверять? То-то же.

Поэтому ещё год-два никакой прямой железной дороги между Петербургом и Москвой не будет. Не ко времени. Есть где строить и без этого пятидесятикилометрового участка. В основном – это железнодорожные перемычки между речными бассейнами. Всё равно в сезон большой воды основные перевалки грузов идут по рекам и через речные порты. Так что железнодорожные стыковые пути между портами просто вносят гибкость в систему транспорта и добавляют ей гармонии и совершенства. Дед мой, вот с тем же Ивановским каналом, облажался. И я за ним вслед. Маловодны там речные верховья. А Оку с Доном кровь из носу надо соединить. Там тоже восемьдесят верст до Ельца осталось. И тоже держит чума. Надеюсь пройдет мимо и пленные турки раньше, чем она, не кончатся. А то придется срочно новых пленять. Работать кому-то же надо на стройках пятилетки.

Усмехаюсь. Почему-то вспомнилось, что главной лоббистской несостоявшегося строительства железки до Ораниенбаума была именно моя ненаглядная невестка Екатерина Романовна. А главной противницей была Лина. Мотивы и той, и другой были ясны, как Божий день в полуденный зной.

Обе Августейшие дамы с характером, и давно на дух не переносили друг дружку. Сноха конечно терпела, отвечала галантно. Лина же, случалось, что и на людях себя не сдерживала. С рождением внука вроде жена смягчилась, но, последний месяц показал, что дамы заканчивать пикироваться не собирались. Даже Екатерину баронессу Нартову эдле фон Прозор моя Царственная жена (пусть и сквозь зубы) именовала Катарина, признавая близость моей бывшей крепостной ко мне и немецкий титул, который я ей пожаловал за хорошее поведение. А вот Великую Княгиню (в девичестве графиню) Екатерину Романовну (Воронцову) за глаза называла исключительно Катькой. Выбор сына она не одобряла и не считала нужным это скрывать. Мол «мы её в Дом взяли», а она ведёт себя «как принцесса».

Всё попытки Павла их как-то примирить заканчивались ничем. Я считал фырканье Лины ошибкой, которая, как известно, хуже преступления. Понятно, что «ночная кукушка» в виде законной супруги рядом на подушке и под одним одеялом куда убедительнее, чем раздражённая мама где-то там.

Шёпот. Шёпот. Шёпот.

Павел, ты ведь взрослый мальчик! Вот-вот Корона! Нужно быть самостоятельным (слушать жену, но не слушать маму) и мудрым (видеть перспективу, понимать, кто тут скоро совсем уж вчерашний день).

Каролина уже устала меня попрекать. Ведь это я дозволил их брак.

Лина утверждает, что я погублю и сына, и Династию, и всю Империю.

Катя же развернула очень кипучую деятельность. Каролина в своем Ведомстве Императрицы утопала в рутине, находя отдушину в изобразительном искусстве. Екатерина же привечала писателей и поэтов. Искала таланты и самородки. Переписывалась с философами. Приближала всех их ко Двору вместе с разными спиритами и юристами. В общем, свою формировала команду. Делала всё то, что я делал, будучи Цесаревичем. Павел к этому всему особого интереса не испытывал. Его интерес больше был в изучении летописей и прочих старых манускриптов. От которых его отрывал разве только жена, да обязанность шефа полка, и прочие вопросы военного снабжения. Нет. Вопросы военного искусства Павел тоже любил. Но, больше в плане исторического изучения и отслеживания новинок тактики и техники. Он тянул то, что я на него свалил: военные поселения, развитие полевой медицины, испытания новой военной формы и, вообще, все дела тыла. Крепости и прочие фортификационные укрепления. Припасы. Дороги и в целом логистику. Из детских его забав осталось увлечение шахматами. Да и гитарой. Но это, как и бильярд, всё больше для лучшего с полковыми товарищами времяпровождения. Экономикой и промышленностью он не горел. Знал, умел, понимал нужность… Но лезть туда не желал. Деньги считал хорошо, но, рисковать, прибыльно вкладываясь, не стремился. Знал многих, но в заведении друзей не преуспел. Если не считать за таковых вверенный ему полк собутыльников.

Где-то я недосмотрел. Таскал вроде с собой по всяким фронтам. Всё его сознательная жизнь – это походы, сражения, снабжение, логистика. Он впитывал всё. Но этим не горел. Да, похоже, что Павел ничем не горел кроме истории. Она, для Государя, конечно наука полезная… Впрочем, кто в армии и экономике, кем, и что там надо делать Павел знает. А какие там сейчас в Петербурге поэты, художники и прочие балерины его интересует только в части того, что молодая Августейшая жена тащила его на очередную премьеру или выставку и там нужно было что-то сказать. Но, Павел наверняка даже не запоминал то, что говорил. Жена есть для этого. Переворота же не допустить нужна не эта околокультурная братия. Убеждён сын, что у него целый полк собственных преторианцев есть. Ой ли! Хватит ли?

Не знаю.

А Катерина укрепляла позиции. Тот же Ораниенбаум уже давно был её вожделенной целью. Да, далеко от Петербурга. Но, сие даже хорошо! Во-первых, это была резиденция моя меня времён Цесаревича в моём лице, а, во-вторых, она хотела жить как можно дальше от любимой свекрови. Не потому что не любила её, а потому что Павел будет далеко от мамы и окажется целиком под влиянием жены. Лина это понимала и была против. Мол, у вас есть Павловский дворец в Царском Селе, там и живите. Из Ораниенбаума же зимой в Петербург не особо наездишься. Молодым же «свой угол» и простор нужен.

Так что уверен, что Катерина настаивала на строительстве железной дороги в Ораниенбаум чисто из вредности. Она ей там точно не нужна. А вот Лина, прояви свойственную ей прежнюю мудрость, повелела бы построить туда дорогу за три дня. Чтоб ездить в гости ни свет, ни заря. Впрочем, моя благоверная жена вообще не собиралась отдавать Ораниенбаум.

Сноха у меня не меньше Лины деятельная. Для неё Ораниенбаум – не каприз. Просто повод достать свекровь. Кате и не надо в Ораниенбаум. На лето её устроит и Гатчина. И дворец в Санкт-Петербурге.

Зимний, например. Простой Зимний дворец.

Перестроить только его чуток.

Уже выписать из Италии и Греции известных архитекторов запланировала. Мечтает о новом дворцово-парковом ансамбле в древнегреческом стиле. Пока неясно где. Собственно, в византийском, но в нынешние времена понятия греческий и византийский – это одно и то же. Катя правильно уловила тенденцию нашего движения на юг и в фантазиях своих уже мечтает разгромить осман, взять Константинополь и возродить Восточную Римскую империю. Я не разделял её порывов, считая это опасной блажью. Но, я не вечен. И однажды Император Павел Первый, вдохновляемый женой, может затеять Большой Греческий поход.

С рождением сына позиции Катерины усилились. Чувствую, что снова искры полетят. А пока переписки, выставки, собрания архитекторов. Катя внедряет моду на греческий архитектурный стиль вместо русского, именуемого в просторечии русским барокко.

Катерина умна, терпелива и основательна. Умеет уступить, где надо, отложив желаемое, на потом. К «её времени» всё, мол, уже в головах сложится. Лишь бы нервы не сдали пока время не её. Так что проект ветки на Ораниенбаум я уже заказал. Приеду из Москвы – «обрадую» Катерину. Разрешу через Дворцовое ведомство проекты вокзалов заказать. За Семейный кошт. Чем с молоком перегорать, путь уж к добру её энергия приложится.

Шахматы они такие шахматы.

– Ну, что сын, жениться не собираешься?

Миша хмуро покачал головой.

– Рано мне. Да и не встретил я ту, которую полюблю всем сердцем.

Усмехаюсь.

– А если будет политическая необходимость?

Сын пожал плечами.

– Пап, ну какая-такая политическая необходимость в моём случае? Я не Наследник-Цесаревич. Политический брак? Зачем? Для карьеры? Сыну Императора нужен политический брак для карьеры? Смешно. Я не беден и в деньгах за счёт приданого жены не нуждаюсь. Покидать Россию и принимать чужую корону, как Алексей, я не собираюсь. Я ищу любимую женщину. Свою.