Текст книги "Бунт и Империя (СИ)"

Автор книги: Владимир Марков-Бабкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Эпилог

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БИПД. 12 февраля 1778 года.

Три дня праздновали столицы мой юбилей. Пятьдесят лет жизни и двадцать пять царствования. И почти тридцать девять как я здесь попаданствую. Но последнее – вопрос сугубый! Кроме меня и носителя Высшей воли что меня сюда послал неизвестный. А первые же две даты вся страна празднует. Даже три, нет пять: Голштинию и Пруссию всё же отдельно надо считать.

В мае же еще Санкт-Петербургу семьдесят пять! Поставим наконец на постамент памятник здешнему деду моему: знакомого мне и в прошлой жизни работы Фальконе и Колло «Медного всадника». Наведем порядок после наводнения. Да. Да. Никогда не было и вот опять…

Европе же не до праздников. Не только обкусанной нами на четверых с Бранденбургом, Австрией и княжеством Поморским Польше. Шляхта тут же кинулась конфедерации собирать, но им в поддержке отказали даже Париж и Лондон. Проглотили они Каземира V, бывшего в девичестве Карлом Стюартом, на троне польском. Не до того им. Затеяли они по осени меж собой воевать. Из-за Конфедерации бывших английских колоний в Северной Америке сцепились, ну и вообще где сумеют достать друг друга тоже.

Как Джон Вашингтон (странно: всегда думал что его звали Джорджем) под Саратогой англичан пленил, вместе с Гейтсем и Арнольдом. Так Париж договор с КША и заключил. Англичане же не стерпели признания Парижем инсургентов. Меня уже как только не просил помочь ему против американцев мой царственный брат Георг III… Я же всё войной с турками отнекиваюсь. Но меняю турецких пленных на английских женщин по курсу один к двум, ну и за османское оружие даю, по два комплекта за одну. Потому тоже войну ту и тяну, хотя последний год и сплошные маневры, а не сражения.

Турки уже дважды просили мир. Но мои союзники грузинские и Персидские, да мамелюки против. Мы настаиваем на четырехсторонней конференции. Проверено уже что удобнее щемить ляхов и турок на четверых. Турки же упираются. Ну прям дети.

Дети. Господь меня единственного внука от старшего сына лишил. А я так на него надеялся. Нет наследники у меня есть. Не мало. Даже законных. Михаил, Александр у того же Андрея Померанского дети. Но, было у России три Петра, а четвертому не быть. Трудно это.

Невестка вон до чуть с ума не сошла. И мужа чуть не свела. На войну я его в такой расхлябанности душевной не отпустил. Может и зря. Но, удачно подоспело в прошлом сентябре наводнении. Павел хоть командуя спасателями ожил. Екатерина Романовна же даже сама в лодках плавала. Простудилась. Долго лечил. Даже сам. И стрептоцидом. Выкарабкалась. Успела потом вынести мозг Губернскому Правлению и Адмиралтейству. С уровнем максимальных вод я своей иновременной памятью всё же ошибся, на десять сантиметров, но всё же. Надо снова Генплан править и старый Зимний Дворец сносить. Нужно с этих болот столицу переносить на Волгу!

В общем обстановка немного разрядилась. Наследник в наводнение свою репутацию подсушил. Надо бы его на войну скорее отсылать, даже если они с женушкой его поедут вместе.

За прошедшие пару лет я уже трёх Иванов III казнил. Вроде, настоящий погиб под Гжатском, но люди принца Грузинского ищут его по всей Европе. Иваны что ещё бузят на Тамбовщине и под Астраханью явные мужики. Дон вот тоже начал гудеть. Так что с войной надо в этом году завязывать всё же.

Post scriptum

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ.БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ПАРК. 1 (12) августа 1781 года.

– Петя, я хочу сходить на могилу Ксюши. Пойдёшь со мной?

Киваю.

– Я распоряжусь насчёт паромобиля и нарежу розы в оранжерее. Машу берём с собой или пусть с нянечками посидит во дворце?

Лена лишь покачала головой.

– Слушай, нашей Маше уже шесть лет, какие нянечки? Пусть с нами сходит к сестре. Дочь, пойдёшь с нами к Ксюше? Или дома посидишь?

Мария, задумавшись на секунду, облизала ложку с клубничным вареньем, сообщила:

– Лучше я с вами пойду. Что мне во дворце делать? Тут ску-учно!

Мы с Еленой переглянулись.

– Маша, веди себя прилично за столом и хватит ложку облизывать.

Дочь кивнула и вновь зачерпнула ложкой варенье и немедленно отправила себе в рот. Облизала и показала мне язык.

Конечно, она знала, что я ей не родной отец и иногда устраивала подобные демонстрации вредности. Что ж, шесть лет, таки шесть лет. Сложный возраст. Мир уже как-то понимаешь, но мир пока не понимает тебя.

Подмигиваю девочке, беру вторую ложку и тянусь к банке с вареньем.

– Э-э… – она отодвигает банку ближе к себе.

Смеюсь:

– Жадничаешь?

– Зато от чистого сердца. – процитировала она мультик из далёкого будущего.

Конечно, она его не видела, но я ей пересказывал в виде сказок многое, что помнил. Мы часто сидели семейно, мы с Машей трепались или играли во что-то. Лена вдруг увлеклась вязанием и вязала то дочери носочки, то мне шарфик. В общем, мы жили тихо и достаточно скромно. Ну, по дворцовым меркам, понятно.

Мы ни от кого не прятались, да и ради чего? Никаких правил приличия мы не нарушали. Елена – вдова. Я – вдовец. Что уж теперь…

Лина умерла больше года назад, так и не оправившись от того злосчастного падения на мокрых ступенях во время открытия памятника Петра Великому, пока я толкал речь перед собравшейся толпой. Зачем она решила пройтись вокруг Медного Всадника Лина не могла объяснить сама. Оступилась и упала. Переломы заживали плохо. Возраст. Сахарный диабет.

Елена разрывалась между Императрицей, дочерью Машей и памятью об умершей Ксюше и погибшем на войне муже.

На удивление Лина и Лена сошлись очень близко, особенно после болезни и переломов. Каролина очень ценила внимание Елены. Они часто общались, Лена читала ей книги вслух, болтали о том о сём. Маша тоже прибегала к «бабушке Лине», приносила какие-то вкусняшки или свои игрушки, а Каролина рассказывала ей сказки и смешные истории. То, на немецком, то на русском. И хотя в Марии нет ни капли немецкой крови, она говорила на обоих языках свободно и почти без акцента. Да и то, акцент был скорее из-за того, что девочка ещё и по-русски говорила с детскими особенностями произношения.

И однажды, уже чувствуя свой скорый уход, Лина взяла меня за руку и сказала:

– Я благословляю вас. Ты любишь Лену, я вижу. И, давно, знаю об этом. Не спорь. А она давно, страстно, просто-таки безумно любит тебя и позаботится о тебе. Вы будете хорошей парой. Не обижай её. Она молода. Родит тебе ещё сыновей и дочерей. Живите счастливо…

* * *

Маша хмуро молчала, глядя на белоснежного мраморного ангела на надгробье сестры. Она была младше Марии на несколько минут, но Маша воспринимала Ксению именно, как свою младшую сестричку, которую Бог зачем-то забрал к себе.

Кладбище – не лучшее место для маленькой девочки. Даже если ей уже целых шесть лет. Но, мы с Леной решили, что она должна знать и помнить. Поэтому мы иногда брали её с собой. В конце концов юная Светлейшая Княжна Долгорукова должна знать, где похоронены её предки.

Когда-нибудь, я женюсь на её маме и удочерю её саму. Но, уверен, что будущая Великая Княжна Мария Григорьевна будет приходить в Фамильный склеп князей Долгоруковых. Могилы её отца здесь нет, он покоится в море, как подобает истинному моряку и герою. Но, она будет приходить к предкам, сколько б лет не прошло.

Лена возложила розы на могилу младшей дочери и расплакалась.

– Ксюшенька, прости меня. Не уберегла я тебя… Господи, за что? Маша прижалась к матери, а я обнял их обеих.

Слов не нужно. Лишние они.

Почему-то вспомнил, что давно не был на могиле внука. Плохо это. Пётр Павлович не виноват, что у него мать – дура. Не уберегла моем Павлу наследника. До сих пор спорят, кто кого по итогу заразил. Ксюша ушла к Богу первой. А за ней уже и Пётр.

Две глупые ненужные смерти детей. Больше. Но в нашей семье только две.

Нынешняя медицина и я многогрешный ничего не смогли сделать. Скарлатина – зараза цепкая. Её еще в дни моего детств в прошлой жизни толком не лечили.

– Мама, ну, мам, не плачь. Ты же сама говоришь, что Бог забрал Ксюшу прямо в Рай. Не плачь… У тебя же есть я… И дядя Петя тоже…

Лена вытерла платочком глаза.

– Да, доченька. У меня есть ты. Пойдём в церковь, хочу свечку поставить. И помолиться.

* * *

Мы трое, взявшись за руки, шли в храм. Что ж, страницы жизни перевёрнуты. У меня есть дети и внуки. Иногда видимся и я им всем рад. К Елене Августейшее Семейство относится, мягко говоря, настороженно. Разве что Михаил с Анной смирились с Леной. Ну, и Андрей, что понятно. Родной брат всё-таки.

А вот у Павла с Катей нет злейшего врага, чем Елена, которую они обвиняют во всём. Так и живём. У них своя семья у нас с Леной – своя.

* * *

Дома я собственноручно разжёг камин. На улице было сыро и лил дождь, так что Елена и Маша продрогли. Даже тёплый салон паромобиля не согрел их. Так что мы поспешили домой. Но, дворец, хоть и с паровым отоплением – это не то. А вот живой огонь – да. Очищающий огонь. Все горести и беды в прошлом. Хочу верить в это.

– Любимая, может бокал вина тебе предложить?

Любимая женщина загадочно улыбнулась. Боже, как она похожа на свою мать, которую я любил всю жизнь!

– Любимый. Разве что горячий глинтвейн. Без алкоголя.

Смотрю вопросительно.

Она счастливо кивает.

КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ

МОСКВА-ОРСК

2026