Текст книги "Беглец отовсюду (СИ)"
Автор книги: Владимир Лакодин
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Ящерица отвернулась от костра и не спеша отправилась в сторону леса. Доктор достал из поясного мешочка маленькую трубку и начал набивать ее табаком.
"...Допустим отсидимся мы сколько-то на болотах. А дальше что? Найдут. Потянут в Приказ Бонка, кузнецовых заказчиков – кто-нибудь и припомнит, где Викул копает руду. Собственно, спрятаться-то и негде, чтобы подумать. И времени нет.
Можно, конечно, совсем уйти из королевства. Скажем, для начала в Зеленую степь, а там к Снагуру, в Батор-Йом. Он примет, хотя не виделись лет восемь уже... Но это значит, что все вопросы останутся без ответов. Да и Викулу в степи будет не по себе. Долго он там не задержится. Потащит Анит обратно в леса – тут они и нарвутся.
Нет, это дурной вариант. Совсем плохой... Вот если б как-то написать королю?.. Тоже бессмысленное дело – долго. Ненадежно... Да еще на подходах к столице перехватят письмо, о чем тут думать!"
Раскуренная всего несколько минут назад трубка старика потухла от его невнимания. Хтоний смотрел в огонь рассеянным взором и бормотал "...дети еще на мою голову – спрятать не у кого... Пешком идти? Караулить будут... Лошадей не найдешь... Демон раздери Благородного Дюка с его правом силы..."
Бормотание Доктора наконец разбудило Пола. Он с удивлением посмотрел на небо, которое простиралось над ним вместо потолка и не сразу сообразил, где находится. Припомнив вчерашний день, мальчик вздохнул, сел и протер глаза.
– С добрым утром! – услышал он голос Хтония, – Как голова?
– Голова в порядке, спасибо. И вам доброго утра! – Пол выпутался из плаща и одеяла, поправил на себе перекрутившийся полукафтан местной выделки и почувствовал, что хотел бы попить. Доктор, угадав его желание, сообщил:
– Чайник скоро закипит. Я отойду на время вон туда – где сосны. Помню, там раньше селеника росла. Ягода ранняя – об эту пору уже должна быть. Ее очень хорошо в тинман добавлять – бросать прямо в кружку. Сам увидишь.
Последи пока за чайником. Когда закипит – сними с огня и... на вот – все это брось прямо в него, перемешай и закрой крышкой, – старик выдал Полу кусочек серой бумаги размером с носовой платок, на котором возвышалась горка сухой травы, похожей на мелко порезанное свежее сено.
Когда Доктор удалился, Пол воспользовался случаем, добежал до ближайших кустов, вернулся к костру и принялся следить за чайником. Пока тот закипал, он нашел в лежащей неподалеку кучке хвороста прутик в мизинец толщиной, ободрал с него тонкую кору, прокалил его на огне и таким образом соорудил себе инструмент для перемешивания тинмана. За завариванием напитка Пола и застала Шимма, которая вскоре появилась у костра, завернутая в плащ и зевающая.
– Шимма! Привет! Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит?
Девочка от удивления перестала зевать:
– Ничего чувствую... Не болит... А чего это ты так складно вдруг разговариваешь?
– Это Доктор. Он что-то сделал – и вот. Могу говорить.
– А-а! – понимающе кивнула Шимма, – Он может. Он и не такое может... Только чего раньше-то не сделал?
– Я не знаю. Я не спрашивал, – Пол был так рад, что может свободно объясняться с Шиммой, что принялся тараторить, как сорока:
– Сейчас тинман заварится. Доктор пошел за ягодами. Садись, чего ты стоишь? Тут есть лепешки, где-то я видел у меня в мешке... и еще что-то такое... как курага. Бывает у вас тут курага?
– Погоди... Слушай, Пол, не трещи, пожалуйста!.. Нам с Анит нужно умыться. А ее папа спит, как камень. Правда, ругается при этом во все горло... В общем, в комнате мы не можем, а пойдем туда – за хижину. Ты пока от костра не отходи. Ладно?
– Конечно! – воскликнул Пол, Вы приходите потом – тинман пить.
Шимма ушла, а мальчик сел спиной к хижине и стал ждать, когда все соберутся.
Доктор вернулся к костру первым, неся в сложенных ковшиком руках аппетитную горку красно-синих ягод:
– В Мире говорят, что они похожи на луну. Не сказал бы. Но тинману вкус придают исключительно приятный. Налей-ка, Пол, нам по кружечке.
Пока мальчик разливал горячий напиток, старик сложил ягоды на кусок бумаги, в которую раньше была завернута сухая заварка. Затем он отделил от горки ягод две довольно приличных кучки и бросил их в кружки – Полу и себе.
– Ждем еще две минутки.
Они подождали. От кружек поднялся густой аромат, который заглушил даже запах костра. Пахло сырой весенней землей и одновременно какой-то пронзительной, щекочущей нос свежестью.
– Ну вот теперь можно отведать, – Доктор взял одну из кружек и пригласил своего сотрапезника сделать тоже самое. Какое-то время они молча прихлебывали тинман. Потом Пол, разжевав пару ягод и подышав с открытым ртом, чтобы охладить язык, заявил:
– Очень необычно и ужасно вкусно. В жизни ничего такого не пробовал!
– Во-о-от! – состроив торжествующую мину сказал старик, – А, кстати, гляди – и девочки идут. Как раз к столу.
Доктор Хтоний поставил свою кружку на землю и начал колдовать еще над двумя посудинами. Пол оглянулся на подходящих к костру девушек и от ошеломления пролил чуть ли не треть своего тинмана на штаны.
Рядом с Шиммой шагала Нита. "Его" Нита – из той, другой жизни, из несуществующего, виртуального "Скайрима". Из файла, спрятанного в одной из системных папок компьютера.
Но здешняя Нита была тоньше, чем та, которую создал Пол. У нее были светлее волосы и кожа. И она, в отличие от виртуальной девушки, умела улыбаться:
– Доброе утро, Доктор! Доброе утро, Пол! Шимма мне о тебе рассказывала, да я и сама тебя немного знаю.
– Девочки, садитесь и разбирайте тинман, лепешки, мясо – кто, что найдет, – Доктор гостеприимно раскрыл свой мешок и махнул над ним рукой.
– Привет, Анит! – еле выговорил Пол, вцепился в свою кружку обеими руками и начал усердно рассматривать траву, на которой сидел. Через минуту он не глядя принял лепешку, переданную ему Шиммой, и машинально откусил от нее кусок.
Тем временем у костра образовалась добродушная и беззаботная атмосфера. О вчерашних событиях никто не вспоминал. Доктор Хтоний и девушки спокойно завтракали. Анит от души хвалила тинман с селеникой, Шимма налегала на вяленое мясо, поддакивая и вставляя замечания вроде "А то!" и "Это вам не Бонков обед – "Отрада сплавщика..." Старик объяснял Анит, где именно в ближайшей полосе леса выросла в этом году ягода.
Пол, удостоверившись, что к нему не приковано особенного внимания, решился наконец поднять глаза и стал смотреть попеременно то на Доктора, то на Шимму, ненадолго задерживая взгляд на сидевшей меж ними Анит. Постепенно он, не замечая, что делает, сжевал лепешку и допил тинман, затем налил себе еще и снова выпил полную кружку. Из ступора его вывело появление кузнеца.
Викул вышел из двери хижины, с хрустом потянулся и застыл от боли, прострелившей спину:
– Ох, дьявол! – он осторожно опустил руки, боясь нового прострела, посмотрел на сидящих у костра, медленно протер заплывшие глаза, посмотрел еще и басом заключил:
– Уже едят.
Доктор Хтоний обернулся к хижине и приветливо позвал:
– Викул, иди к нам – завтракать. Тинман еще горячий!
Кузнец протянул по направлению к старику свои ручищи, погремел обрывками цепей и заявил:
– Я вот с этим жрать не сяду.
Он решительно скрылся в хижине, пошумел там, что-то двигая, открывая и закрывая, и снова появился, держа в руке молоток и какое-то хитрое металлическое приспособление. Пол увидел, что Викул сел прямо у порога, зажал ногами в огромных сапогах непонятный инструмент, сунул в него руку и начал по чему-то колотить молотком, произнося невнятные проклятия, заглушаемые звонким стуком.
Лязг слышался такой силы, что сидящие у костра не могли разговаривать и вынуждены были ждать, пока кузнец не освободится. Он справился с этим на удивление быстро, брезгливо отбросил в сторону раскуроченные браслеты и обрывки цепей, встал, унес в хижину инструменты и только тогда подошел к костру.
Выглядел Викул страшновато. Однако Пол заметил, что синяки на шее и лице кузнеца удивительным образом успели пожелтеть всего за одну ночь, а раны на лбу – соединиться краями. Теперь они выглядели хоть и глубокими, но хорошо заживающими порезами. Да и вся физиономия Викула хотя и была изрядно опухшей, но не так, как вечером.
"Ай да крем!" – вспомнил Пол, подумав о медовой мази Доктора.
Меж тем кузнец уселся рядом с ним и похвалился старику:
– Видал мои Самохваты? Помнишь я тебе говорил, что тройные тиски придумал? Двигаются, между прочим, на дуговых осях в объеме шара поперечником в локоть – в какую хочешь сторону. И держат, как зверь! Я в них даже призму зажать могу. Не то, что браслеты эти... Демон их раздави!
– Самохваты? – переспросил Хтоний – Хорошо звучит. Я потом посмотрю – интересно... Теперь-то будешь есть?
– Давай – чего тут у тебя? – Викул принял у Доктора кружку с тинманом и ягодами, две лепешки, внушительный кусок вяленого мяса, горсть сухофруктов, горсть орехов и начал все это перемалывать вперемешку, громко прихлебывая и урча.
Снова возобновился беспечный разговор – о хорошем утре, спелой селенике, о том что здешняя родниковая вода удивительно долго остается свежей и о том, что, может быть, стоит вскипятить еще один чайник.
Однако, когда кузнец наелся, а Доктор снова раскурил потухшую трубку, беседа сама собой угасла. Все посерьезнели, замолчали и выжидающе поглядели на старика. А тот, выпустив клуб дыма и почесав нос, спокойно произнес:
– Ну что, господа преступная шайка? Давайте станем думать.
17. План Доктора
– А чего тут думать? – с показным удивлением осведомился Викул, – Тут всё понятно, как день. Скажем, сегодня я маленько очухаюсь, а дальше пойду на Стрелковые Заимки – там есть десяток хороших, неробких ребят. Ну и в Тёсе, я так считаю, многим эти вот новости не по нутру... Короче говоря, приказных мы вышибем оттуда часика за два. Вместе с лошадьми и их демоновыми лампами. А ты говоришь – "думать"!
Хтоний посмотрел на кузнеца, как на большое, доброе, но не слишком сообразительное животное.
– Ну чего? Чего ты меня буравишь? – ощетинился тот.
– Викул, ты очень правильный и порядочный мужчина. Но вот прикинь теперь пару простых вещей – только в Тёсе приказных уже не менее двух сотен. Довольно большая часть из них – разбойники и убийцы из изгойского сословия, которые теперь сделались служивыми людьми. Это тебе не с перепившимися сплавщиками подраться...
Дальше. Если даже вы, такие хорошие парни, и одержите верх, то очень скоро люди Дюка Морини вернутся. И с ними придет королевская армия – вся в броне. Наш король, к сожалению, в последние годы поднаторел в карательных походах...
И будет всему городку так нехорошо, так кроваво и страшно, что не хочется об этом и говорить. И всё из-за одного неробкого кузнеца, которому ситуация ясна, как день.
Викул, выслушав друга, сник и досадливо протянул:
– Ну-у-у... Так-то оно так... – а затем снова вскинулся, – А ты-то что предлагаешь, демон тебя язви! Простите, девочки... В бега податься? И чтоб этим пришлым всё сошло с рук?!
– Это я наделала дел... что мы преступники, – вдруг сокрушенно заговорила Шимма, – Простите меня, я совсем не хотела!.. Не знаю, как это вышло – оно само! Простите меня, я такая... Это всё теперь из-за меня!.. – голос девочки пресекся, и Пол увидел, что ее глаза заблестели, наполнившись слезами.
Но тут вмешалась Анит – она обняла Шимму за плечи и спокойно произнесла:
– На самом деле ты всех нас спасла. Я видела варианты – в каждом будущем кто-то обязательно погибал. В некоторых погибали все или двое-трое. Так что хватит. Не возводи на себя напраслину, и конец на этом. Ты нас спасла, и я даже не представляю, как это могло получиться...
– Анит права, – подтвердил Доктор, – Если бы не твое невольное вмешательство, Шимма, мы бы тут сейчас не разговаривали. Так что, выбрось из головы... Глотни еще тинмана и поешь. Тебе нужно набираться сил... для новых дел.
Старик еле заметно улыбнулся и обратился к дочке кузнеца:
– Анит, а что ты видишь сейчас?
– Абсолютно ничего. Всё закрылось, когда мне показали папу в Приказном доме. Меня втолкнули в комнату, он был прикован... Я увидела сразу много... – девушка повела плечом и потерлась о него ухом, – ... дурного. И оно налезало друг на друга, перемешивалось, путалось. Мне стало плохо, и я упала, кажется... А потом уже помню улицу и крики, и огонь. И что я ничего не вижу.
Теперь тоже ничего нет – даже эха. Знаете, иногда такое, бывает, видишь... туманное, далекое. Как эхо. Ну вот и его нет...
Когда говорила Анит, все смотрели на нее – даже Шимма, которая один раз было всхлипнула, но совладала с собой. Поэтому Пол тоже стал смотреть на Анит, ведь никто этого не заметит, и пока можно...
– У меня с утра такое ощущение, что я как будто ослепла. Так было уже один раз, помните, Доктор? Вы меня как-то лечили от болотной лихорадки? Тогда, наверное, недели две тоже не было даже "эха".
Доктор попыхтел трубкой и хмуро заметил:
– Неприятное чувство, верно? – он еще раз затянулся и резюмировал:
– Так. Значит подсказок у нас нет.
Все промолчали.
– Зато у нас есть загадочный горский шпион Пол, сын Ваан-Чика, который взялся неизвестно откуда и пока знает о нас больше, чем мы о нем, – Доктор добродушно повел рукой в сторону мальчика, как бы представляя его воображаемой публике.
Пол отчетливо понял, что должен успокоить и Доктора Хтония, который, правда, не выглядел очень уж встревоженным, и недовольного Викула, и общую спасительницу Шимму, и, конечно, Анит, которая сейчас глядела на него своим ненормально ясным взором, сбивая с толку и мешая обдумать то, что следует сказать.
Поэтому он просто рассказал про свою жизнь. И про планету Земля, и про школу, и зачем-то про Вторую мировую войну, и про Интернет, и про маму – перескакивая с пятого на десятое, то запинаясь, то тараторя. Пол рассказывал, пока окончательно не пересохло горло, и он не почувствовал, что совершенно потерял нить своего повествования.
Викул и Шимма смотрели на него, словно на привидение. Анит ободряюще улыбалась. А Доктор поглядывал на всех с довольным видом, словно Пол – это его давний воспитанник, достигший невиданных высот в алхимии и врачевании.
Кузнец крякнул и заявил:
– Не думал, что меня кто-нибудь и когда-нибудь еще сможет сильно удивить. Но ты, парень... Сижу, понимаешь, пью тинман с демоном!
Хтоний от души развеселился:
– Это почему же – с демоном?
– А кто же он еще? Так заливать не смог бы и сам Блаженный Словесник Йоунс, спаси Ворон его душу! Ты слышал про самолеты – которые, между прочим, из металла, а? Про самоходные кареты, что из-за горючей жижи ездят? А про вот эти... швырятели снарядов? Они же сотни штук за минуту выстреливают!
Демон и есть. И мир его круглый – это мир духов. Правильно мне бабка рассказывала!
– Викул! – расхохотался Хтоний, – твой-то Мир тоже круглый. Он шар, дорогой ты мой. Ты что, не знал?
– Как так – шар? – оторопел кузнец, – А "Мировой порядок" Сулейми Баджана? А "Ходы Солнца и Вороново установление" этого... забыл имя... Ну ты же мне и давал читать?
– А ты слушал, что я объяснял тебе, когда давал читать эти почтенные, старые книги? – сдерживая смех, спросил Доктор, – Напомню, что мы тогда говорили о том, каким образом свойственно развиваться науке, и через какие заблуждения проходить.
Ты же вот не думаешь, как в детстве, что небесные камни, из которых добывают нержавеющее железо, швыряет Ворон в тех, кто своими делами оскорбляет Его творение? И что под каждым небесным камнем, если покопать – найдешь кости грешника?
Викул открыл было рот – явно для того, чтобы выразиться неподобающе, но взглянув на Шимму и Анит, передумал, поскреб бороду и спросил, изображая смирение:
– Ну а как же ты тогда объяснишь вот эти вот самолеты и вот этого парня?
– Если серьезно, Викул, то очень просто – Мир не один. Их много, и они связаны между собой.
– О-о-чень просто! Куда уж проще! Как я сам не додумался? Это ж ежику понятно, про миры-то... – кузнец саркастически покивал головой, отправил в рот горсть орехов и замолчал, наполнив воздух треском, хрустом и цыканьем сквозь зубы.
– А всё-таки... – тихо проговорила Шимма, – Что же нам теперь делать, Доктор? И нам, и Полу? Как он вернется к дух... на Землю? Как будет с Анит и с тем, что она... не видит?
Старик неопределенно помахал вновь потухшей трубкой и неуверенно сообщил:
– С Анит, я так думаю, все будет хорошо. Должно быть. Вероятно, ее ум защищается от перегрузки. Ну, скажем так, закрыл на время доступ к... ее особенным возможностям.
Немного поддерживающих эликсиров. Отдых. И оно вернется, хотя... Я полагаю, что это довольно тяжелое бремя. Не каждому по плечу...
Однако сейчас вопрос об Анит для нас не главный. Она не больна, это я точно говорю...
Викул вперился в лицо Хтония, отыскивая признаки того, что друг из сострадания чего-то не договаривает – не нашел, облегченно повел могучими плечами и сам себе покивал.
– А вот наше общее положение незавидное. Путь обратно в Тёс заказан. Прятаться в окрестностях – опасно и бессмысленно. Уходить из страны – это... Вы просто не сможете жить где-то еще, особенно ты, Викул.
Надо думать, нас ищут – всех по разным причинам. Я считаю, что более всего приказных интересует Пол. Предполагаю, что он зачем-то понадобился самому Благородном Дюку. И это плохо.
Как вернуть Пола домой, я пока не знаю. Поэтому он будет с нами и разделит общие заботы. А мы – его.
Далее. Нам нужно с одной стороны исчезнуть. А с другой стороны – прояснить ситуацию. И мне бы хотелось как-либо воздействовать на нее. Как-либо...
Доктор замолчал и устремил взгляд поверх голов компании – на верхушки деревьев. Кузнец, вернувшийся к своему обычному спокойному благодушию, задумчиво проговорил:
– Тут нас будут ловить, как зайцев – это как пить дать. Я, конечно, заяц так себе...
Пол прыснул и быстро закрыл рот рукой, Викул поглядел на мальчика с веселым пониманием и продолжил:
– ...да и высокоученый наш Доктор – тоже не подарочек. Но если их будет много... В общем, выбираться отсюда надо. Да побыстрее. Но вот куда?..
Разговор затих. Шимма, Анит и Пол терпеливо ждали решения многоопытного старика и мощного, как древний вепрь, кузнеца.
День меж тем разгорелся яркими красками, но сделался таким ласковым – нежарким, свежим и приветливым, что мысли о грозящей им всем опасности казались дикими и неуместными.
Наконец Доктор Хтоний окинул компанию взглядом и спросил, как бы ни к кому не обращаясь:
– Где умный человек прячет лист?
– И где? – откликнулся Викул.
– В лесу.
– И что это значит? – кузнец снова серьезно и напряженно вгляделся в друга.
Пол, удивленный словами Доктора, не сдержавшись, воскликнул:
– Слушайте, это же из Честертона. Откуда вы знаете?
Старик сделал раздраженную мину и заявил:
– Не знаю никакого Чёрт-Те-Тона! А вот прятаться нам нужно там, где очень много людей. То есть...
– Акраим, – безнадежно кивнул кузнец, – В самую пасть. На рожон. Собственными ногами, – Викул закинул ручищи за голову, лег на спину и воззрился на небо:
– Э-хе-хе... хе-хе. Паршиво... Ты что-то замыслил?
Хтоний не глядя на друга как-то по птичьи тряхнул головой и ответил:
– Я хочу узнать больше о Дюке Морини. Это первое... Возможно, попытаться повлиять на наше своенравное Его Величество. Это второе... Выяснить, зачем охотятся за Полом. Это третье... Ну и последнее – в столице мы действительно можем относительно безопасно укрыться. Смешаемся с горожанами...
– "Смешаемся с горожанами", – рассеянно повторил кузнец, – А потом ты полезешь в к демону в пекло... – Викул снова сел и уперся ладонями в колени:
– Как будем добираться? По дорогам не пройдем. А лесом – бабушка надвое сказала.
– Вот тут есть вполне ясная мысль – мы доедем на плоту со сплавщиками. Лес уже пошел в Акраим сплошным потоком, поэтому плотов этих на реке – сам знаешь... И народу на них тоже предостаточно. Пять лишних человек, если не выделяться... В общем, на реке опасность не так велика.
– Ну да. Разумно. И ноги не бить – Викул взял из ближайшего мешка еще одну лепешку, повертел и бросил обратно, – Тёс надо будет обогнуть самой чащей – по широкой кривой. И выйти, значит, как можно ниже по течению. Так я понимаю?
– Так, – Доктор приободрился и снова сделался весел и деловит:
– А скажи-ка мне, сокрушитель лесорубских городков, есть у тебя какие-никакие барыши?
Кузнец распахнул свой тяжелый жилет, расстегнул широкий кожаный пояс, снял его и показал Хтонию. По внутренней стороне гигантского ремня были закреплены монеты.
– Как знал. Восемнадцать штук вошло. Еще три – в карманах. Ну и мелочи сколько-то.
– У меня есть четыре барыша и четыре выгодки, – вдруг подала голос Шимма.
– У тебя-то откуда, поджигательница? – удивился Викул.
– Я варенья пару горшочков отменяла на площади, – смущенно пояснила девочка, – Очень любопытно стало, что за барыши такие. Все о них говорят...
– Ну и у меня пятьдесят, – подытожил Доктор, – Не пропадем первое время.
Теперь кузнец с изумлением воззрился на Хтония:
– Ты же у нас вроде до таких низких материй не касаешься. Где взял-то?
– Спасибо господину Бонку. Он с первым же обедом для Пола прислал и барыши. С таким, знаешь, витиеватым письмом – посчитал, что его благодарность за устроение мной ледника в траттории будет неполной без подкрепления чем-то там "существенным и поистине необходимым в новые непростые времена"... Я собирался ему вернуть, да не успел.
– Ну оно и к лучшему, спаси его Ворон, – рассудил кузнец, – Когда выходим-то?
Доктор мгновение подумал и спросил:
– Сколько человек знает, где ты копаешь руду?
– Кто знал, те померли уже. Хижину отец с двумя друзьями строил. И они особо не распространялись, где да что. Ну я-то тоже, сам понимаешь, помалкивал.
– Тем не менее, задерживаться здесь не стоит. На нас могут наткнуться случайно, – старик завел глаза вверх, покусал губы и добавил:
– Два дня. Не больше. Физиономия твоя подживет, девочки отдохнут и выйдем... А пока давайте все-таки еще разок снарядим чайник.
18. На реке
Каждую весну, в одном и том же русле, высоко в горах, появлялся на несколько месяцев ручей, питавшийся тающими снегами. В одном месте он выбегал на природный карниз и прыгал с него на скальную стенку – с высоты в десять локтей. Часть скалы представляла собой тайную каменную кладку. И маленький водопад с монотонной настойчивостью год за годом размывал ее, пока однажды не выворотил несколько камней из стены.
С тех пор каждым ясным днем в образовавшуюся дыру проникал солнечный луч и двигался по пещере, что скрывалась за секретной стенкой. Если бы здесь бывали прохожие (хотя зачем бы кто-то стал навещать эти суровые места?), случайный путник мог бы заглянуть в пещеру и обнаружить в ней странную фигуру.
На полу, укутанный в поблекшую оранжевую ткань, сидел высохший старец. Глаза его были закрыты, лицо покрывал слой белесой каменной пыли, чрезвычайно длинные седые волосы серебристыми струями в беспорядке стекали на пол.
Вокруг старца располагались несколько глубоких плошек. Две из них были пусты, в трех сохранились окаменевшие огарки свечей.
Летом случались две недели, когда послеполуденный солнечный луч примерно час двигался по лицу старика – как раз по линии глаз.
В такие минуты Доктору Хтонию было не по себе. Если время дня в тех горах совпадало со световым днем в Мире, то он целый час видел как бы два солнца. Это сбивало с толку, но можно было кое-как привыкнуть. А вот когда солнце начинало сиять в голове ночью, тут Доктору делалось беспокойно. Спать было невозможно, и его преследовал тихий, но настойчивый телесный зов о возвращении.
Реальность вокруг начинала размываться и приходилось прикладывать усилия, чтобы она не развалилась совсем. Вот и теперь в далеких горах наступило лето. Несколько дней второе солнце беспокоило в светлое время суток, а сейчас момент его появления сдвинулся к позднему вечеру.
Кузнец уже час как мерно храпел, Доктор же ворочался с боку на бок и наконец решил выйти из шалаша и выкурить трубочку.
Усевшись на пахучие сосновые бревна у входа, старик обнаружил, что Пол и Шимма еще не ложились. Они сидели на заднем краю плота, свесив босые ноги в воду, и разговаривали. Хтоний с удовлетворением отметил про себя, что девочка – молодец, не снимает косынку даже ночью. Уговорить ее спрятать приметные голубые волосы под темную ткань было нелегким делом. Помогло лишь то, что терпеливая Анит соорудила на голове Шиммы залихватскую разбойничью повязку и показала строптивице ее отражение в карманном зеркальце.
Старик не стал беспокоить детей и занялся своей трубкой. Длинный сосновый плот слабо покачивался. В сплавной веренице пяти таких же он был последним. Над рекой стояла мягкая живая тишина, напоминавшая о своем присутствии то легким плеском рыбы, то скрипом бревен, то прохладным ветерком.
– Где это ты научилась так с мечом управляться?
– Это Доктор. Ты не смотри, что он старый. Он, если возьмет меч – как начнет скакать! Не угонишься, – с готовностью ответила Шимма, – Мне семь лет было, когда он мне сказал, что больше нянькой для меня быть не может. Что, мол, должна уметь за себя постоять. Ну и стал со мной заниматься.
Хотя какая из него нянька? Я лет с пяти ему же завтраки делала. А то он с утра уйдет и не поест. Может вообще целый день не есть, если не напомнишь...
Ну и потом я меч-то все время с собой таскала. От родителей же ничего больше не осталось... Он и твердил – что, мол, чего зря таскаешь, давай – учись.
Сначала-то, конечно, только деревянными мечами разрешал махать... А когда выросла, они с дядей Викулом что-то поколдовали на моим, чтобы стал впору. Заточили наконец. Даже гравировку сделали – руническую "Ш". Днем покажу, сейчас не видно будет.
– Они старые друзья – Доктор с кузнецом?
– Сколько себя помню. Всё шутят друг над другом. Один раз дядя Викул взял камни, что-то там потесал, постучал. Железки в них воткнул и бросил в болото. А потом будто нашел и притащил Доктору. Говорит – "драконьи перья". Жили, мол, давно а наших краях драконы. И следы от них остались, – Шимма разулыбалась, – А Доктор-то все книжки свои перерыл, пока понял! Он же иногда как маленький – простых вещей не знает...
Зато потом он кузнецу "по секрету открыл", как железо заговаривать, чтобы не ржавело. Ну и дядя Викул целый месяц в кузнице и совой кричал, и поганки с болот к клинкам прикладывал. Анитка даже подумала, что он элем опился.
– А с Анит... ты дружишь, да? – Пол постарался говорить без особой заинтересованности.
– Так-то да. Только ведь с ней, как дружить? Она же, понимаешь, вроде принцессы. В ней что-то такое есть... высокое. Как будто она с детства во дворце живет, нитки с иголкой не видела и думает, что мясо на огороде растет. Хотя у кузнеца не набалуешься... Он, готовит, знаешь как? Сунет кабанью ногу в огонь, повертит там – вот тебе и обед. Тинман такой крепкий заваривает, аж зубы ломит!..
Анитка для него – свет в окошке. Да и все ее любят. Сватов уже четыре раза засылали. Даже господин Ури Сладкоречный! – Шимма весело рассмеялась, – Он дяде Викулу сулил целое богатство. Мол, никто о том не ведает, но приданое будет такое, что закачаешься!
– А он что?
– Что-что. "Прислушайтесь", – говорит, – "господин Сладкоречный, к голосам звезд. Они предрекают, что ровно три дня у вас будет болеть то место, на котором сидят добрые люди, коли вы не станете сдерживать своих мечтаний". И дверку так открыл на улицу – услужливо, – рассказчица фыркнула и легонько толкнула Пола в бок.
– С Аниткой на Меновой хорошо гулять – напробуешься вкусностей. Ей всё за так предлагают, ну и тебе перепадает... – Шимма вдруг погрустнела и, отвернувшись в сторону, удрученно бросила:
– Где теперь та Меновая!
Пол захотел сказать ей что-нибудь утешительное, но вырвалась правда:
– Мне тоже страшновато, честно говоря.
Девочка вяло поболтала ногами в воде:
– Не пойму я, что мы там делать будем – в этом их Акраиме. В лесах мы хоть были дома – знали, чего и как... Поймают нас там в первый же день...
А тебе каково – я вообще не представляю. Я-то, спасибо Ворону, хотя бы в своем мире преступница.
Пол подумал, что каково ему – он и сам не знает. Как ни странно ему было интересно, хоть и страшно. Может даже от того именно и интересно, что страшно. Какое-то тут всё было настоящее. А в той жизни – не совсем. Он понял, что не сможет этого объяснить Шимме и спросил про другое:
– Вот вы всё говорите "Ворон" да "Ворон". Я что-то такое припоминаю смутно – из той ночи, когда меня Доктор... разговорил. Но оно у меня как-то уже выветрилось. Что за Ворон-то?
Девочка сначала с недоверием покосилась на Пола, а потом сообразила:
– Ну да. Ты ж пришелец... Ворон – он...
***
Вначале был Ворон. Он лет а л в пустой бе здне, не зная ни дней, ни ночей, ни радости, ни горя. Не было дерева, чтобы присесть. Не было камня, чтобы клюв поточить.
Был Ворон черным, но не знал об этом. Был Ворон всемогущим, но не помнил этого.
Однажды Он заснул и во сне увидел, что Он один. И захотел Ворон узнать Другого. Он представил С вет и увидел Другого в себе. Потом Ворон снес яйцо.
Яйцо было круглое и горячее. Оно засветилось в бездне. Ворон стал ждать и ждал долго. Но из яйца никто не вылупился. Когда оно остыло, увидел Всемогущий, что внутри никого нет, и заплакал.
Слезы Ворона разлетелись в разные стороны. Они были столь горькими и огненными, что засияли звездами, и стал Свет.
Долго горевал Ворон, и пустая бездна наполнилась светилами.
Одно Солнце стало согревать яйцо. И увидел Ворон, что на нем выросли деревья и травы, раскинулись моря и реки.
Ворон перестал плакать. Он сделался меньше и спустился на яйцо. И увидел Всемогущий, что яйцо живое, и обрадовался. Ворон встретил зверей и птиц, жуков и бабочек, рыб и змей. На яйце росли цветы и плоды . Под каждым камнем была жизнь, в каждом ручье, в воздухе и под землей.
И стал Ворон дышать, и понял, что это хорошо. И назвал Всемогущий то яйцо Миром, и стал говорить со зверями.
Н о звери не отвечали Всемогущему, потому что не могли.
Огорчился Ворон. Но потом представил С вет и увидел драконов в себе. И стали драконы, и Всемогущий говорил с ними.
Драконы поклонились Ворону, но в Мире принялись царить сами. Никому не было от них спасения – ни малой мыши, ни огромному элефанту. Драконы охотились не для еды, а для страсти и много пролили крови попусту.
Когда Ворон узнал об этом, то пожалел Мир, хоть и любил говорить с драконами. И увидел он в себе новых Других – с двумя умелыми руками, с двумя быстрыми ногами, без перьев и шерсти, без клыков и рогов, но с волшебной головой.
И стали люди и их мысли. Всемогущий спустился к ним и говорил с ними. И заповедал людям не проливать кровь для страсти и беречь Мир и всех живых Других.
