![](/files/books/160/oblozhka-knigi-istoriya-chehii-252784.jpg)
Текст книги "История Чехии"
Автор книги: Владимир Пичета
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
В Иене он тщательно изучал теорию поэзии. Очень много дало Коллару знакомство с Гёте, который попросил его перевести на немецкий язык словацкие народные песни. В Иене слышал он воспоминания о прославленных немецких романтиках – Шиллере, Гердере, Виланде. В это время он знакомится мировой литературой, читает с увлечением произведения на греческом и латинском языках, читает Петрарку, Руссо, Шатобриана, Оссиана, Гёте, Шиллера, посещает театр в Веймаре. Здесь же он переживал своё первое и единственное увлечение, любовь к дочери пастора Фредерике Шмидт[19].
По возвращении на родину Коллар стал пастором словацкой общины в Пеште. Ещё в Иене он начал писать стихи. Его первыми поэтическими произведениями были сонеты. Интересны его «Эпиграммы». В них заметно влияние либеральных политических идей, распространённых в кругах интеллигенции Иены.
В замечательном стихотворении «Патриот» он ярко выразил идею свободы. Эти стихотворения распространялись только в кругу его друзей, так как цензура никогда не пропустила бы их.
В 1824 г. Коллар написал поэму под названием «Дочь Славы». Поэма состояла из трёх частей по 50 сонетов в каждой: I часть – Сала; II – Лаба; III – Дунай.
В «Дочери Славы» ярко выражена идея единства славян. Она создала Коллару славу основоположника «литературного панславизма». Поэму стали называть «евангелием панславизма». «Дочь Славы» пользовалась большим успехом не только в Чехии. Она была хорошо известна словенцам, хорватам, сербам, украинцам, русским и полякам. «Дочь Славы» была переведена также на английский и немецкий языки и заслужила одобрение Гёте.
В 20 и 30-х годах Коллар вместе с Шафариком издали несколько сборников словацких песен. Коллар боролся за идею славянского единства и как проповедник. Он составлял для чешско-словацких школ учебники; в 1831 и 1844 гг. он издал «Проповеди» (2 тома). Коллар был выдающимся публицистом. В 1837 г. появляется на немецком языке его знаменитое произведение: «О литературной взаимности между различными племенами и наречиями славянской нации» («Über die literarische Wechselseitigkeit zwischen den verschiedenen Stämmen und Mundarten der slawischen Nation»). Коллар призывал к совместной работе среди славян на благо всему человечеству. Коллар доказывал право славянских народов на самостоятельное существование, так как у каждого народа есть свои обычаи, своё право, свой язык. Он призывал к тому, чтобы каждый славянин знал кроме родного языка, ещё четыре славянских языка, предлагал учредить кафедры славяноведения в университетах и славянские библиотеки, организовать книжный обмен и путешествия в славянские страны. Книга приобрела европейскую известность и была переведена на многие языки[20]. Другие работы Коллара также проникнуты любовью к прошлому и настоящему славян и идеей единства славянства. Коллар посвятил всю жизнь идее единства славянских народов. Он выступал её защитником как поэт, проповедник, публицист. Последние годы своей жизни он был профессорам славянских древностей в университете в Вене, где и скончался в 1852 г.
Выдающимся представителем чешской литературы был Франтишек Ладислав Челаковский (1799–1852). Он родился в юго-западной Чехии, на родине Гуса и Хельчицкого, в семье бедного плотника. Впечатлительного мальчика окружала чешская сельская жизнь с её нравами, обычаями, песнями, что наложило отпечаток на всё его творчество. Воспитанный на образцах передовой европейской литературы, Ф. Л. Челаковский глубоко чувствовал красоту чешского языка. Его творчество было глубоко народным, близким и понятным каждому чеху. В этом творчестве большое место занимали собранные и обработанные им народные песни. Его лучшими произведениями являются «Сборники народных песен» и «Переписка с друзьями».
В сборнике «Славянские народные песни» чувствуется очень сильно распространённая тогда идея сближения славянских народов. Его сборник «Чешские народные песни» обогатил национальную чешскую поэзию. Челаковский любил русскую художественную литературу и переводил на чешский язык Пушкина, Дельвига, Языкова, Козлова, Дмитриева. Он издал «Отголоски русских песен», в которых он знакомит чехов с русской песней и даёт представление о её разнообразных формах. Опубликованием «Сборника литовских национальных песен» Челаковский вышел из сферы чисто славянских интересов.
Челаковский занимает почётное место в блестящей плеяде чешских просветителей. Его творчество является примером верного служения своему народу. Оно имело значение не только для Чехии, но и для других народов, к фольклору которых он обращался.
Последователями Челаковского, его «дружиной», были Карел Судимир Шнейдер, Иосиф Властимил Камарит, один из самых близких и любимых его друзей, Франтишек Ярослав Вацек Каменицкий, Иосиф Ярослав Хмеленский и Карл Алоиз Винарицкий.
Одним из самых даровитых подражателей Челаковского был Карл Яромир Эрбен (1811–1870). Деятельность Эрбена была разносторонней. Большой мастер баллады, К. Я. Эрбен являлся глубоко национальным поэтом. Его поэтические произведения проникнуты пониманием чешской народной жизни. Он известен как переводчик на чешский язык «Слова о полку Игореве», «Задонщины» и «Летописи Нестора». В области научной мысли ему принадлежит издание «Regesta diplomatica nec non epistolara» и ряда исторических источников древней и средневековой Чехии.
К 40-м годам XIX столетия у деятелей чешского возрождения усиливается интерес к политическим и социальным явлениям.
Карел Сабина (1813–1870), участник революции 1848 г., впервые в чешской литературе поднял вопрос о социальных идеях. За свои радикальные взгляды и революционную деятельность он был заключён в тюрьму на 7 лет. В 40-х годах появляется сатирическая поэзия, высмеивающая быт и нравы мелкой буржуазии. Представителем этого направления был рано умерший Франтишек Яромир Рубеш (1814–1853).
Чешская поэзия в этот период в лице Карела-Гинека (Игнатия) Маха (1810–1836) нашла своего Байрона, не оказавшего, однако, большого влияния на развитие национальной литературы. Ранняя смерть, в возрасте 26 лет, не дала возможности окрепнуть таланту Маха, и признание у чешского народа он получил лишь позднее.
В эпоху чешского возрождения развивается и чешский национальный театр. Он испытал неоднократные преследования со стороны полицейских властей, но укрепился настолько, что австрийское правительство было вынуждено признать его существование. Театр становится распространителем социальных идей. В 1812 г. было получено разрешение на воскресных утренниках давать спектакли на чешском языке. Постепенно чешская драматическая труппа из любителей выросла в профессионалов артистов и драматургов. Во главе театра стоял Ян Штепанек (1783–1844), переводчик классических произведений, автор чешских пьес, суфлёр и директор «Сословного» театра. Им было написано около 20 патриотических пьес на исторические темы.
Выдающимся драматургом был Вячеслав Климент Клицпера (1792–1859), трудоспособность и плодовитость которого вызывали изумление. В течение 1819–1822 гг. им было издано четыре тома драматических произведений. Успех пьес Клицперы объяснялся тем, что они были написаны простым языком о понятных каждому человеку вещах. Много пьес Клицперы было переведено на иностранные языки.
Серьёзные исторические драмы были написаны Карлом Симеоном Махачеком (1799–1846), первым составителем чешских либретто, автором многочисленных драм и знаменитой трагедии «Завиш Витковец», в которой чувствуется влияние исторических взглядов Палацкого.
Популярность Махачека мог оспаривать лишь Иосиф Каэтан Тыл (1808–1856). Тыл отказался от спокойной, обеспеченной жизни из-за страстной любви к театру. Он стремился сделать театр истинно народным.
Живя в нужде, Тыл занимался литературной деятельностью и везде и всегда искренне отдавался своему делу. В 1838 г. он издавал газету «Прежде и теперь», в 1834–1836 гг. – альманах «Чешские цветы», вокруг которых объединялись молодые чешские писатели. В 30–40-х годах Тыл ставит любительские спектакли в Праге, для которых сам пишет драматические произведения.
В 1834 г. была поставлена пьеса Тыла «Фидловачка»[21]. В ней изображён весенний народный праздник, происхождение которого относится к периоду существования цехов. В последнем действии пьесы слепой скрипач Мареш поёт притихшей толпе песню «Kde domov můj», «Где моя родина». Музыка к тексту была написана композитором Ф. Шкроупом. Первым исполнителем этой песни был знаменитый бас Карл Стракатый. Эта песня стала национальным гимнам чешского народа. «А бедный Тыл, умерший от истощения в нищенской комнате, никогда не отважился бы и мечтать о такой чести для своего произведения».
Тыл брал темы для своих пьес из современной ему действительности. Находясь под сильным впечатлением восстания пражских рабочих в 1844 г., очевидцем которого он был, Тыл написал драму «Кутногорские рудокопы» (1847). В 1848 г. Тыл написал трагедию «Ян Гус», которая имела большой успех. В период реакции, последовавшей после подавления революции 1848 г., Тыл как либерально настроенный драматург и писатель вынужден был отказаться от работы в любимом театре и стал директором странствующей труппы.
В театре ставились оперы чешских композиторов В. Я. Томашека, Фр. Книже, Ф. Шкроупа, Яна-Эм. Долежалека, которые принимались публикой с восторгом.
Крупнейшей фигурой чешского возрождения был Карл Гавличек-Боровский – публицист, критик, писатель (1821–1856). За свободомыслие он был исключён из духовной семинарии. В юности он увлекался поэзией Коллара, и идея славянской взаимности привела его в Россию, в семью профессора Шевырёва, в которой он стал преподавателем по рекомендации П. Шафарика. Гавличек столкнулся с мерзостью николаевского режима, что вызвало в нём ненависть к этому миру. Но, к сожалению, ряд суждений о царской России Гавличек перенёс на русскую общественную мысль того времени. В семье московского профессора он мог встретить передовых людей русского общества, но эти встречи прошли мимо сознания молодого Гавличека. Единственным человеком, который произвёл на него впечатление, был Гоголь. (Впоследствии Гавличек переводил его на чешский язык.)
Правильно оценивая режим Николая I и вытекающие из него недостатки в русской жизни, он совершенно неверно высказался о русской литературе, назвав её imitatorum pecus. Это тем более странно, что он состоял в живейшей переписке со своим другом К. Запом, жившим во Львове и очень внимательно следившим за развитием русской общественной мысли. В работе, посвящённой восточной Европе (1843), Зап писал, что чешским писателям следует обратить своё внимание на восточных соседей – «наших побратимов», у которых литература «цветёт пышным цветом» К сожалению, К. Гавличек прошёл мимо корифеев русской литературы – А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, В. А. Жуковского, В. Г. Белинского.
Литературная и публицистическая деятельность К. Гавличека протекала в бурные для чешского народа годы. К. Гавличек в своих работах боролся за независимую национальную культуру. Он не верил в славянскую взаимность и полагал, что введение единого славянского литературного языка является утопией. Но Гавличек мечтал о политическом единении всех славян, живущих в Австрии. По возвращении из России с помощью Палацкого он стал в 1846 г. редактором «Пражской газеты» («Pražské Noviny»). Гавличек, интересуясь общеевропейскими современными политическими событиями, знакомил с ними чешского читателя. Особенным успехом пользовались его «Письма из Ирландии» о борьбе ирландцев во главе с О’Коннелем за независимость. Скоро лозунг ирландцев «Repeal» стал лозунгом, очень распространённым среди чешской молодёжи. Таким именем было названо тайное общество. Так Гавличек приобщал чешский народ к общеевропейскому социальному движению. В 1848 г. Гавличек основал независимую газету «Národní Noviny» («Национальная газета»). В выработанной им программе заключались требования отмены феодальных привилегий, равенства всех сословий перед законом, введения судов присяжных, полной реформы школы и администрации, введения национальной гвардии, автономии чешских земель с сеймом и ответственным министерством во главе. После запрещения газеты в 1850 г. Гавличек в Кутной Горе выпускает еженедельную газету «Slovan» «Славянин». Там же им были подготовлены к печати том публицистических статей «Duch Národních Novin» («Дух национальной газеты») и «Кутногорские послания». За публицистическую деятельность и участие в революции 1848 г. Гавличек был без суда сослан в глухой уголок Тироля – Бриксен. Лишь в 1855 г. ему было разрешено вернуться в Чехию для лечения, где он вскоре умер. Поэтические произведения Гавличка не печатались при его жизни по цензурным соображениям. Они распространялись в списках и были широко известны. Его эпиграммы и поэма «Крещение св. Владимира» (остроумная сатира на абсолютизм, написанная живым народным языком) были с энтузиазмом восприняты чешским обществом. Ранняя смерть помешала Гавличку выполнить его девиз: «За честь, за благо народа люди раньше умирали, а мы будем ради этого же жить и трудиться». Божена Немцова возложила на его гроб венок из лавра, переплетённого терниями, – символ многострадальной жизни выдающегося общественного деятеля, писателя, публициста, критика и поэта, борца за светлое будущее своего народа.
Идеи чешского возрождения с необыкновенной поэтичностью выражены в произведениях Божены Немцовой (1820–1862). Пером подлинного художника она дала изображение своеобразной национальной чешской жизни и выразила свой идеал в прекрасных словах: «всех детей крестить одним именем, именем „человек“, называть этим именем друг друга и свято чтить его».
Божена Немцова родилась в семье заведующего конюшнями герцогини Е. Саган в северо-восточной Чехии и прожила с семьёй до 17 лет. Большое влияние на неё оказала бабушка, знакомившая её со сказаниями и легендами чешского народа. Выданная замуж за мелкого чиновника, молодая женщина попадает в мещанскую обстановку мелкой чиновничьей среды. Невыносимо страдая и протестуя всем своим существом, Божена Немцова старается уйти от этого «болотца» и находит утешение в чтении книг и журналов. Круг интересов писательницы был очень широк. Она была знакома с социальными учениями Фурье, Сен-Симона, философией древних и современных авторов. Ей был известен «Коммунистический манифест», в переводе которого она принимала участие. Она стала одной из участниц первого женского кружка Амерлинга, целью которого было вовлечение чешских женщин в литературную и общественную жизнь страны. Божена Немцова много пишет в своих произведениях о роли чешской женщины в национальной жизни. Частые переезды, связанные со службой мужа, знакомят её с разными районами страны. Очень наблюдательная, хорошо знакомая с сельской жизнью и обычаями, она создаёт написанные образным ярким языком изумительные по своей красоте и реализму произведения.
Влияние Эрбена сказалось на её прелестных «Национальных сказках и сказаниях» («Národní bachorky a pověsti», 1846–1847), создавших ей первый литературный успех. К этому же периоду относятся и её «Картины из окрестностей Домажлиц» («Obrazy okolí domažlického» (1846). Божена Немцова воскресила в своих произведениях знаменитых «ходов», их повседневную жизнь, обычаи, праздники. Социальным вопросам посвящены её новеллы «Тоска по родине», «Варюша», «Добрый человек». В её новеллах впервые в чешской литературе поставлен вопрос о женщинах. Она бичевала мещанские привычки, привитые средой и скудным немецким образованием средней чешской женщине, смело звала женщин занять равное место с мужчинами в творческом, созидательном труде.
Самым крупным и ярким её произведением, в высшей степени поэтическим и проникнутым глубокой любовью к человечеству, является «Babička» («Бабушка») (1855). «Бабушка», переведённая на все европейские языки, по сей день является одной из самых популярных книг в Чехии. В ней Божена Немцова очень художественно дала привлекательные картины природы, празднества, обычаи, сказания народа, близко знакомые ей с детства. Б. Немцова явилась как бы связующим звеном между чешскими просветителями первых десятилетий XIX столетия и писателями 60-х годов.
Период чешского возрождения – важный этап в развитии чешской национальной культуры и национальной идеи в чешском народе.
Глава шестая
1848 год в Чехии
1848 год открывает новую страницу в истории Чехии, страницу политической борьбы сначала за национальную автономию, а позже – за полную национальную самостоятельность чешского народа. Формы и методы этой борьбы не раз менялись на протяжении последующего столетия, но предыдущее столетие, ходом своего экономического развития вызвавшее могучий расцвет национальной идеи в чешском народе, сделало эту борьбу неизбежной. 1848 год явился одним из наиболее бурных, наиболее богатых событиями периодов в истории борьбы чехов за свои национальные интересы. Этот период характерен тем, что наряду с вопросами национальными поднимается и целый ряд вопросов социальных. Революционное движение, охватившее в 1848 г. большинство стран Центральной Европы, не могло не отразиться на политической жизни Чехии. Это не означало, что события в Чехии были вызваны внешними причинами и представляли собой повторение, копию событий, происходивших в других странах. Своеобразие и особенности экономического, политического и культурного развития Чехии на протяжении столетий придали специфический характер политической и национальной борьбе, происходившей в ней в 1848 г. Чехи были в рамках Австрийской империи национальностью, подчинённой не только политически, но и экономически. В связи с этим капитализм в Чехии не мог развиваться в таких масштабах и такими темпами, как он развивался у народов, не испытывавших национального угнетения. Поэтому чешская буржуазия была менее политически развита, чем, например, французская, и рабочий класс в Чехии не мог в этот период подняться до той степени классового самосознания, которой достиг тогда рабочий класс в некоторых других, более капиталистически развитых странах.
Положение в Чехии было накануне 1848 г. чрезвычайно напряжённым и таило в себе целый ряд условий, делавших неизбежным взрыв в самом ближайшем будущем. Эти условия создали революционную ситуацию.
Крестьянство, составлявшее основную массу населения Чехии, продолжало находиться в полной зависимости от дворян-землевладельцев. Всё усиливавшаяся дифференциация в среде дворянства и процесс обезземеливания крестьян приводили к сосредоточению в руках отдельных аристократов колоссальных пространств земли, обработка которых производилась зависимыми крестьянами. Среди последних с каждым годом увеличивается количество подёнщиков, домовников и других категорий крестьян, не ведущих собственного хозяйства. Они не имели недвижимого имущества или получали от помещика хату и маленький клочок земли под огород. Труд этих категорий крестьян обходился помещику особенно дёшево и приносил ему огромные доходы. Но и крестьяне – собственники земли, ведшие своё хозяйство, находились тоже в весьма тяжёлых условиях. Австрийская система обложения крестьянского хозяйства давила его таким количеством всевозможных повинностей (свыше 240 видов налогов), что выполнение их становилось невозможным. Налоги, которыми облагались даже места погребения, охотничьи собаки, грибы, вишни, не являлись главным бременем, под тяжестью которого задыхалось чешское крестьянство. Главным бременем была барщина, господствовавшая во взаимоотношениях между крестьянами и помещиками и отнимавшая у крестьянина большую часть его времени и сил, несмотря на то, что известную роль играл уже и оброк, как в денежной, так и в натуральной форме. Более зажиточная часть крестьянства, нёсшая, как правило, конную барщину, ещё была в состоянии поддерживать в известной мере собственное хозяйство. Крестьяне победнее, нёсшие барщину пешую, всё более запускали своё хозяйство и разорялись, превращаясь в домовников и подёнщиков. Если учесть, что к гнёту экономическому присоединялся ещё и гнёт национальный, то станет вполне понятным, что основная масса населения Чехии – крестьянство не могло не стремиться к радикальному изменению своего положения.
Значительное место в общей массе чешского населения занимал пролетариат. Капитализм проник и в Чехию, хотя здесь он был менее развит, чем в ряде других европейских стран. Наибольший удельный вес имела текстильная промышленность, стоявшая тогда на первом месте в Австрии по количеству ситценабивных, прядильных и других фабрик, а также по количеству занятых на этих фабриках рабочих. Развитие текстильной промышленности вызвало в свою очередь возникновение химических и машиностроительных предприятий, горной промышленности и т. д. Возникающие промышленные предприятия вызвали приток свободной рабочей силы за счёт обезземеленных крестьян в города. С другой стороны, постоянно расширяющееся применение в промышленности машин всё более удешевляло труд рабочего и увеличивало количество безработных. Владельцы предприятий использовали создавшееся положение для снижения заработной платы и удлинения рабочего дня до 12–14 часов. Тяжёлые условия труда, растущая безработица и голод вызвали уже в начале 40-х годов волнения рабочих в ряде мест. В 1844 г. произошли крупные голодные бунты в Литомержицком и Кралевоградецком округах, а также в Праге. Ярость рабочих в первую очередь направилась против машин, в которых они видели главных виновников своего бедственного положения. Австрийское правительство принимало чрезвычайно решительные меры против подобных выступлений рабочих. Когда участники упомянутых волнений, разгромив несколько фабрик и уничтожив множество машин, отправились в количестве нескольких тысяч человек в Прагу для обращения к властям, то последние отдали приказ войскам расстрелять голодную толпу. Так как положение с течением времени не улучшалось и безработные тысячами гибли от голода и эпидемий, волнения продолжались, несмотря на репрессии. Таким образом, рабочий класс был одним из наиболее революционных факторов в Чехии к началу 1848 г.
Особенностью развития капитализма в Чехии в середине XIX в. являлось сосредоточение более крупной промышленности главным образом в руках немцев, а средней и мелкой – в руках чехов. В связи с этим национальная чешская буржуазия, конкурировавшая с экономически более сильной немецкой буржуазией, пользовавшейся поддержкой Вены, стремилась к завоеванию политических прав, которые дали бы ей возможность вытеснить немецкую буржуазию с господствующих позиций. Однако и политическое господство находилось в руках немцев, всячески ограничивавших и стеснявших развитие чешской промышленности, торговли и сельского хозяйства. Это не могло не вызвать ожесточённой борьбы чешской буржуазии против буржуазии немецкой, не могло не толкнуть её на путь обострения национальной борьбы, которая должна была бы привести к установлению господства чешской буржуазии на внутреннем рынке. Выразителем этих тенденций явилась уже раньше чешская интеллигенция, которая рядом трудов, сначала литературных и лингвистических, потом исторических и политических, в значительной степени содействовала пробуждению и пропаганде национальной идеи в чешском народе, оказавшись в первых рядах национального движения.
Известное недовольство существующим положением имелось и среди чешского дворянства. Часть этого дворянства, почти совершенно онемечившаяся, опиралась на поддержку венского двора, с которым уже давно была тесно связана экономически, политически и лично и, в свою очередь, поддерживала его. Другая его часть стояла на позициях защиты исторических прав чешского королевства и была за автономию чешского сословного сейма и превращение его в центральный орган для всех земель чешской короны с некоторой законодательной властью. В чешском сейме формально считались представленными кроме дворянства и духовенства также и некоторые светские корпорации (например, университеты) и города. Но преобладающую роль играло дворянство, имевшее там подавляющее большинство. С течением времени земский сейм всё более терял своё значение, превращаясь из органа, имевшего некогда законодательные права, в орган чисто исполнительный. За ним сохранялось лишь одно право – соглашаться с решениями центрального правительства и способствовать их практическому осуществлению. Чешское дворянство стремилось к восстановлению своего былого влияния и авторитета, оказываясь в результате этого в известной оппозиции к правительству.
Все эти факты и обстоятельства создавали к началу 1848 г. такую обстановку, при которой было достаточно повода для того, чтобы скрытые до того времени противоречия обнаружились и привели к столкновению.
Таким поводом, толчком явилась, как и для ряда других стран Европы, февральская революция в Париже.
* * *
События в Чехии начались, как и почти всюду, с митингов и петиций, инициатором которых явилась буржуазная интеллигенция. Первый такой митинг состоялся в Праге 11 марта в Святовацлавских купальнях. В нём приняли участие как чехи, так и немцы. На этом митинге в результате длительных прений по проекту, составленному ещё 8 марта на предварительном совещании и предложенному Браунером, был принят текст петиции к императору с изложением основных требований чешского народа. Эта петиция включала требования введения для земель чешской короны единого законодательного сейма, в котором наряду с дворянством и духовенством было бы действительно представлено городское и сельское население; отмены барщины и других феодальных повинностей за выкуп, сокращения постоянного войска и организации гражданской гвардии, равенства чешского и немецкого языков во всех областях государственной, политической и культурной жизни, свободы слова, печати, собраний и вероисповеданий, свободы самоуправления общин, гласности судопроизводства, гарантии личной безопасности, финансовой реформы и т. д. Для окончательной редакции текста петиции и представления её императору собрание образовало комитет, получивший название Святовацлавского. В этот комитет наряду с представителями чешской и немецкой буржуазии вошли и чешские аристократы – графы Войтех Дейм, Букуа и Франц Тун. Комитет начал работу на следующий же день и вскоре подготовил текст петиции, попытавшись выбросить из принятого 11 марта проекта ряд наиболее радикальных пунктов, а требование отмены барщины и помещичьих судов изложить как пожелание о «соответствующей времени реформе крестьянских отношений». Но события, развивавшиеся в Вене, Франции, Германии, содействовали подъёму революционных настроений в Чехии, и 17 марта пражский пролетариат и мелкая буржуазия потребовали от членов Святовацлавского комитета возвращения к первоначальному тексту проекта. Комитету пришлось уступить, и 19 марта петиция была отправлена с депутацией ко двору. В это же время была послана в Вену петиция пражских студентов, требовавших свободы студенческих организаций, свободы преподавания, предоставления возможности получить образование на любом из двух языков страны и т. д. Революция в Вене привела к отставке Меттерниха и обещанию императором конституционных реформ. В Праге, так же как и в Вене, образовалась национальная гвардия, в состав которой вошёл и академический легион. Вскоре этот легион, состоявший из радикально настроенного студенчества, стал противостоять национальной гвардии, находившейся под командованием князя Лобковица и имевшей на офицерских постах почти исключительно дворян. Одновременно усилились волнения пролетариата в городах. Чешское крестьянство в ряде мест прекратило выполнение феодальных повинностей. Обстановка становилась всё более напряжённой.
Ездившая в Вену депутация возвратилась с ответом императора на петицию. В этом ответе требование о создании самостоятельного центрального правительства для чешских земель было обойдено молчанием, а вопрос о соединении Чехии, Моравии и Силезии и их политической и государственной организации было обещано передать в дальнейшем на рассмотрение сословий этих трёх земель. Узнав об этом, население Праги потребовало составления новой петиции. Вторая петиция, составленная Святовацлавским комитетом 28 марта, возобновляла в решительной форме все требования первой. В ней подчёркивалось, что передача чешских требований на рассмотрение средневековых сословных сеймов не может удовлетворить чешское общество, и указывалось, что эти сеймы, даже при условии расширения их представителями городов, «не пригодны для того, чтобы предложить и провести в стране конституцию, соответствующую современным требованиям».
Тем временем граф Стадион предпринял попытку ослабить влияние Святовацлавского комитета. В этом комитете были представлены самые различные слои чешской и немецкой буржуазии и аристократии. С развитием событий в нём стало усиливаться влияние радикально настроенных элементов. Деятельность комитета, превращавшегося в правящий орган, стала внушать властям серьёзные опасения. В его среде назревал раскол, причём к концу марта определились две основные группировки. «Умеренная» группировка проводила закрытые заседания в Святовацлавских купальнях, радикальная – публичные заседания на Софийском острове, причём здесь видную роль играли чешские буржуазные революционеры. Среди последних были Карл Сладковский, впоследствии один из вождей радикально-демократической и младочешской партий, К. Сабина и др. Опасаясь роста влияния именно этой, радикальной, части чешской буржуазии, граф Стадион решил противопоставить Святовацлавскому комитету новый орган, который находился бы под его влиянием. С этой целью он назначил на 29 марта выборы в «Большой гражданский комитет» из 100 членов и объявил, что с момента избрания этого органа Святовацлавский комитет должен прекратить свою деятельность. Это вызвало возмущение в Праге, где произошли демонстрации и собрания с требованием сохранения Святовацлавского комитета и чистки его от аристократов. Демонстранты настаивали также на том, чтобы граф Стадион скрепил своей подписью вторую петицию. Стадиону пришлось пойти на уступки и удовлетворить оба эти требования. Но он не отказался от своих намерений и учредил 1 апреля комиссию для подготовки проектов реформ в области национальной, аграрной, административной и общественной. В эту комиссию был приглашён ряд представителей Святовацлавского комитета из числа его более умеренных членов. Параллельное существование этих двух органов не смогло привести к благоприятным результатам. Поэтому пражане, собравшиеся 10 апреля в Святовацлавских купальнях, высказались за объединение комиссии и комитета. Стадион согласился и в результате слияния Святовацлавского комитета с комиссией образовался «Национальный комитет». На следующий день ездившая со второй петицией в Вену депутация возвратилась с текстом так называемого «Кабинетного листа» от 8 апреля, в котором наряду с некоторыми уступками (обещание ответственного центрального министерства для чешского королевства, признание принципа равноправия чешского и немецкого языков и т. д.) многие требования чехов не были удовлетворены. Так, вопрос об объединении исторических чешских земель в единую автономную единицу передавался теперь уже на разрешение рейхсрата, а не Земского сейма, как это предусматривалось в ответе на первую петицию. Представительство от городов значительно увеличивалось, и сельское население получало право также быть представленным в сейме, хотя это право было обусловлено высоким налоговым цензом. Наместником Чехии назначался племянник императора Франц-Иосиф, а президентом – граф Лев Тун. 13 апреля начал свою работу Национальный комитет; в его составе по количеству первое место занимала интеллигенция, имевшая около 70 мест из 140. Остальные места делились между дворянством и духовенством (20) и буржуазией (около 50), как чешской так и немецкой. Национальный комитет имел своей официальной задачей подготовку материалов и проектов к предстоящему Земскому сейму. Он был разделён на 12 секций (конституционных вопросов, крепостных отношений, общественного управления, школьного дела и пр.). На деле он всё более превращался в фактическое правительство Чехии. Но уже через несколько дней после начала деятельности комитета в его среде возникли серьёзные разногласия и борьба, в первую очередь между его немецкими и чешскими членами. Разногласия возникли из-за вопроса об участии в выборах во франкфуртский парламент, одной из задач которого было объединение всех земель Германского союза в единое государство, что должно было означать присоединение Чехии, в составе Австрии, к этому государству. Чешские политические деятели во главе с Палацким и Ригером резко выступили против участия в этих выборах. Немцы же, напротив, высказались за участие. Когда министр Пиллерсдорф объявил выборы во Франкфуртское собрание по всей империи, в том числе и в землях чешского королевства, в Национальном комитете произошёл раскол. Немецкие депутаты вышли из него и образовали самостоятельный Конституционный союз для пропаганды объединения с Германией. Таким образом, Национальный комитет превратился в чисто чешский орган. Немецкие (и венгерские) буржуазные революционеры и демократы не проявили в 1848 г. революционной последовательности в национальном вопросе. Маркс писал тогда: