Текст книги "Дети дупликатора"

Автор книги: Владимир Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Опа, – едва слышно произнёс Сиверцев.

В следующую секунду кровосос слабо всхрапнул, тело его слегка дёрнулось, словно от внезапной судороги, а потом он уронил голову на грудь и умер. Во всяком случае, Сиверцеву так показалось.

А ещё секундой позже Ваня заметил на темени кровососа небольшое отверстие. Такое же, как у слепой собаки, подстреленной Филиппычем во время последнего обхода сенсоров. Только белесого червя не хватало. Псих внезапно сцапал Ваню за рукав, отчего тот вздрогнул.

– Пойдём! Скорее! – процедил Псих сквозь зубы и потащил Сиверцева прочь, к тропе, а потом и по тропе, в прежнем направлении.

– Да иду я, иду, – пробормотал Ваня, придерживая рукой автомат и прилагая немало усилий, чтобы устоять на ногах – Псих тащил его железной рукой и довольно быстро. И беспрестанно твердил при этом:

– Скорее! Скорее!

Ограда бывшего НИИ «Агропром» была посолиднее, чем вокруг Свалки – не легкомысленная местами ржавая колючка, а монолитные бетонные плиты. Однако время и запустение коснулось и их: когда-то плотно пригнанные к массивным столбикам и выставленные по ниточке, теперь они где покосились, где накренились, где просели, где выщербились, а в нескольких местах и вовсе упали. Правда, упавших было совсем мало – большая часть сохранила вертикальное или близкое к вертикальному положение.

Здание института хорошо просматривалось, невзирая на множество деревьев, обросших после зимы новыми листиками, но была это не свежая зелень здорового леса или парка, а мелкие тёмно-зелёные листочки с зазубренными краями, жёсткие, будто наждачная бумага. И такие же шершавые. Тиранёшься – кожу до крови стешет, а одежду может и продырявить. Даже неопытный Ваня Сиверцев знал, что от деревьев нужно держаться подальше, потому что они и сами не подарок, да плюс в кронах обитало много неприятной мелочи.

Псих вместо того, чтобы искать убежище в зданиях (Сиверцев знал от бойцов и знакомых сталкеров – убежища там есть, и неплохие), зачем-то отклонился к полю аномалий между Агропромом и Свалкой, а потом и вовсе пошёл вглубь поля, аккуратно огибая опасные места. Ваня в который уже раз за сегодня напрягся и сосредоточился на том, чтобы и не вляпаться никуда, и от Психа не отстать, а это было не так уж и легко.

В итоге Псих вывел к небольшому холмику, оказавшемуся присыпанной чернозёмом кровлей схрона.

Вход в схрон располагался с северо-западной стороны – площадка из нескольких бетонных плит, короткий тупичок под бетонным же козырьком и в торце тупичка запертая на висячий замок массивная, как в уважающем себя бомбоубежище, дверь. Висячий замок на такой двери выглядел примерно как лодочный двигатель на самокате, но оказалось, что он больше для бутафории, чем для охраны. Основной замок (точнее – кодовый модуль основного замка) прятался сбоку, между плитами облицовки, а ключ к нему выглядел как пластиковая банковская карта.

И ещё Сиверцеву показалось, что на бетонной плите перед дверью угадывается силуэт лежащего человека – бетон тут был чуть другого оттенка, чем в остальных местах.

За дверью располагался небольшой тамбур, лестница вниз в два пролёта, снова небольшой тамбур и очередная дверь, опять с хитрыми замками. Псих то цифровой код набирал, то палец к папиллятору прикладывал – отпирал, в общем. Ваня вертел головой, осматриваясь.

Изнутри схрон оказался куда больше, чем ожидалось. Сиверцев полагал, что там клетушка размером как раз с навершие холмика. Ага, сейчас! Сначала они с Психом вошли в достаточно просторное и высокое помещение – примерно пять на пять метров и минимум два семьдесят и высоту, из которого пара дверей вела в смежные, поменьше размером и с потолком на добрых полметра ниже. Одни двери вели в спальню и к санузлу, вторые в кладовую. В спальне были расставлены двухъярусные армейские койки, заправленные синими одеялами, так что тут вполне могла вольготно разместиться компания в десять человек; в кладовой один угол занимал оружейный шкаф, правда вместо оружия он был полон пластиковых бутылок с водой, а напротив шкафа стояли штабеля картонных коробок, судя по маркировке – с чем-то съедобным.

Пока Сиверцев осматривался, Псих сходил запер наружные двери, а потом и внутренние.

– Ну, как пенаты? – поинтересовался он.

– Хоромы! – с уважением оценил Сиверцев. – Я-то боялся, придётся в подвале в обнимку с крысами спать.

– С крысами пусть враги наши спят, – вздохнул Псих. – Вещи во-он там можно кинуть. Ща пожрать сообразим, чайку попьём…

Сиверцев примостил вещмешок в ветхое проваленное кресло и принялся разглядывать плакаты на стенах. Все они были старые, во всяком случае ни одной даты позже 1984 года Ваня не заметил.

На одном на фоне звёздного неба были изображены две руки в крепком рукопожатии; над ними тянулась надпись: «СОЮЗ – АПОЛЛОН», подними – она же, но уже латиницей.

Второй плакат был просто календарём на 1984 год; помимо собственно календаря на нём неведомый художник изобразил букет гвоздик, перехваченный разноцветной полосатой лентой наподобие орденской.

С третьего на Сиверцева глядела и таинственно улыбалась симпатичная, но определённо холодноватая внешне девушка, а надпись гласила: «Зелена Гура, 1982».

Завершал галерею разворот какого-то журнала на тему «Футбольный клуб «Динамо» Киев перед сезоном 1983». Сиверцев узнал только Блохина и слегка озадачился, не обнаружив на плакате легендарного Лобановского.

– Это Анне Вески, – сообщил из противоположного угла Псих.

Сиверцев удивлённо обернулся – Псих стоял к нему спиной и несуетливо рылся в картонном ящике, водружённом на кухонный стол. Казалось, он может перебирать содержимое и неделю, и две, и дольше.

– Где? – на всякий случай уточнил Сиверцев.

– На плакате, – ответил Псих и наконец соизволил покоситься на Сиверцева. – Все спрашивают – кто это? Я и отвечаю: Анне Вески, певица. А Зелена Гура – это городок в Польше, там в восемьдесят втором проходил музыкальный фестиваль, где она и прославилась.

Сиверцев перевёл взгляд с футболистов на холодноватую девушку.

– А что она пела? – полюбопытствовал Ваня.

– Песни, – фыркнул из угла Псих и вдруг достаточно музыкально пропел: «По-за-ди крутой поворот, По-за-ди обманчивый лед».

– Не слышал? – спросил он уже нормальным образом.

– Не-а, – признался Сиверцев. – Никогда. А должен был слышать?

– Не знаю, – вздохнул Псих. – В моё время Вески очень популярная была. Не так, конечно, как Пугачева…

– Пугачева? – Сиверцев удивлённо вскинул брови. – А что, в твоё время она уже пела?

– Ха! – осклабился Псих. – Пугачева уже пела, когда я ещё в школу бегал, в семидесятые!

– Фигассе, бабка даёт! Это сколько ж она лет на эстраде?

– Много, Ваня. Много. Знаешь, я когда впервые после… пробуждения увидел телевизор и в нём Пугачеву – чуть не прослезился, веришь? Как первое письмо от родителей на службу. Ниточка к дому…

Сиверцев не служил, и, тем более, не выходил из комы в совершенно незнакомом и чужом мире будущего, поэтому сердцем понять Психа ему было трудно, но умом он догадывался каково это – отыскать что-либо знакомое в подобной ситуации.

А в следующую секунду Сиверцев вспомнил недавнюю смерть молодого кровососа у ограды свалки и все плакаты с гвоздиками, футболистами и певичками разом вылетели у него из головы.

– Да, Саня, – серьёзно произнёс он. – Всю дорогу хотел спросить: а чего ты так подохшего кровососа испугался?

Псих, до того возившийся по кухонным надобностям, на несколько секунд замер. Потом вновь шевельнулся, размешивая что-то в стальной нержавеющей армейской миске времён недоразвитого социализма. С полминуты Сиверцев слышал только металлическое позвякивание ложки о миску.

– Ты на голову его смотрел? – наконец спросил он.

– Ты фистулу имеешь в виду? – уточнил Сиверцев, потому что больше Психу бояться было, вроде бы, нечего.

– Что?

– Фистулу. Отверстие, – пояснил Сиверцев. – На темени.

Псих опять умолк; в наступившей вновь тишине отчётливо зашумел маленький чайник на маленькой спиртовке.

– В общем, да, – глухо подтвердил Псих. – Я имею в виду именно эту дырку.

– Вообще я уже такое видел, – брякнул зачем-то Сиверцев, прикидывая – отправился всё-таки ролик с заимки в институт или так и завис в локальном сегменте? По идее должен был уже уйти, даже невзирая на отвратительную связь.

Псих неожиданно прекратил звякать посудой, поставил миску на стол и повернулся к Сиверцеву.

– Видел? – спросил он недоверчиво. – Где?

– Около заимки, – растерянно принялся рассказывать Ваня. Недоверие Психа его озадачило. – Только там не кровосос был, а слепая собака. Сунулась прямо к нам, в одиночку, ну и пришлось пристрелить. Глянули – а на темени у неё такая же фистула, как и у кровососа. И паразит какой-то вроде червя в ней прячется.

– Белый такой? – хмуро уточнил Псих.

– Ага, белый или скорее светло-серый. Но светлый, да.

– Холера, – выругался Псих и лицо у него сделалось озабоченным.

Он отошёл к столу и полкам, пошарил на одной из них и принёс распечатанную карту Зоны. Точнее, не всей Зоны, а самой старой её части, от АЭС на севере до бывшего первого южного кордона.

– Ну-ка, покажи – где это случилось, – велел он Ване. Тот отыскал нужное место и довольно уверенно чиркнул ногтем по бумаге:

– Вот тут! Около жиденького такого леска, примерно в километре от заимки. В леске ещё всё время верещал кто-то, противно так, аж мороз по спине.

– Вот дьявол, – пробурчал Псих. – Плохо! А с кем ты тогда был? Не сам ведь?

– С Филиппычем, начальником охраны, – честно сознался Сиверцев. – А что?

– Пытаюсь понять – кого он выслеживает. Скорее всего тебя, Ваня.

– Кто выслеживает? – нахмурился Сиверцев. – Ты о чём вообще?

– Кто-кто… Суперконтролёр, пси-монстр, как хочешь называй. Тот, кто выманивал и уводил сталкеров прошлой осенью. Ты-то должен помнить! И тот, кто охотится на всех, знающих о дупликаторе. Не делай невинную рожу, Ваня, о дупликаторе ты кое-что слышал, мне Тараненко сказал. Так что все мы под колпаком.

Сиверцев ошарашенно глядел на Психа и пытался осознать – в какой очередной переплёт его угораздило вляпаться.

Глава восьмая

Киргиз заглотил свою пайку чисто механически, даже вкуса толком не почувствовав. Как обычно сначала показалось, что еды недостаточно и Киргиз легко слопал бы ещё столько же, однако минут через десять чувство остаточного голода притупилось и появился даже некий намёк на сытость. Ещё минут через пять Киргиз уже твёрдо знал: теперь со второй пайкой однозначно не справится.

Чаю или кофе не хотелось совершенно; Киргиз нарыл в запасах пакетик витаминизированного мультифрут-напитка и с удовольствием выцедил его через прилагаемую трубочку.

– Ну, чего? – как раз вопросил Храп. – Все пожрали? Будем двигать?

Команда хором прогудела, что да, мол, пора бы и двигать.

В принципе, Киргиз с удовольствием посидел бы с полчасика, а то и повалялся бы, но потом неизбежно пришлось бы напрягаться – искать убежище в нарождающихся сумерках, спешить и всё такое. Кому оно надо? Лучше пораньше выйти, а поваляться с известным комфортом и перед ночевкой можно. Поскольку перворазников в команде не было, эту простую истину прекрасно сознавали все охранники, а Грек – и подавно.

Во время изучения карты сошлись во мнении, что дальше Агропрома сегодня ходить не стоит. Во-первых, никак не успеть: к Болоту лучше выходить засветло и в первой половине дня. Во-вторых, на Агропроме у Покатилова имелась отменная лёжка и ключи от неё у Храпа были с собой – глупо не воспользоваться.

Теоретически можно было заночевать и в «Рентгенах», но охрана там ночевать очень не любила, особенно без босса, да и бар, в принципе, уже близко, зачем время терять, если сегодня можно продвинуться гораздо дальше? Больше времени останется на выполнение основной задачи, это ж очевидно.

А задача у группы была на первый взгляд простая: сесть на хвост одному хитрому сталкеру про прозвищу Псих и тому самому ботанику с заимки, с которым босс не далее как позавчера изволил беседовать.

Где-то эта сладкая парочка должна поблизости ошиваться, возможно даже что они точно так же идут к Болоту – скорее всего от бара «100 рентген», но не исключено что от абстрактной точки где-то в округе, потому что из «Рентгенов» они укатили на институтском вездеходе когда тот направился к периметру, а где-нибудь по дороге сошли. На поиски босс отвёл три дня; если за это время означенные типы не найдутся (босс был реалистом, а подобный сценарий представлялся более чем вероятным), ко вторнику придёт новая вводная и команде Храпа придётся корректировать поведение.

Не зря Киргизу этот ботаник ещё у заимки не понравился. Видать, крутил-мудрил что-то: не успел босс выйти из Зоны, а тот уже с заимки слинял и со сталкером каким-то снюхался. Да и вообще Киргизу не нравились. институтские, что военсталкеры, что учёные. Борзые больно: по Зоне расхаживают где хотят, как у себя дома, а то и разъезжают на броневиках; никто их на кордонах не останавливает, наоборот – чуть увидят, сразу под козырёк. Простым сталкерам и служивым людям вроде покатиловской охраны приходилось куда хуже: они числились нелегалами Зоны, поэтому благосклонность натовцев с периметра боссу приходилось покупать за немаленькие деньги, да и действовать совсем уж в открытую они не могли, ни в Зоне, ни в городке. Вот и тягайся с официальщиной в таких условиях!

Но в любом случае Киргиз теперь радовался, что у него хватило ума не упорствовать в намерениях стать обыкновенным сталкером. Он уже понял: чтобы более-менее уверенно чувствовать себя в этих гиблых местах обязательно нужен могущественный покровитель. НАТО, научный институт, деловой человек вроде босса – неважно. Время героических одиночек в районе фронтира всегда проходит очень быстро и на первых ролях обязательно воцаряются мощные организации. Системы. Тучкин затоптал кострище; Оцеола помог ему нацепить рюкзак за плечи. Всё. Привал можно объявлять законченным. И они двинули.

Предстояло ещё какое-то время тянуть на запад, чуть ли не до самого Рыжего леса, но едва тот забрезжит на горизонте – следовало отворачивать влево, к югу, чтобы выйти в окрестности трущоб вокруг бара. Слишком рано сворачивать было опасно: около Милитари водилось много достаточно неприятных монстров, всегда было полным полно аномалий и вообще места слыли неприветливыми. Но и к Рыжему лесу близко подходить не стоило, тоже тот ещё зоопарк. Держаться надо было примерно посерёдке. Дальше возникало два варианта: пройти сквозь трущобы или же обойти их. Сошлись на том, чтобы обойти – пусть дольше, зато спокойнее. В плане обойти тоже имелось два варианта: с запада или с востока. С запада логичнее чисто географически, потому что огибать трущобы с востока – значит немного вернуться, дать крюка. Но западнее трущоб – Янтарь, а Янтарь – это зомби, причём в очень неслабом количестве, даже если к Янтарю не приближаться. В общем, склонились к восточному варианту: лучше нагрузить ноги, но сохранить голову и боеприпасы. А как трущобы обойдут, останется топать между ними и Свалкой опять же к западу, как раз на Агропром в итоге и притопают. И по времени всё сходилось довольно удачно – если не ловить ворон и не задерживаться, до Агропрома должны были дойти за час-полтора до сумерек.

Но это всё в теории. А разница между теорией и практикой на практике всегда больше, чем в теории.

– Далеко вошли, – брюзжал за спиной Налим. – От первого кордона к Болоту насколько ближе…

– Так мы не на Болото и собирались, – пробурчал Киргиз через плечо. – Кто ж знал, что ботаник наш такой шустрый?

– Один хрен, от первого до Агропрома снова таки ближе, чем от Милитари!

– Да не нуди ты, – рассердился Киргиз. – Не нашего ума дело, где входить. Может, на первом смена была какая-нибудь уродская, не подмажешь?

Налим ещё долго что-то бубнил и пришёптывал, но Киргиз перестал его слушать. Тем более, близились те самые весёлые места северо-западнее Милитари – вон уже корпуса разбомбленные виднеются за низиной.

Ведущий – Грек – пошёл медленнее, потому что теперь приходилось внимательнее выбирать дорогу. Тропа, и так еле заметная, начала сильно вилять, а периодически и вовсе пропадать.

Оцеола, как и положено следопыту, ступал точно за Греком. Храп и Киргиз тоже старались идти след в след. А вот Налима почему-то заносило – периодически он отклонялся на метр-другой то влево, то вправо. Даже замыкающий Тучкин вышел из маршевого оцепенения и принялся по этом поводу ворчать.

Однако как следует наворчаться Тучкин попросту не успел. Во время очередного схода с тропы Налим вдруг сдавленно охнул и исчез. Натурально исчез – когда Киргиз обернулся на звук рядом уже никого не было, пустое место. Трава, кустики даже какие-то несчастные, и чуть поодаль стоит с круглыми глазами замыкающий Тучкин.

Встали все. Греку и Оцеоле, как самым дальним, ничего толком не было видно. Храп моментально оказался рядом с Киргизом, но дальше благоразумно не полез. Стоял на месте и Тучкин – человек, возможно, и мечтательный, но далеко не беспечный. Храп вопросительно уставился на него.

– Кажется, провалился, – сообщил Тучкин. – Левее тропы, метрах в трёх.

Храп с Киргизом синхронно глянули вправо. Именно вправо – потому что лево-право всегда отсчитываются по ходу основного движения, а все, кроме Тучкина, только что развернулись на сто восемьдесят, поэтому направления лево-право для них сменились на прямо противоположные.

– Оцеола! – коротко позвал Храп.

Через несколько секунд следопыт уже стоял рядом с Храпом. По идее старшой должен был приказать ему что-нибудь вроде: «Глянь!», но Оцеола и без команды всё понимал. Мелкими шажками, тщательно пробуя надёжность опоры для ног, он двинулся туда, куда указал Тучкин.

Остановился следопыт, правда, не в трёх метрах от едва заметной тропы, а не менее чем в пяти. Присел, поглядел перед собой. И отсигналил: «Все сюда!»

Команда, включая и не совсем своего Грека, мигом собралась у ловушки, потому что Налим угодил именно в ловушку.

В земле была устроена вертикальная узкая дыра, замаскированная «ресничками» – упругими гибкими прутиками, похоже сделанными из плотной резины. Они обрамляли вход в дыру, как лепестки обрамляют цветок ромашки, только у цветка лепестки растут из центра наружу, а тут наоборот – от внешней окружности к центру. В лепестках запутались мелкие веточки, листья, труха какая-то древесная – неудивительно, что ловушку можно было увидеть только подойдя к ней вплотную и внимательно приглядевшись, да и то с трудом.

Налим приглядеться не догадался и поэтому сейчас пребывал у дна ловушки в полувертикальном положении, насаженным на торчащий из дна заточенный деревянный кол. Спиной он привалился к стенке ловушки-трубы, рюкзак съехал практически на бок, на правый, а кол торчал у Налима примерно из паха – отчётливо виделись проткнутые насквозь камуфлированные штаны и клочки разошедшейся ткани в месте, откуда вышел кол.

Киргиз невольно содрогнулся, однако в следующую секунду сообразил, что не видит крови – кол был совершенно чистый, жёлтенький, да и штаны Налима выглядели хоть и поврежденными, но сухими – Киргиз прекрасно знал как темнеет пропитанная кровью ткань.

А ещё несколькими секундами позже Налим обратил голову вверх и жалобно поглядел на склонившихся товарищей.

– Пацаны! – сказал он не очень твёрдо. – Помогите! Я двинуться не могу!

Оцеола положил автомат на землю, сбросил рюкзак, поясную сумку и лёг грудью на край ловушки. Храп и Тучкин с двух сторон взяли его каждый одной рукой за поясной ремень, второй за ногу и Оцеола больше чем по пояс погрузился в дыру. Там он вытянул руки и они с Налимом сообразили крепкий кистевой хват.

– Тяните! – донеслось из ямы. Храп с Тучкиным потянули. Киргиз с Греком тоже пристроились как могли, каждый одной рукой цапнули Оцеолу за одежду и подсобили.

Через полминуты Налим был наверху. Крови на его штанах не нашлось и сзади, но всё равно он первым делом расстегнул ширинку, запустил руку внутрь и сразу же выдернул обратно. Поглядел на ладонь. Не было крови. Ничего не было – в смысле, худого. Налим опять полез рукой в штаны.

– Мацай-мацай, – мстительно прокомментировал Тучкин. – Рано или поздно найдёшь.

Никто даже не заржал.

– Хорошо, что у камуфлы мотня такая просторная, – вздохнул Грек. – Были бы джинсы в обтяжечку – мог бы и наколоться.

Налим прекратил изыскания, застегнул ширинку и чернейше выматерился.

– Повезло, – рассудительно заметил Оцеола. – Даже яйца не поцарапал! Слышь, Налим, да ты везунчик, оказывается!

– Мудила он, а не везунчик, – свирепо подытожил Храп. – Налим, мать твою, ты какого хрена с тропы сошёл? Первый раз в Зоне, что ли?

Налим потупился – ему было невыносимо стыдно.

– Виноват, мужики… Реально я мудила… Признаю…

– Ещё б ты не признавал! – фыркнул Храп уже чуток спокойнее. – Я твои штаны с дыркой в раздевалке к стене гвоздями прибью, чтоб никому неповадно было!

– А и правда, Налим, – как мог спокойно и дружелюбно поинтересовался Киргиз. – Чего тебя в сторону понесло-то?

Налим, без сомнения, и сам не рад был собственной выходке, да и, говоря откровенно, до конца не понимал – чего ему заблажило вильнуть в сторону от тропы.

– Не знаю, – ответил он честно. – Наваждение какое-то.

– Кто-нибудь ещё ощутил желание уйти с тропы? – внезапно забеспокоился Грек. – Мужики, это серьёзный вопрос, могут заманивать. Вон, в Припяти чёртово колесо тоже заманивает. Чуть расслабился – глаза стеклянные и на посадку, сам видел! Был сталкер – нет сталкера…

Охранники беспокойно переглянулись.

– Да, вроде, ничего такого не было, – озадаченно произнёс Оцеола. – А у тебя, Тучкин?

– Не было, – хмуро ответил тот. – Я ещё удивился– куда это Налима шатнуло?

– Я ничего не почувствовал, – признался Киргиз. – То есть, совсем ничего.

– Знаете, что? – забеспокоился вдруг Храп. – Давайте-ка валить отсюда подобру-поздорову. Разговоры разговаривать потом будем. Давай, Грек, веди дальше. А вы, орлы, чтоб без фокусов мне! А то дырявыми штанами не отделаетесь.

И они двинули дальше, прежним порядком и с прежней скоростью.

Киргиз на ходу ломал голову – что за несуразная такая ловушка? И почему не на тропе, а рядом? Хотя, тропа там не вековая, да и изгиб как раз в этом месте примерно. Может, ловушка раньше аккурат на тропе и находилась, да только заметили её и стали обходить; старая тропа мало-помалу сошла на нет, прикинулась целиной, а новую натоптали малёхо. Правда, кол в яме уж больно свежий, не успел даже потемнеть. Какие ж это любители мясца устроили подобную западню?

Очень обидно умереть в Зоне не от какой-нибудь хитрой необъяснимой аномалии, а от заурядного кола, вкопанного в дно ямы. Хотя, с другой стороны – какая разница от чего помирать? Лучше жить и обходить стороной и подобные ямы, и всякие аномалии, но для этого нужно внимательно глядеть куда лезешь и не зевать, как балбес-Налим.

К слову говоря, обычно Налим вёл себя в Зоне, да и вообще на работе вполне разумно. Киргиз и не смог припомнить никаких его выходок, эта первая. Предупреждает его судьба, что ли? На волосок ведь от смерти был! Или от серьёзных повреждений.

Ближайшие часы Налим был тише воды, ниже травы. Да и остальные как-то собрались и присмирели – ни тебе болтовни обычной на марше, ни шуточек-подколок, ничего. Не тот настрой. Зато до трущоб дотопали без происшествий, хотя с Грека семь потов сошло – аномалий обошли без счёта. Единственный в команде настоящий сталкер больше половины гаек своих дурацких раскидал, но зато никто никуда не влип.

При виде трущоб начали отклоняться влево, чтобы обойти окрестности бара на приличном расстоянии, но сегодня, видать, у местных бандюков был день кормежки. Не успели выйти на траверз военных складов на юге Милитари, как откуда-то сбоку, вернее всего – из остова ржавого автобуса ЛАЗ, навсегда застрявшего мордой в кустах, показались четверо.

– Ну, ща начнётся цирк с конями… – проворчал Храп с лёгкой досадой. – Эй, Грек, давай-ка ты в гущу, я вперёд пойду, а то эти бараны человеческого языка не понимают.

Сталкер охотно уступил передовую позицию Храпу, а за Храпом пристроился Тучкин. Эти двое могли при желании десяток немаленьких мужиков раскидать, если только в стане противника никого не найдётся со спецподготовкой. Киргиз потихоньку проверил обойму и снял винтовку с предохранителя. Насчёт «раскидать» лично на него обычно не рассчитывали, но зато он мог перестрелять половину того же десятка мужиков прежде чем противник вообще поймёт, что по нему стреляют. Налим с Оцеолой в свою очередь подобрались и настроились.

Теоретически на людей Покатилова не должны были наезжать, но отморозков везде хватает, а уж в Зоне – и подавно.

Храп, конечно же, для начала попробует отболтаться, и горе глупцам, которые с ним не захотят согласиться…

От внимания бандитов не ускользнула заминка при перестроении, но истолковали они её, увы им, неправильно. Они решили, что неизвестные им люди испугались. Сближение заняло минуты две. Бандиты ждали, Храп и остальные просто шли вперёд.

Киргизу показалось, что эти небритые рожи он уже видел раньше. Не исключено, что в «Рентгенах». Но тогда охрану Покатилова тоже должны были помнить в лицо.

– Куда бредём, сталкеры? – развязно справился самый молодой из четверых – щуплый парнишка с отсутствующим передним зубом. – Чего несём?

– Хрен с маслом несём, – неприветливо ответил Храп и остановился перед главарём, пока молчавшим. – Два ящика. Хочешь попробовать?

Храп был на полголовы выше главаря и в полтора раза шире. Правда, за плечом у бандита стоял малчик не уступающий габаритами Храпу, поэтому Киргиз сразу же встал так, чтобы первым делом прострелить этому малчику колено.

– Вот так сразу и попробовать? – тихо переспросил главарь.

– А чего тянуть? – пожал плечами Храп и срубил его своим коронным.

Главарь без звука рухнул на спину, потому что малчик за его плечом от неожиданности чуть подался в сторону. Глаза главаря были закачены, а из носа и изо рта хлестала кровь. Храп умел бить и так, чтобы крови совсем не было, но когда приходилось осаживать наиболее ретивых и гонористых окружающих, фонтан очень способствовал.

Здоровяк, вопреки ожиданиям, в драку не полез, просто бестолково вылупился на валяющегося главаря. Беззубый невольно попятился, а четвёртый, мрачный чернявый тип, похожий на кавказца, суетливо вскинул «калаш».

Киргиз моментально отстрелил ему указательный палец. Чернявый душераздирающе заорал.

– Вы чего? – беззубый ещё попятился, но теперь он был совершенно белый от страха. – Я просто спросил! Я просто!

– Папу будешь просто спрашивать, – сказал Храп и легонько отодвинул с дороги здоровяка. Тот подчинился, сразу и без глупостей.

– Грек, давай вперёд, – шёпотом сказал Оцеола. Сталкер скользнул мимо здоровяка, Оцеола за ним.

Тучкин между делом сунул в рожу орущему чернявому, отчего тот не только замолчал, но и отключился, выпустив «калаш», тут же отброшенный пинком Тучкина далеко в сторону.

– Слева в кустах, – тихо подсказал Налим Киргизу.

Но Киргиз и сам видел, что в кустах у автобуса сидит стрелок и в данный момент целится в Храпа. Если совсем точно, то самого стрелка Киргиз не видел, видел только ствол.

Он выстрелил дважды, потому что не знал – правша в кустах или же левша. От этого зависело точное местоположение головы.

Ствол, торчащий из кустов, задрался к небу одновременно с первым выстрелом Киргиза.

«Правша, – подумал Киргиз, без всякого, впрочем, сожаления. – Второй патрон впустую…»

Храп тем временем отобрал у здоровяка ПМ, а Тучкин – автомат у беззубого. Оба расстались с оружием безропотно.

– Не убивайте! – тоненько взмолился беззубый. – Только не убивайте!

– Да кому ты нужен, – презрительно обронил Храп и качнул головой своим, что означало – идём. Налим двинул за Оцеолой и Греком. Следом Тучкин.

– Эй, – подал вдруг голос чернявый, который, оказывается, отключился всего на несколько секунд. Храп с Киргизом синхронно глянули на него.

Раненый бандит держался за покалеченную ладонь, зажимая рану здоровой рукой. Орать он усилиями Тучкина прекратил чуть раньше, а теперь просто стоял на коленях и смотрел на Храпа снизу вверх. Киргиз отметил – в глазах его не было страха, как, например, у беззубого. Да и после удара Тучкина он вернулся в сознание подозрительно быстро.

– Вы кто вообще? Что я своим скажу?

– Скажи, что бугор твой рамцы попутал, – буркнул Храп до крайности неприветливо. Чернявому хватило.

Отступали с оглядкой, но никто из бандитов не решился двинуться пока команда не отдалилась на добрые двести метров. А главарь, скорее всего, и при всём желании не смог бы.

Киргизу показалось, что Грек и после этого ещё долго шёл, будто по иголкам. И действительно – когда через полчасика объявили перекур Грек задумчиво обратился к Храпу:

– Слышь, Храп… Может, не стоило так вот сразу, буром?

– Стоило-стоило, – проворчал Храп. – Мы – охрана Покатилова. А они кто? Шелупонь расходная. Кто нас уважать станет, если с такими разговаривать? Сразу в дыню и до свидания.

– Вы-то охрана. – Грек скривился, словно лимон надкусил. – А я-то нет! Мне по Зоне без вас ходить в основном.

– Так ты ничего и не делал, – удивился Храп. – Мы с Тучкиным – в дыню, Киргиз стрелял. Ты-то при чём?

– Так я ж с вами был? – встречно удивился Грек.

– Ну и что? По понятиям с тебя никакого спросу, ты молчал и смотрел. Расслабься.

Грек насупился. Видно было, что Храп его успокоил, по лишь самую малость – тревога всё равно осталась.

Киргиз вполне поддерживал Храпа – лично Греку предъявлять было нечего. А за себя Киргиз не боялся – работа такая.

– Меня другое беспокоит, – подал вдруг голос тихоня Тучкин. – Чего они вообще полезли?

– Думали, что сталкеры, – пожал плечами Оцеола. – Около бара сталкеров часто трясут, особенно тех, кто с севера топает.

Храп досадливо поморщился:

– Да не пори ты ерунду, ей-право! Нас можно спутать со сталкерами?

– Ну… – замялся Оцеола. – Я бы не спутал, конечно. А шкет тот беззубый – вполне мог, думаю. Тем более, впереди сначала Грек шёл, а Грек у нас кто?

– Грек у нас сталкер, спору нет. – Храп был неумолим. – Однако он не просто сталкер, а сталкер Покатилова! Зря, что ли, мы с боссом в «Рентгенах» светились всю зиму? Тучкин прав, нас тут каждый пёс уже знать обязан! И знает, не сомневайся!

– Оно-то так, – на ходу скривился Оцеола. – Знать может и знает, да только за тем самым сталкером Психом сейчас только ленивый не охотится. А наши рожи под полумасками не больно-то разглядишь.

– Кстати, да, – поддакнул Киргиз. – Вполне могут Психа пасти. Ходит же он где-то? Может и тут пройти. Вот и полезли в личико взглянуть. Не, я тебя, Храп, только поддерживаю, раз полезли – туда им и дорога. Но Оцеола тоже прав: не одни мы Психа разыскиваем.