Текст книги "Гаремник. Чёрная Душа (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

У-ф-ф, снял. Как же хорошо. Изувечил их в край, уже хана пришла, а жаль, добротные сапоги, Влад только получил их, но сил обычным способом их стянуть не было. Ничего, позже ещё добуду, куда лучше. А пока, перекатываясь с боку на бок, добрался до камышей, а там до воды. Хоть напился. И лечить надо, и чем-то желудок набить. Да чем, клубнями камыша, конечно, ничего другого рядом больше нет. Пусть он сырой ещё та гадость, но рядом больше ничего. Вот и стал добывать, первым хранилищем резать и очищать. Вот медленно жуя первые корешки, и вспоминал. Мессир справился, благодарю его, новая жизнь с новыми возможностями. А теперь у меня семь опций. Первое, он поставил два хранилища. Один из экспериментов. Мешать перерождениям они и друг другу не будут, тот заверил. Пока качаются, и оба, по двести пятьдесят грамм где-то есть, время уже обеденное. Потом сканер, лекарская опция, ночного и дальнего виденья, и климата. В принципе без изменений, есть некоторые новые возможности у опций, тот описал какие. Но улучшения не сильно велики. А вот седьмая опция, это что-то новенькое, такого у меня ещё не было. Это опция личной защиты. Да, при загрузке в сто процентов та выдержит два разрыва ручных гранат «Ф-1» под ногами, или шесть выстрелов из пистолета. Да, не самая сильная, но и это не плохо. Главное включена защита от шокеров и станнеров Содружества. У меня раньше и этого не было. Поэтому я был вполне доволен тем, чем тот меня усилил. Вот пока лежал, игрался с опциями, жуя корешки, да ждал новой загрузки. Кстати, заметно легче стало, думаю даже встать смогу. Голод тоже силы подтачивал, а тут хоть тепло пошло, желудок заработал. Главное чтобы не пронесло, а то вон бурление пошло.

Когда подошло время нового лечения, время уже часа два, полдень, сначала подлечил желудок, а то чую пронесёт, сделал, пустив материал на пополнение тела материалами, и остальное слил на рану на спине, заживляя, там ещё ребро повреждено, но до него позже. Стало легче, и вот встав, слабость была, но стоял я твёрдо, двинул к кустам, где вещмешок, скатка шинели должна быть и карабин «Маузер». Теперь опишу, почему тот избавлялся от всего. Видел, как два немцы застрелил раненого бойца из соседней роты, обнаружив у него трофейный карабин. Понял, что за своё те убить могут. Надо сказать, что Владлен неплохой стрелок. На его счету одиннадцать убитых солдат. Я просмотрел память. Мазал часто, от волнения, десять действительно поражены. Они падают так, как падают мёртвые или тяжелораненые. А вот одиннадцатого сомневаюсь, может и ранил, но явно не тяжело. Слишком шустро перекатился в укрытие. Так вот, его винтовка была повреждена осколком снаряда, били по ним гаубицы, тот из неё только троих успел завалить. И командир приказал добыть новую. Владлен это принял по-своему. У врага. Хотя в стороне сложено оружие погибших красноармейцев, и как стемнело, в ночь с двадцать второго на двадцать третье, сползал и даже обыскал им же убитого пехотинца. Он так и лежал на том месте, не особо сильно попахивая. Под вечер тот его убил. Последняя на сегодня атака на укрепления.

Так как Владлен парень детдомовский, пусть их там воспитывали, что всё вокруг общее, но он ещё водился и с уличными шалопаями, даже в банде малолеток состоял, там и внедрили свои понятия. Тот стал собственником. Ярым. Так что на слова воспитателей всё своё и родное, тот ещё в двенадцатилетнем возрасте смотрел с явным скепсисом. В общем, чужое не тронет, потерянное поднимет и родное защитит. А тут убитый им немец лежал, значит его. Я кстати сам по таким принципам живу, но у Томского они только зарождались, и хотелось и кололось. В общем, он забрал карабин, подсумки снимать не стал, но все боеприпасы в свои переложил. Обыскал карманы. Часы снял. В ранце вдруг обнаружил «лейку» в дорогом кожаном чехле, плёнок нет, а как задник проверять, тот не знал. Недолго боролся с собой и прихватил. Ну и консервы и галеты. Последними он поделился с другими бойцами. Совместно заточили, остальное скрыл, убрал в вещмешок, даже часы. Дальше воевал с карабином, добывая патроны у убитых солдат Вермахта. И активно стрелял. Так что одиннадцать поражённых, ещё неплохо. Правда, при отходе остался один патрон. Там где и вещмешок где-то карабин должен лежать. По пути наткнулся на ремень с подсумками, наступил босой ногой, в траве лежал. Поднял, и покачал в руке, пока застёгивать не стал. Хотя фляжка, кстати, трофейная, такой же котелок заставили сдать, пригодится.

Я и карабин нашёл, и скатки шинели, она пробита пулей была, в крови, и вещмешок, отнёс к речке, но отошёл от песчаного берега, что так немецким велосипедистам понравился, подальше. Ещё в вещмешке была трофейная зажигалка. Набрав клубней камыша, развёл небольшой костёр и стал запекать в углях. Жаль котелка нет, трофейный отобрали, свой повреждён был и выброшен. За это время ещё раз успел использовать опцию лечения, окончательно заживив рану спереди, только пробоины от пути на гимнастёрке и исподней рубахи показывали, что там что-то было. Кстати, снял с себя всё, форму и бельё постирал и повесил сушится. Пилотка где-то потерялась, может и на месте ранения, и каска там же, но ладно, жду темноты, и выдвигаюсь в сторону Бреста. Хотя тут по прямой километров двести, карту местности знаю. Вещи спрятал в кустах камыша, типа не мои, если найдут немцы. Старался дыма от костра не давать, но мало ли? Иногда выходил за деревья, что на берегу реки росли, осматривался. Видел и немцев на дороге, сплошные клубы пили. Там выше по течению метров на триста, мост был, переправлялись. Ранее шум моторов только слышал. Видел и окруженцев, группками шли по полям, скрываясь, или одиночки. Главное в вещмешке была соль, Владлен сам купил пачку в кило, в увольнительную. Тут немного осталось, горсть, но мне хватало, с солью клубни уже не казались такой отвратительной пищей, даже сытость появилась. Наполнял желудок, и лечился. Так что к вечеру полностью убрал все повреждения, был свеж и бодр, силы так и бурлили в крови. Вещи переложил в вещмешке, уже накопилось по килограмму. Фотоаппарат убрал, документы и всё ценное в оба хранилища, фляжку набрал полной воды, ремень застегнул, тут подсумки и фляжка, вещмешок за спиной, с запеченными клубнями, и босой побежал в сторону дороги. Темнело.

Убежал я недалеко, увидел движение, присмотрелся, приблизив картинку ночным и дальним виденьем, и хмыкнул озадаченно. Двое бойцов, одного точно узнаю из памяти Влада, из третьего батальона нашего полка, второй вроде тоже, несли на шинели раненого. Точнее сил не было, они его как на волокуше тащили за собой. Подумав и прикинув, надо ли оно мне? Решил что надо. Они раненого не бросили, упорно тянули из последних сил, и мимо пройти? Это не по мне. Так что, держа в левой руке карабин, пусть один патрон, но есть, побежал к ним. Опознался легко, окликнув, сообщив, из какого я полка. Встретили нормально. Первым делом выдули всю воду из фляжки. Они в поле день пережидали, жаждой мучились, не зная, что в трёхстах метрах от нас, речка. Отдыхали и сил набирались. Также отдал все печёные клубни камыша. Вторые сутки без еды. Пока ели, я осматривал тело старшего политрука. Из того же третьего батальона. Он и был там за комиссара. Из воспоминаний Влада, нормальный кстати мужик.

– Не жилец, – сообщил я, вердикт жёсткий, но честный, так и было. – Если в ближайшее время на стол хирурга не попадёт, недолго протянет.

Слушали меня все трое, включая раненого, он в сознании был. Тот и спросил, явно очень жить хотел:

– Что предлагаешь?

– К немцам нести. Вон дальше деревня, вечером, когда светло было, видел машины с медицинскими эмблемами. Отнести вас туда, но сообщить что вы важный офицер. Не политработник, иначе расстреляют, у них приказ, евреев, комиссаров и сотрудников НКВД расстреливать на месте. А вы даже в форме. Скинуть френч, галифе подтвердит, что вы командир, а представиться нужно реальным командиром, которого вы хорошо знаете, но который погиб. Так вас запишут, подлечат, будут силы, сбежите. Главное чтобы вас не опознали наши бойцы. Сдать могут в момент.

– Наши не сдадут.

– Наши как раз и сдадут, сами научили стучать друг на друга. А тут за дополнительную пайку легко на такое пойдут. Вдвоём лучше не нести, зачем обоим в плен? Кто-то один дотащит до поста. Дальше немцы на носилках. В общем, думайте сами.

– Во, давай ты и неси.

– Не-не, – стал открещиваться я. – Я же на еврея похож, шлёпнут ещё. И вообще, будьте последовательны. Вы его донесли до этих мест, несите дальше до немцев.

Кстати, мордашка у Владлена симпатичная, но типичный русак, на еврея я не похож. Соврал. Те уже поели, даже раненого покормили, размяв в кашицу клубни, и водой напоили. Фляжку пустую мне вернули. Пока спорили кто понесёт политрука, в плен оба не хотели, я скрылся в темноте, и побежал прочь. А в стороне, отбежав по дороге километра на два, как раз на околице деревни, отметил, что взвалил на спину один боец. Оружие отдал второму, похоже документы ещё, и тяжело шагая двинул следом к деревне. Он похоже из узбеков, за еврея точно не примут. Вот такие дела. Деревню я посетил. Для начала в одной машине нашёл патроны для карабина. Подсумки набил и вещмешок, там бумажными пачками. Потом в грузовом отсеке люльки мотоцикла ранец полный съестного, даже колбаса была. Больше ничего не трогал, тут скоро боец раненого принесёт, чтобы на них кражу не свалили и не пристрелили. Ранец оставил, а припас прихватил, и побежал дальше, жуя колбасу с чуть зачерствевшим хлебом. Сил здорово прибавилось, это вам непустые клубни камыша. А вот тут очень повезло, в следующем селе, тут до дотов, где полк оборону держал, километров пять, приметил на краю яблоневого сада, «Шторьх». Рядом часовой с ноги на ногу переминался. Подкравшись, прыгнул и ударом ребра ладони по сонной артерии, вырубил его. Убивать не стал, это моя ответная любезность, что мне велосипедисты жизнь сохранили. С ремня снял штык-нож, к моему карабину почему-то не было. Жёсткий тубус противогаза не интересовал, но фляжку снял, две будет. Жаль котелка нет, он налегке заступил, без ранца. Его карабин и подсумки сунул в салон самолёта. Себе спички забрал, наручный часы и перочинный нож. Машина разведывательная, пулемёта нет, но хорошая рация стоит. Дальше проверил сапоги, не мой размер. Пока так босиком и бегаю, поэтому убрал в салон. А без обувки не очень удобно, уже дважды ранки залечивал.

Мотор громко взревел. Я не дал ему прогреться, как положено, а сразу прибавил газу и пошёл на разгон, вскоре оторвавшись от поверхности луга. Потрясло, не особо и ровный тот, но взлетел и, набирая высоту, метров сто, потянул сторону Бреста. А ведь успеваю. Похоже, на месте буду через час. До рассвета многое успею сделать. Караваева спасти так точно. Вот так и управлял машиной. Баки полные, я это первым делом проверил. Пилот я хороший, как и навигатор. Карт в самолёте не оказалось, лётчик не оставил, так что по памяти летел. И смотри, не ошибся, вон он Брест, вон она Крепость, подсвеченная пожарами. Даже ночью бои шли. Ну так, перестрелки, ленивые, но шли. Скорее всего, наши ползали и собирали боеприпасы, еду, если находили, а немцы мешали, пускали ракеты и по движению стреляли, потому и не стихали там перестрелки. Сел на поляне у озера, что находился метрах в четырёхстах от входа в бункер с туннелем. А чего медлить, пока темно посещу Крепость, может часть защитников, получив шанс на спасание не будет задумываться о сдаче, а покинет Крепость и будут отходить к своим. Пока инерция была, загнал самолёт под деревья. Теперь без посторонней помощи не выгнать. Груз, оружие с подсумками, и пару сапог, положил у левого шасси. Вещмешок за спину, он полный, обе фляжки наполнил водой из озера и побежал к бункеру. В обоих хранилищах накачалось едва по полтора килограмма, даже суток нет, как я в тело попал. Кстати, начал и полное излечение тела перед модернизацией в долгожителя. А всегда делаю, погибну скоро или нет, всегда. Чтобы опыт не терять, навык такой процедуры. Она не простая, между прочим.

Вот так вскрыл крышку специальными запорными рычагами, открыл и спустился, прикрыв крышку над собой, мало ли. Ну и открыв бронированные створки, побежал в сторону другого конца туннеля, стараясь не разбить ноги о бетон. Кстати, сухой, пока казематы ещё не затопили. Вот так вскрыл дверь и прошёл внутрь. Карабин заряжен, зарядил ранее, и поглядывая по сторонам, опция ночного зрения помогала здорово, но скоро на зарядку, двадцать процентов осталось. Я отключал, пока летел, включая раз в двадцать минут, чтобы осмотреться. Остальное время та была на зарядке. Но пока возился у озера, пока тут бегаю, заряд снова заметно упал. Там дальше до медпункта, где врачи пользовали раненых, освещая огнём факелов. Другого оснащения нет. Шёл, стараясь ноги не повредить. Кстати, охранения тоже нет. Свистнув, чтобы привлечь внимание, но вот открыто как раз не появился, стоял за стенкой, только поглядывая в другой зал.

– Кто там? – крикнул здоровенный такой сержант, с чёрными петлицами. С привязанными ногами.

– Красноармеец Томский, стрелок, Пятьдесят Шестая стрелковая дивизия.

– Наши? Крепость деблокировали?

– Что за Крепость? – спросил я с удивлением.

– Мы в Брестской Крепости, в катакомбах под ней. Тут несколько тысяч бойцов и командиров блокировано. Ты не знал?

– Нет, откуда? Тогда мы тут в окружении, и наши далеко. Уже к Пинску отступили и Барановичам.

– А ты тут оказался? У нас таких дивизий вроде нет.

– Я от Слонима. Мы там воевали, дивизия разбита, в окружении оказался, контуженным. А тут иду ночью, смотрю, немецкий лётчик у села самолёт готовит, рядом часовой. Часового убил, а лётчика в плен взял, и мы взлетели. Пока летели, и узнал где наши. А он гад не к нашим, а сюда, сел у озера. Ну я его гада такого и прибил. Стреляют, пошёл на шум. А тут на пенёк сел, а он раз, на салазках в сторону отъехал. И колодец вниз. Ну спустился интересно же, может бункер, припасы есть, или склад, мне сапоги нужны, а тут до вас дошёл.

– Погоди, боец, – подал голос какой-то командир, укрытый шинелью. – Отсюда туннель ведёт в сторону от Крепости?

– Ну вроде так.

Тут пришлось выйти, позвали. Документы проверили, вызвали Гаврилова, он недалеко был. В общем, информация расходилась. У меня уже сидор опустошили, еда расходилась. Поили раненых из обеих фляжек. Одну потом вернули, вторую врачу Караваеву задарил, он тут живой. Даже сделал вид, что узнал его, мол, видел до войны, студентом-медиком был, правильно назвав его данные. Вскоре и майор прибежал, судя по виду, не спал несколько суток. Так что и ему доложился. Тот смотрел, как я переминаюсь на босых ногах. Холодно. Дальше к туннелю, и повёл отряд почти в две сотни голов, к выходу. А посыльных рассылали на другие укрепления и казармы. Народ собирали. Как я узнал, готовились к прорыву. А раз тут есть возможность тихо уйти, о каком прорыве может идти речь? Так что вылезли наружу. Довёл до озера. Пока бойцы жадно пили, кстати, десятка два гражданских было, показал самолёт капитану одному. А тело летчика в озере, надо пусть сами ищут. Я его якобы штыком бил, не шумел. Пока движение постоянно шло, через туннель начали выносить раненых и поднимать наверх. Уже врачи в грязных халатах работали. Разбежались группы разведчиков, много что нужно добыть. А я отошёл к пограничникам, они тут одной группой, недавно из туннеля вышли, лейтенант Кижеватов с ними, дважды ранен уже, перевязан чем было. Похоже, исподние рубахи рвали. Капитан тот занят, командовал, вот у лейтенанта и спросил:

– Товарищ лейтенант, тут ещё медики где есть? Нужны медики. Если немцы захватили, освободим пока ночь.

До рассвета часа три было, я наделся успеть, время вроде есть, но медикаментов нет, вот и закинул идею. Тут она не зашла, но бойцы вспоминали, где медикаменты можно найти. Про медсанбат Доронина помянули, знали о нём, и про склады у Бреста. Порядок, есть на кого списать полученную информацию. Осмотрев отдыхающих, приметив пяток крепких бойцов, поднял их, мол, меня старшим назначили боевой операции, я ищу добровольцев. И они ими стали. Ничего, построил, и мы побежали прочь, стороной обойдя дозоры. Там по дороге и к городу. Торопились, почти всё время бежали. Я ещё ничего, а бойцы в край выдохлись, но упорно держались. Я сам снял часовых у медсанбата, бойцы помогли поднять медиков, готовить телеги и повозки. Шесть штук набрали. Две полевых кухни, наша и немецкая, лошадей привели. Командиров немало спустили с палат госпиталя, что точно дорогу выдержат, медикаментов и перевязочного немало. Даже стопки простыней именно на перевязки собирали. Я сообщил примерное количество раненых. Продуктов мало, хватит на сутки, если кормить всех жидкими супчиками. На одну телегу продукты и ещё мы несли на себе, сопровождая медиков, почти шестьдесят человек освободили, плюс разные командиры, полтора десятка. Хасин тут был. Припасов на сутки хватит. А дальше думаю склады ограбить. Еле успели добраться на леса у бункера, погоня лошадей. Ну а что вы хотели, ночь не резиновая. Главное успели, светало. Дозоры встретили нас и до основного лагеря. Жаль лес небольшой, нас тут быстро обнаружат, много народу. К тому надо, где штабной бункер. Он крупный. Тем более там Ольга и Татьяна прячутся. Ольга лечения требует, операции. Было бы место, не задумываясь в хранилище убрал, в моём вкусе девчата. Но чего нет того нет.

Тут уже Фомин командовал, полковой комиссар. Принял медиков, его дивизии, нас поблагодарил, я доложился ему как старший приведённой операции. Сообщил, что от бойцов узнал про медсанбат и склады. Следующей ночью склады буду грабить. А пока, стоит в другой лес уйти. Кстати, комиссар поблагодарил меня за другое. Уже в курсе, что это я про туннель сообщил и вот выводим бойцов и командиров. Уже тысяча активных штыков тут и около двухсот раненых. Остальные на выносе раненых заняты. Кухни топились, готовили пока на тех, что есть. Отойдя, я лёг у самолёта. Часовой разрешил. Вещи, что там были, уже пропали, выдали кому-то, капитану я их тогда показал, и вскоре уснул.

Всё же меня не послушали. Да и кто я такой? Гаврилов формировал мелкие группы, по пятьдесят-семьдесят бойцов и командиров, назначал командира и отправлял их вслед за нашими. Решили малыми группами выходить. В каком-то смысле логика у него была правильной. Следующей ночью улетел мой «Шторьх». Среди тех командиров из госпиталя, что мы вывезли, оказался травмированный лётчик. Он до войны пострадал, при посадке. Этот капитан вызвался доставь рапорты от Гаврилова и Фомина. Топлива до Пинска точно хватит. Даже полковника Хазина к нему пассажиром, и улетали. В лес большой мы перешли я там официально случайно нашёл Ольгу с Татьяной. Ольгу сразу в операционную. Доронин ей очень обрадовался. Склады мы ограбили, разом за ночь, множество сформированных групп, Гаврилов командовал. В Крепости ещё постреливали, там остались группы сдерживания, их снабжали снаружи, находя боеприпасы на брошенных позициях, припасы добывая и питьевую воду. Так вот, было сформировано множество малых групп, как склад взяли, втихую, быстро опустошали, эти группы получали оружие, обмундирование, некоторые сразу переодевались, вроде меня, теперь всё новенькое с иголочки, сапоги отличные, даже винтовка «СВТ». В хранилище восемь килограмм награды из шкафа интенданта набрал и разное нужное. И сразу двинули в сторону наших. Я шёл в группе Гаврилова, нёс на плече мешок с горохом. Помимо него полный вещмешок, скатка шинели и на вещмешке тюк плащ-палатки. И каска на голове. Медиков и раненых оставили в глубине леса, принесли припасы и медикаменты, им хватит на три недели, дальше сами будут выходить, как раненые встанут на ноги. Кто мог, шёл с нами. В отряде Гаврилова было двести бойцов и командиров его полка. Я к ним и присоединился.

Эпилог

Я шёл и улыбался. Отличное перерождение. Нет, то что вокруг происходит, это норма. Для меня привычно. Просто вон уже третьи сутки в пути, днём отдыхаем, спим, ночами идём. И вот третья ночь, и я заметил след на орбите. Остановившись на обочине, задрав голову и изучая бот, что в стороне явно шёл на посадку, куда-то в сторону Гродно. Характерные особенности сразу дали понять, что бот из того Содружества, где псионы. А он техномагией усилен, такие движки и особенности корпуса, в других Содружествах не бывает. Был бы день, уверен, пилот бы включил невидимость, а сейчас она не нужна. Так что стал нагонять своих, вот шёл и улыбался. Вот свезло то. Так что парни, будем жить. А пока строил планы на будущее. Сейчас подставляться под похищение, наверняка рабов вывозят, или пожить тут? С личной защитой шансы пережить войну выше. Можно подождать пока хранилища накачаются, и только потом к пришельцам. В принципе я основной долг выполнил, парням из Крепости помог и теперь свободен. Можно и сейчас. Но и ловить пришельцев на своих двоих можно вечность, нужен самолёт, чтобы успеть добраться до места посадки бота. В общем, сложный выбор, давнее желание всю войну пройти, не вмешиваясь, просто воевать, или улететь пока такой мир попался? Я шёл и душа металась, что выбрать? А-а-а, будь что будет, буду просто жить. А там как пойдёт. Однако и упускать шанса не хочу, накачаются хранилища, буду держать в одном самолёт, и ждать момента, выслеживать вот такие посадки ботов. Не сейчас так потом. Будем жить, как сказал капитан Титаренко. А я добавлю. Будем жить, но много-много раз, как это у меня. Я считаю, что мне повезло встретить мессира и сейчас наслаждаюсь своими жизнями. Главное чтобы очередной бог не напакостил. Такое мессир не исключал. Раз на раз не приходится.

Конец книги.

Конец серии.