Текст книги "Гаремник. Чёрная Душа (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Командир Сорок Четвёртого стрелкового полка, майор Гаврилов.

– Подполковник Гиль. Начальник штаба Двести Двадцать Девятой стрелковой дивизии. Майор, я тут не официально, меня тут нет… М-да, не было. С вами ситуация выходит на другой уровень. У меня дружок служит в военной разведке, операцию тут в области завалил, вот и привлёк знакомцев, а я ему должен. Ну проблему мы его исправили, может отчитаться, направился на место эвакуации, а тут узнал от полицаев о вас. Взял на пролётке двух, узнал от них, что в Крепости до сих пор наши действуют. Майор, никто о вас не знает, вообще не знают. Для меня это сюрпризом стало. А я тут местность знаю, про тайный туннель, что ведёт из Крепости наружу. Взял ещё пять полицаев на телегах, ликвидировал. Они припасы везли, живых свиней и котёл, и добрался до бункера, ну и к вам спустился по тоннелю. Вот что, ваша оборона не бессмысленна, пусть о вас никто не знал, но одну пехотную дивизию вы тут уже две недели держите. Герои вы, и это я говорю прямо и открыто. Молодцы. Однако дальше тут оставаться смысла нет, без питания и боеприпасов. Как старший командир, я приказываю вам покинуть Крепость, восстановиться в одном из лесов, набравшись сил, и двинуть к нашим. Я напишу официальный приказ. Чёрт, а не хотел светить своё участие в этой операции. Но тут никак не обойтись. Ладно, выйдите к нашим, сообщите что я приказ отдал, подтвержу. Идём, покажу на карте где сейчас наши и куда вам лучше идти.

Мы отошли к лампе. Она тут один источник света, к нас ещё раненый старший лейтенант Потапов подошёл, обе руки перевязаны, в косынках. Дальше на карте показал, как фронт раскинулся. Включая сообщил, где сейчас моя дивизия находится, прокомментировал, что сегодня первый бой та приняла. А я тут нахожусь. Даже обидно немного. Минск сдали, это вызвало не штучный шок у командиров. После этого вырвав лист из блокнота, и стал писать карандашом приказ. Имитировал почерк Гиля. Потом расписался, и достав печать, шлёпнул на губку с чернилами, и поставил на приказе. Это копия печати настоящего Гиля, сделал сам. Плёвая работа для артефактора. Да я и все его документы скопировал, и на оружии номер его пистолета. Пока только формы нет. А на удивлённый взгляд покрасневших глаз Гаврилова, явно конъюнктивит, поморщился и ответил:

– В спешке собирался, забыл печать выложить из планшетки.

Тот понимающе кивнул, принял лист, убирая в свою потрёпанную планшетку, и уточнил:

– Сейчас уходите?

– Желательно. Кстати, у меня полный боекомплект, поделюсь патронами, у вас вижу тоже «ТТ», мне хватит пары штук на всякий случай.

Сразу это и сделал, да, с патронами была беда. Собирали на местах боёв ночами. А пока, задумавшись, сказал:

– Майор, у меня для вас задание. Не далеко, а одной из деревень, в двух бараках содержаться семьи комсостава частей из Крепости, по преступному приказу их запретили эвакуировать перед войной. Все они под охраной, и решается вопрос жить им или нет. Немцы практичны и кормить никого не желают. При возможности, постарайтесь их освободить и вывести к нашим.

Я показал на карте где деревня распложена, карту Гаврилову оставил, на этом забрал порядка сорока бойцов и двух командиров, тут Потапов командовал, и мы направились к туннелю. Майор сейчас занимался эвакуацией, уходить так всем. Поэтому было решено отправить посыльных на другие участки обороны, где ещё наши держались. Правда, днём это опасно, но как стемнеет, отправят, время у них есть. А мы дошли до края затопленных катакомб, забрали раненого, так и несли его на шинели, и по воде прошли два зала, там я подвёл к открытой двери. Рядом боец шёл, нёс мою лампу, и уже открыли шире дверь, дальше по туннелю к выходу. Кстати, Потапов осмотрел пулемёты «Браунинга», явно прикидывал где их можно задействовать, там рядом боезапас сложен. А мы к выходу и наверх. Бойцы поднимались с трудом, обессилены. Часть отвязали постромки у лошадей, верёвок нет, и спускали, поднимали потом раненых наверх. Всего восемь с собой взяли. Часть отбежали, встав в дозоры, Потапов приказы отдавал, часть с вёдрами к озеру, большая часть сами туда ушли, остальные разбивали лагерь на берегу озера, подальше от бункера, туда лошадей и повозки. Там костёр разводили, старались бездымный. Котёл с водой, начали готовить, свинью одну забили, разделывали, есть хотели все, потому не медлили ни минуты. А вводе аж пена грязная, все в форме прыгали, жадно пили и мылись. Да уж. Так что попрощался с Потаповым, дальше те сами, что делать знают, тем более у телег сложено было девять немецких карабинов, два пистолет-пулемёта и «МГ-34», всё с боезапасом. Также два «ДП», шесть винтовок и три ящика с патронами к ним. Всё разбирали, готовили, снаряжали, и жадно поглядывали в сторону котла, когда уже будет готово? Там двое кашеварили, сказали, что разбираются. А из туннеля уже новых поднимали. Майор постепенно людей сюда переводил. Лампу обратно унесли, там она нужна. Сам я уже бежал прочь. Чем мог. Извините парни, что раньше не появился.

Накинув вскоре невидимость, посетил Брест, здание госпиталя. Время уже десять дня. Оказалось, медсанбат Доронина ещё тут. Хотя количественно усох, но нужно будет освободить. А пока до складов, поспал шесть часов недалеко, в кустарнике. Комбез и всё с меня сушилось, завернулся в плащ-палатку. Вечером, пользуюсь тем что невидим, активно опустошал склады, убирая всё в амулет-диск. Сапоги поменял, еле снял ещё сырые. Да и поискав, подобрал форму по размеру, сам пришил все нашивки, все знаки различия. Фуражку. Ну и запас формы себе сделал, фурнитуры. Да всё подчищал. Склады медикаментов тоже. К вечеру все склады, кроме пяти, где немцы шуршали, были опустошены. А потом и те пять также опустошил, когда стемнело, а немцев в ноль. Дальше бегом в Брест. Даже невидимость не включал, ночь скрыла. Работал сонником, но не убивал охрану, тут ещё остались командиры, чтобы на них не отыгрались, освободил кого мог, Доронин тут был, серьёзно сдал, плен сказался, слёзы на глазах были, когда меня увидел. Правда я так же в комбинезоне был, но это другой, сухой. А в палатах вдруг Ольгу обнаружил. С повязкой на ноге и лангетной. Оказалось, еда закончилась, пытались уйти и их поймали. И сюда доставили, раз из этого батальона. Правда, Татьяну дальше в женский лагерь. Там собрали что могли, четыре повозки, часть раненых, и я довёл до леса где отряд Гаврилова. Соединились. Жаль полевая кухня одна была, но думаю ещё найдут. А медики нужны, те и медикаменты привезли. Сам я не стал участвовать во встрече, хотя Доронину и представился по полной форме, так что Гаврилов опознает, а сам побежал прочь. Только сейчас склады спалил, чтобы скрыть кражу. Жаль, но тут Марты нет. Секс-бомбы. Тело мне досталось на уроне Караваева, ходок был Тимур. Уже трубы горят, так что пообещал завести себе наложниц, но когда хранилище накачается, сейчас у меня просто не было места содержания. А наберу из полячек, на зарплате. Взлетел с дороги, на «У-2», думаю шум самолёта в лагере гавриловцы слышали, а сам в сторону станции Лида. Не промахнулся, нашёл грузовой состав с танками «КВ-2», и ещё один с шестью «Т-34», забрал их, и топливо что в цистернах было, боезапас из теплушек. Разгрузить те пока не успели.

Дальше так и летал по тылам, собирая нужное. И набрал немало, увёл у немецких моряков даже два тральщика типа «М», те что на мазуте, а не на угле. Помню, угонял такие и нашим морякам продал, передавая на Северном флоте. Говорят, те там здорово пригодились, немалая нагрузка на них была. И эти куда пристрою. А всё, хранилище полное. Я про диск. Вот только я посетил Москву, нашёл артель медников, посуду делают, и купил ещё пять таких дисков. Места пока для них нет, но главное есть возможность, так что создавал второе такое хранилище. Первое-то всё, полное. Дневал я рядом с дивизией, в форме ходил, чтобы помялась, села, чуть поистрепалась. В общем, привычку носить зарабатывал, ну и за Гиль приглядывал. Да обычный штабной командир, в сфере своей службы делал всё правильно, но в остальные сферы не лез. А шестнадцатого июля, то есть, я три дня как начал дневать рядом со штабом дивизии, тот на штабных машинах, все три взял, выехал в штаб одного из стрелковых полков. Подслушал амулетом, сделал такое, «Длинное ухо» называется. Не знаю, чуйка ли сработала, но я последовал за ними под невидимостью. На велосипеде, натянув и на него невидимость. Километра на два отъехал, а там стрельба. Машины остановились, фигуры немецких солдат замелькали. Обычный Вермахт.

– Вот оно как? – пробормотал я. – Чуть не упустил. Я ведь не помню, когда он в плен попал. Знаю, что в начале войны и всё.

Прибрав велосипед, добежал до расстрельных машин. Гиль тут был, стоял с опущенными руками. Уже обысканный, всё забрали, ремня нет. Вид какой-то потерянный. Тут уже девять бойцов и два командира из штаба. Немцы их построили, и подгоняя прикладами, повели прочь. Раненых, а было пятеро, хотели добить штыками, но я не дал, сонником отработал и уничтожил. Дальше догнал отряд. Их куда-то через лес вели. Дальше усыпил всех. Немцы со взвод было. Отделение военнопленных вело, два у дороги осталось, они уже уничтожены. Вот и тут всех ликвидировал, и вздохнув, отправил тело Гиль в амулет-диск. Документы всех пленных забрал у фельдфебеля. Тут даже не офицер командовал, я так понял была вылазка через брешь в обороне. Ножом солдаты побиты. Так что, когда бойцов стал поднимать, те увидели как я вытираю окровавленный нож платком.

– Пойдём. Немцев тут больше нет, – сказал я, голос совпадал с невыразительным голосом Гиля.

Документы раздал, и мы двинули обратно, осторожно. Вооружились с немцев оружием. А там остальной взвод побит. Я приказал оказать раненым помощь, сам всё вернул на место, планшетку, сумку, что у машины валялась с приказами, их Гиль вёз в штаб полка. Немцев те почему-то не заинтересовали. В общем, одну машину в строй ввели, «полуторку», и я приказал эвакуировать раненых в медсанбат, повезли, а сам с командирами и двумя бойцами к штабу полка. Остальных вернул в штаб дивизии, чтобы доложились о происшествии и забрали тела убитых бойцов, похоронить. Приказы я уже изучил, ещё немцы их вскрыли, так что в курсе что там готовиться перегруппировка. То есть, полк отводить будут. Вообще это посыльного работа, доставлять приказы, но Гиль также ехал с инспекцией, какие-то нарушения выявлены были. Проверить хотел. Дошли благополучно. Сообщил, что чуть в плену не оказались, как немцы нас побили, хорошо в лесу два разведчика отработали, гранаты кинули, от которых многие сознание потеряли, газовые, наверное, и ножами немцев. И я там помог. Отрабатывал свою версию как спаслись. Помогли два разведчика, армейского подчинения, не нашей дивизии. Они же и остальных уничтожили у расстрелянных машин. Вполне себе версия. Вот так провели инспекцию, со мной был один из интендантов и второй из оперативного отдела. Впрочем, полк снимался, так что не выявили нарушений, о чём я написал в боевом журнале. За нами пролётку прислали, и на ней вернулись обратно, снова по опушке ехали, тревожно глядя в глубь леса. Но добрались благополучно.

Уф, прошла интеграция, порядок. Комдив был в штабе, как раз сводку получил и новый приказ. Кивнул мне, сказав, что уже доложили о нападении и что дивизия потеряла три последние машины и восемь бойцов и командиров убитыми. Кстати, чуть позже особист подошёл, рапорт попросил написать, я написал, тот завизировал. Сказал, что нам повезло с этими разведчиками, иначе всё, плен, а тут меньше десяти минут были, как выручили. То есть, это без последствий обойдётся, тот прямо об этом сказал. Главное мы сворачивались, дивизию перекидывали на новое направление, тут оборона рухнула, и мы отходили. Впрочем, мы уже в полупогружении находились. Здесь две армии дрались. Я же подошёл к комдиву и сообщил что знакомые мои, интенданты, появились, говорят могут добыть что угодно, так что можно с них получать в окружении, даже танки и самолёты. Генерал, надо сказать, заинтересовался, с тяжёлым оружием уже швах было, побили нам оба полка, и пушечный, и гаубичный, потери серьёзные. Ну и автомашинами пополнить. Почему-то в дивизии отсутствовал автобат. Ах да, его формировать в штате не стали, оставили обозы. Впрочем, шестнадцать грузовых машины и две легковых в штаб дивизии я передал, как и тридцать грузовых и два санитарных автобуса, в медсанбат. Им же четыре машины с зенитками и нам в штаб две. Пока пулемётные. А перегнали нас на другой участок, где спешно стали окапываться. В котле обе армии часто перегруппировывали силы, и нашу дивизию также перекидывали с места на место. Однако это не помешало мне оформить танковую роту, которую кстати сам же и принял под командование, помимо того, что ещё и начальник штаба дивизии, наш последний резерв. Обучал я танкистов сам, было три «КВ» и семь танков «Т-34», набирали танкистов из разбитых подразделений, окруженцев и потеряшек, так что некоторые их знали. А выдал роте пять грузовиков, тут топливо и снаряды, плюс ещё две с зенитками, уже «ДШК» в кузове стояли. Расчёты сформировал. А вот питались с штабного котла. Плюс два десятка зенитных систем, пулемётные, передал в части, в полки и другие. Для защиты с воздуха. Бомбили нас часто, но дивизия активно отбивалась, уже три самолёта сбита, два мной. У нашей дивизии не было проблем с патронами, с тяжёлым вооружением, полки артиллерийские также были пополнены. Но их вскоре забрали в подчинение штаба корпуса и увели. Восемь противотанковых пушек осталось и десяток миномётов, и всё.

Правда, оба полка на конной тяге, а лошадей били, но добывали у других частей, обменивая на нужное нам. До того, как их забрали. Передавал я и комплекты формы, многие порвали, новое оружие, сто «ППД» разошлось по командирам дивизии. Даже двенадцать немецких полевых кухонь ушло, чтобы бойцов кормить горячим. Медленно, но дивизия стачивалась, потому как пополнения маршевые до нас не доходили. Мы всё же воевали и били врага. А били немцев хорошо, ротой я управлял со стороны из радийного броневика, редко лично водил в бой, по рации кому и что делать приказывал. Благо рации в порядке, и у всех работали. Если нет, быстро восстанавливали. У нас в дивизии едва три тысячи человек, что вы хотели? Да и дивизия была в стадии формирования, и на момент начала войны, да и когда вступила в первый бой, в её составе было едва семь тысяч бойцов. Но вот сточилась за это время, численность заметно упала, а пополнения нет. Когда я за Гиль в штабе стал начальником, было три тысячи, сейчас, к началу августа, сегодня второе, уже меньше тысячи. По сути батальон. Смысл передавать оружие, если некому на нём воевать? Моя танковая рота, часто бросалась в бой, но не тупо в лоб, я управлял каждым танком, поэтому потери немцы несли. Если мы машину теряли, я тут же новую выдавал. Купировались прорывы удавалось, и немцы тут несли серьёзные потери.

А тут я как раз закончил второй амулет создавать. Часть ночи захватив. Потому как днём был часто занят. Дважды сам танки водил в бой, прорывался в тыл к немцам, даже разгромил штаб дивизии, привезли на корме моего «Т-34», тело её командира. Это тело тут же в штаб нашей армии отправили. Мы уже стали прямого подчинения. Я передал в штаб сто орденов «Красной Звезды», что у Бреста на складах забрал, и триста медалей обеих типов. Вот они расходились, генерал награждал, и щедро. А тут неожиданно после разгрома штаба пехотной дивизии, мне орден прилетел, комдив лично наградил «Красной Звездой». Вот так и воевали. Второго августа на меня вышли из штаба армии, прибыл начальник штаба армии, генерал-майор Корнеев. Я как раз из боя, пропах сгоревшим порохом, вытирая шлемофоном лицо мокрое от пота, подошёл, и доложился. Мы пробивали коридор из котла, помогая группе Рокоссовского. Сам как танкист одет был. Тот пригласил прогуляться, и пока мы шли, около опушки леса, место безопасное, вон два танка ремонтируют танкисты, тот спросил:

– Гиль, ты как свою дивизию снабжаешь?

– Так от дивизии состава осталось едва на батальон, не сложно, – пожал я плечами.

– Мы в котле находимся, обе наши армии практически не имеют снабжения, не хватает всего, а у тебя вон полное обеспечение, даже танки откуда-то вязли, топливо и снаряды для них. Отсюда вон ящики вижу склада. Это всё откуда?

– Знакомые интенданты подогнали. Должники мои.

– Гиль, – прямо сказал генерал, повернувшись ко мне. – Мне нужны эти твои интенданты.

– Извините, товарищ генерал, но нет. Не в том дело что я отказываюсь, просто мои знакомцы, извините, вас просто пошлют. Они мои должники, а не ваши. Однако я смогу сам договорится. Вы хотите получить полное снабжение двух армий? Это ведь практически сто тысяч человек?

– Всё верно.

– Ну значит будет снабжение. Обсудим?

– Порадовал ты меня Гиль. Обсудим.

Глава 16

Что ж, два дня я только и искал хоть какое-то свободное место, где нет наших бойцов на этом пятачке, где зажаты две армии. Где мог бы без свидетелей доставать нужное, сразу вызывая интендантов. Пока Рокоссовского притормозили. За два дня обе армии были неплохо снабжены, что заметно вдохнуло жизни и сил в подразделения, танки получили снаряды и топлива, снаряды к пушкам разного калибра, патроны к винтовкам и пулемётам. Бойцов кормили, я передал тридцать полевых кухонь, их распределяли по частям. Двух дней мало, но неплохо снабдили дивизии армий, и тогда мы двинули. Кстати, наша дивизия была на передке, и мы, прорвавшись к Днепру, смогли сходу переправится, там место удобное, глубина полметра, и дно песчаное, танки прошли, часть техники дивизии. Танки я сразу повернул влево, по нам артиллерия била, и мы пошли на опорные пункты, сбивая их, за нами вся дивизия. Вправо от переправы другие части пошли. Откинули противника, обезопасили переправу. За световой день из котла выведены были все армии. Да ладно личный состав, но и всё тяжёлое вооружение и техника что была на ходу. Часть починили и вывезли. У меня от роты осталось четыре танка, да и те пришлось отдать на пополнение танковой дивизии Седьмого мехкорпуса, что понёс немалые потери. Однако вырвались, откинув немцев. Дальше направили на отдых. Дивизию мою. А вот меня нет, прикатил посыльный, мы как раз устроились в лесу. Технику осматривали, противовоздушные щели копали, блиндажи. Не знаю насколько встанем, но копались хорошо, при этом и бойцам отдых дали. Впрочем, я только отдал приказ, старшим был в дивизии, генерал в штаб армии ещё утром умотал на штабной «эмке». А тут посыльный. Приказ, сдать командование штабом майору Макленко, это мой заместитель, и отбыть в штаб армии за новым назначением. Даже интересно, что придумали?

Этой ночью я не спал. До половину опустошил первый амулет-диск, а ещё второй есть, пустой. Поэтому, когда дивизия вчера вырвалась, пока танки передавали, и как стемнело, я вылетел на «У-2» к немцам в тыл. Пополнять запасы. Как видите, пригодилось, может ещё когда пригодится? Всю ночь я помотался по тылам немцев. Склады грабил, тот пункт ремонтной базы где шесть десятков «Т-28» на консервации, их забрал, все склады там опустошил, ёмкости с топливом. По сути не только вернул то, что армиям передал, но и удвоил запасы. Только вернулся, лёг спать, велел не будить до обеда, а тут в десять утра посыльный. Всего три часа как поспал, ничего, пришлось вставать, ординарец полил воды из ведра, на шею, умылся, так что собрался, поправив форму и вышел к посыльному. А тут этот приказ, вот и начал готовить бумаги, а Макленко всё принимал. Стоит сказать, что у Гиль была семья, супруга и двое детей, мальчик и девочка, находились они в Москве. Я прочитал стопку писем от них, Гиль хранил, сам уже три отправил, про войну не писал, узнавал как дела, что там происходит у них. О себе мало. Разве что сфотографировали с новеньким орденом, в полной форме, отправил фотокарточку с крайним письмом. Даже один ответ успел получить. Вообще семья мне его безразлична и жить с ними после войны я не планирую от слова совсем. Чужие люди. Для меня личность Гиль времянка. Как не грубо говорить, я отдыхаю, как на сафари в Африке. Да, для меня эта война священна и воюю я со всей самоотдачей, но в рамках своих обязанностей. Поэтому после войны мы вряд ли встретимся, имитирую гибель. Я и тело Гиль похоронил через сутки как занял его место, в лесу могила. А так я надеюсь, что планету посещают пришельцы из Содружества и смогу с ними улететь, устроившись на Фронтире. Каждую ночь внимательно вглядывался в небо и округу, но пока не замечал ничего необычного. Подумываю уже сделать передатчик и поискать сигналы уровня технологий Содружества. Я артефактор, мне такой передатчик на техномагии сделать не трудно. Это так, общую обстановку вокруг себя описываю и свои дальние планы, а отвоевать до Победы я решил твёрдо. Даже если тут есть граждане Содружества или Фронтира, буду иметь ввиду. Но довоюю до конца, и только тогда стану готовиться покинуть планету.

Мне выделили машину, «полуторку» разъездную у штаба, и на ней до штаба армии. Тут километров тридцать по прямой. На месте меня перехватил молодой сотрудник Особого отдела, козырнул, представившись и провёл в Особый отдел. Прямо с чемоданом личных вещей. Наследие настоящего Гиль. Чемодан оставил у двери, меня сопроводили к столу, усадив на стул, где за столом сидел майор НКВД. А это не особист, они в форме политсостава сходили.

– Добрый день, – поздоровался тот. – Майор Астахов, Московское управление госбезопасности. У меня появилось к вам несколько вопросов.

– Пожалуйста, задавайте, – пожал я плечами.

– Вам известен некто, майор Гаврилов?

– Ах, вы об этом? – поморщился я. – Да, известен, командующий обороны Брестской Крепости. Мы знакомы.

– Вот как? – явно удивился майор. – Я был в штабе фронта в Киеве, когда группа майора прорвалась через передовую, выведя и гражданских, заинтересовался этим случаем. Приказ ваш сохранился, даже печать дивизии есть. Насторожило. Проверили вас, а ваш начальник Особого отдела дивизии твёрдо уверен, что в те дни вы дивизию не покидали.

– Не покидал, – подтвердил я. – И я буду стоять на этом до конца. А иначе вы мне дезертирство припишите.

– Так, товарищ Гиль, давай поговорим без протокола. Просто разговор, – предложил майор. – Ты сделал большое дело, и я тебе благодарен, у меня в Крепости брат был, вынесли раненого. Так что с моей стороны проблем не жди, просто заинтересовался этим случаем очень.

– Другу помочь пришлось, должок у меня перед ним. Про это даже не спрашивай, ничего не скажу. А когда к точке эвекции шёл, самолёт должен был забрать, и узнал про Крепость. А в Крепости оказался по своей воле, не мог пройти мимо. Как ты понимаешь, я крайне не желал там засветиться, ну не было меня там. В дивизии своей находился. Кстати, особист не меня видел, а бойца что в моей форме ходил, похожи мы. Позже погиб. Если бы не желание спасти парней наших, где засветил свои данные, никто бы ничего не узнал. А теперь чего скулить, был я там, есть такое.

– И медсанбат спас.

– И это было, – вздохнул я.

Ну а дальше тот начал вопросы задавать, кстати, тут уже стенографировали, про то как оказался в тылу, молчок, записали что по заданию, а дальше подробно. Ну и склады сжёг тоже я, на себя взял. Почти час опрашивали, подписался под протоколом, и майор, пожав руку, отбыл. Он сюда ненадолго прилетел, свои вопросы решал. Гаврилов значит вышел? Молодец. А меня наконец в штабе дождались, а то прибыл, дежурный это видел, но пропал. Хорошо особисты сообщили, что я у них. Дальше к командующему, генералу Курочкину. Тот по кабинету прогуливался, поглядывая на окна.

– Заходи, Гиль. Хочу отблагодарить тебя. Здорово нам твои связи с интендантами помогли, вырвались. Доложил мне всё мой начштаба. Ты в курсе что меня снимают, Лукин армию примет? Ну вот знай, жду передать. А пока хочу тебя поднять. Ты в курсе что танкисты из мехкорпуса нашей армии пристально следили как ты командовал той ротой? Даже интересно откуда танки взял. Про личный состав спрашивать не буду, итак в курсе. Каждый бой по полочкам раскладывали, обсуждали, ошибки искали. Уверены были и меня убежали что ты танки применить не сможешь, без дела ресурс потратят. Знаешь, оказалось, ты экспертом стал в управления танкового сражения. Это не моё мнение, я чисто пехотинец, это мнение моих танкистов. Быстро они мнение поменяли, всего за две недели. Тут такая беда, от нашего механизированного корпуса ничего не осталось, разрозненные части. Четырнадцатую дивизию расформировывать хотят. Остатки танковых частей передали в ярцевскую группу войск и не вернули. У армии не осталось танков и танковых частей. Но остался штаб Четырнадцатой танковый дивизии, я пока не отправлял его. Также сохранились штабы двух полков, танкового и стрелкового. Я назначу вас командиром дивизии, из Москвы уже одобрили назначение. Ну а пополнением и формированием займётесь сами, благо к кому обратиться у вас есть. Пусть хотя одна танковая дивизия у Лукина будет.

– Хорошо, товарищ генерал-лейтенант. Сделаем.

– Прошлый командир дивизии, полковник Васильев тяжело ранен, два дня назад, так что принижайте командование.

В принципе, на этом всё, дальше прошло оформление, и меня на штабной легковой машине отвезли к тому лесу, где собирались остатки дивизии, сюда направляли тех, что смог вырваться из окружения. Без малого пятьсот бойцов и командиров. Неожиданное конечно назначение, но даже приятно, значит оценили. А танков моих тут нет, что из своей дивизии передал. Кому они ушли, да с моими бойцами? В штабе моей теперь дивизии также всё оформили, я же направил прошение на пополнение личным составом, подписал и то посыльным убыло в штаб армии. Ну а пока начал выдачу. У них вообще ничего нет. Для начала четыре зенитных орудия в тридцать семь миллиметров, плюс «ДШК» в кузове «ЗИСа», и пять машин, для буксировки орудий и перевозки снарядов с расчётами, хотя на батарею было все четыре бойца и сержант, но всё принимали. Также шесть штабных автобусов, радийный, и три броневика в штаб дивизии. Пятнадцать танков «Т-34», в штат танкового полка, это был Двадцать Седьмой танковый полк. У них и на эти машины людей нет, но принимали, как и батарею зенитных счетверённых пулемётов «Максим», в кузовах четырёх «полуторок». Плюс две полевых кухни им передал. Мотострелковому полку десять танков «Т-26», и три пушечных радийных броневика, плюс батарею «сорокапяток» и двадцать грузовиков. Также три полевых кухни пока. Рембату три ремонтных летучки, два автокрана, шесть грузовиков и четыре топливозаправщика. От медсанбата мало что осталось, четырнадцать человек приписного состава, но им дал два санитарных автобуса, четыре грузовика, медицинские палатки и оснащение. Ну и зенитки. Вообще я везде передавал зенитные системы на автомобильном ходу. От автобата ничего не осталось, как и от разведроты. С нуля будем формировать.

А Курочкин не подвёл, пока на своём месте был, дивизия успела получить две тысячи бойцов и командиров из свежего пополнения. И частично из тех что из окружения вышел. Даже семь штабных командиров прибыло. Я уже задумался сформировать полк «САУ» из двадцати «КВ-2», артиллерии в дивизии не было, хоть такая будет, но для начала людей не было, хотя от гаубичного полка осталось четырнадцать человек, даже капитан, комдив, он бы полк принял, однако через два дня как Лукин принял армию, нам успели ещё тысячу бойцов отправить, мало конечно, три с половиной всего, но пока что есть, тренируем, обучение идёт, работы много, не продохнуть. А тут вызывают в штаб нашей армии, и вручают предписание, сдать дивизию новому командиру, он тут же ждёт, и отбыть в Москву за новым назначением. С чего такие передвижки, не понятно, но дивизию я неплохо подогрел. Одних танков пять десятков, и это хорошо больше не передал. В остальном дивизию неплохо снабдил, но она в стадии пополнения и формирования. Новый командир, полковник Кокорин, принял дивизию, я же всё сдал, забрал чемодан, и с предписанием в руках направился к ближайшей железнодорожной станции. Меня на штабной машине отвезли. Пришлось почти три часа ждать попутного эшелона, машина уже обратно ушла. Одна из тех что я передал. По сути дивизия как птица Феникс из пепла восставала, а тут взяли и сняли. Это вот что за новость? Ну узнаю теперь только в Москве, что это за перестановки такие? У меня в удостоверении, например, написано, что я командир танковой дивизии. О, а ведь со Сталиным не общался, а у него правило, лично беседовать со всеми комдивами. Правда, во время войны это правило он часто нарушал, и первый год такое было часто.

Конечно же это не причина, я понимаю, но выяснить всё же желаю. А так устроился в купе, тут командиров везли, эшелон войсковой. Похоже какую-то часть перекидывали на другой фронт или другое место. Мне нашли полку свободную и так до Москвы в купе и ехал, благо обошлось без налётов. Сутки дорога заняла, пути были забиты эшелонам и поездами. То одних пропускали, встав на запасном пути, то сами мчались, чтобы успеть пройти участок. Но меня это мало волновало, лежал и подсчитал что успел за это время. Сегодня к слову было девятое августа. Хранилище на данный момент имело размер сто шестнадцать килограмм, у сканера соответственно такой же метраж дальности. Я больше скажу, кроме еды готовой, и двух дисков-амулетов, там я держу красивую блондинку из Польши, аванс выдал, нанял на пять лет наложницей и отрабатывает на все сто. Весит пятьдесят шесть килограмм, ещё две недели назад её добыл. Слетал на западную сторону Польши, где раньше была германская зона оккупации. Так что наложница есть, даю ей отдыхать, и тут проблем нет, но одной всё же мало, однако и хранилище качается. Запасов хватает. Оба диска-хранилища полные. Вот так и прибыли в Москву. Было о чём подумать. А думал я не об этом. Точнее не только об этом. Сделал я амулет сканера, что способен улавливать излучение работы техники из Содружества. Дней десять как сделал, мониторю эфир время от времени, но на этой стороне Земли, хотя бы километров на сто вокруг меня, и на орбите, тихо, чисто, таких сигналов сканер не улавливает. Понятно ждать буду, но спутников на орбите нет. Они наверняка перекликаются, обмениваясь информаций, я бы это уловил. А тут чисто. Проблем нет, даже если сюда никто не залетает, придётся самому стоить судно и лететь в Содружество. Но не особо хочется. Это займёт лет двадцать. Не простое дело, хотя и по плечу мне. В теории, в реале я пока свои суда не строил.

Честно говоря, я не имел желания посещать столицу. В основном из-за семьи настоящего Гиль. К нему самому у меня был сильный негатив, что оставался с прошлых жизней. Один раз так сам его убил, когда он карателем был. Тот негатив и на его семью распространился. Уж не знаю почему. Проанализировал ощущения и понял что это из-за него самого, близки они, дети родная кровь. В общем, есть такое ощущение, не свои они. Впрочем, я взял себя в руки, особенно пока ехал на эшелоне, потраченное время могло, после такой неожиданной кадровой перестановки, мне это было необходимо. Поэтому, даже морально подготовился и смирился, что ночевать буду с семьёй Гиль. Дело в том, что Москву эшелон проходил вечером, так что с чемоданом и шинелью, выдали в дивизии, где я недолго командиром был, шёл эшелон на малом ходу, смог сойти, и двинул к вокзалу. Потому и сошёл рядом, мимо проезжали, чтобы далеко не идти. Я мог бы достать машины и самому доехать, хотя до наступления темноты оставалось около часа, однако мне нужны извозчики, адрес знаю из писем, а где это, нет. Они и довезут. Пока особо пассажирских поездов не было, поэтому у вокзала на площади полтора десятка наёмных пролёток стояло, возницы общались между собой, кто-то дремал на козлах. Я направился к первой пролётке, тут явно очередь и не стоит нарушать местные правила. К пролётке поспешил мужичок в пиджаке и кепке, заметно хромая на левую ногу, так что тот помог уложить чемодан, шинель сверху и вот я сам сел на свободное место.