Текст книги "Гаремник. Чёрная Душа (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Эта девушка, приходилось её встречать в Прибалтике, даже вином в ресторане угощал. Вот только тогда она была в форме связистки Вермахта из группы, что занимается поиском и оформлением павших солдат с Германской.

– Точно она? – взгляд Филиппова стал острым.

– Вроде она, и родинка на шее та же.

По мне так неплохую версию я нашёл, понятно это ложь, но проверить мой сигнал могут. Я направился на выход, где штаб дивизии в комендатуре узнал, а пограничники своими делами. Арестовывать эту парочку те сами не стали, но бойца сообщить, кому нужно, лейтенант послал.

Глава 20

В штабе проблем не возникло, дежурный был, всё же выходной, воскресенье, отметил, что я был и заселил в общежитие, выдав квиток. Оформлять будут завтра, когда штаб заработает, пока же могу отдохнуть. В комнате три койки, стол с двумя стульями и шкаф. Ну и вешалка самодельная из доски. Две койки заняты, на одной старлей лежал, хозяина вещей другой я не видел. Так что познакомились. Старлей кстати зенитчик из моей дивизии, фамилия Звонарёв. Удивил, у них же общие окружные сборы, почему наша армия по сути остались без зенитного прикрытия на момент начала войны. А оказалось он такой же как я, сегодня прибыл с назначением. Пока вещи раскладывал, потом к кладовщику за постельным бельём ходил, обстраивался, пообщались. Я в душ, форму сдал в стирку, у меня запасной не было, но гражданский летний костюм имелся, так что форму к утру приведут в порядок и даже поглядят. Ну и мы решили прогуляться, а на выходе из здания общежития, остановил наряд, сотрудники НКВД. На меня им указал комендант, пожилой мужчина, явно местный житель, он тоже на улице был:

– Товарищ Кириллов? – спросил молодой сержант госбезопасности.

– Это я.

– Вам нужно пройти с нами.

– Нужно, пройдём. Документы сначала показываем.

С документами порядок. Кивнув старлею, мол, дальше сам гуляй, я с нарядом, те на «эмке» приехали, к зданию управления НКВД. А там к следователю. Познакомились, я уже на стул сел, и тот с интересом спросил:

– Почему вы не в форме?

– Два дня в поезде. В стирку отдал, а замены нет, вот эта уличная одежда только.

– Замена нужна.

– Была, машинным маслом плеснуло, там только на выброс, не успел новую получить.

– Да, бывает. Я решил с вами поговорить насчёт той девушки, что вы видели на вокзале. Она действительно была в форме военнослужащей германской армии?

– Да, была.

Следователь был старшим лейтенантом, что соответствовало армейскому майору, по сути мы одного звания, у них тут, как и у милиции, на два звания выше, чем у армейцев. Обращаешься как к лейтенанту, а у него капитанская шпала. Дурацкая схема, но они с этим живут. Их проблемы, а путаться нам. А тут следователь достал лист, и попросил подписать акт о неразглашении, что девицу эту я никто не видел, и никогда не опознавал, и не опознаю в будущем. Я же ошарашен был. Сразу сообразив, куда ветер дует. Что с той связисткой было, в прошлом мире, я не знал, забрала контрразведка, и всё. А получается, что она из наших структур, и медовая ловушка рассчитана на меня не от немцев. Ну мне откуда знать? Я и считал из её памяти, амулетом, что та задание это получила, от куратора. А что оба из наших, не знал. Дальше я не лез, амулет же был, там вмешательство грубое. Могла почувствовать. Вот это поворот, удивили так удивили. Тут я удивлен, что так лопухнулся. Впрочем, и времени мало было узнать кто та такая. Я там вскоре погиб. Интересная конечно история, есть о чём подумать. Но акт подписал, чего уж там, и направился к общаге, причём сам. Никто увозить обратно меня и не думал. А так всё прикинул и махнул рукой. Ну было и было, теперь хоть знаю что наша дивчина. Однако та меня поразила своим раскрепощением в постели, на любые позы легко шла. Я такое только у француженок и полячек видел.

Кстати по ним, буду избавляться. Первая, блондинка. Неудачный выбор. И чего год терпел? Надо было в прошлом мире обратно увезти. Так вроде идеальная во всём, и фигурка и личико, но она бревно. Я её мог ещё расшевелить, когда псионом был. А когда Дар удалил, то всё, резиновая секс-кукла подвижней. В смысле, старается, та всё же на зарплате и старательная, но я так понял у неё проблемы с нервными окончаниями. В общем, кто она, я пояснил. Так что однозначно этой ночью прощаемся. Вот вторая неплохая. И если честно оставлять её не желаю. Но устрою в этом мире обеих, и наберу новых. До начала войны меньше недели, уже шесть суток осталось, значит, время есть, постараюсь успеть. Старлей в курсе, что меня НКВД забрало, быстро ждать не станет, вернусь под утро, нормально воспримет, поэтому я не вернулся в общагу. Более того, нанял возницу, на пролётке, повезло попался, и тот повёз меня за город. Между прочим, куда не кинь взгляд, свободные места занимали какие-то армейские советские части, вот только наглость вражеских агентов, просто поражала, с такой насыщенностью войск вокруг. Спокойно, когда мы на узкую лесную дорогу свернули, я сам велел в лес везти, вышли себе, возница остановил пролётку, и держали меня на прицеле двух карабинов «Маузер» и «Нагана». В гражданской одежде, сбросить ремни, оружие, и не отличить от обычного местного жителя. Молодые парни, двадцать пять-тридцать лет. А возница сказал:

– Он из здания ГБ вышел. Я за ним проследил.

– Как интересно, – восхитился я. – Парни, вот честно, вам бы повезло больше, решив вы кого другого похитить.

Те так и легли, сонник на раз сработал. Возничий тоже спал. Пусть маг-сканер работал всего на шесть метров, что тут, три дня прошло с момента вселения в тело, кстати, только недавно закончил с модернизацией тела, всё, я долгожитель, но у меня и пси-сканер есть, амулет, пусть он всего на сто метров, но качество как-то получше, чем магическим. Тут нужные места можно приближать, и пусть всё в чёрно-белом цвете подаётся на сетчатку глаза, но зато я газету могу читать в руках человека в ста метрах от меня. Даже если он сидит спиной ко мне или лицом. Так что пси-сканером и осмотрелся. Чуть дальше явно жилой схрон в земле. Кстати, это тот самый лес, где штабной бункер. Только лес большой, а у этого края леса я не работал, мне всегда хватало дел с другой стороны, где бункер, и вокруг него. То есть, про этот схрон я не знал и эта троица явно из него. Просто пси-сканер и на сто метров под землю работал, так что в стороне без проблем увидел ещё шестерых. Медлить я не стал, скинул возницу на землю, обыскав. Убрал пролётку с обеими лошадьми в хранилище. Ну тонны не было, а девятьсот килограмм вполне. Дальше допросил по одному, после этого сразу ликвидируя. Оказалось, собирали сведенья по всем объектам, здание управления НКВД, вызывало особый интерес у их куратора. Да понятно, в первую же ночь тут всё диверсанты в нашей форме заполонят, для них информации по каждому объекту. А со мной лажа вышла. Подумали что я их человек, выправка-то армейская. Вот возничий обрадовался-то, когда я ему в лес велел везти, он и привёз к дружкам.

Дойдя до схрона, вырубив сонников тех, что внизу, спустился и их отправил в хранилище. Но не убивал, чтобы тут кровью всё не заляпать. Неплохой схрон, человек на двадцать, даже место для содержания пленных есть. Кстати, судя по следам уже кого-то содержали, но сейчас пусто, и могил на сто метров вокруг, нет. Схрон запер изнутри, устроился на нарах, тут тюфяки, на соломе, погасил керосиновую лампу и уже вскоре спал. Чуть прохладно было, накрылся одеялом, и спал сном добропорядочного человека. Будильник рядом на столе тикал, у меня их запас, три штуки, вот время выставил на девять вечера, когда уже стемнеет, чтобы можно было перебраться к немцам. Правда, как взлетать когда части вокруг, перебужу же, но я что-нибудь придумаю.

В штабе я был вовремя, в форме, отлично выглядела. Поглажена, сапоги сверкают, хорошее впечатление произвёл. Так что стали оформлять, знакомясь. Комдив выходил, он тут был. Генерал-майор, пообщались. Ему варяга со стороны передают вот и хотел узнать кого. А прошлого командира в Москву. Тот уже документы готовил.

С штабным командиром, тоже майор, в штаб полка, это дальше, лагерь севернее Бреста, там уже познакомился с командирами полка, изучив парк боевой техники, рядами стояли, ну и занялся приёмом подразделения. Я педант, бывший комполка тоже, поэтому затянулось всё. Пока мы делом были заняты, размышлял, как ночь прошла. Да отлично она прошла. Отъехал на велосипеде от леса, нашёл пустой участок дороги, рядом и вокруг вроде никого, и взлетел на «мессере», перебравшись в Польшу и к Варшаве. Конечно, шум поднялся, отреагировали, что у наших, что у немцев, но я уже улетел. По пути открыл фонарь и от тел избавился. Куда-то в лес упали. В Варшаве я сначала банк ограбил, а потом оставил обеих девушек, честно сообщив, что мир новый и родных тут нет. Только если двойники, как и их самих. Оплатил им за работу, и посоветовал в Швейцарию уехать. Документы те свои сохранили, думаю, и тут пройдут проверку и могут границу пересечь. Деньги в купюрах в чемоданчики, что я выдал, вполне умещались, как багаж увезти смогут. То, что войны ещё нет, а они о ней знали, я их нанял после начала, узнают позже. Главное снял им комнаты в отелях. И общался не одновременно, те друг о друге не подозревали. Ограбил Главный банк в Варшаве, чтобы расплатиться. Марками по сто тысяч каждая получила. Не жалко, для меня это бумага, ценности не имеет. Немало набрал, даже советские деньги были, больше миллиона. Ну и по магазинам. Они закрыты, что не помешало мне и взламывать, в подвалах ледники, забирать всё ценное. Тут и сливочное масло, и колбасы, даже холодец нашёл. Всё свежее, явно только привезли для утренних продаж. Или правильнее зельц называть? Магазин был для немцев, так что скорее всего всё же зельц. На две тонны припасов набрал. То, что ночь была, мне не мешало. Хотя тут комендантский час и патрули ходили. И да, мне нужны новые наложницы, поэтому я просто нашёл местный криминалитет. А приметил ограбление ювелирного, я и сам на него поглядывал, но тут опередили. Вот и взял старшего. Сказал ему, что их дела мне не интересны, могут продолжить, но попросил дать данные авторитета. Дал, но очень неохотно. Даже где его сейчас могу найти.

Авторитет не спал, в клубе ночном отдыхал, веселился, оркестр играл. Прошёл без проблем, фейс-контроль остался лежать у входа. Живы. Я хорошо одет, вскрыл магазин дорогой одежды и обуви, внимания не привлекал. Пообщались, тот сам этим не занимается, но дал адрес специалиста. Одной женщины. Я к ней, не спала, и не против заказ выполнить. Я описал, что хочу получить, и та без проблем, через два дня, также на ночь встретимся и сам выберу из того, что её люди подберут. Найм на пять лет. Меня такая деловая хватка устроила, пусть та цену гнала, но главное результат. Я хоть тело маной не напитывал, да и нечем, но всё равно желание было. В этом новом теле я с наложницами пока не был, со старыми уже решил расстаться, а новых ещё не набрал, поэтому и торопился. Впрочем, не выдержал, когда оставлял в номерах отелей, всё же провёл с ними последний час в постели. Блондинка-бревно, ничего не изменилось. А так посетил военные базы снабжения у немцев, набрал топлива, и много, авиационного, дизтоплива и обычного бензина. Мои танки на нём тоже ездить смогут, взял почти две тысяч тонн обычного бензина, самосливом в амулет-диск. Ну и вернулся обратно. Даже успел искупаться, запах бензина отбить, и в общежитие пройти, вскрыв запертую дверь и устроиться на койке. Там только моя свободной была. Всего полчаса до рассвета оставалось. А утром подняли, всех троих. Там и с третьим познакомился, тоже майор, но артиллерист. Тоже наш корпус, но дивизия другая. Вот такая история, так что жду два дня, и посещу криминальную малину, глянем, что предложат. Хотя у меня ещё есть планы на Марту, секретарша интенданта складов у Бреста, когда их немцы захватят и там обустроятся, Марта мне надоела, но за столько времени я забыл о ней всё, поэтому снова сделать эту грудастую диву наложницей, был не прочь.

Был один момент, когда я летел обратно, от Варшавы, на бреющем, причём меняя курс, чтобы по шуму мотора не отследили, отметил след на орбите. Там пролетал некий объект. Пришлось открывать фонарь, стекло мешало рассмотреть, искажало картинку, когда я приближал дальним виденьем, и рассмотрел грузовой бот, судя по маршевым движкам, и характерной защите дюз, четвёртого поколения он, грузовой, стало ясно что это работорговцы, они тут наладили канал добычи рабов, и видимо за очередной партией спускалось судно, пока темнота. И уходило куда-то за хвост. Похоже в сторону Африки, там сейчас война, никем ничто не контролируется. Рабов можно набирать пачками, никто и не чухнёт. Любопытная информация. Впрочем, только отметил это в памяти, я в ближайшее время всё равно не собираюсь покидать Землю. Или пока не арестуют, и то если дойдёт до приговора и расстрела, буду до конца держаться, или пока война не закончиться. А работорговцы от меня никуда не денутся. Не сейчас, так позже вывезут. Они же сюда летают рейсами, держа координаты планеты в тайне. Вот такая информация. Просто спутники это одно, а то что тут сейчас судно работорговцев и набирает полные трюмы «диких», это уже другое. А пока, мы закончили передачу. Всё, бывший комполка отбыл, а я уже плотнее занимался полком. Кстати, заселился я в тот же домики что прошлый командир, тот с семьёй там жил, сейчас там уборка шла, ординарец занимался, мне он по наследству перешёл. Ефрейтор Малинин. Я выделил машину и прошлого комполка с семьёй отвезут на вокзал. Сегодня вечером отбывают, скорый идёт из Берлина. На сегодня у меня никаких планов нет, поэтому направился к зданию клубу, где к трём часам дня был сбор командиров полка, вплоть до ротных.

Командиры уже проходили в просторный зал, общаясь, занимали все места. Рядом с нами стоял Двадцать Второй мотострелковый полк, нашей же дивизии, это их клуб, только отстроили, я взял во временную аренду. Когда зашёл в зал со своим адъютантом, лейтенантом Климовым, уже все тут были. Адъютант тоже наследство от прошлого комполка, между прочим, он орденоносец, за Испанию, а у меня пусто, но это меня не смущало. Ловил взгляды многих, интерес, оценивающие, были и безразличные или с презрительным прищуром. Разные. Множество взглядов. Ведь состав полка был стандартный для штатов этого времени. Тут и управление полка, взвод танков командования, три единицы, потом комендантский взвод, взвод связи, за ним роты – разведывательная, сапёрная, ремонтная и полковой медицинский пункт. Ну и три танковых батальона по тридцать танков в каждом, всего девяносто восемь танков, и все «Т-26». Новейших не было. Я помню, что сержант Дмитриев служит в другом танковом полку нашей дивизии, надо будет глянуть со стороны, мне любопытно, но это позже, сейчас не до этого. Пройдя на сцену, сейчас тут была трибуна, Климов остался в зале, по моему жесту, вот так осматривая множество командиров, я сказал:

– Я не буду давать несбыточных обещаний, но постараюсь выполнить всё, что говорю. Для начала, есть такая поговорка: не имей сто рублей, а имей сто друзей. У меня нет ста друзей, всего-то девяносто девять. Когда я узнал что в нашей дивизии только лёгкие танки одной модели, то конечно подготовился, и договорился, чтобы прислали в мой полк современные машины, для изучения их танкистами. Я больше скажу, имея друзей в разных структурах, даже на заводах, могу получать на руки и экспериментальные машины, не пошедшие в серию и стоявшие без дела под навесами. Их выпускали или по одной или по несколько штук. Тут могу сказать, что такие машины будут получать лучшие танковые экипажи.

– Лучшие по боевой и политической подготовке? – раздался голос комбата-три, капитана Щедрина. Мы успели познакомиться.

– Я похож на политработника? За премиями за лучших по боевой и политической подготовке это к Политуправлению. Я говорю о лучших экипажах, пусть они хоть отъявленные хулиганы, что из нарядов не вылезают, мне всё равно, всё зависит от их качеств именно в нашей боевой службе, а именно в танковых войсках.

– Товарищ майор, – поднялся было комиссар полка, батальонный комиссар Евстигнеев. – Вам не кажется награждать хулиганов лучшими машинами, это нарушение всех преподавательских норм.

– Нет, не кажется. Кто лучший, тот и получит. Вернёмся к поставкам машин. Уже завтра будут доставлены четыре новейшие бронемашины. Это тяжёлые танки «Клим Ворошилов» первой и второй серии, также два средних танка «Т-34». У последних различие в пушке. У одной «Л-одиннадцать», у другой «Ф-34», чтобы танкисты видели разницу.

– А разница есть? – спросил другой командир, уже командир ремонтной роты.

– «Л-одиннадцать» го*но, – дал я свою экспертную оценку. – Впрочем, завтра сами убедитесь. Уже утром машины поставят на баланс батальонов. Тяж первой серии в первый батальон, оба средних в два остальных. Кому какая машина выберете сами, монету бросьте, там без разницы куда их. На изучение машин даю пять дней. Хоть угробить их можете, но чтобы все танкисты посидели внутри, знали за что каждая деталь отвечает. Выясните есть ли знающие люди, возможно из свежего пополнения имеются.

– Нет таких, узнавал уже, – сообщил капитан Громов, мой начальник штаба.

– Да? Получается я один специалист по всем этим машинам?

– А вы их знаете? – удивился комиссар полка.

– Эксперт, – кивнул я.

– А кому тяж второй серии? – спросил командир второго батальона, они как раз закончили делить обе средних машины, не откладывая на потом, и ему досталась та, которую я не особо хорошо охарактеризовал.

– Мне конечно. Эта машина имеет свою специфику применения, и кроме меня её никто не знает. Кстати, вопрос к товарищу Громову, озаботьтесь подбором экипажа. Эта машина будет в резерве и использовать в самом тяжёлом случае. Экипаж из шести человек. Я, как командир, наводчик, два заряжающих, стрелок-радист и механик-водитель.

– Вы так уверенно говорите, как будто скоро их придётся применять, – сказал комиссар. – Войны не будет.

– Конечно не будет, – улыбнулся я. – Ну вот откуда я могу знать, что она может начатсья… Ну например в это воскресенье, двадцать второго июня, в три часа, сорок пять минут утра, с первым ударом артиллерии по местам расположения советских войск прямо у границы. Налётами вражеской авиации на советские аэродромы где в течении двух суток полностью будет уничтожена авиация округа, полное господство авиации противника в воздухе. Все резервы и походящие силы под постоянными налётами, без зенитной защиты…

– Почему без зенитной защиты?! – возмутился комиссар, что заметно ёрзал на стуле.

– А где они?

– На окружных сборах.

– А когда закончатся эти сборы?

– Двадцать восьмого июня. Войны всё равно не будет, – насупившись, сказал тот.

– Конечно, – согласился я. – Не погибнут семьи командиров, что будут эвакуироваться под огнём и налетами авиации, где выживут от силы процентов пятьдесят. Не будут ужасающих потерь, где через три дня от нашей дивизии останется только название, и её отправят на расформирование тыл. Ничего этого конечно же не будет.

– Вы как-то странно говорите для обычного комполка, – сделал тот правильные выводы.

Обычная словесная полемика позволила вывести того на правильные выводы. Играть так людьми я давно научился, а мне нужно, чтобы тот задал такой вопрос. До начала войны, да и позже, будет много странного, и чтобы мои подчинённые на это просто не обращали внимания, нужно слить информацию, которая удобна мне. Потому и ответил, то что у нас полный зал свидетелей, меня не смущало, хотя комиссар пару раз нервно оглянулся, явно жалея что при людях задал этот вопрос.

– Видите ли, Аристарх Петрович, наверху, в вершинах власти, разные группировки, что тянут одеяло на себя. Две крупные группировки имеют своё мнение на скорую войну. Первая, которая как раз и передаёт вам приказы, извещает всех, что войны не будет, говоря как молитву, «Не поддаваться на провокации». Запрещает эвакуировать семьи комсостава, запрещает эвакуировать производство и специалистов завезённых сюда с центрального Союза. Более того, активно вмешивается в армейские дела. Разваливая любую попытку оказать в скором времени, сопротивление. И есть вторая сторона. Они точно знают, что война будет, но не имеют такой силы как первая. И обе группировки передают товарищу Сталину своё мнение. Причём, вера у товарища Сталина к обеим, и он понимает, что нужно сделать выбор. Поэтому сначала решил собрать информацию и начал рассылать надёжных людей по границе, по разным частям. Я вот был направлен в ваш полк. Отчёты идут прямиком наверх и у меня полное разрешение действовать на своё усмотрение. Я уже неделю нахожусь в Бресте, изучаю обстановку, между прочим, бывал не раз и у вас в полку, посещал занятия, изучал ремонтные мастерские, стоянку техники.

– Мы вас не видели, – сказал Громов, что был заметно насторожен.

– Обычная маскировка под средством театрального грима и париков. Я вам больше скажу, мне удалось побывать и на той стороне, используя контрабандные тропы и помощь пограничников. Банально заплатил местным ходокам, и сутки находился за границей, пообещался там с солдатами и офицерами. Я в совершенстве владею немецким языком. Составить мнение и определить готовность, труда не составило, мой отчёт уже ушёл наверх. Свою работу я сделал. А выводы я озвучил, полный крах обороны, разбитые советские армии в приграничных сражениях, и общее отступление, похоже на бегство. Я не знаю как на Украине или в Прибалтике, там другие специалисты работают, а тут идёт полномасштабный развал любой возможности встать в оборону. Всё делается специально и намеренно.

– Но зачем? – явно растерянно спросил комиссар.

– Этим пускай органы госбезопасности занимаются, я свою работу сделал, выявил проблемные мест и доложился. А так, моё мнение, обрушить оборону, вызвать этим и большими потерями недовольство действующей властью для попытки её смены. Это что на поверхности, но может и что ещё есть, вторые и третьи уровни у плана.

– Товарищ майор, разве можно такое сообщать при свидетелях?! – возмутился, наконец, полковой особист, младший политрук Зиновьев. Прорвало, а то сидел всё тихий и не заметный.

– Парням скоро в бой идти, пусть знают, за что им драться.

– И за что? – угрюмо спросил комиссар, явно думая о чём-то своём.

– За Родину конечно, – посмотрел я на него как на идиота. Тот явно чушь сморозил, пошли смешки среди танкистов, которые быстро стихли.

– У вас должны быть документы, я могу их видеть? – уточнил особист.

– Конечно.

Тот поднялся на сцену, и взял протянутые мной документы, пачку, даже фотографию, где я стоял рядом со Сталиным, в его кабинете и тот с прищуром смотрел в объектив, и я рядом, но уже в форме капитана. А по документам, там удостоверение личного порученца товарища Сталина, а также бумаги, за подписью Сталина, маршала Ворошилова и наркома Берии, дающие мне право работать в приграничной зоне. Я знаю, как такие документы выглядят, все положенные метки на месте. Эти документы сделал, в запас, ещё когда Дар был. Тот изучая их, тихо спросил:

– Зачем?

– Я закончил свою работу, в Москву не отзывают, хочу повеселиться. Я ведь действительно танкист и учили меня очень хорошо. Пора бы испробовать все наработки. Получить личный боевой опыт, управления подразделением. Причём не по старым уставам, что не работают, заменять их не даёт та первая сторона, а по новейшим методикам, которые не пропускают в войска. Хочу убедиться на личном опыте, на примере, что работает, а что нет. Время покажет.

Тот вернул всё, я убирал обратно, и молча кивнул комиссару, вернувшись на место, я же продолжил.

– Для начала сообщу вам, что штаты полка меняются, как это всё оформить мои проблемы. Ваши решать вопросы. А также решить вопрос нехватки личного состава. Первое, зенитная оборона. Формировать дивизион не будем, смысла нет. Формировать подразделения будут те части, в подчинение которых они уйдут. Танковые батальоны, по батарее «ДШК», в кузовах грузовиков. По четыре установки. Машины и установки будут, ваше дело найти людей в расчёты. Нет людей? Так как говорит маршал Кулик – рожайте. Штаб полка, батарею, остальным взводы по две единицы. Начальник штаба раскидает кому сколько и подаст мне списки. Далее, своя мотострелковая рота, без которой никак не обойтись. Дивизия будет разбита, это не изменить, да и не в моих это силах, сейчас такие уставы и наставления, а по ним, у дивизии никаких шансов. Моя задача сохранить полк, перевооружив и уже использовать все возможности и силы, нанося противнику тяжёлые повреждения. Первые два-три дня. Далее планы другие, о них пока сообщать не буду. И главная задача, несмотря на скорые боевые действия, полк будет полностью перевооружён на новейшие бронемашины, старые сдадим другому полку, что останется после боевых действий в первые дни войны. Поэтому полученные четыре единицы, нужно изучать. Хоть ночами учите, напишите график, но у танкистов должно от зубов отскакивать всё, что нужно знать по ним. Ремонтникам та же задача, на них ремонт машин. И желательно увеличить штаты роты. После войны добровольцев из гражданских будет много, есть возможность набрать. Поручу этим заняться комиссару.

– А какие добровольцы? – с интересом спросил тот.

– Комсомольские или студенческие стройотряды, первым делом побегут к ближайшим воинским частям, чтобы их взяли. С нами у них есть все шансы вступить в строй. И да, никаких проблем со снабжением полка не будет, это основная проблема для всех подвижных частей, но для нас она решена, нам выделили особый отряд интендантов, они будут взаимодействовать напрямую со мной. Я успел позаботиться.

– Когда будут первые поставки новейших танков? – спросил комбат один. – Кроме учебных.

– После начала войны. Сначала повоюем на устаревших, покажите мне, чему вас учили.

– Поведете нас в бой? – был вопрос от того же комбата.

– Я похож на рядового танкиста? Я командир, кстати, как и вы, моя задача управлять подразделением, мгновенно реагируя на критические моменты. Из танка в первых рядах это невозможно, что может привести подразделение к гибели. Погеройствовать хочется, но, к сожалению, теперь это не для меня. Я не молодой лейтенант. Кстати, к комбатам это всё также относиться. Будете командовать с тыла. Кому это не нравиться, могу понизить до ротных, и вперёд, с шашкой наголо.

Этот ответ танкисты приняли, обсуждая, я вполне толково разжевал, почему меня не будет в их рядах в первых боях. Хотя насчёт «КВ-2» ранее намёк дал. Впрочем, прозвучал, новый вопрос:

– А что с нашими семьями?

– Приказ подпишу днём двадцать первого числа, выделят несколько вагонов-теплушек, к одному из поездов прицепят. Начштаб приготовить списки и сколько сухпая потребуется на каждого выделить, с учётом двух суток пути. До Москвы. Советую передать семьям, чтобы не сходили в Минске. Ему недолго будет ждать.

– Вы думаете, немцы через нас пройдут и возьмут его? – неверяще спросил командир роты сапёров.

– Наш полк на всю границу не растянуть, – чуть улыбнулся я. – Не перейдут у нас, пройдут в другом месте. Я прогнозирую, что Минск падёт к тридцатому июня, может первому июля.

– Восемь дней войны? – ошарашенно пробормотал комиссар. – Да до него же четыреста километров. Невозможно.

– Время покажет, кто прав, – ответил я, и спросил. – Вопросы?

Глава 21

Вопросы были и очень много. Особенно интересовало, как немцы могут так серьёзно продвинуться вглубь нашей страны, что даже Минск возьмут. Это просто не укладывалось в голове. Это требовало объяснений. Причём говорили и спрашивали именно с интересом, а не клеймили меня всякими словами. Я заставил их уважать себя, ко мне прислушивались. Это последствия того общения, что ранее шёл. Да и особист меня проверил. Поэтому попросив тишины в зале, я сказал:

– Вопрос этот гораздо глубже, чем вы думает. Для начала у немцев есть одно правило ведения боя, который они неукоснительно соблюдали, отработав его на других странах. Это тактика глубоких прорывов. С охватом в котлы крупных армий противника. Сами немцы называют такую тактику – Блицкриг. Она вполне действенная и против нас, скоро сами убедитесь. Глубокий прорыв на Минск из Прибалтики и отсюда от Бреста, позволит взять три наших армии в огромный котёл и переварить их. Думаю, вырвутся единицы. Тысяч пятнадцать-двадцать, остальные будут уничтожены или пленены. Тактика у Вермахта проста, никаких глубоких прорывов, землю нашу они позже захватят. Самое важное избавиться от кадровых частей Красной Армии. Наши армии стоят у границы тремя волнами, или эшелонами, вот они и будут бить нас три раза, пока вторые волны сюда идут, под бомбёжками, они закончат с первой и возьмутся за вторую. Закончат со второй возьмутся и за третью. А дальше обороны нет, и путь вглубь страны открыт. Именно так рассчитали германские генералы и готовят именно этот план войны.

– Подождите, а мобилизация? У нас сотни дивизий будут сформированы под мобилизацию, – напомнил мой начальник штаба Громов.

Я же засмеялся, искренне и от всей души. Отсмеявшись, спросил у угрюмого капитана:

– Скажите, товарищ Громов, а где хранится всё это вооружение для мобилизационных дивизий? Полностью, всё, для сотен дивизий новейшее вооружение на котором пылинки нет.

– Я не знаю, – ответил тот, явно чувствуя подвох. – Это не в моей компетенции.

– Зато я знаю. Всё оно тут, у границы. Помните, что вам обещали малой кровью и на чужой территории? Дивизии планируется формировать тут, а находятся все эти склады в десяти-пятнадцати километрах от границы. Вам сказать, что с ними будет в ближайшие сутки-двое, после начала?

Мрачные танкисты осмысливали всю будущую трагедию, что скоро состоится. Осознавали.

– Но вот это же предательство, – прохрипел осипшим голосом особист.

– Нет, просто халатность, чем преднамеренное вредительство. Такое расположение складов уместно, если бы мы первыми атаковали, мобилизовавшись, на что видимо и было рассчитано в Генштабе. Но не когда на нас нападут. Впрочем, первая группа у власти включила этот промах в свой план. Для этих людей ничего святого нет, и если для свержения власти нужно пустить немцев в Москву, они им красную ковровую дорожку проложат.

– Но ведь так нельзя, это наши светские люди, – проговорил комиссар.

– Аристарх Петрович, эти люди развалили фронт в Гражданскую, давая немцам и их союзникам захватить наши земли. Для всей России они были предателями. Чуть не до Москвы сопровождали, лишь бы взять власть. И тут тоже они. Если в прошлый раз схема сработала, то почему ей не сработать и сейчас?