Текст книги "Город, в котором остался я 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Босин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Я готов так простоять всю жизнь, если бы так можно было. Держать в своих объятьях любимую женщину и защищать её от враждебного мира.

Но, я не ожидал того, что мне вскоре придётся сделать ужасающий выбор. Сначала было головокружение, с сопутствующей головной болью. В глазах двоилось, а когда на работе у меня внезапно ушёл пол из-под ног и я упал, то стало ясно, что надо бежать к врачам.

Невролог сформулировал моё состояние так:

– Мы будем подозревать вегето-сосудистую дистонию. Но скорей всего это обычное переутомление. Вы так молоды и раньше ничего подобного не наблюдали. Но, на всякий случай отправим Вас на анализы. Покажитесь также окулисту, желательно проверить глазное дно.

Но завершить обследование я не успел. Просто в один не очень прекрасный момент понял, что испытываю несвойственные мне эмоции. Доминировали раздражение и что-то мне недружественное. Я сидел в вагончике за своим столом и пытался работать, когда в голове словно что-то щёлкнуло и я почувствовал лёгкую панику. Мне будто стало тесно в моей собственной голове. А тут зашла Лена и что-то у меня спросила. Это вызвало у меня нешуточный гнев. Причём понятно, что это не мои эмоции.

А вечером, когда Оля вышла из ванной в халатике и потянулась за кастрюлькой. При этом её симпатичные ножки оголились до середины бедра.

Но какого хрена, я будто оцениваю собственную жену как малознакомую соседку на предмет её охмурить и трахнуть. Еле сдержавшись от нетипичных для меня действий, я пожаловался на плохое самочувствие и ушёл спать.

А вот ночью ко мне пришёл «Он». Будто постоял на пороге моего сознания, оценивая мою личность.

«Это моё место. Что ты здесь делаешь?»

Я вздрогнул, стало понятно, что это произнёс не я. Это не моя фраза и вообще появилось устойчивое ощущение чужого присутствия. Всё это длилось не больше секунды, но мне хватило, чтобы осознать, что у меня серьёзные проблемы.

– Ты куда, – Оля коснулась меня тёплой рукой.

– Спи малыш, я в ванную.

Сидя на краю ванной я судорожно вцепился пальцами в умывальник. Вроде чужак исчез, оставив после себя угнетающее чувство бессилия. А утром проснулся вполне бодрым, наверное врач прав и я просто устал. Нужно взять пару дней больничного и тогда всё пройдёт.

Не прошло, днём меня опять мучал пришелец, а вечером произошло то, чего я боялся изначально.

Жена приготовила макароны по-флотски. Она их готовит изумительно. Добавляет обжаренный лук и масло, просто объединение. Но когда передо мной поставили тарелку с дымящимся блюдом, меня атаковали.

– Что это за гадость, – моя рука оттолкнула тарелку и та полетела на пол. Не разбилась, но пол на кухне стал похож на поле битвы. А главное – это Олины глаза. В них были непонимание и обида. Ведь перемена во мне произошла буквально за мгновение. И похоже мне не удалось убедить её в случайном движении руки. Она явно перехватило мой изменённый взгляд.

Точку поставила наша внутренняя дуэль во время поездки на работу. Мне удалось сесть у окна и даже прикемарить после бессонной ночи. Прислонившись к холодному стеклу я будто провалился в чёрный омут:

– Убирайся. Хватит. Моё тело. Моя жизнь, – голос хриплый и агрессивный.

– Я не враг тебе. Я не хотел. Занял твоё тело потому что оно было пустое. Кто-то поменял нас местами.

– Я не уходил! Ты выгнал меня! Ты чужой! Ты украл моё тело! Убирайся.

Дебильный обмен короткими рубленными фразами и дикая боль сдавила мои виски.

– Я не хотел. Я просто выживал. Но мы можем…

Боль стала невыносимой, – Замолчи, ничего мы не можем. Убирайся откуда пришёл, во тьму.

Очнулся я на улице. Как вышел из автобуса и где я нахожусь – не понятно. Значит вернулся хозяин и он однозначно сильнее меня. Не ясно сколько тот оставил мне времени.

Я тупо сидел на лавке, пытаясь собрать мысли в кучу. Так, сейчас я себя вроде контролирую. Но даже представить не могу, что этот монстр сделает с Олей. Однозначно он нанесёт ей ужасную рану. Ведь больнее всего удар изнутри. От человека, которого любишь. Значит нельзя подпустить Аверина к моей жене. Да уж, вариантов маловато. Получается зря я грохнул себя в том мире. Видимо сознание хозяина тело поскиталось по межмировому эфиру и вернулось обратно. И вопрос времени, когда я окончательно исчезну. Что же делать?

Свистнув проезжавшему такси, я назвал свой домашний адрес. Оля на работе, она пока трудится ассистентом на кафедре и дома никого.

За несколько минут накидал несколько строчек прощального письма. Очень трудно писать, никак нельзя травмировать будущую мать моего ребёнка. Пусть она думает, что меня внезапно сорвали в командировку. А там случится то, что должно случиться. Напоследок не удержался и немного вышел из образа:

«Мой котёнок, я тебя очень люблю. В тебе и в нашем будущем ребёнке смысл всей моей жизни. Береги себя.»

Быстро собрав сумку с минимумом вещей, я торопливо закрыл дверь.

Глава 11

Я ещё никогда не чувствовал так остро свою собственную обречённость. Я стал ненавидеть собственное тело, которое отказывается мне подчиняться. Будто стою на тонкой грани и подо мной провал, куда меня стягивает чужая воля. Он стал сильнее меня, – нет сука, не возьмёшь, – я выполз в тамбур поезда. До чего же хреново, меня стошнило в проходе и теперь я мучительно борюсь за нас с Олей. Мне нужно продержаться сутки. Сев в первый попавшийся поезд на северо-восток, я рассчитываю забраться в такую глушь, откуда Аверин не сможет быстро выбраться. А там стоит только мне перехватить управление телом и оно полетит с обрыва или утонет в болоте. Я ещё не решил как именно уйду из жизни. Желательно чтобы тело не нашли. Это будет лучшим поступком для моей семьи. Оля воспитает нашего ребёнка, условия для жизни у них есть. Ещё встретит нормального парня, это не составит ей труда с её внешними данными. Лишь бы забыла меня побыстрей.

А этот злобный гадёныш отлично понимает своё преимущество и выдавливает меня постепенно, смакуя мои муки. Вот мне и остаётся ломать ногти о грязное и холодное железо тамбура и стиснув зубы беззвучно материться в бесполезной борьбе.

Очнулся от заряда водяной взвеси попавшей мне прямо в лицо. Это и привело меня в чувство. Оказывается проводница открыла двери на каком-то дремучем полустанке. Вглядевшись в темнеющую тайгу за стеной дождя я подумал, – а почему бы и не здесь.

– У пьянь, а кто убирать за тебя будет? – этот крик проводницызастал меня уже в нескольких метров от колеи. Автоматически отметил, что сумка осталась в вагоне. Неважно, она мне уже не пригодится. Оглядевшись, приметил темнеющую горную гряду. Вот и ответ.

На сей раз Аверин дал мне возможность без помех добраться до высокой скалы. С одной стороны подъём на неё довольно пологий, а вот с другой – под отрицательным углом.

И только когда я вскарабкался на неустойчивый валун и, раскинув руки вгляделся в тёмно-зелёный массив леса, хозяин забил тревогу. Он только сейчас понял смысл моих действий и пустился на решительный штурм. Меня буквально оглушила его ментальная атака, пошатнувшись я начал заваливаться боком в пропасть. Последнее что я помню, это лицо Оли. Она будто тоже прощалась со мной. Огромные глаза скорбно вглядывались в меня. Напоследок она слабо улыбнулась и послала воздушный поцелуй, как бы передавая мне частичку себя.

Сильнейший удар выбил из меня остатки сознания и я улетел туда, где буду ждать свою девочку лет через сто.

В этих местах даже в марте стоят жуткие морозы, а снег сходит ближе к маю. Здание заготконторы с надписью «Союзпушнина» стояло в центре небольшой таёжной деревушки. Приемщица не сидела в домике целый день, но охотники-промысловики знали, где она живёт.

Внизу скрипнула дверь и ворвался морозный воздух. Женщина недовольно оторвалась от ведомости и взглянула на вошедшего.

Мужчине на первый взгляд лет сорок. Когда он снял шапку, стала особенно заметно его неухоженность. Длинный сальный волос закрывал глаза и он откидывал его рукой. На бороде волос свалялся в култуки, к тому же она покрыта морозным инеем.

– Добрался Ваня? Ну привет, – тот молча кивнул. Расстегнув тёплую куртку он бросил рукавицы на стоящий рядом стул.

– Вот, принимай тёть Маша, – и он показал на два плотно набитых мешка.

– Так, что ты на сей раз принёс? А ведь молодец какой, так ты мне квартальный план один закроешь, – пожилая женщина начала выкладывать на прилавок меховые шкурки.

Полюбовавшись начёрные и блестящие соболиные шкурки, она выложила их в ряд. Затем пошли серебристые беличьи вязанки, золотистый мех колонка, пара норок и единственная рыжая лисья шкура.

Перебирая товар она невольно подумала о посетителе. Бедный парень, как же он живёт по полгода там один в тайге среди сопок и болот. Как выживает, чем питается? Бабу не завёл, говорить скоро совсем отучится.

Пока раскладывала и оценивала принесённую добычу, она мельком поглядывала на сидевшего на стуле парня. Он будто застыл, видать оттаивает с мороза. Крупные руки натружено лежат на коленях. Эх, выглядит как взрослый мужик, а ведь ему всего-то около тридцати двух.

Мать его ушла рано, сбежала в город с залётным ухажёром. Мария Павловна её хорошо помнила. Кто же знал, что эта стрекоза бросит мужа и семилетнего сынишку. Василий Дмитриевич был егерем в местном охотхозяйстве. Вот в одиночку сына и подымал. Ну как мог. Была у него баба тут в деревне, но больше жили Карнауховы на дальней заимке одни. Парня он тоже пристрастил к своему делу, да вот только помер он три года тому назад. Прямо там на кордоне и умер, сердце подвело.

А сынок не захотел в деревню вернуться. Начал сам охотится, ныне охотник-промысловик, зарабатывает неплохо, регулярно приносит меховую добычу. Обратно несёт продукты и всё что нужно для жизни вдали от людей. Вот только одна беда, дичает парень. Год от года всё молчаливее. Бывает слово не вымолвит, кинет пару фраз и всё, опять исчезнет в своей тайге. Зима в этих краях длинная, доходит до 9–10 месяцев.

Чем больше женщина наблюдала за парнем, тем больнее ей становилось за него. А она ведь так рассчитывала, что удасться выдать за него свою непутёвую дочуру. Верка сразу после школы умотала в город, поработала там на комбинате и вернулась с подарком. Привезла годовалого пацана, попыталась скинуть его на родителей и опять свалить. Но неожиданно осталась и теперь работает в лесхозе. Какая прекрасная пара бы получилась. И если бы не смерть Василия Дмитриевича, всё бы сложилось в лучшую сторону. А так лишь однажды удалось затащить Ивана к себе домой. Там Мария Павловна его отмыла в баньке, подстригла как могла и за стол усадила. Вернувшаяся с работы Верка сразу сделала стойку на него. Но бедный парень видимо ошалел от такого счастье и буквально сбежал в лес. Больше он на приглашение погостить не поддавался. Правда за собой следил и в драной одежде не ходил. Отец рано приучил сына к самостоятельности. Но вот дичал парень стремительно, только со своей собакой и общался.

Вот и сейчас охотник даже не проверяя забрал толстую пачку денег и вышел. С улицы раздался его голос, это он с лайкой своей милуется. Вскоре парень покинул деревню, пристроив на плечо увесистую котомку, набитую купленными в сельмаге припасами.

Очнулся я от странного звука, будто волк рядом воет. Лежу я на низком деревянном топчане, на какой-то пованивающей шкуре. Похоже это натуральная и судя по меху – медвежья. На мне тёплые подштанники серого цвета и вытянутый свитер. Чувствуя я себя откровенно неважно. Весь мокрый, будто пропотел с болезни. Я ещё голова какая-то пустая. Так бывает после хорошей баньки. С трудом оперся на руки и сел.

А вот это не есть хорошо, у меня бородища до пупа. Да такая кудлатая как у уличного барбоса. Приметив в углу ведро с водой, встал и умылся. Вроде полегчало. И сразу навалились воспоминания. Чёрт побери, я что опять выкарабкался? Ведь выжить после падения с такой высоты нереально. Я до сих пор помню этот хруст сминающихся шейных позвонков и удар. После такого не выживают.

Значит новая реинкарнация? Определённо в буддизме что-то основательное имеется.

Однозначно тело другое, руки такие монументальные. Обкусанные ногти и пальцы как сосиски. Кожа такая, будто я без перчаток занимаюсь переработкой всякой едкой химии. Грубоватые руки, скажем так. Зеркала в комнате нет. Хотя стойте, нашёл в тумбочке маленькое карманное. Попытка рассмотреть себя не удалась. Вернее кроме носа и глаз, лица не видно. Неужели я попал в прошлое. На несколько веков назад. Хотя нет, вон книжка на столе, 1957 год издания. Может я в деревне староверов.

Встав, вроде надёжно утвердился на ногах. Большая комната, где-то 4×6. Настоящая русская печь, кстати в комнате весьма прохладно, надо бы зажечь огонь в этом сооружении. Солидный стол и две лавки, большой топчан, на котором я и пришёл в себя. Окна маленькие двойные с войлочными прокладками. Под потолком у входа сушилка в виде жердей. Там разложена верхняя одежда и унты. Огромный сундук с вещами, в углу полки с припасами и специями. На полу меховые коврики, весьма кстати. Босиком стоять на холодном полу неуютно.

Так, дверь ведёт в тамбур. Видимо это предбанник. Здесь мелкий инструмент, лыжи, два ружья на стене, крюки для подвешивания мяса и лавка для переодевания. Удобно сесть и одеть обувь. Здесь же запас дров, надо бы печь затопить. Только как?

Но пока мозги откисали, руки начали действовать сами. Рядом с печкой есть кусочки сухой бересты и лучины для розжига. Приоткрыв заслонку я пустил холодный воздух. Сноровисто сложил щепочки крест-накрест и поднёс зажжённую бересту. Первым схватился сухой мох, потом лучины и наконец я начал подкладывать полешки потоньше. Как огонь взялся, я прикрыл поддувало, чтобы огонь не уходил слишком быстро вверх. Всё, печку накормил и жар пошёл в комнату.

И тут я вспомнил про лай, это же собачий вой меня «разбудил». Накинув полушубок и валенки вышел наружу.

Ха, да я нахожусь в лесу. Никакого населённого пункта рядом. Только изба и рядом куча сараюшек. А ещё некая собаченция светло-серого цвета, только половина морды будто запачкана чёрным. Довольно крупная и плотно сбитая. Стоит в трёх метрах от меня и приветливо машет хостом.

– Ну привет зверюга, – а вот такой реакции я не ожидал. Собака внезапно оскалила зубы и зарычала, ничего себе встреча. С нею произошла стремительная метаморфоза. Меня встречало милое и пушистое создание, повизгивающее от радости. И вдруг передо мною настоящий зверь, способный загрызть врага, вторгшегося на его территорию.Я на всякий случай вернулся в дом. Может у псины не задался день и сейчас просто плохое настроение.

Так, что мы имеем? Дом в лесу. И никого рядом, кроме озабоченной собаки. Но прямо сейчас мне опасность вроде не грозит. Вода в доме есть, продукты, крупы и даже мороженное мясо тоже. Я почувствовал голод и начал осматриваться на предмет готовки.

Проще всего сварить так называемый кулеш. То есть потушить мясо со специями и добавить гречку или рис. Получится сытно и вкусно.

На мощном гвозде висит настоящий чугунный котелок с толстой стенкой. Таким от медведя отмахиваться можно. Пойдёт.

Когда угли «осели» я затолкал внутрь котелок с порубленным мясом. Воды налил треть, думаю хватит для тушения.

Блин, медный старинный самовар тоже надо разжигать. Пришлось опять строгать лучины и заводить этот агрегат.

После сытного ужина меня сморило. И я уже сам добрался до топчана и завалился спать. При этом не забыл проверить печь. Угли прогорели полностью, по идее угарный газ тоже ушёл в трубу. Поддувало закрыл, а вот заслонку оставил приоткрытой. Это для тяги, которая будет уводить газ наверх.

А среди ночи меня рывком выдернуло из уютной пещерки сна и оставило на некой волшебной поляне. Отчего волшебной? Ну не бывает трава такого яркого цвета. Вроде лесной луг с цветами, а даже малейшего дуновения ветерка нет и температура неестественно комфортная. Здесь всё стерильно, будто в созданной иллюзии. И главное – этот розоватый туман, сквозь который заметны пасущиеся животные. Тоже непонятно, как огромный волчище мирно лежит и смотрит на пятнистого оленя. А тот безбоязненно приближается к огромной дикой кошке, что свесила лапу с ветки дерева.

А вот и первый персонаж, мягко ступая по траве ко мне приближается незнакомый человек. Это мужчина, довольно молодой. Длинный волос собран в косицу кожаным шнурком. Одет в старорусском стиле. Свободные порты с мягкими сапогами и рубаха, опоясанная ремнём.

Посмотрев на меня он улыбнулся и сел, – ну привет, путник.

– И тебе здравствовать, – ответил я. Вот только в отличии от него моё тело нематериально. Зыбкая рябь пробегает по едва намеченным контурам моих ног. Но мне не страшно, наоборот дико интересно. Неужели это и есть потусторонний мир. Так он выглядит, созданный волей его хозяина, который присел на траву напротив меня. И наверняка все эти животные тоже созданы именно его сознанием.

– Меня зовут Иваном и в данное время ты спишь в моём доме в моем теле. Как тебе такое?

– Хм, ну, спасибо за гостеприимство. Я Максим, – почему-то назвался я теперь уже чужим именем, – мне когда уходить, сейчас?

– А ты что, торопишься?

– Нет, наоборот наслаждаюсь моментом. Знаешь ли не очень приятно осознавать себя бесплотным призраком. А тем более одиноким призраком.

– Понимаю, я долгое время провёл в одиночестве. И знаю, что это такое. Лучше расскажи, как ты попал сюда.

Не хотел я раскрываться перед первым встречным, но втянулся и в результате поведал ему всё. Вообще всё, начиная с момента моего попадания в прошлое и все последующие.

Мой собеседник сидел практически без движения, только периодически оглаживал рукой окладистую смолистого цвета бороду. Его глаза смотрят на меня благожелательно и даже вроде как ободряюще.

А когда я закончил сценой своего падения со скалы, он заговорил:

– Это случилось потому, что тот второй держался за своё физическое тело. Оно было как якорь для него, удерживая огонёк сознания в этом мире. А когда он окреп, то свободно вернул себе своё тело.

– Ну, я так где-то и понял. С чужого коня посреди грязи долой.

– Да, – парень опять улыбнулся мне, – а вот я сам не хочу жить. Просто не вижу смысла. Среди людей мне плохо, не знаю отчего так. И одному сложно. Только собака и радуется моему существованию. Мне не интересно в этом мире, я узнал и другой, где нет горя и болезней. Где все любят друг друга. Поэтому если хочешь, стань мною. Вроде я никому не должен, можешь начать жизнь с чистого листа. Только дай мне слово, что проживёшь её интересно. Не как я.

Неожиданно, глупо отказываться от такой щедрости. Я не знаю точно в какие годы точно попал. Но вдруг получится встретить Ольгу?

– Благодарю за царский подарок. И точно сидеть в глуши я не буду. Скучно не будет, обещаю.

Парень встал и протянул мне руку, – ну и ладно, ну и хорошо. Только прошу ещё об одном, не бросай Тельму, это моя собака. Она единственное существо, о котором я буду там жалеть. Ну всё прощай, – наши руки встретились и меня будто ударили в грудь. Как великан ногой припечатал и меня унесло в никуда.

Очнулся от того, что бешено билось сердце в груди. А ещё голова стала тяжёлой и неподъёмной. Я опять забылся тяжёлым сном.

А утром явственно понял, что это тело теперь и в самом деле моё. Послушно отзывается и, что главное, я не делю мозг с другим человеком. Вот только у меня появилась некая информация о нём. Такое я уже проходил во время первого попадания. Чужие остаточные воспоминания помогают понять, что за личность я заместил. Без эмоциональной окраски, но теперь я многое знаю из об этом странном человеке. Вся его жизнь прошла в деревне и этом доме. Во время учёбы он жил у дальней родственницы. Потом училище в городе, служба в армии и назад он вернулся к отцу. Действительно его жизнь не радовала событиями. Но кто же ему виноват, мог бы переехать в город и устроится на работу там. Или создать семью и продолжать дело отца. Он же предпочёл жизнь бирюка. Ради чего жил? Была у него пассия во времена учёбы в городе. Да вот не оценила она высоких чувств деревенского паренька. Хуже того, посмеялась над ним, унизив перед другими. И видимо это заставило Ивана возненавидеть весь женский род, а заодно всех городских. Ему милее был родной лес и эта собака. Лайка была у него далеко не первая, ей четыре года. Ещё отец подарил щенка, с тех пор она и была верным спутником охотника. С нею он иногда говорил, а чаще просто та лежала у его ног, ловя каждое движение хозяина. Или нарезала круги по лесу, прокладывая путь и помогая в охоте.

– Моя ты хорошая, – выйдя из домика я с испугом посмотрел на лежащую у входа собаку. Та резко вскочила и широко расставив лапы, уставилась на меня. Признает или бросится?

Нет, хвост заработал с удвоенной силой и повизгивая собака кинулась ко мне. Она упёрлась передними лапами мне в грудь и стала настойчиво вылизывать мне ладони.

– Так ты же у меня голодная, весь вчерашний день нежрамши.

Я вернулся в дом и нашёл подходящий корм. Это слегка приваренная рыба, так примороженную я собаке и вынес в миске. Вообще лайки уникальные животные. Живут на улице даже в самый лютый мороз. Главное что бы будка была изолирована от ветра. В тёплых помещении этих собак не держат, меняется структура меха и подкожного слоя. К еде тоже неприхотливы. Рацион составляет мороженная сырая рыба. Правда Иван своей питомице иногда варил каши с добавлением рыбы или мяса, а ещё баловал вяленной рыбкой или как сейчас приваренной.

Тельма с голодухи умяла всё, что я ей дал и вопросительно посмотрела на предмет добавки.

Весь световой день я провёл в раздумьях. Правда не забыл приготовить для себя нечто вроде супчика. Или скорее это было жаркое с большим количеством бульона. Для Тельмы сварил кашу с кусками мяса, порадую старушку. Хотя отчего старушку, собака в самом расцвете для этой породы. Выходя на улицу я периодически садился на лавку и задумчиво смотрел на лес. При этом мыслями был очень далеко отсюда. Сытая лайка подлезла под мою руку и я автоматически перебирал её густую жестковатую шерсть.