Текст книги "Город, в котором остался я 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Босин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Город, в котором остался я – 2

Глава 1

Сначала был некий полумрак. Запах такой неприятный, чего-то кислого, дешёвого и старого. Как в коммуналке, где давно не открывали окно. Я пытаюсь повернуть голову, шея хрустит, мышцы будто деревянные. Над дверью лампа дневного света в крашенном плафоне, горит тускло как в подвале. Рядом кто-то храпит, тихий шорох и резкий надрывный кашель.

В горле вкус лекарства, чего-то горького и химического. Попытка подняться провалилась, руки дрожат, слабость во всём теле и бинт на запястье.

На соседней койке сидит пожилой мужчина, почти старик в помятой застиранной пижаме, – они всё время следят с потолка. Видишь? Там… – тот с маниакальным упорством покачивается, будто отбивает поклоны своему божеству.

Память возвращается урывками – вспышка фар, снег, удар, холод… Потом боль и тьма. Но где я? Явно в больнице, и почему вместо обычной деревянной рамы с ватой между оконным стеклом здесь современный стеклопакет? На тумбочке стоит вполне знакомый агрегат, электронные часы с будильником и набором мелодий. Цветной экран гаджета не даёт усомниться, что это явно не 1979 год. Взял в руки бутылку воды. Этикетка «Святой источник», судя по ней разлита святая водица в июне 2018 года. Ядрить его налево, я что вернулся назад в своё тело?

Лицо, поросшее щетиной, почти бородка. Правая кисть изуродована бледно-серым шрамом, этот участок кожи абсолютно безволосый и явно есть проблема с чувствительностью. Я ущипнул себя в этом месте и ничего, будто рука не моя.

Не обращая внимание на соседа, я встал и нащупал ногами тапочки. Простые, вырезанные из резины и помеченные полоской белой краски. Наверное, чтобы не украли такую красоту.

Дверь открылась с лёгким скрипом. Сейчас ночь, дежурная сестра кемарит на посту, я тихо прошкандыбал мимо неё, направляясь к туалету.

Судя по едкому запаху дезинфекции, я на месте. В туалете горит свет и слава богу есть зеркало.

Чуда не произошло, передо мной постаревшее, но тем не менее узнаваемое лицо Виталия Игоревича Лукинского. Мне по идее 54 года, но этому дяде меньше шестидесяти никак не дашь. Неопрятная шевелюра, неухоженная бородка и главное – глаза. Это глаза не совсем здорового человека, воспалённые с красными склерами. Шея тонкая, только кадык судорожно дергается. Как у алконавта при виде дармового угощения.

Бляха муха, почему у меня вены на сгибах в точках уколов. Я что стал наркоманом?

Ополоснув морду, другого слова не подберёшь, я почувствовал себя чуть получше. Справив нужду, прогулялся вдоль коридора, убедился по справочной информации на стенде, что действительно нахожусь зимой в 2018 году. Хуже всего тот факт, что это психиатрическое отделение больницы города Кирова. Моего родного города. Почему я тут оказался – для меня полная загадка, лучше не думать о возможном развитии событий. Получается, что прошло два с половиной года с момента обмена телами. Значит настоящий Максим Аверин попал-таки в моё тело, это следует из принципа логичности. Но этот промежуток времени для меня – белое пятно. Даже намёка нет на то, что происходило с моим телом всё это время.

За окном тоскливое пасмурное утро, на душе аналогичное настроение. Сосед вернулся с полотенцем в руках, – сейчас шамовку понесут, – зек что ли мне попался. Зубы явно рандолевые под золото и выглядят как произведение начинающего лесоруба. У нас в девяностые с подобного сплава точили кольца и печатки под золото, чтобы втюхнуть лоху в вагоне поезда.

И в самом деле, санитарка привезла нам на тележке манную кашу, серый хлеб и по йогурту. Запив это чёрным чаем я почувствовал себя немного лучше. Прогулявшись по коридору, зашёл в туалет и после минимальных процедур решил изучить место, в котором я обитаю.

Но это у меня не получилось, навстречу быстрым шагом подлетела медсестра, – Лукинский, какого лешего шляешься по отделению, бегом к врачу, – а чтобы я не убежал, меня схватили за рукав и потащили к нужному кабинету.

Комната небольшая, но светлая. Настенный календарь с изображением Храма Христа-Спасителя развеивал безликость сих апартаментов. Стеллаж с папками, стол и одинокий стул для посетителей. Вот и вся меблировка. Ну и, разумеется, сам врач, вернее врачиха. На бейджике написано «Саенко Анна Викторовна». Женщине лет сорок пять, я бы скорее решил, что передо мной скорее учительнице младших классов. И только некая холодная внимательность в глазах намекает, что посещают этот кабинет далеко не здоровые дети.

– Ну что, Виталий Игоревич, как Вы себя сегодня чувствуете? – вроде улыбается, а в глазах чисто профессиональный интерес. Что-то пишет, надеюсь не негативный прогноз моей болезни.

– А знаете, Анна Викторовна, сегодня очень даже неплохо. Прямо вся жизнь промелькнула перед моими глазами, – мне нужно сразу показать позитив. Неясно, что вытворял в моё отсутствие Аверин, но судя по месту, в котором я нахожусь – дизелил он не по-детски. Мне «там» удалось после больницы попасть в нормальное общество. А вот Максиму похоже не вполне.

– Да, расскажите, что Вы вспомнили?

Знать бы, что я раньше говорил врачу, – ну практически всё. Начиная от детского садика, заканчивая моментом, как меня шандарахнуло током на даче.

– Очень интересно, – и эта милая женщина начала вытягивать из меня все подробности. Какую школе оканчивал, институт, подробности семейной жизни. Даже с кем я работал на севере и мой послужной список. Наверняка видела мою трудовую, остальные подробности могла выведать у дочери или у моей бывшей.

– Виталий Игоревич, попытайтесь вспомнить, что с Вами происходило после того, как Вас привезли в больницу.

– Доктор, я только помню, как сосед сказал, – «не бойся, я подержу стремянку». Я потянулся к проводам и тут яркая вспышка. Дальше ничего, очнулся ночью. Смотрю напротив сидит мужчина в больничной палате. Сходил в туалет и с удивлением узнал из приказов по отделению, что прошло более двух лет. Анна Викторовна, что же это получается? Что со мною было всё это время?

Женщина закрыла папку с моим делом и внимательно посмотрела на меня.

– Видите ли Виталий Игоревич. После удара током вас доставили в реанимацию и вскоре перевели в травматологию. Вы получили серьёзный ожог руки, но общее состояние было вполне удовлетворительным. Если бы не тот факт, что прийдя в себя Вы не узнавали родственников. И вообще вели себя неадекватно. Налицо амнезия, дезориентация и вследствие этого конфабуляция. Это когда больной заполняет провалы памяти вымышленными, но логичными историями. В психиатрическом отделении Вам был поставлен диагноз «Органический амнестический синдром в следствии электротравмы». Через тридцать дней Вас перевели из областной больницы в «Центр психиатрии и психического здоровья им. Бехтерева». Так что Вы у нас уже два года и три месяца.

Мне трудно было усвоить такую информацию. Неужели Макс не воспользовался остаточной памятью моего тела. Я же вспомнил, пусть без подробностей, его жизнь и годы учёбы. А ему было ещё проще, одинокий пенсионер, дочь посещает редко, друзей почти нет, так приятели. Почему он довёл наше состояние до такого убожества?

– А родственники ко мне приходили? Может дочь Лена или бывшая супруга?

– Вы знаете, Ваша дочь первое время приходила, а потом перестала. Но её можно понять, Вы были агрессивны и отталкивали её. Надо отдать должное её терпению. Кстати, у нас госстационар, но часть услуг, к сожалению, платные и именно Ваша дочь их оплачивала.

Ахренеть, и как мне Лене после этого всего в глаза смотреть? Что этот придурок ей наговорил?

– Да Вы не переживайте, я сама с нею поговорю. Думаю, она девочка умная, всё поймёт.

– Ну да. Скажите доктор, а долго мне ещё у вас в гостях находиться?

Женщина помедлила с ответом, – это очень хороший знак, Виталий Игоревич. Если память восстановилась и Вы полностью ориентируетесь, значит процесс пошёл в правильном направлении. Но мы не выписываем сразу, даже когда заметен прогресс. После таких травм мозгу нужно время, чтобы закрепить результат. Мы изменим лечение, уберём тяжёлые препараты, оставим поддерживающие. Понаблюдаем Вас ещё недели три-четыре, – доктор слегка кивнула, как бы подытоживая:

– За это время посмотрим, не будет ли рецидива и нарушения сна. Если всё пойдёт нормально, будем Вас выписывать. Отправим на реабилитацию. Считайте, что вы уже на финишной прямой.

Потом женщина смягчилась, – не волнуйтесь, здесь не тюрьма. Главное не спешить, это в Ваших же интересах.

Получается странная вещь. При первом попадании в чужое тело я получил его остаточные воспоминания. То есть память его тела была как бы под вуалью, в тени. Без эмоциональной окраски, но я помнил основные события и имена. Логично предположить, что Макс оказался в таком же положении. А вот сейчас для меня два с половиной года в старом теле – белое пятно. Вообще даже ни малейшего намёка. Зато моя жизнь в теле Максима Аверина полна красками и впечатлениями. Я помню каждую минуту жизни в прошлом.

Две недели я усердно выполнял все распоряжения врача. Послушно кушал пилюли, которые мне щедро выдавала медсестра. По возможности я их выплёвывал в ладонь, не хватало ещё травить себя всякой дрянью. С лечащим врачом мы встречались регулярно, в среднем через день. И видимо мне удалось убедить её в своей адекватности, потому что меня начали готовить к выписке.

Во дворе своего бывшего дома я встретил Димку. Это Ленкин хахаль, по-крайней мере таковым он был, когда я оставил дочери свою квартиру и переехал жить на дачу.

Не сразу, но он меня признал, – Виталий Игоревич, Вас прямо не узнать. Что, уже выпустили?

А поняв несуразность момента он смутился, – да, Дима. Я оклемался и меня выписали. Вот, хотел с дочерью встретиться. Она дома?

Парень отрицательно замотал головой, – нет, Лена в командировке. А я вот на хозяйстве, с дочкой сижу.

Ё-маё, оказывается я стал дедом. Пока моя душа летала по разным мирам, Лена вышла замуж и родила. И сейчас к нам подходит женщина лет пятидесяти пяти, держа за руку девочку полутора лет, ковыляющую на кривеньких ножках.

– А это наша Вероничка. Мама, это Ленин отец, познакомься.

Я обратил внимание, что на меня начали оборачиваться соседи. После разговора с зятем я зашёл в первое попавшееся на пути кафе. Заказал себе немудрёный обед и сейчас помешивал ложечкой сахар в стакане с чаем. Но при этом я явно находился далеко отсюда, потому что долгое и настойчивое звяканье ложечки привлекло внимание обедающих людей.

Диму я видел несколько раз и практически его не знаю. Но, по-видимому, парень хороший. От него я и узнал их виденье ситуации.

Когда дочери сообщили о моей ситуации, она в тот же день поехала в больницу. Врачи сразу сказали, что опасности жизни нет. Несколько дней и меня выпишут на свободу. Но внезапно выявились осложнения другого характера. Больной повёл себя немного странно. Хуже всего, что он к собственной дочери отнёсся как к чужому человеку. Будто бесы вселились в его тело. Дочь плакала, когда возвращалась с больницы. Первый месяц надеялись, что медикаментозное лечение мне поможет. Врачи были настроены оптимистически. А затем встал вопрос о переводе моей тушки в специализированное учреждение. Дочь стала всё реже навещать меня ввиду моей неадекватности.

Взяло немало времени, пока органы опеки назначили дочь моим опекуном. Виталия Игоревича Лукинского объявили недееспособным. И только тогда она смогла переводить мою пенсию для оплаты содержания и лечения. Девочка взяла ссуду в банке, пока не добилась разрешения от службы опеки. Такой вот суп с котятами.

Это время прошло как в сумерках. Я мотался по различным учреждениям. Ведь приходится доказывать обратное, что я вменяем и могу сам принимать решения. Я получил на руки выписку решения медицинской комиссии и только после состоявшегося суда смог восстановить свои документы и право пользоваться пенсией. Всё это заняло три с половиной месяца, очень большой срок.

Жил я по-прежнему в дачном посёлке. Хуже всего, что собственная дочь не доверяет мне внучку. Я же вижу, как у ней меняются глаза, когда я беру Веронику на руки. Что она видит во мне такого, что невольно отворачивается?

– О, Виталий, как жизнь молодая? Давненько тебя не видел. Я зайду вечерком? – это Боря, живущий через три дома от моего, нарисовался. Между собой мы зовём его Борюсик. Мужику 54 года, невысокий и щуплый. Он производит впечатление голубого по сексуальной ориентации, но на самом деле Борюсик просто странноватый и большой любитель дармовщинки. Как-то несколько лет назад мы с мужиками вечерком сидели и пили пиво под нашу местную солёную плотвичку. И тут вдруг нарисовался Боря. После его фразы мы подзависли, – Виталь, пойдём сходим в мой сарай.

Признаюсь, я отреагировал не сразу, – Боряныч, отвали, ты вообще не в моём вкусе. Что я забыл в твоём драгоценном сарае?

– Да нет, я просто один боюсь идти, там темно. А моя кобра попросила банку солений принести.

Боря простой как валенок и полностью под каблуком своей супружницы, невысокой полноватой крашенной вусмерть блондинки. Как-то он поведал нам забавную историю. Тогда они обменяли квартиру и переехали в другой район:

– Вышел я на улицу, никого из соседей пока не знаю. Дай, думаю прогуляюсь. Вдруг ко мне подходит мужчина явно выраженной кавказской национальности и говорит, – «слышь друг, ты не знаешь, что это за блонда к нам переехала. Живёт вон в том подъезде на третьем этаже. Хороша зараза, я бы ей вдул по самые гланды»

– Ну а ты ему что?

– А что я ему, это он про мою Риту говорил. Ответил, что не знаю такую, а то сам бы ей вдул.

Мужики тогда поржали над этим чмошником, но на Борюсика никто не обижается, он безобидный. Только зудит как комарик над ухом, приходится отгонять, когда сильно надоест. Вот и сейчас он навис над моим забором и мешает мне сажать картошку. А мне осталось грядок пять, и так затянул с посадкой.

Мужики потихоньку приняли меня обратно в свой коллектив, но мне стало с ними неинтересно. Они талдычат о современной политике, обсуждают Америку с Украиной в придачу. А у меня мысли бродят совсем в другом месте. Такое ощущение, что здесь я временный пассажир и скоро придёт мой поезд и вернёт меня домой. Просыпаясь, я не сразу соображаю, где нахожусь. А потом, горестно вздыхая, иду на кухню ставить чайник. Как там Оля? Могу только гадать, какая у неё выйдет встреча с настоящим Максимом. Я даже попытался задать этот вопрос своему лечащему врачу. Но даже не смог его правильно сформулировать, чтобы не раскрыться.

«Если психика человека нарушена и его сознание попадёт в тело другого человека, он останется дуриком или тело вытащит сознание при возвращении в домашние условия?»

Я пробовал искать информацию в интернете, но мусора много, конкретики, разумеется, никакой. Но кое-что я для себя подчеркнул:

С точки зрения биологической логики – при пересадке сознания в другой мозг возможны три варианта.

– Частичное восстановление, когда наблюдается постдиссоциативный синдром. То есть тревожные сны и следы деперсонализации. Персонаж будет жить дальше с тенью чужой жизни.

– Хроническое расстройство личности. Если «чужое тело» и новые обстоятельства сломали психику безвозвратно. Сознание деградировало, потеряло устойчивую структуру. В медицине такое состояние называют органическим психическим расстройством или шизоформная остаточная симптоматика.

– Ну и полное восстановление, это мой случай. «Ядро личности» не разрушено и даже после тяжёлого сбоя мозг сам себя выстроил заново, приспособившись под новую среду.

Психологическая трактовка – при обмене сознанием личность испытывает радикальный когнитивный разрыв. Чужие воспоминания, другой голос и моторика. Вернувшись в исходное тело, наблюдается диссонанс идентичности. Не ясно, кому верить: себе прежнему или кем был «там». Отсюда три типичные реакции:

– Регенерация, личность собирается заново.

– Расщепление, появляется двойник, с которым ведутся «диалоги».

– Распад, психика не выдерживает.

Я вроде чикой не поехал, поэтому отнесу себя условно к первому типу.

С точки зрения психиатрии вероятность полного восстановления при сохранённом интеллекте, отсутствии органических поражений мозга и при наличии эмоциональной связи с реальностью достигает 70–80%. Мозг стремится вернуться в устойчивое состояние, если конечно имеется «якорь реальности».

И похоже, что мой «якорь» остался там. Мне неинтересно жить, просыпаюсь и завтракаю по необходимости. Делаю привычную работу по дому, а на себя в зеркало вообще смотреть не хочется. За последнее время я частично восстановил физические кондиции. Но глаза остались невесёлые, как у побитой собаки. Недаром даже соседи перестали меня звать на холостяцкие посиделки. Я перестал быть интересной личностью. Замкнут и раздражителен. И ведь даже к врачу не пойдёшь. Что я ему скажу? Меня же сразу вернут в дурку.

Мир перестал быть для меня цветным. То ли органы чувств пригашены, то ли мозг так реагирует на происходящее. А ещё эта долбанная память. Я вспоминаю свою жизнь там, невольно сравниваю с нынешней и понимаю, что при наличии выбора не сомневался бы ни секунды.

Да, застой. Да, не выехать заграницу и приходится стоять по очередям. Но ведь люди там смотрят в будущее с оптимизмом. Они верят в свою Родину и не боятся за жизнь детей. Они даже представить не могут, как изменится их жизнь через несколько лет. Как только дорогой Леонид Ильич упокоится у Кремлёвской стены, начнётся парад «старцев» и с приходом молодого и энергичного говоруна страна уверенно полетит под откос. И можно сколько угодно говорить, что всё и так сгнило, что оно к тому и шло – не так должна была распасться страна. Не так, можно было сохранить всё лучшее, перейдя к новой форме правления.

С этого момента мои мысли потекли в ином направлении. Здесь у меня пропал смысл продолжать жить. Просто как робот выполняю определённые действия, согласно заложенной программе.

В отсутствии нужного советчика остаётся только рассуждать сам с собой.

Итак, переход сознания случился в момент ударом тока. А обратный переход произошёл в момент автомобильной аварии. При чём только с моей стороны. Значит всё завязано на грань между жизнью и смертью. И чтобы вернуться «туда» окончательно, здесь мне надо умереть окончательно. Иначе меня так и будет болтать между мирами.

Но как попытаться воспроизвести механизм переноса сознания. Была бы лаборатория, где учёные путём исследований добились бы некого результата. В моём случае есть только одна попытка. Возможно именно поражение током привело к попаданию в конкретное тело. Допустим совпали биотоки мозга при определённых условиях удара током. И сейчас у меня проторена дорожка и осталось лишь тихо уйти из жизни.

Глава 2

Это стало навязчивой идеей, но я ожил. Появилось желание существовать. Готов ли я рискнуть? Определённо готов. Я далеко не самоубийца. Я просто хочу вернуться туда, где был счастлив. Да, сам не понимал тогда, но это факт. Но я не хочу рисковать впустую. Если уж рубить концы, то хоть попытаться помочь Родине. Поэтому плотно присел за комп, скачивая информацию о самых знаковых моментах в жизни СССР, России и вообще в мире. Я не смогу унести с собой флэшку или другой носитель информации, значит будем заучивать наизусть.

Итак:

– Смерть Брежнева в ноябре 1982 года.

– Эпоха «коротких генсеков».

– Приход Горбачёва и его попытки реформ.

– Чернобыль в 1986 году.

– Рост национальных движений на Кавказе и Прибалтике.

– Кризис снабжения и очереди, карточки 1990–1991 года.

– Путч ГКЧП и Беловежское соглашение.

– Эпоха Ельцина, шоковая терапия Гайдара, приватизация и начало первой чеченской компании.

– Начало эпохи Путина, война в Южной Осетии и начало событий на Украине.

Разумеется, я отдал должное войнам на ближнем Востоке, передвижение НАТО на восток и глобальные мировые процессы в целом.

Не так много новой информации, я же всё это знаю. Просто мне нужно структурировать знания, чтобы изложить их позже на бумаге. И так, чтобы это выглядело не как бред сумасшедшего, а как выжимка из реальных событий.

Не смог удержаться и нашёл результаты розыгрыша «Спортлото» за 1980–1982 год. Всего несколько вариантов, тут важны даты проведения розыгрыша и выигрышная комбинация цифр. Есть даже информация о розыгрыше 1982 года, где выигрыш составил рекордные 20 000 рублей.

Тяжело решится, уходить надо так, чтобы не принести дочери страданий. Ну, насколько это будет возможно. Я сходил к нотариусу и оставил завещание на её имя всего своего невеликого имущества. Отписал и квартиру, и дачу, как и счёт в банке. Осталось лишь решиться на главное.

Чем ближе установленный самим собой момент «Ч», тем больше меня мучают сомнения. Что я делаю? Это же тупой суицид.

Но вот когда я проснулся одним прекрасным утром и понял с болью в сердце, что мои воспоминания о «той жизни» начинаются поддёргиваться серой плёнкой забытья, то и решился сделать «это» сегодня вечером.

Убрался в доме, подготовил нужное к «процедуре». Для полного эффекта уходить буду в схожей ситуации. Сегодня к вечеру погода испортилась и даже прошёл дождь. Так что никто не удивится, почему я промок.

У нас в посёлке своя подстанция, стоит понижающий трансформатор. Мне не составило труда сломать замок на будке и осмотреть место своей авантюры.

Так, мозги немного сбоят. Мне нужно повторить ту ситуацию, значит будет рассчитывать на напряжение 400 вольт (две фазы) и для гарантии невозврата облиться водой. В этом случае высок шанс смертельного поражения.

Ух, окатившись холодной водой из принесённой канистры, я забросил последнюю подальше в кусты. Сердце засбоило и разум начал мне отказывать. Буквально заставляя себя сделать шаг, ещё один и вот тёмное нутро трансформаторной. А вот и шины, находящиеся под напряжением. Пахнет пылью и нагретой изоляцией, а ещё неприятно липнет к телу одежда. Тянуть никак нельзя, или сейчас или…

На долю мгновения всё стало ослепительно-белым, будто внутри кто-то повернул включатель света. Шум, похожий на ветер и тихий треск, как будто рвалась сама ткань пространства.

Мир сложился в точку и исчез.

Темнота, но не абсолютная. Глаза вскоре привыкли, и я даже различаю отдельные детали. Сердце бьётся как после хорошей пробежки, постепенно успокаивая свой ритм. Я пытаюсь оценить своё состояние. Больше всего боюсь оказаться лежащим в трансформаторной будке в виде хорошо прожаренного овоща. Но, вроде тело послушно отзывается и не ощущается болевых зон. Разве что не чувствую правую руку. Будто у меня её нет.

– Да хватит уже крутится, надоел. Спи, мне скоро вставать, да и тебе тоже.

Я оцепенел от женского голоса, прозвучавшего излишне резко в ночной тишине. И только сейчас понял, что лежу в мягкой постели и моя рука касается тёплого женского бока. А другая онемела от того, что покоится под подушкой лежавшей рядом женщины.

Я замер, пытаясь определиться с ситуацией. Мне абсолютно ясно, что перенос состоялся. И я опять в чужом теле. Мне удалось ощупать себя, лицо гладкое, волос короткий, на руке отсутствует шрам от ожога.

Тишину нарушает мерное сопение лежащей рядом женщины и тикание ходиков.

Устроившись поудобнее на спине, я закинул руки за голову и попытался успокоиться.

Сначала это напоминало щекотку, только в голове. Потом появился настоящий зуд и наконец на меня навалились чужие воспоминания. Они неторопливо прокручивали передо мной некий период из жизни человека, в тело которого попало моё сознание.

Без всякого сомнения мне удалось вернуться в тело Аверина и я вижу кадры его возвращения несколько месяцев назад. Без слов и будто в старом кино, но мне всё понятно. К счастью, отсутствует эмоциональная составляющая, просто документальный репортаж из жизни индивидуума.

Та автомобильная авария не прошла даром, Максим опять загремел в больницу. Перелом двух рёбер, обширные гематомы по всему телу и сотрясение средней степени тяжести. Здравствуй больница скорой медицинской помощи города Новосибирска № 1.

В неврологии я пролежал три недели, за это время многое произошло. Максима там навестили коллеги, Паша Савельев и кое-кто ещё.

Может это и к лучшему. Максим повёл себя неадекватно, видимо плавное перемещение из дурки 2018 года в больницу своего времени не помогло ему прийти в себя. Ясно, что он не признал никого, но парню хватило ума не доводить дело до психиатрического отделения. Лечащий врач списал это на сотряс и порекомендовал отдых в кругу семьи.

После выписке это долбодятел сразу попёрся к братцу и попал там на семейные разборки. Паша вместе со своей супружницей Галиной быстро выписали ему люлей, почти спустив с лестницы. Максим с ходу стал требовать освободить квартиру от посторонних и получил прямо в глупую физиономию всю пылкость разъярённой украинской дивчины:

– Это кто это тут чужой? Я с сыном тут, между прочим, прописана и эта квартира наша, а ты вообще вали в свою общагу. Ишь выискался тут, топай давай, а то мы тебе поможем.

Максим и раньше не мог противостоять этой Горгоне. А уже теперь, находясь в состоянии душевного расстройства тем более.

Дальше метания парня напоминали бегство. Он в панике уволился с моей работы и забрав расчётные рванул в дорогу. Максим не понимал, что делает и сел на первый попавшийся поезд. Это оказался маршрут через Красноярск – Иркутск – Улан-Удэ. Выйдя на очередной остановке поезда перекусить, он отстал от поезда и правдами неправдами оказался в небольшом городке Северобайкальск. А ещё в дороге у него стянули деньги и остался только трояк мелочью, что бренчала в карманах. Хорошо, попались нормальные люди, не дали пропасть в глухих местах. Северобайкальск в это время – это небольшой городок, выросший из рабочего посёлка, который являлся опорным центром строительства западного участка БАМа. Трёх и пятиэтажные дома на центральном проспекте Ленина и конечно бараки для строителей на окраине. Вот в таком и поселился молодой мастер локомотивного депо. Городок бурлил, приезжали стройотряды студентов и молодёжь по комсомольскому набору. А также просто любители длинного рубля. В городе имелся небольшой аэропорт и порт на Байкале. Здесь развёрнуты десятки строительных управлений и подразделений Минстроя. Работал завод ЖБИ, кирпичный и деревообрабатывающие заводы.

Повезло парню в том, что он встретил Игната Павловича Цыганкова. Заместитель начальника локомотивного депо по ремонту подвижного состава приметил пришедшего устраиваться молодого парня. И прибрал его под своё крыло. Хотя тут надо ещё подумать, повезло или лучше бы пронесло мимо.

Сумасшедшая нехватка квалифицированного персонала и в первую очередь низшего и среднего звена приводила к тому, что отдел кадров принимал даже сомнительных личностей без соответствующего образования. А тут человек с небольшим, но нужным опытом. Судя по трудовой книжке, он успел поработать на двух заводах и некий опыт работы с людьми имеет. Так Максим Аверин осел в этом городке. Вот только с личной жизнью у него не задалось. Уж очень замкнутым он оказался, настоящим нелюдимым бирюком.

Но, у заместителя начальника депо имелась единственная дочь Лариса. Девушка неглупая, просто ей не везло с мужиками. Может быть, сказалось то, что пошла она в папашу. Рослая и крупнокостная, склонная к полноте. Первого ребёнка она родила от законного мужа. Но тот был водилой-дальнобойщиком и с рождением сына растворился на необъятных просторах страны. Второй сынишка возник внезапно, внепланово. Дочь Игнат Павлович устроил в контору бухгалтером и там у неё завертелся роман с женатым мужчиной. Не убереглась, тот согласился платить алименты, но бросать жену ради любовницы не захотел. В принципе у Цыганкова рядом жила бездетная сестра, да и супруга сидела дома. Так что с малыми проблем не было. Старший ходит в садик, а младший пока в яслях. За детьми приглядывали. Но дочь выглядела подавленной и бросилась в другую крайность. Ненависть ко всему мужскому роду сделала из неё замкнутое и раздражительное создание. Игнату Павловичу порой не хотелось возвращаться домой. Там опять очередная разборка между женой и дочерью, так что хозяин семьи старался почаще задерживаться на работе.

К Максиму Цыганков приглядывался недолго. Странноватый парень, но без подлости. Тогда у него и созрел план свести его с дочкой. Лариса поворотила носом поначалу, но согласилась. А дальше дело техники. Соскучившийся по семейному уюту и домашней кухне парень быстро стал завсегдатаем дома Цыганковых. А там и Лариса не подкачала, уложила парня к себе в кроватку. Ну и сразу поставленный перед фактом молодой человек не смог сопротивляться объединённой мощи семейства Цыганковых.

Уж в Северобайкальске Игнат Павлович был далеко не последним человеком. Он сумел буквально за неделю договориться о регистрации брака. Намекнул на срочность, якобы вызванную беременностью дочери, простимулировал нужного человека и вскоре молодые сыграли свадьбу. Жили они пока в бараке, но через пару месяцев должны получить комнату в новом доме в микрорайоне Южный.

Когда забрезжил рассвет, я наконец добрался до окончания грустной истории жизни Максима Юрьевича Аверина. Действительно скучная жизнь. Парень потерял себя, а может таким и был. Слабак, он предпочитал уходить от проблем, чем их решать, тем или иным способом. И если я до этого момента чувствовал неловкость от того, что практически убиваю его. То сейчас мне полегчало, – «Извини парень, здесь нет места для двоих. У меня грандиозные планы на теперь уже моё тело. Или я, или ты».

Почувствовав дурноту, я вскочил с кровати. Не найдя туалета, обнял найденное пустое ведро. Меня начало полоскать, как только я пытался встать, опять замутило, и я обессиленно опускался на колени.

– Что, заболел? Говорила тебе не увлекаться грибами. Ты вот что, давай в постель. А я папе скажу, что ты плохо себя чувствуешь, – передо мной стоитженщина внушительных размеров в ночной рубашке, на голове бигуди. Она жалостливо посмотрела на меня и оставила в покое. Быстро собравшись умотала на работу.

Наконец-то я могу осмотреться. Я нахожусь в небольшой комнате. Двухспальная панцирная кровать, платяной шкаф и столик на двух человек. На подоконнике горшок с цветами. Выглянув за дверь, увидел освещённый коридор. Сейчас девять часов утра и, наверное, народ в поле. Ну, в смысле на работе.

Типичная общага, общий туалет и кухонька с дровяной печкой. В окно виден грязный двор, видимо недавно прошёл дождь, потому что грузовик разворотил землю и теперь это место напоминает стройку.

Вернувшись в комнату, я задумался. В шкафу висят купленные ещё мной вещи. В тумбочке нашёл наши паспорта. Так, у меня на седьмой странице документа красуется штампик, вернее круглая печать. Текст гласил, что брак с гражданкой Цыганковой Л. И. зарегистрирован в поселковом Совете народных депутатов Северобайкальского района Бурятской АССР. Подпись – секретарь поселкового Совета.