Текст книги "Вспомогательные исторические дисциплины"
Автор книги: Владимир Кобрин
Соавторы: Галина Леонтьева,Павел Шорин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)
Во 2-й половине XV – середине XVI в. складываются фамилии у русских феодалов. Этот процесс не случайно совпал по времени с созданием единого государства. В небольших княжествах имени и отчества (порой с добавлением некалендарного имени) было достаточно, чтобы среди немногочисленных феодалов отличить одного от другого. Во 2-й же половине XV в. происходят глубокие изменения в структуре и организации господствующего класса: увеличивается его численность, разрастается аппарат государственной власти, устанавливается порядок прохождения службы. В этих условиях только имени и отчества уже недостаточно для феодала. В едином государстве складывается сложное законодательство о выкупе и наследовании земельной собственности, наследственными фактически были и поместья. Для обоснования прав на наследование и выкуп требовалась принадлежность к определенному роду, а доказать ее могло лишь родовое прозвание.
В закреплении за феодалами фамилий было заинтересовано и государство. Установление обязательной для всех феодалов службы требовало делопроизводства, составления списков служилых людей, в которых запись их только по именам и отчествам могла привести к путанице. Некалендарное же имя не фиксировало принадлежности феодала к определенному роду. Последнее было особенно важным в связи со складыванием в конце XV – 1-й половине XVI в. системы местничества, при котором для обоснования своей позиции были наиболее ценными службы членов того же рода.
Княжеские фамилии создавались в значительной степени на основе прилагательных, указывающих на землю или удел, где княжил тот или иной князь. С этой точки зрения князь Оболенский сначала не отличался от короля французского. Однако по мере превращения князей из независимых владетелей или полунезависимых вассалов великого князя в подданных государя всея Руси эти прилагательные отрывались от своей этимологии и становились фамилиями, указывающими уже не столько на владения князя, сколько на его происхождение из определенного рода. Князь Оболенский мог не иметь вовсе вотчин в Оболенском уезде, или они составляли лишь небольшую, порой не основную часть его владений, но по-прежнему так именовался. Прилагательное стало фамилией.
Для русских феодальных фамилий XV–XVI вв. характерно их разветвление. Почти каждая крупная боярская, княжеская или дворянская фамилия с течением времени распадалась на новые. Особенно велико было разветвление в княжеских семьях. Типы этого разветвления различны. Одни князья получали свои прозвания с формантом – скийпо своим владениям, другие – с формантами – ов, – ев, – инпо именам (главным образом некалендарным) отцов и дедов. В каждом княжеском роде обычно господствовал какой-то один тип разветвления, хотя встречались, как правило, оба. Так, большинство Оболенских носило патронимические (от имен предков) фамилии: Щепины, Немого, Телепневы, Овчинины, Кашины, Репнины и т. д. Это понятно: они еще в XIV в. перешли одними из первых на московскую службу, и их вотчины в родовом гнезде не сохранили черт удельных владений, а от их названий почти не образовывались фамилии. Иначе было дело у князей Белозерских: вплоть до 1-й половины XVI в. они сохраняли под общим сюзеренитетом Москвы власть над своим княжеством. Их вотчины возникли в результате дробления на части старинного белозерского княжеского домена, поэтому при разделах они и получали прозвания по своим вотчинам полуудельного типа: Амдомские, Ухтомские, Кемские, Карголомские, Белосельские, Вадбольские и др. Поскольку различные типы разветвления связаны с разным характером приспособления присоединенных территорий к порядкам в едином государстве, антропонимия может послужить своеобразным сигналом, индикатором для историка.
Русские некняжеские феодальные фамилии в основном патронимичны. Этим они резко отличаются от фамилий немецкого, французского и польского дворянства, происходящих от названий их замков и имений (при помощи предлогов деи фони форманта – ски,имеющих одну и ту же функцию: образования прилагательного из существительного). Вероятно, в этой особенности отразилась менее тесная связь русского вотчинника со своими земельными владениями, чем у его французского, немецкого или польского собрата.
К XVII в. процесс складывания фамилий у феодалов закончился. Фамилия дворянина стала юридическим фактом, зачастую требовалось особое разрешение правительства для ее изменения. Так, родственники Лжедмитрия I Отрепьевы исхлопотали себе разрешение называться Нелидовыми, чтобы их не компрометировала одиозная фамилия. Дворяне Корсаковы, которые по пышной родословной легенде считались потомками выходцев из Италии, добились разрешения именоваться Римскими-Корсаковыми, чтобы резко отличить себя от менее знатных однофамильцев. Все это делалось только по разрешению царя.
В XVII в. появились фамилии у государственных («государевых») крестьян, проживавших на Русском Севере, Поморье и в Сибири. Историю таких фамилий легко проследить на примере известных землепроходцев, выходцев из крестьянских семей Русского Севера, в разное время пришедших в Сибирь. Например, землепроходец Ерофей Павлович Хабаров, присоединивший Амур, писался с этой фамилией еще в 1-й четверти XVII в. Его фамилия произошла от прозвища Хабар, что значило прибыль, выгода. Хабарно – выгодно. Семен Иванович Дежнев, открывший в 1648 г. пролив между Азией и Америкой, имел свою фамилию от прозвища Дежня – квашня. Иногда выходцы из крестьянских семей меняли свои фамилии. Например, землепроходец Владимир Владимирович Атласов, присоединивший в 1697 г. Камчатку к России, еще в 1670-х гг. именовался Отласовым. В Поморье, Русском Севере, Пермской земле отласами называли непромокаемую одежду (порты, епанчи, рукавицы), сшитую из грубого холста, пропитанного воском или жиром. Отласовым будущий землепроходец в 1682 г. был записан в рядовые казаки якутского гарнизона. Но затем в его фамилии вместо заглавной буквы О появилась заглавная буква А. Это изменение внес один из подъячих, сосланный в Якутск. Будучи уроженцем Москвы, подъячий имел «акающий» диалект и поэтому записал фамилию Владимира Владимировича на московский манер – Атласов. После этого землепроходец стал писать свою фамилию, в отличие от своего отца и остальных родственников, через букву А. Его новая фамилия не имела никакого отношения к занятиям Атласова торговлей дорогой атласной тканью. Скорее всего знаменитый землепроходец решил через буквенное изменение в своей фамилии выделить себя и своих детей из ничем не примечательного родственного клана Отласовых [70]70
Леонтьева Г.А.Якутский казак Владимир Атласов – первопроходец Земли Камчатки. М., 1977. С. 43.
[Закрыть].
С введением при Петре I паспортов и более строгого учета населения все городское население получили фамилии. Однако многие помещичьи крестьяне оставались без фамилий вплоть до отмены крепостного права. Уход на заработки требовал получения паспорта, в котором надо было проставить фамилию. Поэтому оброчные крестьяне получили их раньше барщинных.
Одной из самых распространенных фамилий крестьянского происхождения является фамилия Кузнецов. Кузницы были всюду, и вместе с тем на несколько деревень обязательно приходился один кузнец. (Это общее явление: означающие также кузнеца Шмидт, Смит, Ковальский – самые распространенные польские, английские и немецкие фамилии.) Однако остальные фамилии, происходящие от профессий, – городские. Иногда они явно ремесленного происхождения: Рыбаков, Сукновалов, Швецов и Шевцов – от швец,означавшего иногда портного, а иногда сапожника, Кравцов – от кравец– портной, Скорняков, Бочаров и др., а иногда трудно сказать, ремесленного или торгового. Делал свечи или только продавал их предок Свешникова? Был мастером изготовления или торговцем овчинами Овчинник, чьи потомки – Овчинниковы? Но во всяком случае фамилии этого типа (можно назвать еще фамилии Шапошников, Ирошников – ирха – замша, Кожевников, Прянишников, Рукавишников, Чеботарев и т. п.) городского, посадского происхождения.
В конце XVIII – начале XIX в. появляются фамилии у духовенства. Эти фамилии особенно интересны тем, что именно из этой среды выходили многие представители русской разночинной интеллигенции, деятели науки и культуры.
Многие фамилии духовенства на первый взгляд, происходят от названий религиозных праздников и имен святых (Покровский, Рождественский, Петропавловский, Никольский и др.). Однако в действительности источником фамилий такого типа послужили названия церквей или приходов, а праздники или святые были, в свою очередь, источниками названий церквей. Эти фамилии, как и княжеские, возникли из простых прилагательных (Иван, благовещенский поп, или Петр, ильинский дьякон, превращались в Ивана Благовещенского или Петра Ильинского). Некоторые приходы чаще называли не по церкви, а по селу. Так, в пензенском селе Ключи в местной церкви служило несколько поколений одного рода. Внук ключевского дьякона Василий – знаменитый русский историк Василий Осипович Ключевский. Таково же происхождение фамилии исследователя и собирателя древнерусской письменности В.М. Ундольского (от села Ундол Владимирской губернии).
Другой тип фамилий духовенства – семинарские фамилии. Вплоть до середины XIX в. тамошнее начальство считало возможным давать воспитанникам фамилии по собственному усмотрению. В них часто хотели отразить качества, считавшиеся необходимыми для священнослужителя. Так возникли фамилии Тихомиров, Тихонравов, Добролюбов, Миролюбов, Любомудров, Сладкопевцев и др. Фамилии давались по экзотическим растениям – Кедров, Абрикосов, по местностям, упоминаемым в Библии, – Иорданский, Иерусалимский, по тем или иным красиво звучащим словам и географическим названиям – Аравийский, Горизонтов, Европейцев, Парадизов, Розанов, Розов, Сатурнов, Маргаритов. Поскольку в семинариях тщательно изучались древние языки, многие фамилии переводились на латынь или непосредственно производились от латинских корней: Модестов (скромный), Сперанский (Надеждин), Гиляров и Гиляровский (от гилярус– веселый), Флоринский и Флоренский (от флора– цветы), Беневоленский (перевод фамилии Добровольский) и т. д.
В XX век русские фамилии вступили уже устоявшимися. Облегчение процедуры смены фамилии в первые годы советской власти привело к тому, что многие сменили старые фамилии. Имелись случаи изобретения фамилий, например, первоначальная фамилия адмирала Ф.С. Октябрьского – Иванов. Стали фамилиями клички участников подполья. Некоторые писатели поменяли свои фамилии на литературный псевдоним. Но в целом современные фамилии стали вполне стабильными.
Несколько слов следует сказать о женских именах. В XI–XIV вв. именование женщины носило в большинстве своем опосредованный характер – через имя мужа или отца: Глебовая Всеславича Ярославна.
В XV–XVII вв. в документах складывается общая модель имени замужней женщины, состоявшая из личного имени женщины и притяжательного прилагательного, образованного от личного имени ее мужа: Акилинка Яковлевская жена Калистратова, т. е. Акилина – жена Якова Калистратова. Имя незамужней женщины включало указание на отца: Параскевица дочь Романова, т. е. Параскева – дочь Романа или Параскева Романовна.
В XVIII в. формула именования женщины притерпела существенные изменения. В отличие от мужских (Алексей Иванов сын Колесов), женские имена стали характеризоваться четырьмя (реже пятью) компонентами: личным именем, полуотчеством женщины и трех(дву)членным именованием ее мужа: Парасковья Романова дочь, Прокофьевская жена Никифорова сына Лаптева, т. е. Парасковья Романовна, жена Прокофья Никофоровича Лаптева. Эта модель именования была характерной для замужних женщин, как принадлежащих к податному сословию, так и для дворянок: помещица вдова Евфросинья Васильева дочь, подпорутчика Алексеевская жена Григорья сына Захарова, т. е. помещица вдова Евфросинья Васильевна, жена подпорутчика Алексея Григорьевича Захарова. Именование незамужней женщины могло иметь два компонента: девка Марья Алексеева дочь, т. е. девка Марья Алексеевна.
В быту современная форма именования мужчин и женщин внедрилась раньше, чем в делопроизводстве. Вспомним имена и отчества героев и героинь А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, М.Е. Салтыкова-Щедрина и т. д.
Дольше всего традиционная форма именования мужчин и женщин оставалась в документах, исходящих из церковных учреждений.
Образцы написания имен и отчеств в учреждениях церковного ведомства в начале XX в.
В советское время и в делопроизводстве утвердилась существующая ныне формула именования женщин и мужчин, которые совпадают: Александр Владимирович Митин – Нина Ивановна Митина. Их дети: Николай Александрович Митин; Галина Александровна Митина.
Глава 8. Генеалогия и системы социального этикета
Предмет и задачи генеалогии. Генеалогия – специальная, или вспомогательная, историческая дисциплина, занимающаяся изучением и составлением родословных, выяснением происхождения отдельных родов, семей и лиц, выявлением их родственных связей в тесном единстве с установлением основных биографических фактов и данных о деятельности, социальном статусе и собственности. Генеалогия возникла из практических потребностей правящих классов, нуждающихся в закреплении своих родственных отношений по многим причинам. Знать родословие потребовалось для определения места лица на лестнице социальной иерархии. Оно было также необходимо для наследственного права, причем не только в области наследования имуществ, но и власти (династическое право). В Русском государстве XV–XVII вв. генеалогические знания были необходимы для решения местнических споров и тяжб о выкупе вотчин. В XVIII–XIX вв. генеалогические данные использовались также для доказательства прав лица или семьи на дворянское достоинство или титул.
Роль генеалогии в историческом исследовании определяется прежде всего тем, что человек выступает одновременно как основной субъект исторического процесса и объект исторического исследования. Все исторические закономерности проявляются через деятельность людей.
Особое значение имеет генеалогия для изучения политической истории периода феодализма. В средние века происхождение человека прочно прикрепляло его к определенной социальной группе, в значительно большей степени, чем в более поздние эпохи, определяло его поступки и мысли. Брачные связи между коронованными особами – династические браки – играли важную политическую роль. Брачные связи на более низком уровне – между князьями, боярами и дворянами – также были важны. В ходе политической борьбы часто создавались соперничающие клановые группировки, и знание генеалогии помогает реконструировать отношения между ними.
Генеалогия имеет важное значение и для архивного дела. При описании личных архивных фондов только знание родственных и семейно-брачных связей позволяет порой выявить, что разнородные, на первый взгляд, документы относятся к одному семейному архиву, и поэтому их объединяют в одном фонде. Генеалогические сведения дают возможность вместе с другими фактами опознать адресатов и отправителей писем, не имеющих точной атрибуции.
В области архивного дела генеалогия также открывает большие возможности для розыска новых документов, хранящихся у населения. В этом случае речь идет об установлении ныне живущих потомков известных деятелей прошлого и людей из их окружения. Блестящий пример такого использования генеалогии дают разыскания И.Л. Андроникова, обогатившие отечественную науку множеством новых ценных историко-культурных источников.
Методика генеалогического исследования. Родословия обычно представляют в виде генеалогических таблиц, схем и росписей, генеалогического дерева.
Генеалогические таблицы дают наглядное представление о родословии. Они могут составляться в разных вариантах: от родоначальника – к потомкам, от одного из потомков – к предкам (родословное древо); таблица может быть расположена вертикально и горизонтально. Существуют, наконец, родословные таблицы в кругах.
Несмотря на наглядность, таблицы слишком громоздки, в них трудно включать большое количество дополнительных сведений (в горизонтальные можно включать больше данных, чем в вертикальные, но все же далеко не все). Гораздо удобнее в этом отношении росписи. При составлении росписи каждый упоминаемый человек (поскольку при генеалогических таблицах чаще всего изучается родство по мужской линии, то обычно каждый мужчина) получает свой порядковый номер. При упоминании его детей дается ссылка на отцовский номер. Например:
1. Иван Васильевич.
2. Иван Иванович Молодой 1.
3. Елена Ивановна 1.
В последнее время стала распространяться более перспективная система нумерации росписей, при которой указываются номера всех предков по восходящей линии. Таким образом, без помощи таблицы видна степень родства двух любых лиц, записанных в росписи. Например, в росписи находим:
514/333/201/99/49/18/6/2/1 кн. Юрий Иванович Морткин.
515/379/202/100/50/18/6/2/1 кн. Василий Юрьевич Адашев Шехонский.
516/380/202/100/50/18/6/2/1 кн. Яков Тимофеевич Адашев Шехонский.
Из набора номеров устанавливаем, что первый приходится двум вторым пятиюродным братом, а В.Ю. и Я.Т. Шехонские – двоюродные братья.
В такой росписи возможно давать документированные сведения о том или ином лице в любом объеме и со ссылками на источники. Примером может служить отрывок родословной росписи князей Тверских, составленной В.Б. Кобриным.
38/27/20/12/8/4/2/1 Василий Михайлович Холмский.Упоминается в разрядных книгах в 1513 г. (Разрядная книга 1475–1598 гг. М., 1966. С. 53.)
39/27/20/12/8/4/2/1 Иван Михайлович Холмский.
40/28/20/12/8/4/2/1 Семен Данилович Холмский.Упоминается в разрядах в 1495–1496 гг. (Разрядная книга 1475–1598 гг. С. 25, 26.) Умер до 1511 г. (Акты Русского государства 1505–1526 гг. М., 1975. № 78.)
41/28/20/12/8/4/2/1 Василий Данилович Холмский.Упоминается в разрядах в 1495–1509 гг. (Разрядная книга 1475–1598 гг., см. по указателю.) В 1504 г. ему принадлежало село Климятинское Скирманова стана Рузского уезда на границе с Сурожиком Московского уезда. (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. М.; Л., 1950. № 95.) В 1507 г. обменял Иосифо-Волоколамскому монастырю деревни Дедовскую и Шалыгино Сестринского стана Рузского уезда на деревню Величково с одной пустошью Раховского стана того же уезда. (Акты феодального землевладения и хозяйства, ч. II. М., 1956. № 36.) Умер до 1511 г. (Акты Русского государства 1505–1526 гг. № 78.)
42/29/20/12/8/4/2/1 Иван Иванович Холмский.
43/30/21/14/9/2/1 Иван Юрьевич Зубцовский.
44/31/21/14/9/4/2/1 Михаил Борисович, последний великий князь тверской.
45/32/23/18/9/4/2/1 Андрей Борисович Микулинский.Около 1470-х годов обменял Андрею Федоровичу (№ 47) «землю» Коромысловскую в вотчине Отъездце на «земли» Афонасово и Сверчково Шиловского стана Тверской земли «к вотчине Городищу» (Микулину), доплатив 10 рублей, «с судом и поличным». (Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси, т. I. М., 1952. № 474.) Его вотчина Городище в Микулине стала к середине XVI в. дворцовым селом. (Писцовые книги Московского государства, ч. I, отд. II. СПб., 1877. С. 341–349.)
46/33/23/18/9/4/2/1 Михаил Федорович Микулинский-Телятевский.Упоминается в разрядах в 1477–1509 гг., вначале как «тверской князь», «с тверичи». (Разрядная книга 1475–1598 гг., см. по указателю.)
47/33/23/18/9/4/2/1 Андрей Федорович Микулинский-Телятевский.Около 1470-х годов он и его брат Юрий (№ 48) разделили вотчину умершего брата Василия (Вассиана) (№ 49) сельцо Колесниково с деревнями в Отъездце с условием: «по коя место земля, и по та места и суд, и поличное, и душегубство». (Акты социально-экономической истории…, т. I, № 475, 476.) Об отмене вотчины см. № 45.
48/33/23/18/9/4/2/1 Юрий Федорович Микулинский-Телятевский.О вотчине см. № 47.
49/33/23/18/9/4/2/1 Василий (Вассиан) Федорович Микулинский-Телятевский.Бездетен. О разделе его вотчины см. № 47.
Приведенный пример показывает, что роспись, уступая таблице в наглядности, превосходит ее по количеству возможных сведений и ссылок на источники. Поэтому для родословного исследования часто бывает полезным составить и таблицу и роспись.
Исследователь-генеалог, работает с разнообразными историческими источниками, набор которых мало отличается от используемого в любой общеисторической работе. Вместе с тем некоторые источники носят специфически генеалогический характер или используются генеалогами наиболее часто. Родословные книги – наиболее типичный генеалогический источник. Среди них важное место занимает «Государев родословец», составленный в середине XVI в. В нем был зафиксирован состав высшей аристократии, принадлежавшей к 43 родам. В дальнейшем появились новые родословные книги, содержащие известия до более позднего времени. Последней по времени официальной родословной книгой – являются Бархатная книга конца XVII в.
Важным источником являются разрядные книги, в которые со 2-й половины XV в. записывались назначения на все важнейшие должности в военных походах, на службе по защите рубежей и при участии в некоторых придворных церемониях. От подлинных разрядных книг до нас дошли лишь случайные, главным образом черновые, отрывки: в 1682 г. при отмене местничества подлинные разрядные книги были торжественно сожжены, ибо записи в них были главным основанием для вычисления служебного старшинства при местнических счетах. Дошедшие до нас разрядные книги разных редакций – это, в основном, списки с официальных разрядных книг, составленные частными лицами для собственного употребления. Поэтому в них встречаются ошибки как ненамеренные (путаница дат, ошибки в именах и отчествах, пропуски), так и ставящие своей целью возвышение одних и уничижение других родов.
При изучении родословий необходимо учитывать некоторые генеалогические закономерности. Одна из них – родословный счет. Естественно, существует большое разнообразие в возрастном расстоянии между родителями и детьми. Так, Иван III стал отцом в 18 лет, а у польского короля Владислава-Ягайло в 77 лет родился сын – будущий король Казимир IV. Однако в среднем можно считать, что на один век приходится три поколения по мужской линии и четыре – по женской, т. е. средняя разница в возрасте между отцом и ребенком 30–35 лет, а между матерью и ребенком – 25–30 лет. Чем больше поколений отделяют потомка от предка, тем ближе подходит разница в возрасте к среднему генеалогическому счету.
Генеалогический счет имеет важное значение для проверки истинности родословных. Если средняя разница между поколениями слишком сильно отличается от 30–35 лет, есть основания подозревать, что в родословной имеются ошибки.
Используется генеалогический счет и в этнографических и историко-культурных исследованиях. При установлении времени постройки крестьянского дома, изготовления предмета прикладного искусства владельцы часто могут сообщить лишь, что вещь была приобретена или дом был построен дедом, прадедом и т. п. Знание генеалогического счета позволит установить приблизительную дату.
С генеалогическим счетом связан один парадокс. Если у человека, родившегося, например, в 1965 г., было двое родителей, родившихся около 1935 г., а в предыдущем поколении – четверо предков, родившихся около 1905 г., то количество предков возрастает в геометрической прогрессии. В результате мы получаем следующие данные:
Итак, возникает парадоксальная ситуация: у человека, родившегося в 1965 г., в конце Х в. было предков больше, чем ныне живет на всем земном шаре. Разгадка этого парадокса проста: на самом деле предков во много раз меньше, ибо люди, часто не зная этого, вступают в брак с дальними родственниками. Правила православной церкви запрещали вступать в брак троюродному брату и сестре, но и из этого правила в сельской местности, где выбор женихов и невест был ограничен, зачастую делались исключения. В странах, где господствовало католичество, разрешались даже браки двоюродных брата и сестры. Действие этого закона – закона редукции предков, лучше всего проследить на коронованных семьях, генеалогия которых хорошо известна. Так, среди предков испанского короля Альфонса XII на 14 разных местах стоит французский король Людовик XIV, умерший за 142 года до рождения своего потомка.
Русская генеалогия. Верхушку русского феодального сословия средневекового периода составляли княжеские роды. До конца XVII в. другие дворянские титулы в России не употреблялись. Слово князь – общеславянское и первоначально означало главу племени или союза племен. Титулы в России до Петра I не жаловались и были только наследственными, поэтому большинство князей принадлежало к роду Рюриковичей или Гедиминовичей. Судьба потомков племенных славянских князей (упоминающийся в летописи древлянский князь Мал и др.) неизвестна. До середины XV в. титул князя носил лишь тот отпрыск княжеского рода, который был реальным главой княжества (не вступившие еще на престол сыновья князей назывались княжичами). Поэтому переход на службу к великому князю, превращение в боярина обычно влекли за собой утрату княжеского титула (так, потомками смоленских князей были не пользовавшиеся княжескими титулами роды Карповых, Коробьиных, Травиных, Ржевских, Толбузиных, Скрябиных).
Однако создание во 2-й половине XV в. Русского единого государства сделало возможным сохранение княжеского титула и за теми из князей, которые перешли в состав бояр, дворян и детей боярских. Термин князь из точного обозначения места в системе феодальной иерархии превратился в титул, не дававший сам по себе реальных выгод его носителю.
Все князья Рюриковичи были потомками прежде независимых князей, происходившими от сыновей Ярослава Мудрого. Их можно разделить на несколько ветвей. Все они происходили от двух сыновей Ярослава Мудрого: третьего сына – Святослава и четвертого – Всеволода.
Старший из сыновей Святослава Ярославича – Ярослав стал родоначальником рязанских князей. Из них в составе русского боярства XVI–XVII вв. остались лишь потомки удельных князей Рязанской земли – князья Пронские. Некоторые редакции родословных книг считают потомками рязанских князей и князей Елецких, но в других редакциях их выводят от другого сына Святослава Ярославича – Олега, княжившего в Чернигове. Роды черниговских князей ведут свое происхождение от трех сыновей Михаила Всеволодовича (он был праправнуком Олега Святославича) – Семена, Юрия и Мстислава. Глуховский князь Семен Михайлович стал родоначальником князей Воротынских и Одоевских, тарусский князь Юрий Михайлович – Мезецких, Барятинских и Оболенских, карачевский Мстислав Михайлович – Мосальских и Звенигородских. Из князей Оболенских выделилось также немало княжеских родов, из которых наиболее известны Щербатовы, Репнины, Серебряные, Долгоруковы.
Значительно больше родов происходило от Всеволода Ярославича и его сына – Владимира Мономаха. Потомками старшего сына Мономаха – Мстислава Великого – были многочисленные смоленские князья (из них наиболее известны роды Вяземских и Кропоткиных).
Другая ветвь шла от Юрия Долгорукого и его сына – Всеволода Большое Гнездо. Старший его сын – Константин завещал своим сыновьям: Васильку – Ростов и Белоозеро, а Всеволоду – Ярославль. От старшего сына Василька – Бориса происходят ростовские князья (из них наиболее известны роды Щепиных, Катыревых, Буйносовых), а от второго сына – Глеба белозерские князья (среди них – князья Ухтомские, Шелешпанские, Вадбольские, Белосельские). У единственного наследника ярославского князя Всеволода Константиновича – Василия не было сыновей. Его дочь Мария вышла замуж за князя Федора Ростиславича из рода смоленских князей и принесла ему в приданое Ярославское княжество. Из числа их потомков наиболее известны Курбские, Кубенские, Сицкие, Шаховские, Прозоровские.
Другой сын Всеволода Большое Гнездо – Ярослав стал родоначальником нескольких княжеских династий. От старшего его сына Александра Невского через его сына Даниила пошла династия московских князей. Братья Александра Невского Андрей Суздальский и Ярослав Тверской стали основателями этих княжеских родов. Из суздальских князей наиболее известны князья Шуйские. (Некоторые родословные, впрочем, выводят Шуйских от сына Александра Невского Андрея.) Основная линия тверских князей пресеклась после бегства в Великое княжество Литовское последнего независимого великого князя Тверского Михаила Борисовича (1485), но в состав русского боярства вошли потомки удельных князей Тверской земли – князья Микулинские и Микулинские-Телятевские, Холмские и др.
Младший сын Всеволода Большое Гнездо – Иван получил в удел Стародуб-Ряполовский (восточнее Владимира). Из князей Стародубских-Ряполовских наиболее известны роды Пожарских, Ромодановских и Палецких.
Другую группу княжеских родов составляли Гедиминовичи – потомки великого князя Литовского Гедимина (ум. 1341 г.), выехавшие в разное время на Русь.
Одна их ветвь происходила от старшего внука Гедимина – Патрикея Наримантовича. При Василии I в начале XV в. на московскую службу перешли два сына Патрикея – Федор и Юрий. Сын Федора – Василий по вотчинам на р. Хованке получил прозвание Хованского и стал родоначальником этого княжеского рода. Видные политические деятели Василий и Иван Юрьевичи назывались Патрикеевыми. Сыновьями Василия Юрьевича были Иван Булгак и Даниил Щеня – родоначальники князей Булгаковых и Щенятевых. Булгаковы в свою очередь разделились на Голицыных и Куракиных – от сыновей Ивана Булгака Михаила Голицы и Андрея Кураки.
Другая ветвь Гедиминовичей на Руси вела свое происхождение от сына Гедимина Евнутия. Его отдаленный потомок Федор Михайлович Мстиславский выехал на Русь в 1526 г.
От знаменитого великого князя Литовского Ольгерда, также сына Гедимина, вели свое происхождение Трубецкие и Бельские. Правнук Дмитрия Ольгердовича Трубецкого (по городу Трубчевску) Иван Юрьевич и его племянники Андрей, Иван и Федор Ивановичи в 1500 г. перешли в русское подданство вместе со своим небольшим княжеством. Внук брата Дмитрия Ольгердовича – Владимира Бельского – Федор Иванович выехал на русскую службу в 1482 г.
Все Гедиминовичи заняли на Руси высокое служебное и политическое положение и играли заметную роль в истории страны.
Происхождение княжеских родов Рюриковичей и Гедиминовичей более наглядно изображено на схемах.
Кроме Рюриковичей и Гедиминовичей, княжескими титулами пользовались представители феодальной верхушки нерусских народов России и выезжие аристократы.
Схема происхождения основных княжеских родов Рюриковичей
Следующим за князьями слоем аристократии было старомосковское боярство. Этим термином принято обозначать отпрысков тех старинных родов, предки которых были боярами во времена Ивана Калиты и Дмитрия Донского. Это была та группа, которая активно помогала московским князьям в их борьбе сначала за усиление Московского княжества, а затем – за объединение русских земель. Это роды Бутурлиных, Морозовых, Салтыковых, Захарьиных (с ответвлениями – Юрьевы и Яковлевы), Плещеевых и др. Из этой среды выходили воеводы и наместники. Многие из этих размножившихся родов уже к рубежу XV–XVI вв. «захудали», растеряли в семейных разделах родовые вотчины, а в служебном отношении превратились в обычных детей боярских, хотя и сравнительно высокого ранга. Они постепенно смешивались с основной массой провинциальных служилых людей.
