Текст книги "Вспомогательные исторические дисциплины"
Автор книги: Владимир Кобрин
Соавторы: Галина Леонтьева,Павел Шорин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)
Н– цифровое обозначение года;
Т– число дней от начала года по искомый день включительно;
Р– 0 в мартовском году, 1 – в январском, сентябрьском и ультрамартовских годах;
r– 3 в ультрамартовском году, 4 – в мартовском, 5 – в сентябрьском и январском годах.
По этой формуле в нашем примере (9 января 1905 г.) остаток должен быть равен 1. Подставим в эту формулу соответствующие цифровые значения: Х = [1905 + 1/4(1905 – 1) + 9 + 5]: 7 = (1905 + 476 + + 9 + 5): 7 = 2395:7 = 342 и 1 в остатке.
По формулам Д.М. Перевощикова, Е.Ф. Карского и Н.Г. Бережкова можно определить день недели и по Григорианскому календарю, но значения Хв этом случае будут другие: понедельник – 1, вторник – 2 и т. д., воскресенье – 0.
Установление дат по праздникам церковного календаря. В исторических источниках нередко вместо точной даты имеются указания на церковный праздник, приходящийся на событие, о котором идет речь. Русские церковные праздники делятся на две группы: подвижные (переходящие) и неподвижные (непереходящие). Подвижные праздники не имеют постоянной фиксированной даты и приходятся из года в год на разные числа календаря. Неподвижные праздники отмечаются в одни и те же числа месяца. Из неподвижных в источниках часто можно встретить следующие: Крещение – 6 января, Сретение – 2 февраля, Благовещение Пресвятой Богородицы – 25 марта, Юрьев день весенний – 23 апреля, Николин день весенний – 9 мая, Ильин день – 20 июля, Преображение Господне – 6 августа, Успение Пресвятой Богородицы (Госпожин день) – 15 августа, Семенов день, или «летопроводца», – 1 сентября, Рождество Пресвятой Богородицы – 8 сентября, Введение во храм Пресвятой Богородицы – 21 ноября, Юрьев день осенний – 26 ноября, Николин день осенний – 6 декабря, Рождество Христово – 25 декабря и др. Все даты здесь приведены по Юлианскому календарю.
Встречаются в источниках и указания на определенные посты («говейно», «говение»), например Успенский Пост (с 1 по 15 августа), Филиппов, или Рождественский, Пост (с 15 ноября по 25 декабря).
Что касается подвижных праздников, то все они зависят от Пасхи, отделяясь от нее определенными постоянными сроками (до Пасхи или после нее). Например, Великий Пост – за 40 дней до Пасхи, Вербное Воскресенье – за 7 дней до Пасхи, Фомино воскресенье – через 7 дней после Пасхи, Вознесение Господне – четверг, через 39 дней после Пасхи.
Подвижность самой Пасхи объясняется тем, что она рассчитывается по лунному календарю. Все вопросы, связанные с ее определением, называются Пасхалией. Пасха должна праздноваться в первое воскресенье после первого весеннего полнолуния, каким считается полнолуние в пределах от 21 марта до 18 апреля. Соответственно первые воскресенья после полнолуния могут приходиться на период от 22 марта до 25 апреля по старому стилю, который получил название Пасхального предела.
Для определения дня Пасхи пользуются специальными таблицами «обращения великого индиктиона». Великим индиктионом называется порядковый номер года в пределах 532-летнего периода. Передвижение дня Пасхи по числам календаря в определенном порядке повторяется каждые 532 года, так как 28 (солнечный цикл) при умножении на 19 (лунный, Метонов цикл) дает 532. Счет ведется от сотворения мира. Календарный стиль при вычислении дня Пасхи никакой роли не играет, так как она бывает только в марте или апреле, т. е. при установлении соответствия даты январскому году от Рождества Христова в любом случае из даты от сотворения мира следует вычитать 5508.
Для определения дня Пасхи используют формулу немецкого математика К. – Ф. Гаусса. Она была выведена им на рубеже XVIII и XIX вв. для определения Пасхи по Григорианскому календарю, так как католическая западная церковь именно по нему празднует Пасху. Но с определенными поправками она пригодна и для определения дня православной Пасхи. Доказана эта формула была только в 1870 г. другим немецким ученым, профессором Базельского университета Германом Кинкелином.
Для определения Пасхи по этой формуле необходимо найти значение нескольких величин, обозначаемых латинскими буквами а, b, с, d, е:
аравно остатку от деления цифрового обозначения данного года на 19;
bравно остатку от деления той же цифры на 4;
сравно остатку от деления той же цифры на 7;
dравно остатку от деления выражения (19а + 15) на 30;
еравно остатку от деления выражения (2b + 4с + 6d + 6) на 7.
В случае, когда (d + e) будет меньше 9, Пасха придется на март, больше 9 – на апрель. В первом случае, прибавив к сумме (d + e) 22, получим искомую дату. 22 прибавляется и тогда, когда (d + e) равно 0. Во втором случае искомую дату получим, вычитая из суммы (d + е) цифру 9.
Формула Гаусса рассчитана для определения дня Пасхи по датам эры от Рождества Христова.
Определение дат по астрономическим явлениям и иным косвенным данным. В источниках, прежде всего в русских летописях, часто отмечаются различные астрономические явления: солнечные и лунные затмения, кометы, падающие звезды и т. д. Астрономические явления, как правило, строго закономерны, поэтому они дают дополнительные возможности для установления или проверки лет. Астрономами составлены специальные таблицы, по которым можно с точностью до суток установить время солнечных и лунных затмений. Например, именно указание «Слова о полку Игореве» на солнечное затмение позволило точно установить дату похода князя Игоря на половцев. Дело в том, что этот поход летописями датировался по-разному – 6693 и 6694 гг. Затмение солнца приходилось по летописям на 1 мая, на среду. Перевод летописных дат похода на современное летосчисление дал три возможные даты: поход мог произойти в 1185 или в 1186 гг., если летопись употребляла мартовский год, или в 1184, 1185 гг., если был употреблен ультрамартовский год. Таблицы солнечных и лунных затмений показывают, что солнечное затмение произошло 1 мая 1185 г., среда проверена по кругу солнца и вруцелето.
Важную роль для проверки или уточнения дат играют летописные сведения о различных кометах, например о комете Галлея, которая периодически возвращается в среднем через 76 лет. С точностью до суток установлено время ее прохождения через точку орбиты, ближайшую к Солнцу (перигелий), например 19 июня 912 г., 8 июня 1465 г., 5 сентября 1682 г. и т. д.
В определении или уточнении дат помогают не только астрономические таблицы солнечных, а также лунных затмений, и прохождения комет, но и ряды солнечной активности, в основе составления которых лежит метод дендрохронологии. Восстановить периоды солнечной активности помогают наблюдения за ростом годичных колец некоторых пород исключительно долголетних деревьев. К ним относятся Дуглосова пихта и желтая сосна, которые растут по тысяче лет, Калифорнийская секвойя, возраст которой достигает более трех тысяч лет. Основой для выяснения чередований рядов солнечной активности и наоборот послужили результаты анализа содержания радиоактивного изотопа углерода С-14 в годичных кольцах деревьев. Толщина годичного кольца (прироста) дерева зависит от того, было ли лето засушливым, жарким или прохладным, влажным. Низкая концентрация изотопа углерода С-14 находится в прямой связи с жарким, засушливым летом. В том случае на срезе дерева показано очень тонкое годичное кольцо. Тонкое годичное кольцо повторяется через семь, затем через четыре, через десять или двенадцать лет. Такое чередование повторяется и на срезах всех деревьев, росших одновременно с деревьями, годичные кольца которых изучены, в достаточно большом районе земного шара.
В соответствии с климатическими условиями, отразившимися на величине годичных колец деревьев, были составлены ряды солнечной активности и спокойного солнца. Имея эти таблицы, можно проверять или приблизительно определять датировку событий, связанных с атмосферными и биосферными явлениями: эпидемиями, неурожаем, засухой, землетрясениями, нашествием саранчи, с сильными морозами и т. д., поскольку они связаны с солнечной активностью.
Определенную помощь в датировке может оказывать фенология. Например, Шарлемань обратил внимание на упоминание в «Слове о полку Игореве» соловьиного пения во время бегства князя Игоря из половецкого плена. В лесостепной части Украины, там, где происходили события, рассказанные в «Слове…» разгар соловьиного пения падает на май – июнь. В этом упоминании ученый нашел дополнительное подтверждение времени бегства Игоря – конец мая – июнь 1186 г.
Датировке дат помогают такие данные источников, как упоминание имен князей, лиц церковной иерархии. Точность датировки определяется количеством лет, которые княжил тот или иной князь или находилось у власти лицо церковной иерархии. Например, жалованную грамоту великого князя Василия Васильевича игумену Троице-Сергиева монастыря удалось датировать с точностью до 2,5 лет: князь княжил в 1425–1662 гг., а игумен умер в 1427 г.
Датировать исторические источники помогает упоминание титула. Например, Петр I был провозглашен императором в 1721 г. Следовательно, недатированные события, в которых было упоминание титула император, могли происходить не ранее 1721 г.
В датировке источников определенную роль играют применение методик палеографий, метрологии, сфрагистики, дипломатики и других вспомогательных исторических дисциплин.
Глава 7. Историческая ономастика
Предмет и задачи исторической ономастики. Ономастика – наука, изучающая собственные имена. Историческая ономастика изучает их историю. Поскольку собственные имена – это часть языка, ономастика, в том числе и историческая, входит в науку о языке – лингвистику. Но закономерности развития имен собственных (онома) отличаются от закономерностей развития имен нарицательных, апеллятивов. Их возникновение и изменения подчинены не только законам фонетики или морфологии, но и обусловлены развитием общества. Так, например, не с законами языка, а с пребыванием в течение одного с небольшим века на престоле трех Александров и двух Николаев связана популярность этих имен среди русского дворянства. Внешнеполитические планы правительства Екатерины II вызвали к жизни и имя ее внука Константина (тезка последнего византийского императора!) и целую серию греческих названий городов на юге Российской Империи (Одесса, Севастополь, Никополь и т. д.). Таким образом, собственные имена сами являются фактами истории, и их изучение с этой точки зрения – задача историка. Вместе с тем, собственные имена – это и исторический источник, дающий историку при умелом анализе ценный дополнительный материал.
Разделы ономастики связаны с разными категориями собственных имен. Географические названия (топонимы) изучает топонимика, названия народов (этнонимы) – этнонимика, личные имена (антропонимы) – антропонимика, имена божеств (теонимы) – теонимика, названия небесных тел (космонимы или астронимы) – космонимика или астронимика, клички животных (зоонимы) – зоонимика и т. д. Необходимо и одно терминологическое уточнение: совокупность географических названий принято называть топонимией, совокупность личных имен – антропонимией и т. п., изучающие же их дисциплины – соответственно топонимикой, антропонимикой и т. д. Из всех разделов ономастики для историка наибольшее значение имеют топонимика, этнонимика и антропонимика.
У ономастики существуют некоторые общие закономерности, относящиеся ко всем ее разделам. Первая из них – деэтимологизация имени собственного. По мере все более частого употребления из него постепенно выветривается его этимология, происхождение. Называя свою знакомую Любовью Львовной, мы не думаем ни о чувстве любви, ни о грозном хищнике. Для нас это просто имена. Мы не вспоминаем ни об артиллерии, говоря о Пушкине, ни о разновидности утки-нырка, говоря об авторе «Мертвых душ». Только в малознакомом названии или имени мы почувствуем его этимологию, да еще напомнить о ней может случайное сочетание имен (например, в выходных данных книги проставлены автор Медведев, редактор Волков, корректор Зайцев и художник Лисицын [66]66
Взят реальный случай, когда фамилии участников издания происходили из одной серии, но сами фамилии изменены.
[Закрыть]).
Здесь мы вплотную подошли к проблеме нескольких пластов значения в собственном имени. Первый пласт крупнейший ученый в области ономастики В.А. Никонов предлагает называть доономастическим значением имени. Так, например, доономастическое значение слова Париж – город племени паризиев. Это доономастическое значение не всегда можно точно определить, оно часто незаметно неспециалисту, а порой даже специальные разыскания не дадут возможности его выяснить.
Второй же пласт значения – ономастический. Он наиболее прост. Москва – столица России. Париж – столица Франции. Сергей Петрович Иванов – мой сосед, инженер одного из заводов и отец моего приятеля.
Однако у собственных имен возникает и третий план значений. В.А. Никонов называет его отономастическим. Он появляется не всегда и по крайней мере не для всех. Название деревни Ивановка не возбудит никаких ассоциаций у большинства населения России. Но тот, кто там родился, или вырос, или хотя бы провел отпуск, не раз скажет: «Тишина, как в Ивановке», «Чистый воздух, как в Ивановке», «Милый старик, как в Ивановке». Когда Пушкин называл прославившийся безнравственностью библейский город Содом «Парижем Ветхого завета», он употреблял одно из отономастических значений, хотя его не свести только к нестрогим нравам. Уже в XX в. трагический смысл приобрели отономастические значения географических названий: Хиросима, Хатынь, Куропаты, Чернобыль… Отономастическое значение имеют и личные имена. Раскольников, задавая себе вопрос, вошь он или Наполеон, не думал о славе полководца и императорской короне. Здесь условно употреблялось слово Наполеон в его отономастическом значении.
Функция каждого имени собственного двояка: оно должно отличить один географический объект, одного человека и т. д. от другого, выделить из ряда. Но вместе с тем, оно и ставит в ряд этих лиц или эти объекты. Если мы встретим в тексте имена абсолютно неизвестных нам людей – Дмитрия Павловича Карцева, Пьера Матье, Генриха Шлоссера, мы сразу поймем, что речь идет о людях, мужчинах, о русском, французе и немце. Точно так же мы поймем, что Ивановск – город, Ивановское – село или поселок, Ивановка – деревня. Сделать эти выводы нам помогают, помимо знания имен, еще и форманты.Под формантами в ономастике принято понимать те повторяющиеся части имен собственных, которые его формируют как имя собственное. Они могут быть суффиксами, окончаниями, сочетанием суффикса и окончания, наконец, даже именем существительным. Так, формантами являются и суффиксы – ов-, – ев-, – ин-в русских фамилиях и географических названиях (с окончаниями – а-, – о-в именах женского и среднего рода), суффикс – ск-,существительные град, город(Новгород), бург(Гамбург) и т. д. в названиях городов. Порою происхождение форманта неясно, но он, тем не менее, будет играть свою роль при указании на характер имени собственного и при изучении его происхождения.
Форманты могут быть продуктивными и непродуктивными. Продуктивными являются форманты, которые и сегодня образуют новые слова. Так, например, формант – ская-продуктивен для названий улиц (Анадырская, Киевская и т. д. улицы в Москве); для названий городов продуктивны форманты – ск-и —град —(например, Целиноград – переименование Акмолинска, Златоград – выдуманное название города в кинофильме Г. Панфилова «Прошу слова»). Непродуктивные форманты существуют в старых названиях, но не используются для образования новых. Так, сегодня невозможно возникновение названия города Ярославль от имени Ярослав. Вероятнее были бы формы: Ярославов, Ярославск, Ярославград. Формант – ль-стал непродуктивным. Непродуктивны и многие речные форманты, оставленные в наследство народами, прежде жившими на данной территории.
Для ономастических исследований анализ формантов имеет первостепенное значение: он позволяет устанавливать существование определенных систем имен собственных, рассматривать имена не изолированно, а выясняя их внутреннее родство.
Поскольку ономастика является также частью лингвистики, для понимания дальнейшего изложения необходимы некоторые сведения по истории языков.
Все языки мира делятся на большие языковые семьи, связанные единством происхождения; семьи, в свою очередь, подразделяются на группы языков. Назовем некоторые из них. Весьма многочисленна индоевропейская семья. В нее входят славянские языки, балтские (литовский и латышский и исчезнувшие ныне языки других балтских племен и народов – прусов, ятвягов и т. д.), германские (немецкий, английский, голландский, скандинавские языки), кельтские (ныне их осталось совсем немного – ирландский, уэльский и т. д., когда-то же на кельтских языках говорили многочисленные европейские племена от Альп до Дуная, в том числе предки французов – галлы), романские (французский, итальянский, испанский и т. д.), иранские (осетинский, таджикский, фарси и т. д.; в древности на иранских языках говорили скифы, сарматы, аланы), индийские и не входящие в языковые группы армянский, албанский и греческий языки.
В уральскую семью входят прежде всего финно-угорские языки. Они, в свою очередь, делятся на финские (финский, карельский, эстонский, удмуртский, коми, марийский, мордовский и т. п.) и угорские (венгерский, хатынский, мансийский). Когда-то на финно-угорских языках говорили многочисленные племена Восточной Европы – меря, чудь, весь и т. д. К уральской же семье относится группа самодийских языков, из которых наиболее известен ненецкий.
В алтайской семье самая многочисленная группа тюркских языков. В древности на этих языках говорили гунны, хазары, печенеги, половцы, волжско-камские болгары и более мелкие народы – берендеи, торки, белые и черные клобуки. Ныне на тюркских языках говорят в Поволжье и Приуралье татары, башкиры и чуваши, в Средней Азии – казахи, киргизы, туркмены, узбеки, каракалпаки и т. д., на Кавказе – азербайджанцы, кумыки, балкарцы, карачаевцы, в Сибири – алтайцы, хакасы, якуты, тувинцы и т. д. Один из наиболее крупных тюркоязычных народов – турки. На языках монгольской группы алтайской семьи говорят монголы, калмыки и буряты, на языках тунгусо-маньчжурской группы – эвенки, нанайцы, удэгейцы, маньчжуры.
Историческая топонимика. Географическое название, как и всякое имя собственное, социально. Оно возникает из практической потребности людей назвать тот или иной объект. Какая же из характеристик объекта окажется той, что дает основу для названия, зависит от уровня и характера социально-экономического и политического развития и от социальной психологии? Так, село может быть названо по сравнительно редкому природному признаку (например, Дубровка), по местной церкви (Рождественское), по имени или фамилии владельца (Пушкино). Но до развития боярского вотчинного землевладения название по владельцу было невозможно.
Точно так же слащаво-сентиментальные названия помещичьих усадеб типа Кинь-Грусть, Отрадное, Мон-Плезир, заставляющие вспомнить сразу и Манилова, и щедринского градоначальника Грустилова, обязаны своим появлением моде 2-й половины XVIII – 1-й половины XIX в.
В названии ярко проявляется закон ряда: название должно выделять из него. Деревня Дубровка появится лишь там, где дубравы – исключение среди хвойных и березовых лесов, а Борки – там, где преобладают лиственные леса. Давно подмечено, что топонимы, в которые входят термины колодец, вода (на разных языках), характерны для сухих местностей, где воды мало, а каждый колодец – особая ценность. Историк, не учитывающий этого обстоятельства, может порой привести аргумент, который на самом деле опровергает его концепцию. Так, один из крупнейших историков академик Б.Д. Греков, отстаивая точку зрения о смердах как основном населении древнерусского государства, ссылался на то, что топонимы с корнем смерд(как установила Е.А. Рыдзевская) исключительно широко распространены на Руси. К сожалению, Б.Д. Греков не учел закона относительной негативности названий. Как заметил И.Я. Фроянов, если бы смердами называли всех крестьян, не имело бы смысла особо выделять волости и села с названиями Смерда, Смердыня и т. п. В самом деле, мы не найдем (или почти не найдем) на карте России сел с названиями Пахарево или Крестьяниново [67]67
Один из исследователей, возражая Фроянову, напомнил о существовании в Москве Крестьянской заставы. Но этот контраргумент основан на недоразумении: Крестьянская (бывшая Спасская) застава была так названа в 1922 г.
[Закрыть].
Итак, выделяя из ряда, топоним отражает признак, сравнительно редкий для данной местности, но присущий называемому объекту. Этот принцип наименования получил название относительной негативности географических названий.
Важным топонимическим термином является понятие топонимического субстрата.Слово субстрат в буквальном переводе означает подслой. Вероятно, именно так его бы и стоило назвать, но термин субстрат уже устоялся в научной литературе. Субстратом принято называть пласт названий, происходящих из языка народа, раньше жившего на данной территории. Например, многие топонимы Германии имеют славянское происхождение: Шверин (славянское Зверин), Дрезден (по славянскому племени дреджан от дрязга– лес; река Дрезна в Московской области), Лейпциг (из Липск), Росток (розтока– место разделения реки на два рукава), Баутцен (из славянского Будышин), Любек (по славянскому племени любичей). Эти и другие названия составляют славянский субстрат в немецкой топонимии. В свою очередь, в русской, украинской и белорусской топонимии можно найти иранский, балтский, угро-финский субстраты. Изучение субстрата дает возможность проследить исторические судьбы территории, процессы этногенеза.
Главная опасность, подстерегающая начинающего топонимиста, – излишнее доверие к легендам о происхождении тех или иных географических названий. Так, в Рузском районе Московской области жители верят в легенду, что название местного села Аннино происходит от того, что Иван Грозный якобы заточил в церковь этого села свою сестру Анну. В действительности же у царя Ивана не было сестер, а церкви, в отличие от монастырей, никогда не служили местами заточения. Название же, вероятно, происходит от имени владелицы. Некоторые топонимические легенды носят комический характер: о Яхроме, возле которой княгиня, оступившись, жалобно закричала: «Я хрома», о Ворскле, уронив в которую подзорную трубу Петр I воскликнул почему-то по-старославянски: «Вор скла» (т. е. стекла) и т. д. Для всех них характерно, что в представлении их создателей название возникает как следствие случайно произнесенной фразы. Распространителям таких легенд обычно остается неизвестной подлинная история топонима, бытовавшего, как правило, задолго до жизни тех деятелей, которым приписывается историческая фраза.
Другая ошибка близко связана с предыдущей: попытка подобрать, не задумываясь о формантах, законах языка, истории народа и территории, подходящую этимологию. В этом случае этимологизатор создает новую топонимическую легенду, отличающуюся от народных в худшую сторону: в ней нет элементов фольклора. Так, один литератор пытался произвести название села Кидекша от русского глагола покидать, не обращая внимания на необъяснимый из славянских языков формант – кша(Икша, Шилекша, Колокша и т. п.), относящийся к древнейшим угро-финским формантам на территории нашей страны и возникший еще во II–I тыс. до н. э.
Невнимание к истории может подвести и серьезного ученого. Так, один из крупнейших русских лингвистов академик А.И. Соболевский пытался связать с ираноязычными скифами название деревни Сибирь в Смоленской губернии (ученый ошибочно, как впоследствии выяснилось, считал скифским и название Сибирь). Однако на самом деле смоленская деревня была самой глухой из вотчин графов Шереметевых, куда они ссылали провинившихся крепостных, домашней шереметевской «сибирью» (одно из отономастических значений слова Сибирь – место ссылки).
Изучать топонимические субстраты легче всего по названиям рек и озер (гидронимам): эти названия, особенно крупных рек, наиболее стойки. Одним из древнейших языковых слоев в гидронимии является иранский, оставленный скифскими и сарматскими племенами, обитавшими в степной зоне в I тыс. до н. э. – I тыс. н. э. С этими ираноязычными народами связаны названия крупнейших рек степной зоны – Дона, Днепра, Днестра и Дуная. В их названии присутствует корень дн, дон.Слово дон на осетинском языке (а он – прямой наследник аланского, в свою очередь восходящего к сарматскому) и сегодня означает воду. Термин вода во многих языках служил для обозначения реки, а наиболее крупные водные потоки обычно называли просто реками. Так и сегодня в бытовой речи жители сел зачастую называют свой районный центр просто городом, а ближайшую реку – рекой.
Для лесной же зоны более характерен финно-угорский субстрат. Финно-угорские племена занимали еще во II–I тыс. до н. э. обширные пространства Восточной Европы. Одним из древнейших финно-угорских формантов является уже упомянутое окончание – кша, – кса(Икша, Колокша, Шилекша, Ковакса, Юндокса и т. д.), которое в древних языках этой группы, вероятно, означало реку или ручей (например, в современном марийском языке икса – ручей). Названия рек, оканчивающиеся на – кша, – кса,распространены на огромной территории от правобережья Оки до Белого и Баренцева морей, но преимущественно, как выяснил археолог В.В. Седов, там, где находят памятники волосовской археологической культуры эпохи позднего неолита. Тем самым устанавливается, что эта культура оставлена древнейшими финно-угорскими племенами на территории России. С этими племенами связаны также форманты – ма,значение которого пока не выяснено (Ухтома, Андома, Кема и т. д.), и – ога, – ега, – уга, – юга,означающие реку (в современных финно-угорских языках йокки, йогги – река): Андога, Линдега, Ветлуга, Уфтюга и др. По наиболее распространенной гипотезе таково и происхождение названий рек Ока и Юг, означавших просто река.
Невозможным оказалось объяснение ни из финно-угорских, ни из славянских языков многочисленных названий рек, кончающихся на – жма, – зьма, – сьма, – шма(Клязьма, Вязьма, Кинешма, Кесьма и др.). Эта группа формантов относится, вероятно, к неизвестному еще дофинноугорскому субстрату. В.В. Седов обратил внимание, что ареал распространения этих речных формантов близок к ареалу распространения памятников льяловской археологической культуры эпохи неолита (III–II тыс. до н. э.). Так географические названия доносят до нас голоса людей, живших 4–5 тыс. лет тому назад.
В западной части Центра России существует значительный балтский субстрат. Для балтских названий характерны окончания – са, – за, – ья, – рь, – ль, – ра, – нь,нередко оформленные в ходе дальнейшего развития славянским окончанием – ка,например Бутынь – Бутынка. Языковед В.Н. Топоров провел большую работу по выделению балтских гидронимов за пределами Литвы и Латвии. Среди них такие совершенно обрусевшие названия, как Пахра, Таруса, Руза, Гжать, Гжель, Искона, Протва и др. Гидронимы балтского типа широко распространены в Беларуси, Северной Украине и на запад и юго-запад от Москвы (в Московской, Калужской, Тульской, Смоленской, отчасти в Рязанской областях).
Однако основная часть и названий рек, и тем более населенных пунктов Восточной Европы, славянского происхождения. Они легко поддаются этимологизации, широко и повсеместно распространены.
Сложен вопрос об этимологии имени Волга. Упоминаемое античными авторами древнее ее название Ра, несмотря на существование различных гипотез на этот счет, остается неясным. В тюркских языках Волга именовалась Итиль (Идель, Атал, Атиль), что означает река. Отсюда вполне вероятно предположение, что русское название реки происходит от славянского влага(русское – волога) и первоначально могло также означать просто река. Однако существует и другая гипотеза – о финно-угорском происхождении гидронима: в эстонском языке валге означает белый, светлый; тогда Волга может переводиться как река Белая или Светлая. Высказывалось предположение и о более древнем, дофинноугорском происхождении названия. Этому разнобою во мнениях удивляться не приходится: чем крупнее географический объект, тем обычно древнее и его название, а чем древнее название, тем труднее установить его этимологию.
Возникало немало мнений и о происхождении названия Москва. Прежде всего, название столицы России означает город на реке Москве, и, таким образом, вне зависимости от этимологии названия реки, имя самого города уже славянского происхождения. Вопрос стоит об этимологии гидронима. Окончание – ва,характерное для многих финноугорских гидронимов (Лысьва, Сылва, Косьва и т. п.), наводило на мысль о финском происхождении. Но топонимы этого типа характерны для Приуралья, а не Подмосковья. Высказывалась и гипотеза о славянском происхождении топонима. Однако в последнее время наиболее обоснована гипотеза о происхождении названия из балтских языков, что вполне согласуется с распространенностью балтских топонимов вокруг Москвы. Но все же и сегодня вопрос не может считаться окончательно решенным.
Интересны сведения о происхождении названий некоторых наиболее крупных рек:
Амударья—Дарья – в иранских языках – река; Аму – древний город, стоявший на берегу реки.
Амур—вероятно, от тунгусско-маньчжурского амар– река.
Ангара—полагают, что из тунгусско-маньчжурских языков, где ангар означает ущелье, проем, устье.
Аргунь—из монгольского ёргунн– широкий.
Енисей—на языке местного населения Сибири (селькупов, эвенков, хантыйцев) иондесси означает большая река.
Или—по-монгольски сверкающая или блестящая.
Индигирка—по жившему на ее берегах якутскому племени индигиров.
Кама—в удмуртском и некоторых других финно-угорских языках слово камозначает река.
Лена—вероятно, из эвенкского Елюёне– река.
Нева—в финском языке нева– болото. Вероятно, название связано с болотистыми берегами.
Прут—вероятно, иранского происхождения; в переводе – либо брод, либо брызжущая.
В названиях населенных пунктов – ойконимах выделяются разные типы наименования. Широкое разнообразие их заставляет ограничиться сведениями по истории названий городов и сел России, Украины и Беларуси.
Названия древнейших русских городов часто связаны с именами их основателей или владельцев. Так, имя полулегендарного Кия, вероятно, отразилось в названии Киев – город Кия. Мы не знаем, кем были Черниго, Житомир, Дорогобуд, Могило, от имен которых возникли названия Чернигов, Житомир (первоначально – Житомирь; суффиксы – ь, – рь– древние славянские суффиксы принадлежности), Дорогобуж (д, смягчаясь, переходило в ж),Могилев. Но известно, что Владимир Мономах был основателем Владимира (первоначально – Володимерь), а Ярослав Мудрый – Ярославля. Христианским именем Ярослава Мудрого была названа построенная им крепость Юрьев.
