Текст книги "Рука Бога"
Автор книги: Владимир Ильин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Человек, что стоял со спущенными штанами издал последние булькающие, предсмертные звуки. И стал заваливаться прямо на жертву насилия, заливая девушку кровью, приводя в еще больший ужас. Второй же увалень с гигантскими от страха глазами. Пытался убежать от меня, а перед этим бросил в меня топор. Но его участь была совсем не приятной.
Я проткнул его спину в области сердца и рванул руку, что есть силы на себя. В моих руках билось черствое сердце насильника и душегуба. Оно выглядело обыкновенно. И я с отвращением выкинул его прочь. А бугай клюнул лицом в землю и тут же затих. Кстати. Увалень от страха даже не попал в меня. И это с нескольких-то метров.
Рождаются на свет такие трусливые ублюдки. Умер бы, как настоящий человек. Встретив страшную, но заслуженную смерть. Лицом к лицу.
Красивая, юная девушка трепыхалась под своим насильником. С диким взором серых глаз. Которые смотрели в мою сторону с непередаваемым ужасом. Лицо её было все в крови и немного жутковатое от этого. Насильник был тяжелым для её слабых рук, что не могли столкнуть его. Я помог ей, откинув пинком труп мерзавца. И он замерла вся. В ожидание своей смерти. Ну да. Я же очень страшен и могуч.
Вот она и оторопела. Улыбаться я ей не стал. Иначе она бы точно описалась от страха, увидев мои набор острых зубов. А он, если честно сказать, то был очень впечатляющим.
Сказал ей спокойным голосом:
– Не меня надо боятся милашка, а тех ублюдков которых я убил. Сейчас бы тюкнули тебя топориком по головушке твоей светловолосой. И все! Прощай этот мир.
– Зарыли бы в земле, как животное бесправное тебя, не поставив камня с письменами. И отец твой не узнал бы о твоей кончине преждевременной. И не смог бы даже на могилку к тебе прийти поплакать и поскорбить о тебе. Для него. Ты просто бы пропала без вести.
Девушку всю трясло. Лицо было искаженно страхом. И это лишало девушку половины её красоты. Она была в состояние шока. Не могла выдавить не звука из себя. Вдруг её лицо разгладилось, и она стала блаженно улыбаться совсем без причин. Бедная малышка была вся в крови, и это делало её улыбку очень жуткой. Почти как у меня.
Она что?! Умом повредилась бедняга. Получается, что зря спасал её. Вот плятство!
Я решил пока не трогать её, чтоб не наделать еще больших бед. Может еще придет в себя когда-нибудь. Надо срочно разыскать себе еды. Иначе придется есть этих убогих насильников, при этом, без зазрения совести. Ведь я не человек, чтоб считать себя каннибалом в таком случае.
Увидел сумку, что валялась рядом с девушкой. Протянул к ней руку. Но она как завопит! Пронзительно и очень громко. Я аж чуть в штаны не наделал. Правда штанов у меня до сих пор нет, только повязка набедренная. Если бы девка увидела, что у меня под ней, то у неё бы вообще глаза на лоб полезли.
– ХАА– ХХАА– ХААХА! – рассмеялся нервно я.
Надо было хоть как-то разрядить ситуацию. Которая явно меня смущала. Все-таки решил взять сумку. И тут эта девка. Как хвать меня! Прямо за причинное место. Я ваще чуть кони не двинул от страха. Мать твою! Что же ты творишь малахольная?
Я говорю вам серьёзно парни. Любой бы на моем месте очканул, увидев её глаза шальные и лицо окровавленное. С оскалом белых зубок.
ЭЭЭ.... Отдай мое драгоценное и единственное! Хватит его пугать так. Я так с тобой заикаться начну дурында. Он вообще не любит жесткого обращения.
Боюсь, что у меня проблемы будут с чуваком. И он вовремя на работу не выйдет. Еле вырвался из её крепких объятий. Хорошо, что обошлось без потерь для бойца.))
– Знал бы, что ты такая сумасбродная и опасная. Мимо бы прошел, пусть насилуют и убивают. – произнес громко я, разряжая обстановку.
В конце концов. Эти человеки ко мне хорошо еще не относились. Все злые какие-то и озверелые. Я стал сомневаться, что по попал в развитый мир. И откуда здесь на орбите станция такая? Высоко-технологичная и ультро-современная.
По хер короче. Жрать хочу! Сейчас вот, людишек есть начну поганых.
Залез в сумку и блаженно улыбнулся – полна снеди.
Счастье оно все же есть!
И мясо жареное, и плоды незнакомые, и сало копченое, и рыба вяленая. Ахринеть можно от такого изобилия.
Сейчас пир устроим на весь мир!
А главное. Все очень вкусное и питательное. Я аж чуть язык не проглотил. Вместе со слюной кусочками изобилия. Стою и наворачиваю колбасу. Даже она там была. Аж несколько палок.
Колбаса натуральная. Из мяса и специй. Не знакомых мне, но очень приятных для моего языка и неба.
Сои убогой. В помине нет. И ешек всяких позорных. Подавно.
Почти королевская пища.
Не успел дожевать первую палку колбасы. Как малахольная, не поднимаясь с земли, бросилась мне в ноги. И как начала реветь. При этом, без остановки слезы и слюни распуская. Мне аж неудобно стало. Смущает меня чертовка. Целует ноги мои грязные. Сквозь слезы искренние и истеричные. Совсем девка крышой поехала.
Пока не стал ей противится. Пусть выплачется дурашка. Может полегчает вдруг. Отойдет морально от изнасилования и смерти поганых человечков. Всегда считал наибольшим грехом, когда сначала изнасилуют деву прекрасную, а потом жизни её лишают. Да, и в землю потом закопают. Не думая о пролитых материнских слезах и скрытого переживания отца девушки. После которого и сердечко прихватить может. Или вообще инсульт ударит безжалостным молотом по организму. Опять умное словечко. Смысл его до меня не доходит. От слова совсем.
Вот так и стоял, уминая уже мясо, а не колбасу. А она все ревела и ревела, обнимая мои мускулистые ноги. У меня уже скоро уши в трубочку свернутся.
Пора заканчивать этот балаган. Доел очередной кусок мяса. И хвать её вверх! К лицу своему. И давай с ней французский поцелуй изучать на пару. Решил клин клином выбивать. Шоковая терапия от шестиглаза.
Картина маслом. Красавица и чудовище.
Она повисла на мне. Обычным, безвольным кулём. Но мой язык из своего рта не прогоняла. Так же страстно пыталась ответить мне. Я даже заводиться стал.
Потом пыхтеть начала и весьма громко. Грудью, что видна была в разорванном платье соблазнительной белой плотью, прижиматься стала плотно. И ногами меня обхватила, руками за шею обняв.
Эээ... милая. Я на такое не подписывался. Все-таки после насильников ты. Не очень-то годна для плотских утех. Если честно сказать. То побрезговал я. Но вовсе не девушкой, а мужским семенем на ней. Ну или в ней.
Она вся там пользованная. Наверное не только своими соками истекает.
Надо прекращать это дело. А-то мало ли кто нагрянет сюда. Ничего же никому не объяснишь. Придется опять кровушку литрами человеческую проливать. А мне это уже стало надоедать порядком. Оторвал ели-ели. От себя деву окровавленную, поруганную. И колбаску ей... в зубы раз!
Замещающий эффект. Однако. Чтоб остыла и успокоилась. Да, и вдруг есть она хочет. На стрессе, так сказать.))
И тут она в себя и пришла. Стала руками ворот на платье поправлять. Грудь пышную перед этим уложив на место.
А грудь красивая. Однако. Объемистая такая, упругая. Ореолы темные, большие. Соски розовые. Торчащие вперед игриво.
Тут я слюну свою сглотнул. Задышал часто. И даже про еду свою забыл на долго.
Может и не надо было так брезговать однако. Да неее... Её только что два мужика. Потных и грязных. Перли в два дула. Ублюдки конченные.
Ну её... Терпимо пока. Переживу как-нибудь.
И возбуждение с трудом, но покинуло мои чресла. Колбасу, кстати, она стала пожевывать. Все-таки еда снимает стресс. Особенно вкусная такая. Смотрит на меня глазками своими. Изучающе так. Привыкла к моей неповторимой внешности. Я же шестиглазый. Да, ещё и рогатый. Ко мне долго надо привыкать. С такой-то злобной внешностью.
Видит, что я её не обижаю. Даже улыбнулась скромно мне. И стеснительно, при этом. Блеснув нежным жемчугом зубок своих. Тут её взгляд упал на насильника. Что без штанов и ближе был к нам. Я всего от неё ожидал. И нового слёзопада, и истерики неуёмной, и даже обморока.
Она смотрела долго на окровавленную тушку мужика. Который валялся с голой жопой и штанами спущенными.
А потом. Как пнет его туда. Прямо в самое сокровенное место. И давай непонятно сквернословить для меня. Потом успокоилась немного и сказала:
– Туда тебе и дорога Михальчик. За поруганную мою честь девичью! И ты Ханек. Скотиняка этакая. Наглая морда твоя. Век бы тебя не видела. Этакое со мной устроили гады безжалостные. Изверги рода человеческого! Повернулась она к бугаю с вырванным сердцем и дальше выгружает:
– Даже черви не будут есть твое тело в могиле глубокой. Будь ты проклят на веки! И тут непонятное сияние охватило на миг тело Ханека. И тут же погасло.
Это что сейчас было? Однако. Она ведьма, что ли?
– Теперь меня за муж порченной никто не возьмет! И нет мне пути домой. Отец родной прогонит из отчего дома. Сама я по себе теперь. И это в мои неполные шестнадцать лет.
Я охренел от такой информации. Да она же девочка совсем! А выглядит на все двадцать. Грудь огромная такая. Прям слов нет! Да и фигура волнительная, заводящая меня с пол оборота. Интересно, а как её зовут хоть. Спрошу сейчас прямо. А то неудобно мне без имени обращаться.
– Как тебя зовут хоть? Девица красная.
Она вся зарделась от неожиданного комплимента. Ей совсем непонятного.
– Амиреллой меня батюшка назвал.
– Ладно. Пойду я дальше Амирелла. Сейчас только с упырей возьму все ценное. – говорю ей, собирая все монеты с них.
И топор возьму, а то дрова рубить в лесу нечем. Когти жаль уже свои. Чай не казенные.
Закинул все собранное себе в сумку по быстрому.
– Куда это ты пойдешь? Ты что меня бросаешь!? Поруганную и окровавленную. Все... я теперь ни куда от тебя не денусь. Кому я такая нужна?
И смотрит на меня непреклонным взглядом очей чарующих и молящих.
Тут я совсем завис. Можно сказать, что и в край охерел.
Хотелось сказать даже зло так: А мне нужна значит!? Но пожалел её, промолчал. Всё-таки она жертва насилия. Нельзя так с ней. Ответил другое совсем:
– Умойся, платье зашей. И ни кому не говори, что здесь было. А я этих гавриков сейчас закопаю поглубже. И ни кто их не найдет никогда. И ничего не узнает о том, что тут произошло с тобой.
Она посмотрела на меня, как на дурачка деревенского. Туповатого на оба полушария. И говорит мне:
– Ты совсем на голову крякнутый, а артефакт как я обману? Нас им каждый божий день на девственность проверяют. Ты головой своей думаешь вообще или нет?! – совсем истерично закончила она свою фразу.
Мне хотелось ей сказать: Что мне её проблемы вообще параллельны. И пусть она лесом идёт. Туда, где грибочки и ягодки ядовитые растут. Так вот миленькая. Они-то точно решат все твои проблемы сразу.
Но тут. Как будто нарочно и специально. Амирелла взяла и наклонилась к земле. Поднять только ей видимую вещь. А в этот момент. Ворот платья старательно так отремонтированный ей. На какие-то булавочки мелкие. Неожиданно лопнул под давлением увесистой груди.
И она вся такая неподражаемая и убийственно красивая. Снова вырвалась на свободу. Блаженно колыхаясь с сосками выпирающими упрямо. Нанеся моему зрению такой впечатлительный удар. Что я замер и забыл как дышать вообще. На длинные такие и растянутые секунды. Меня словно обухом по голове огрели. Только эффект был гораздо сильнее в моем случае. Я смотрел и только, что не мычал, слюну роняя. И еду и все на свете позабыл.
Мама дорогая! Да, что же эта коза творит такое!
Ослепительное зрелище, почти идеальной и трепетной груди. Привело меня в экстаз и неизлечимое потрясение.
А девчонка-то? Не будь дурой. Сразу усекла, что я взглядом завис на её медленно волнующийся груди. Всеми шестью глазами неотрывно. И ни на что больше не реагирую вокруг. Она выпрямилась гордо так, показав своих близняшек во всей их красе буйной. В это раз и не думая прятать их обратно под платье испорченное извергами.
И даже провела своей рукой по бунтующему соску левой груди. Как будто невзначай так. От чего все мысли по изгнанию Амиреллы пропали где-то в области моего пылающего паха. Еще секунда такого зрелища. И я забуду про то, что перед этим ее жучили эти два мудака. Что кровью своей сейчас напитывают землю.
И засажу я ей тогда. Аж по самые помидоры. Да так глубоко, что она очень удивится. И наконец-то познает по полной. Что такое настоящий, глубинный прорыв в её крепость. Которая и так недавно пала. Да... Это зрелище все-таки не для слабонервных.
Я резко отвернулся от неё в противоположную сторону и сделал вид, что её не существует. А меня очень сильно волнует. Вон та оранжевая птичка. Что сидит беззаботно на ветке раскидистого дерева с бледно-голубыми листьями округлой формы.
Я выстоял, становясь сильней своих инстинктов. Но и сам был не рад уже этому. Всё-таки заниматься половым просвещением. С окровавленной и измазанной спермой девушкой. Не совсем такое приятно занятие. Да еще и в кустах. Рядом с отходящими в иной мир окровавленными насильниками. На сколько же инстинкты сильны в нас, заставляя иногда творить просто несусветные глупости и гадости.
Вероятно Амирелла это поняла, а может и нет. Но она тяжело вздохнула позади и стала приводить себя в порядок, усиленно шурша и снова ремонтируя свое измученное легкое, летнее платье.
Когда я повернулся, платье уже было в полном порядке. И я решил полить ей на руки воду из своей фляжки, чтоб она умылась от крови насильника. А когда она умыла свое нежное личико, то в это миг я понял, что до этого счастливого момента я еще ни разу не встречал по-настоящему красивых девушек. И мое сердце предательски пропустило целый удар.
Чтобы дальше заколотиться еще сильнее. Можно было бесконечно хвалить её восхитительные сочные губы и блистающие нежной лазурью глаза. Густые, порхающие, как крылья бабочки, ресницы. И даже идеально правильный кукольный носик.
Но все это было бесполезно. Потому что это никак не отражало её сокрушительной и неповторимой красоты. Ведь на Амирелле не было ни грамма косметики. Я так и смотрел на неё восхищаясь. С абсолютно глупым видом. Она даже слегка порозовела от смущения.
И этот миг первозданной тишины и любования. Разрушила не птичья трель. И не гулкий раскат грома. А резкий, неприятно протяжный, хриплый крик мужчины.
– Ами-ре-лла ты гдееее? Проклятая девчонка! Я точно тебе сегодня выпорю! Мало тебе каждую неделю влетает по твоей жирной заднице.
Амирелла окончательно покраснела и чувствительно так вздрогнула. Прямо, как от удара.
Эти слова явно напугали её до одури.
Я положил руку ей на плечо, чтоб успокоить. Но она резко скинула её, и замерла испугано, как птичка в ожидание грозы. Потом посмотрела на меня шальными глазами. И прижалась близко, ища защиты у меня. В этот миг мне стало так приятно и тепло на душе, что я готов был разорвать весь мир ради неё. И это меня даже немного испугало. Какие сильные и необузданные чувства проснулись у меня в груди.
Неприятный, как-будто прокуренный голос, стал удалятся и постепенно ослабевал. Теряясь в дали почти бесследно. Девушка расслабилась и успокоилась. Теперь-то я точно понимал. Почему она боится идти домой. Таких родителей, что так жестоко относятся к своему чаду. Я бы просто возненавидел. Да, он просто извращенец и моральный урод, который с удовольствием оголяет девичью, нежную попку. При этом, наслаждается её страхом и болью. Любуясь, как красные рубцы ложатся на пленяющую любой взор, идеальную задницу.
Пора валить отсюда. Но сначала надо закопать трупы. Этих безжалостных насильников и убийц.
Что я и сделал. Вырыв одну, но не слишком глубокую для них могилу. А точнее сказать яму с неровными краями.
А с верху я решил посадить семя фиолетового дерева. Ведь эти моральные уроды весьма подходящая жертва для него.
Я кинул семя, втоптав его ногою в мягкую землю. Слегка завалил его почвой, а потом тихим голосом прошептал. Еще незабытое мной, короткое заклинание.
Амирелла смотрела на меня как на бога. До предела округлив свои бездонные глаза. А в этот миг. Из земли просто выпорхнуло дерево, устремляясь с громадной скоростью в высь. Расправляя необузданно свои руки-ветви. Словно пытаясь объять необъятное.
А Амирелла тупо впала в состояние не беспричинной прострации. Ох уж, эти не понятные мои словечки из прошлой жизни.
Легче сказать так. Она просто окуела напрочь!!!
Глава 10 И снова здравствуй небо!
– Меня зовут Кром. – сказал я, до сих пор сильно ошарашенной Амирелле. Её глаза просто сияли, выражая дикий, почти детский восторг. Да что я такое ей говорю, ей даже шестнадцати лет, она ещё ребенок почти, только вот сиськи раньше времени вымахали. Ну или на оборот в самый срок.
Её сочные губы растянулись в азартной улыбке, наконец-то она осмелилась и подошла, чтоб нежно потрогать фиолетовое дерево, видимо решила удостовериться, что оно настоящее, а не дешёвая, артефактная иллюзия. Она произнесла негромко охрипшем, волнующимся голоском:
– Великое дерево раян! А я думала это просто сказки... Мне мама в детстве рассказывала о нём. Я до сих пор вспоминаю её нежный и тихий голос... А потом она умерла, рожая моего брата, который все равно не выжил в итоге. Вместе с ней умерла часть моей души, а все потому, что отец пожалел деньги на ведунью. Теперь же он живет со злостной, толстой мачехой. Ненавижу её! Всё время меня унижает, заставляя делать самую грязную работу по дому. Со своей же дочки пылинки сдувает стерва толстая!!
ЭЭЭ... Куда её понесло однако? Я выслушивать эти небылицы не нанимался, нужно срочно остановить этот словесный трёп. Я вам не психолог, мне за это деньги не платят. Интересно, а это что ещё за хрен такой вообще?
– Пора валить отсюда! – сказал нервно и громко я, ну и пошел куда глаза глядят. Сзади послышался топот, Амирелла догнала меня и сказала волнительно так:
– Но мне туда нельзя! В той стороне наш город, а если отец меня встретит, да еще с тобой, то от проверки артефактом на девственность, ну точно тогда не отделаешься. – недовольно закончила она.
Я ей в ответ произнес почти радостно:
– Девочкам направо, мальчикам налево.
– Я не поняла, ты так просто меня прогоняешь! Ты еще не знаешь, что после того, что со мной случилось мне останется только один путь – в дом падших женщин: обслуживать потных, жирных стариков. Я лучше умру, чем продавать свое юное тело и делать всякие непотребности незнакомцам.
– А ты имена просто узнавай у них перед этим и все будет норм. – пошутил я, неожиданно глупо для самого себя.
Про себя подумав, что если она потащится за мной, сколько же проблем добавится на мою голову рогатую: пои её , корми, выслушивай всякий лепет полудетский, да она себя и защитить не сможет, даже самую малость необходимую для опасного путешествия.
И тут лицо девчонки воспылало неповторимым гневом, и она выдала так вдохновенно:
– Как на грудь мою пялиться,так ты рад радешенек, а, как проводить до другого селения, так все, сразу на право иди. А как я одна дойду? Ты вообще подумал! И вообще, хватит жрать мою пищу! Я так-то её должна была на хутор родной тетке отнести.
А она языкастая оказывается, решила мне на мозг конкретно присесть. Опять слова инородные из прошлого проскочили в сознание. Одно дело покувыркаться с ней вволю, а другое: по полям, да по лесам таскаться с ней защищая. Я все еще раздумывал на эту тему: оставаться с ней или нет? Но тут наконец-то решился задать ей мучающие меня вопросы:
– А что ты, в другом поселение делать-то собралась? Где жить будешь, кем работать?
А она смутилась сразу заметно так и задумалась, что же мне ответить такого умного, но видимо ни чего дельного не придумав, ответила:
– Проводи меня в Лабуряды, а там я сама разберусь как мне жить и чем заниматься.
А я ей говорю так издевательски ей в ответ:
– Ты дорогу-то знаешь туда пигалица ощипанная.
Она совсем не поняв моих ироничных слов, отвечает гордо задрав носик:
– Да я тут каждую тропинку знаю!
– Сколько по времени туда идти выйдет? – говорю ей прищурившись от неожиданного порыва резкого ветра. С ним в глаза и земля прилетела , и пыль , и остальная лабуда. Кажется намечается грозовая буря с ливнем. Небо резко потемнело, деревья и кусты заколыхались под струями неудержимого ветра. Кром удивился очень, только что была спокойная, обычная, вполне хорошая погода была, а тут вдруг такой резкий переход: с мирной тишины на почти ураганный, несносный ветер. Девушка тоже забеспокоилась, так и не ответив ему на заданный её вопрос, её взгляд наполнился неповторимым, почти жутким страхом и неуёмной тревогой, а потом испуг окончательно поселился на её юном лице отреченной от мира маской.
– Драконий ветер! – воскликнула она, прижав свои изящные руки, к искаженному неподдельными эмоциями, красивому лицу.
Какой еще на хрен драконий ветер?! Восхитился я дикой неудержимостью мрачной, угрожающей стихии. Этот странный ураган застал нас в чистом поле, прям очень неожиданно. Амирелла сразу же вцепилась в мою сумку, скрывшись за моей спиной, от страха тут же закрыв свои неотразимые глаза.
– Все, бежать уже поздно, мы все равно не успеем укрыться, – почти прошептала она, – Нам конец!
Какой еще конец!? Быть такого не может!
Всё только начинается. С этими боевитыми мыслями мыслями я вытащил клинок из ножен и приготовился к любой неожиданности. Амирелла же замерла от страха и дрожит, прижавшись ко мне, если бы не я – такой мощный и тяжелый, то наверное её бы просто унесло, как былинку в прекрасное далёко и зашибло бы на смерть. Ветер и так уже почти сорвал с неё, потрепанное ранее насильниками, платье. И даже моя широкая спина не спасала её от его могучих, безжалостных и суровых объятий.
И все-таки он добился на конец-то своего, оставив девушку совсем беззащитной и обнаженной. Я этого не видел, но почувствовал как она прижалась ко мне оголенной и жаркой грудью, пытаясь хоть как-то согреться об меня. Мои глаза с трудом приоткрывались под напором сумасшедшей стихии.
Я пытался углядеть, откуда явится еще большая опасность, но пропустил к сожалению момент, когда на нас с верху обрушилась стальная, тяжелая сеть с острыми крючками, что впились в мое тело, взорвав его грандиозной болью.
" Что же будет с Амиреллой?" – волнительно подумал. Она такая нежная и беззащитная.
И тут, сеть рванулась верх, причинив еще большее страдание моему телу. Я заскрипел от боли клыками, но не выдал ни звука. Нас уносило вверх все выше от земли, а я попытался ударить клинком по сети, но замах был слабый, мне элементарно не хватало пространства для серьезного удара.
Еще попытался руками порвать сеть, но она была на столько прочной, что не обратила ни какого внимания на мои бешеные, почти титанические, усилия. У меня даже пот выступил от прилагаемых усилий,а через несколько мгновений я понял, что освобождаться поздно. Мы уже были так высоко над землей, что освобождение грозило только верной смертью. Мы просто бы разбились вдребезги с такой-то огромной высоты, что набрал наш похититель, поднимаясь все выше и выше в небеса.
Надо что-то делать! При том срочно. Ураган уже давно стих. Я видел, что от нашей сети вверх уходили блестящие цепи и теряются в облаках. Наш пленитель оставался все также не видим. Но я точно слышал гулкие хлопки огромных крыльев.
Как там Амирелла? Она так и держала меня мертвой хваткой, не издавая ни звука. Она живая вообще? Вроде шевелится слегка, помочь ей я все равно не могу.Надеюсь её не порвало крючками, как меня, и сейчас она залита с ног до головы, только моей черной кровью. Как бы кровушка моя не сожгла её кожу к черту! Если так, то её ослепительной красоте полный звиздец. Почему она молчит интересно?
– Амирелла, – тихо позвал я , – Амирелла, – ты слышишь меня вообще, – позвал я еще громче её. Ноль реакции. У неё, что шок психологический? Ну или вообще крыша поехала с испугу и от боли. Посмотрел на неё, назад через плечо, на сколько это было возможно вообще в нашей ситуации и положение.
Вся в крови и в своей, и моей! Глаза закрыты, губы сжаты , совсем тихо дышит.
Вот плять! Убью эту суку крылатую.Только доберусь до неё! Ярость придала мне новых сил. Когти вспыхнули огненными резаками. Я шваркнул по сети, не надеясь на чудо, но в том месте, где я ударил она раскалилась почти до красноты. Я бил её еще и еще! Прямо с неудержимым, буйным помешательством, но она не рвалась. Сукта! Вот тварь.
И тут я с дури вцепился клыками, прямо в раскаленные звенья цепи, и стал как одержимый грызть её, не смотря на адскую боль от ожогов.
И сука! Прогрыз таки! Я не думал, что я на такое способен, видать и клыки у меня не простые, не один не сломался, только ожоги терзали мою ротовую полость и губы, но я терпел, матерясь для облегчения жуткой боли. Клыки мои что? Крепче металла гребаной цепи. Аххиреть можно! Вот, я зверюга мать вашу.
Сука крылатая. Я ещё доберусь до тебя. Ты попала однако!
Тут я стал приходить в себя, мое озверение ушло. Нужно срочно начать здраво мыслить. Девушка вцепилась в меня и не отпускала, а с ней на спине не возможно забраться по цепи вверх, надо было привести её в ясное сознание,чтоб она отцепилась от меня по быстрей. Но как это сделать? Вот попадос-то однако!
Я начал усиленно и хаотично мыслить, пытаясь оторвать её от себя, при этом боялся поломать её и делал это очень аккуратно. Не вышло, мать твою! Попытался щекотать её – тоже ноль реакции в ответ. Бить по лицу её не хотелось, лапы у меня звиздец какие убийственные, легко прибить могу, даже слегка ударив её.
И тут мне пришла шальная мысль в голову. Руки-то у меня длинные и загребущие, должно получится задуманное. Блин!! Я совсем забыл про когти. Сукта! Из-за них-то ни чего не выйдет, только если смерть девушке нежной. Вот плять! Обычно вы такие полезные, это я про когти свои. Как было бы хорошо втянуть вас в пальцы, но такое совершенно не возможно к моему глубокому сожалению. Я застонал от бессилия и закрыл глаза, а когда их открыл, то просто аххирел напрочь! Когтей не было совсем. Евпатий Коловрат!
Я пялился на свои руки с пальцами и не верил своим глазам. Ладно, хватит разводить реверансы, пора действовать. Надеюсь потом я смогу когти вернуть назад, иначе сосем не хорошо выйдет однако.
И я потянулся к Амирелле рукой, которой удобней было достать до самого сокровенного места. Волнительно прикоснулся сначала к её волшебному треугольнику Венеры, ощутив непередаваемое блаженство при этом. Потом, моя рука скользнула ниже: к сочащейся, влажной, горячей и неповторимой. Я начал массировать аккуратно её нежную розу, испытывая такое возбуждение, как никогда до этого. Я прям очень старался! Наконец-то девушка стала оживать, задышала громко и учащенно, терзая мою плоть своими руками. Надо срочно добавить жару! Я начал проталкивать свои пальцы все глубже и глубже, ускоряя рваный ритм движений, стремясь на встречу к её долгожданному оргазму.
И вскоре она выдала такой сумасшедший крик, что я не на шутку испугался за её психику. Её обнаженное, шикарное тело содрогалось в непомерно буйных конвульсиях, а затем резко ослабло, на конец-то она отцепилась от меня. УУФФ!
Моя набедренная повязка грозилась лопнуть и оставить меня в полном неглиже, мне надо срочно остыть. С таким огромным вулканом в штанах я точно не смогу полезть вверх по цепи. Надо успокоится, постараться дышать глубже. Буду думать про рыбалку, про водочку, про птичек, пивасик охлажденный со льдом.
Фууу! Вроде отпустило. Надо ухитриться зарядить арбалет. Сложно, но можно! Я долго мучился с ним, но все таки у меня получилось. Еще надо привязать девушку к сети, мало ли выпадет малахольная. Крыльев-то у неё нету. Только вот чем? Я долго думал, чем это сделать. Возьму, да за волосы её длинные, шелковистые привяжу.
А больше нечем однако. Веревки-то нет. Ни чего с ней не случится от этого варварства: привязал как следует, очень надежно. Если не сможем потом расплести узлы, то просто отрежем на хрен. Надо дожить еще до этого потом.
И на конец-то я пролез с трудом в дыру, что далась мне с таким трудом: потом и ожогами. Ели пролез однако, лаз был явно узковат для меня. Когда вырвался из сети, то испытал глубокое облегчение и выдохнул шумно и облегченно.
Ну все, сука крылатая! Я иду. Пока лез на верх по скользкой, смазанной какой-то дрянью долбаной цепи, то глубоко сожалел, что когтей моих славных нет. Цепь оказалась весьма длиной,я даже слегка устал.
Думал залезу и на конец-то дракона увижу. А хренушки лысого! Накрылись мои мечты.
Увидел гигантскую серую птицу с мощными когтями и длинным хищным клювом черного цвета, а на ней наездницу женского пола, что удивительно для меня, но почти лысую. Только из центра головы хвост волос торчит вверх, покрашенный в ярко красный цвет. Это я разглядел, когда уже на спине птицы оказался, вся голова у наездницы цветными татуировками покрыта была, из одежды на ней сапоги кожаные, темно-бордовые и теплая, огненно-рыжая шуба, из какого-то существа не известного мне.
Кстати, забраться на птицу стоило мне огромных трудов, чуть не сорвался в бездну, такую далекую и беспощадную, что разлеглась где-то под нами. Подошёл я к наезднице сзади. Спит она что ли? Не реагирует совсем на мое приближение. Да и фик с ней! Видимо совсем расслабилась, не ожидая никого увидеть на птице.
Хватаю за красный хвост, а второй рукой нож метательный к горлу подставляю, почти в упор к шее. Вот тут-то она и задергалась только, поздновато однако совсем. Точно спала – овца тупая!
– Быстро сажай своего Конька Горбунка на землю! Прямо сейчас! Иначе голову отхвачу на раз тебе, сучка крашенная.
До неё не дошло и я надавил ножом на шею аккуратно, чтоб кровь слегка пустить дурочке.
– Сажай свою птицу на землю, иначе горло перережу! – уже более доходчиво объяснил я ей.
На конец та поняла, чего я хочу и ответила мне высокомерно:
– Зря, ты оскорбил священную птицу Каливари, ступив своей грязной, поганой ногой на неё.
И тут, у меня просто кончилось терпение. Столько пережить за последние часы и услышать дерзкий бред полу-лысой швабры. Взял и отмахнул ей голову, а потом повернул её обветренное мало симпатичное лицо к моему и жутко ей улыбнулся. У неё в глазах застыло предсмертное удивление и боль. Зря, конечно я это сделал. Погорячился слегонца. Ну сделанное уже не исправить. А сраная птица, как летела, так и продолжала спокойно лететь, как будто судьба наездницы её совсем не трогала.
Совсем ты тупая – священная птица Каливари. И тебе сейчас голову отфигачу на хер!
Я страшен в гневе... зря, вы суки покусились на мою свободу.
Еще и Амиреллу изранили.
Понял, что вряд ли птицу смогу посадить, да и нельзя пока. Надо срочно поднять Амиреллу на борт корабля.))
Вопрос – как?! Пришлось вкалывать не по детски для этого. Веревки-то нет и это очень всё усложняло. Сеть на четырех цепях висит, что сходятся под седлом, седло трогать нельзя – слетит к черту!
