Текст книги "Всадники в сверкающей броне. Военное дело сасанидского Ирана и история римско-персидских войн"
Автор книги: Владимир Дмитриев
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
…Персы бывают весьма слабы и ленивы в течение зимы. Не могши переносить холода, они в то время избегают сражений; мидянин тогда, как говорит пословица, даже рук не выставит из-под плаща (Socr. Schol. III. 21).
В то же время летом на территории, где происходили боевые действия между римской и персидской армиями, стояла сильная, зачастую невыносимая для римлян жара (например, на севере современного Ирака, в районе города Мосула, средняя температура июля составляет 33 °С), что, безусловно, было на руку персам, поскольку они, естественно, были в гораздо большей степени, нежели их противник, привычны к такому климату. Геродиан, описывая персидский поход императора Александра Севера, говорит об «иссушающей жаре» и «удушливом воздухе» как одной из важнейших причин поражения римского войска (Herodian. VI. 6. 2, 4).
Помимо климата, сильное влияние на персидскую стратегию оказывали и другие географические условия переднеазиатского театра боевых действий, особенно – рельеф местности. Из-за численного преобладания конницы и акцента на ее действия персы не могли так же успешно, как на равнинной местности, воевать в горах. Это, конечно, не играло принципиального значения с точки зрения общей логики развития событий в ходе римско-персидских войн, однако, поскольку иногда персам все же приходилось воевать и в горных районах, в некоторых эпизодах существенно осложняло действия персидской стороны и снижало их эффективность:
Конница же варваров [персов. – В. Д.] из-за крутизны гор замедлила свой бег и с трудом могла преследовать и нападать (Herodian. VI. 5. 6).
Оказавшись в пределах Лазики, они [иберы. – В. Д.] там остановились и, защищенные узкими горными проходами, стали сопротивляться врагам. Преследовавшие их персы не сделали здесь ничего значительного, так та же труднодоступная местность оказалась препятствием для их нападения (Proc. Bell. Pers. I. 12. 13).
* * *
В силу сочетания приведенных выше факторов стратегия персов на западном театре боевых действий носила ярко выраженный наступательный характер. Это означает, что выводы В. И. Холмогорова об оборонительном характере военных действий римской армии в Европе по Рейну и Дунаю, начиная с III в.{53}, можно распространить также на римско– и византийско-персидские войны в Передней Азии. Действительно, военная инициатива всегда находилась в руках персов, и все, даже самые успешные и внешне кажущиеся наступательными, военные акции империи в отношении сасанидского Ирана являлись ни чем иным, как запоздалой реакцией на персидскую агрессию. Самое большое, на что были способны римляне – это нанесение по Персии упреждающих или ответных ударов, носивших в конечном счете оборонительный характер и подчиненных одной главной стратегической сверхзадаче – защите восточной границы империи от новых вторжений персов. Именно так следует расценивать такие, например, события, как персидские походы императоров Кара (283) и Галерия (298), экспедиция Юлиана Отступника (363) или вторжение в Персию, совершенное императором Ираклием (628).
Таким образом, в стратегическом отношении персы ни чуть не уступали римлянам. Почему же в таком случае они, в отличие от гораздо менее организованных и искушенных в стратегическом искусстве германцев, не смогли добиться полного и безоговорочного успеха в военном противостоянии с империей? Ответ следует искать в особенностях ситуации на восточном участке римской (позднее – византийской) границы. Во-первых, он был гораздо менее протяженным, и переброска сил в случае персидского вторжения объективно требовала меньшего времени, чем на севере. Во-вторых, возможных путей продвижения персидской армии в Месопотамии было не так много{54}, и в принципе римское командование могло предполагать, в каких местах персы способны перейти границу империи, и организовать в опасных районах рубежи обороны или, по крайней мере, сторожевые заслоны с целью задержать продвижение войск противника до подхода основных сил. В-третьих, города римского Востока были гораздо более многолюдными, богатыми и хорошо укрепленными, чем на рейнско-дунайском лимесе. К тому же управление и контроль (в том числе и в военной сфере) в урбанизированной части империи, каковой являлись ее восточные провинции, были гораздо более эффективны, чем в не столь населенных приграничных провинциях в Европе. Наконец, в-четвертых, на востоке римляне столкнулись с развитым цивилизованным государством, имевшим достаточно стабильные границы, четкие и ярко выраженные геополитические установки и обусловленные многовековыми традициями доктрины{55}. Это делало внешнюю политику Сасанидов для римлян в целом предсказуемой и позволяло спланировать и подготовить ответные шаги. На Рейне же и Дунае ситуация была совершенно иной.
ЧАСТЬ 2.
ИСТОРИЯ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОТИВОСТОЯНИЯ РИМСКОЙ (ВИЗАНТИЙСКОЙ) ИМПЕРИИ И САСАНИДСКОГО ИРАНА
Сильный противник на западе в лице Римской империи достался Сасанидам в качестве своеобразного наследства вместе со всеми проблемами, накопившимися в Парфии за ее почти пятивековую историю. Во многом те же, что и в парфянскую эпоху, были и причины кровопролитных войн, происходивших в Азии между римлянами и персами; и Римская империя, и держава Сасанидов представляли собой в этот период по сути дела военные державы, для которых внешняя экспансия была одним из способов существования. Кроме того, каждая из двух держав считала себя единственным полноправным хозяином в Передней Азии: Римская империя – после походов Траяна, захватившего все Двуречье и отодвинувшего восточную границу империи до берегов Тигра; Сасаниды же – в силу своей, как они считали, причастности к династии Ахеменидов и, следовательно, претензий на всю Переднюю Азию вплоть до берегов Эгейского и Черного морей.
Однако не менее, если не более, важной причиной всех войн римлян с персами (как до того – с парфянами) являлось стремление Рима захватить или хотя бы поставить под свой контроль торговые пути, шедшие из далекого Китая к границам империи; в свою очередь персы старались сделать все возможное, чтобы не допустить этого и сохранить, а по возможности и расширить зону своего влияния в бассейне Тигра и Евфрата – регионе, где издревле сходились трансазиатские торговые пути, приносившие расположенным на них государствам огромные прибыли. Именно борьба за контроль над караванными путями, шедшими с востока на запад и находившимися с III в. в руках сасанидского Ирана в силу его геополитического положения, в значительной мере породила нескончаемую череду войн и дипломатических конфликтов, наполнивших всю историю римско-персидских отношений.
Следует отметить еще одну причину ожесточенной борьбы между Римом и Персией, имевшую также экономический характер. Речь идет о нехватке в сасанидском Иране квалифицированных рабочих рук, без которых не могло быть и речи об экономическом, а следовательно, и военно-политическом могуществе государства Сасанидов. Прежде всего, это касается ремесленного производства (в частности, ткачества, строительства, кузнечного дела), где Рим по многим показателям традиционно занимал лидирующее положение в тогдашнем мире.
Таким образом, в основе римско-иранских противоречий лежали, прежде всего, причины социально-экономического и геополитического характера, делавшие Римскую империю и сасанидский Иран естественными соперниками в их борьбе за гегемонию в переднеазиатском регионе.
Глава 1.
САСАНИДСКИЙ ИРАН И РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ В СЕРЕДИНЕ III – КОНЦЕ IV В.
История военно-политического противостояния Римской империи и сасанидского Ирана берет свое начало в 230-х гг. К этому времени основатель державы Сасанидов Арташир I (226–242) разгромил войска последнего парфянского Аршакида Артабана V, подчинил своей власти всю территорию, некогда входившую в состав Парфянского царства, и приступил к расширению границ нового Иранского государства. На западе первыми жертвами экспансии Арташира стали небольшие арабские царства, находившиеся между римскими и персидскими владениями. Именно к этому периоду относится и возникновение двух буферных арабских государств – княжества Лахмидов и княжества Гассанидов, первое из которых впоследствии являлось союзником Персии, второе – Рима (позднее – Византии). На протяжении всех последующих столетий арабы (или сарацины, как их называли латинские и греческие историки) принимали активное участие в римско-персидских войнах, приобретая военный опыт, весьма пригодившийся им в середине VII в. при создании Арабского халифата.
После установления контроля над приграничными с Римской империей землями Арташир смог приступить к реализации своей внешнеполитической доктрины; он провозгласил ее сразу после прихода к власти, и заключалась она в восстановлении территории Персидской державы в границах царства Ахеменидов.
Первые сообщения о появлении на востоке новой опасности стали приходить в Рим на четырнадцатом году правления императора Александра Севера (222–235), т. е. в 235 г. От правителей Сирии и Месопотамии Александру были доставлены послания, в которых сообщалось:
Артаксеркс, царь персов, сокрушив парфян и лишив их власти над Востоком, убил Артабана… покорил все соседние варварские народы и сделал их своими данниками; он не успокаивается на этом и не остается по ту сторону реки Тигра, но, перейдя на другой берег в пределы Римской державы, опустошает набегами Месопотамию и грозит сирийцам, а весь противолежащий Европе материк… желает вновь присоединить к Персидской державе… (Herodian. VI. 2. 1–2).
Эти сведения встревожили Александра. К большой войне на востоке империя была не готова. Для решения возникшей проблемы мирным путем император, после совещания с приближенными, решил направить Арташиру послание, в котором Север увещевал шаханшаха «не возбуждать великой войны… ибо борьба с римлянами будет для него не такая, какую он вел против своих соседей и единоплеменных варваров», и напоминал о многочисленных трофеях, воздвигнутых в честь побед над парфянами Октавианом Августом, Траяном, Луцием Вером и Септимием Севером (Herodian. VI. 2. 4). Доводы Александра не возымели никакого эффекта. Арташир, не обращая внимания на граничившие с угрозами предостережения императора, продолжал разорять римские владения в Месопотамии, захватывая крепости, уводя с собой людей и домашний скот.
Ситуация на востоке приобретала для империи опасный характер. Александру не оставалось ничего другого, как начать подготовку к походу против персов. В Риме он собрал большое войско, двинувшееся затем по суше в направлении Персии. Пройдя Иллирию и пополнив воинами стоявших там гарнизонов свою армию, Александр Север переправился в Азию и вскоре прибыл в Антиохию. Находясь здесь и завершая последние приготовления к войне, император попытался еще раз договориться с Арташиром о мире. Римские послы предложили царю вступить с Александром в переговоры с целью урегулирования возникшего конфликта, но тот, отказавшись вести переговоры, сам направил к римлянам посольство, состоявшее из четырехсот персов, «самых высокорослых, разукрашенных драгоценными одеждами и золотом, а также блещущих убранством коней и луков» (Негоdian. VI. 4. 4), надеясь поразить противника великолепием своих послов. Персидские посланники объявили Александру о том, что Арташир приказывает ему оставить Сирию и всю Азию и «предоставить персам владеть всеми землями вплоть до Ионии и Карии» (Herodian. VI. 4. 5). Столь дерзкое заявление персов вызвало гнев Александра; они были схвачены, отправлены во Фригию и расселены в предоставленных им поместьях, получив при этом запрет на возвращение в Персию. Война стала неизбежна.
Римское войско Север разделил на три части. Первой из них предписывалось продвигаться в северо-восточном направлении, пройти через союзную Армению и вступить на территорию Мидии. Второй ставилась задача нанести удар в юго-восточном направлении, выйдя в низовья Тигра и Евфрата. Третья же, наиболее многочисленная и сильная часть, во главе которой находился сам император, должна была вторгнуться в Среднюю Месопотамию. Таким путем Александр рассчитывал добиться разделения сил персов, вынужденных действовать сразу по трем направлениям, дезорганизации системы командования персидским войском и в конечном счете разгрома вражеской армии.
Однако реальность внесла в военные планы римлян серьезные коррективы. Более или менее успешно развивались действия северной армии. После трудного и опасного перехода через Армянское нагорье она вторглась в Мидию, разоряя местные селения и захватывая богатую добычу. Узнав об этом, Арташир с войском двинулся навстречу римлянам для организации обороны своих мидийских владений. Однако в гористой местности Мидии конное войско персов явно уступало римской пехоте, что не позволило царю нанести противнику поражение и очистить Мидию от римлян. Кроме того, в это же время к Арташиру стали приходить известия о том, что другая римская армия продвигается в направлении нижнего Двуречья и опустошает лежащие на ее пути земли, намереваясь затем, судя по всему, вторгнуться на территорию Ирана. Это вынудило шаханшаха оставить в Мидии незначительную часть своего войска, а с остальной армией двинуться на юг.
Южная армия ничего не знала о том, что происходит на других направлениях. Войско спокойно, практически не встречая сопротивления, продвигалось по вражеской территории, пребывая в полной уверенности, что Александр с основной армией уже перешел границу и ведет боевые действия на территории Персии, отвлекая на себя главные силы персов.
А Александр в это время бездействовал. По всей видимости, от вторжения на вражескую территорию императора отговорила его мать, Мамея, находившаяся рядом с сыном и, как всегда, чересчур трепетно заботившаяся о его безопасности. Мамея убеждала сына, что «другим следует подвергать себя опасностям ради него, а не ему самому» (Herodian. VI. 5. 9). Известный своей нерешительностью, Александр и здесь последовал советам матери.
Бездействие императора привело к катастрофе. Уверенность в том, что Александр уже воюет на территории Месопотамии, а также отсутствие сопротивления со стороны противника создали у римского командования иллюзию полной безопасности. Армия шла без соблюдения боевого порядка и мер предосторожности, уповая на беспрепятственное вступление на территорию Персии и легкую победу. Внезапно на пути ничего не подозревавшего войска возникла армия персов во главе с самим шаханшахом. Вскоре выяснилось, что римляне полностью окружены. Персы начали методично и планомерно истреблять своего противника. Конные лучники с дальней дистанции обрушили на римские фаланги ураган стрел. Пехота римлян, оказавшись в безвыходном положении, была вынуждена уйти в глухую оборону и защищаться от персидских лучников с помощью щитов, что, однако, было малоэффективно: войско таяло на глазах. В конце концов остатки римской армии сбились в беспорядочную массу и были окончательно уничтожены. Разгром был полным.
Узнав о гибели южной армии, Александр растерялся. Все его планы рушились. Оставалось только одно – отступать. Отдав северному войску приказ оставить Мидию, Александр со своей частью армии вернулся в Антиохию. Находившимся же в Мидии войскам возвращаться пришлось в зимнее время, и значительная их часть погибла на обратном пути в горах на территории Армении; в Антиохию вернулись лишь немногие участники этого драматического перехода.
Войско было возмущено предательским, как совершенно справедливо считали солдаты, поведением своего полководца, и только щедрые денежные раздачи ненадолго сбили волну недовольства в армии; немного спустя в крайне недовольной Александром армейской среде возник заговор, и разгневанные центурионы убили императора. Погибла и Мамея, так и не сумев защитить сына от обрушившихся на него бед.
Успехи Арташира заставили римлян всерьез задуматься об организации обороны своих восточных провинций. Однако до тех пор, пока в Империи царил хаос, это не представлялось возможным. После убийства Александра Севера – последнего императора из династии Северов – Римское государство окончательно погрузилось в пучину кризиса, длившегося, то затухая, то вспыхивая с новой силой, на протяжении почти всего III в. Организатор убийства Александра Севера, один из его офицеров, Гай Юлий Максимин, получивший за свое происхождение прозвище «Фракиец», был озабочен, прежде всего, удержанием власти в своих руках и защитой рейнско-дунайского лимеса от натиска германцев, даков и сарматов. Заняться организацией обороны восточных границ империи Максимин не имел ни средств, ни времени.
Некоторое улучшение ситуации на востоке наметилось после прихода к власти 14-летнего императора Марка Антония ГордианаШ (238–244). Судя по всему, в годы его правления на границе с варварами в Европе наступило временное затишье (во многом благодаря военным походам его предшественника Максимина), и потому Гордиан смог сосредоточиться на борьбе с персами, которыми в это время правил уже Шапур I (242–272).
В 242 г. император отворил ворота храма Двуликого Януса, что свидетельствовало о начале боевых действий (на этот раз – на востоке). Подготовка к походу велась основательно; для вторжения на территорию Персии была сосредоточена значительная по численности армия с большим контингентом вспомогательных войск; кроме того, для успешного осуществления своих военных планов Гордиан собрал большую сумму денег, необходимую для содержания войска. Важным элементом в подготовке похода являлась и налаженная императором система бесперебойного снабжения армии продовольствием.
Пройдя через Мезию и Фракию, армия Гордиана высадилась в Азии и двинулась в направлении Сирии, главный город которой – Антиохия – в это время находился в руках персов. Боевые действия развивались успешно для римской армии: Антиохия и вся Сирия были очищены от персидских войск, взяты такие важные в военном и экономическом отношении города на территории Верхней Месопотамии, как Карры и Нисибис. О степени успеха римлян говорит тот факт, что в планах императора было продолжение войны на персидской территории и продвижение в глубь сасанидских владений вплоть до Ктесифона, которым Гордиан был намерен овладеть. Однако персы тоже не бездействовали и оказывали римской армии серьезное сопротивление, сумев нанести ей ряд поражений. Это даже дало основание Шапуру I в знак одной из побед над войсками Гордиана III основать город Пероз-Шапур («Победа Шапура»). Трудно сказать определенно, какая из сторон в военно-стратегическом отношении добилась все же больших успехов, однако следует признать, что своей цели Гордиан достиг – захваченные персами римские территории были освобождены от войск противника. Это было по достоинству оценено в Риме: в честь побед Гордиана на востоке отпраздновали триумф, а сенат предоставил императору в качестве почетной награды четверку слонов, считавшихся царскими животными.
Шаханшах Шапур I. Реконструкция Е. О. Русаковой (выполнено по изданию: Nicolle D. Sassanian Armies. Stockport, 1996)
Казалось бы, ничто не предвещало беды. Однако, как это часто происходит, она пришла внезапно, в самый разгар подготовки римлян к дальнейшим боевым действиям против персов. Дело в том, что незадолго до описываемых событий родственника и ближайшего сподвижника Гордиана – Гая Фурия Тимеситея – на посту префекта претория сменил Марк Юлий Филипп, имевший, судя по его прозвищу («Араб»), далеко не римское происхождение. Свое новое назначение Филипп Араб использовал для достижения собственных политических целей. Им была организована интрига, в результате которой транспорты с продовольствием для римского войска, воевавшего с Персией, были направлены в другие пункты назначения. В армии римлян начался голод, вызвавший резкое недовольство воинов своим командованием и в первую очередь – самим Гордианом.
Подобного рода настроения всячески подогревались Филиппом и его сторонниками: в войске распускались слухи о неспособности Гордиана управлять не только армией, но и государством. В результате солдаты провозгласили императором Филиппа, а Гордиан был убит. Тем не менее в память об императоре римскими воинами в 20 милях от Киркесия, где и произошли описанные драматические события, был насыпан высокий курган, получивший впоследствии название «Римский Лагерь».
Став императором, Филипп был заинтересован в скорейшем прекращении боевых действий и прибытии в Рим для окончательного утверждения своей власти. Война с персами была для него препятствием к этому, которое необходимо было как можно быстрее преодолеть. Поэтому Шапур I и Филипп Араб заключили мирный договор, носивший компромиссный характер: империя удерживала за собой Верхнюю Месопотамию, Шапур же, в свою очередь, добился от Филиппа признания прав Персии на включение Армении в сферу своего влияния. Кроме того, Рим должен был выплатить Персии незначительную контрибуцию (ее точный размер неизвестен).
Таким образом, столь успешно начавшийся и так драматически завершившийся персидский поход Гордиана III все же решил главную на тот момент задачу Рима на Востоке – захваченные персами территории были возвращены, активные боевые действия со стороны сасанидского Ирана на какое-то время прекратились.
В то же время очевиден и тот факт, что Сасаниды отнюдь не намерены были налаживать с империей добрососедские отношения. Их целью по-прежнему являлся захват всей территории, некогда входившей в состав державы Ахеменидов. Возобновление войны с Римом было для Персии лишь вопросом времени.
Перемирие продлилось девять лет. В 253 г. персидская армия вновь перешла римскую границу. Дать персам отпор римляне не могли. На троне империи в это время царил настоящий хаос; за четыре года, предшествовавшие вторжению, в Риме сменилось четыре императора (Деций (249–251), Требониан Галл (251–253), Эмилиан (253) и Валериан (253–260)), не считая их соправителей и узурпаторов, которые также формально считались императорами. Вся эта императорская чехарда происходила на фоне непрекращавшихся вторжений на территорию империи германских и других племен на рейнско-дунайской границе. Иначе говоря, момент для начала новой войны с Римом был выбран Шапуром I весьма удачно.
Персидское войско форсировало Евфрат и начало движение на запад, в направлении Антиохии. Ввиду отсутствия здесь представителей центральной военной администрации роль организатора обороны взял на себя легат Сирии. Первая крупная битва произошла близ города Барбалиссы на правом берегу Евфрата. Римское войско численностью около 60 тысяч человек потерпело поражение, после чего путь персам в Сирию был открыт. Были взяты Антиохия и другие сирийские города. После разорения римских владений персы вернулись домой.
Тем временем ситуация в Риме вроде бы начала стабилизироваться. В 253 г. к власти здесь пришел император Публий Лициний Валериан (253–260), находившийся, правда, уже в достаточно преклонном возрасте (на момент вступления на престол ему было 63 года). Для налаживания более эффективного управления разваливавшейся на части империей и организации обороны ее границ Валериан назначил соправителем своего сына Галлиена, правившего в западной части империи, а сам отправился на восток, где ситуация была более сложной. В течение нескольких лет Валериан занимался укреплением римских рубежей в Азии и подготовкой к отражению очередного нападения персов.
Пленение Шапуром I императора Валериана (260 г.). Изображение на камее, IV в. (воспроизведено по изданию: Nicolle D. Sassanian Armies. Stockport, 1996)
Триумф Шапура I над императором Валерианом. Рельеф в Бишапуре, III в. (воспроизведено по материалам сайта «Livius. Articles on ancient history» // http://www.livius.org/ a/iran/bishapur/bishapur_relief_2_l.jpg)
Триумф Шапура I над императором Валерианом. Рельеф в Накш-и Рустаме, III в. (воспроизведено по материалам сайта «Livius. Articles on ancient history» // http://www.livius.org/ a/l/iran/sapor.jpg)
В 260 г. войска Шапура I вновь перешли римскую границу. Императорская армия под командованием самого Валериана вышла навстречу противнику. Решающее сражение произошло в Северной Месопотамии, под Эдессой. Войско Валериана, несмотря на все проведенные им подготовительные мероприятия, потерпело сокрушительное поражение, а сам император попал в плен, что было единственным случаем за всю историю римско-персидских войн. И если даже, как гласит одна из версий, Валериан был пленен вероломно, во время переговоров, это отнюдь не умаляет военного успеха персов. Согласно одной из версий, находясь в плену, Валериан должен был выполнять при Шапуре роль раба и подставлять ему спину в качестве опоры всякий раз, когда тот садился на коня. Точное время гибели Валериана в персидском плену неизвестно. По некоторым данным (Agath. IV. 23), бывший император умер мученической смертью: с него живьем была снята кожа, что являлось одним из излюбленных способов казни у персов.
Этим событиям в Персии придавалось огромное (в первую очередь – идеологическое) значение, что подтверждается четырьмя монументальными рельефными композициями, созданными в разных районах Персии (наиболее известным из них является рельеф в Накш-и-Рустаме, изображающий Валериана, стоящего на коленях перед восседающим на коне Шапуром), а также письменными источниками (Euseb. Vit. Const. IV. 11). Кроме того, римские военнопленные были отправлены в город Гунди-Шапур на территории Хузистана и задействованы при постройке плотины на реке Харун, которая из-за своего названия – «Банд-и и Кайсар» («Плотина Цезаря») – стала еще одним своеобразным памятником победе войск Шапура I над армией Валериана.
После поражения под Эдессой Сирия опять оказалась беззащитной перед лицом персидского нашествия. Армия Шапура вновь захватила сирийскую столицу – Антиохию. Как следует из источников, это произошло настолько неожиданно, что жители города даже не успели понять, что он уже находится под контролем персов. Подробно о захвате персами Антиохии сообщает римский историк Аммиан Марцеллин:
Однажды в Антиохии… один мимический актер со своей женой во время театрального представления изображал выхваченные из жизни сценки, и публика залюбовалась изяществом исполнения. Жена его вдруг сказала: «Если это не сон, то вот персы». Публика повернула головы и, стараясь спастись от тучи пущенных в нее стрел, рассеялась, кто куда мог. Город был подожжен, убито много мирно разгуливавших людей, в окрестностях были произведены страшные грабежи и поджоги, и враги с огромной добычей беспрепятственно ушли домой (Amm. Marc. XXIII. 5. 3).
Кроме Сирии, опустошительному вторжению подверглись римские области Киликия и Каппадокия в Малой Азии, ā также Малая Армения. Ситуацию спасло лишь внезапное появление в Малой Азии римского полководца Каллиста, которому удалось сначала остановить продвижение персов, а затем принудить их к отступлению. На обратном пути при переправе через Евфрат потрепанное и отягощенное захваченной добычей войско Шапура было атаковано правителем Пальмиры Публием Септимием Оденатом. Персам был нанесен ощутимый урон, войска пальмирцев, захватив Нисибис и всю Верхнюю Месопотамию, преследовали персов до самой столицы – Ктесифона. Заслуги правителя Пальмиры перед Римским государством были высоко оценены: сын и преемник Валериана, император Публий Лициний Эгнат Галлиен (253–268), удостоил Одената императорского титула и передал под его командование стоявшие на востоке римские войска.
С этого времени начинается эпоха расцвета Пальмиры, превратившейся на какой-то период в фактически независимое от Рима государство, проводившее, однако, в отношении Персии выгодную империи агрессивную политику. Это обстоятельство не сулило Сасанидам ничего хорошего, что показали дальнейшие внешнеполитические шаги Одената, в которых самое активное и непосредственное участие принимала его жена – легендарная царица Зенобия.
В 264 г. Оденат совершает новый подход в Персию. Его войско прошло Месопотамию и осадило Ктесифон; плененные персидские военачальники были доставлены в Рим и проведены в триумфальном шествии, устроенном, однако, в честь не победителя персов Одената, а императора Галл иена, получившего к тому же еще и почетный титул «Персидский». В честь побед на востоке в Риме была также отчеканена особая монета с изображением Одената, ведущего за собой пленных персов.
Между тем пальмирское войско продолжало осаждать Ктесифон. Для снятия блокады в район персидской столицы начали стягиваться войска из разных частей Сасанидской державы. Это обстоятельство, а также трудности, связанные с пребыванием в непривычной для воинов Одената местности, заставили его, не проигравшего ни одного сражения, все же оставить территорию Персии и вернуться на родину, где вскоре он пал жертвой заговора, а его преемницей стала Зенобия, продолжившая политику, направленную на усиление своего государства.
Период могущества Пальмиры оказался недолгим. Пришедший к власти в Риме в 270 г. император Луций Домиций Аврелиан (270–275) вел упорную борьбу за восстановление единства империи и, разумеется, не мог мириться с сильной и, по сути дела, независимой от Рима Пальмирой. Чувствуя опасность, Зенобия попыталась заручиться поддержкой своих соседей – сарацин, армян и даже заклятых врагов Пальмиры персов, которые, естественно, были не прочь использовать такой удобный случай для вмешательства во внутренние дела Римского государства. Это окончательно переполнило чашу терпения Аврелиана: в 272 г. Пальмира подверглась нападению римской армии.
Союзники Зенобии оказались ненадежными, посланные ей на помощь отряды персов были перехвачены частями Аврелиана и вернулись домой, а армян и сарацин путем подкупа и запугивания Аврелиан «убедил» отказаться от поддержки Пальмиры. Зенобия была взята Аврелианом в плен и после участия в качестве особо почетной пленницы в его триумфе по поводу победы над Пальмирой поселена близ Рима в предоставленном ей поместье. В том же году, когда произошли описываемые события, умер и Шапур I.
Со смертью Шапура заканчивается первый и, возможно, самый драматический период в истории римско-персидских отношений. Рим в полной мере почувствовал на себе мощь своего нового соседа на востоке, и первый опыт борьбы с ним был весьма плачевен; восточные провинции империи неоднократно подвергались вторжениям персов, многие города были разорены и сожжены, а их население уничтожено или угнано в рабство. Правительство находившейся в состоянии хаоса империи было неспособно к налаживанию эффективного противодействия персидской экспансии, и лишь эпизодически ему удавалось отражать вторжения персов на свою территорию. О военных мерах превентивного характера в такой ситуации не могло быть и речи.
