Текст книги "Землянка для звёздного лорда (СИ)"
Автор книги: Влада Салтыкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
Мой зол продолжает рычать на меня. Но не останавливается. Тащит куда-то, прижимая к своей черной броне.
Упираюсь ладошкой в его грудной щиток в новом приступе кашля. И кажется, даже чувствую биение его сердца сквозь броню.
Бред!
Это невозможно.
Это просто мой пульс зашкаливает. Стучит в висках. Бьется у самого горла. И пульсирует на кончиках пальцев.
Потому и кажется, что я чувствую чужое сердцебиение.
Слезы градом катятся из глаз.
Это конец.
С момента отрыва рукава прошло всего несколько секунд. А мне кажется, что вся жизнь.
Единым слитным движением зол всместе со мной на руках запрыгивает в эвакуациооную капсулу и захлопывает крышку.
Сквозь удушающий меня кашель, я не могу сказать ему, что отстыковка убьет меня.
Эти капсулы без системы жизнеобеспечения. Они расчитаны на бойцов, таких как зол, выполняющих задание в полной амуниции, закованных в броню.
Я задохнусь в ней точно так же как и рубке.
Сознание плывет.
Боль разрывает легкие. Острыми винтами вкручивается в мозг. Слезы нескончаемым потоком льются из глаз.
Только по сильному рывку и еще более крепким объятиям я понимаю, что наша капсула отстрелилась.
Медленно считаю в голове секунды до своей смерти.
Раз...
И снова этот голос. Сейчас через переговорное устройство его шлема он кажется мне слишком бездушным и грубым, больше похожим на механический.
Смысл сказанного все равно остается за гранью моего понимания.
Веки наливаются свинцовой тяжесть.
Пытаюсь судорожно вдохнуть хоть каплю кислорода из маски. Но в ответ легкие отзываются новой порцией жгучей боли.
На крик нет ни сил, ни воздуха.
Тихо постанываю и на границе сознания улавливаю движение перед собой.
Зол отщелкивает шлем и стягивает его со своей головы.
Хватаю открытым ртом разряженный воздух.
Мой спаситель рывком стягивает с меня маску и насильно натягивает на меня шлем.
Сквозь кашель и слезы я не сразу понимаю, что он вообще пытается сделать.
От первых глотков легкие словно взрываются. Боль становится сильнее, но мозг проясняется.
Кислород.
Я дышу.
Через боль и через страх. Но дышу. Пускай мелкими глоточками, поверхностно. Но я ДЫШУ.
Поднимаю взгляд и замираю.
Прямо подо мной, в ограниченном пространстве одноместной эвакуационной капсулы распластался огромный злой зол.
Вот это игра слов! Я бы наверное, усмехнулась, но сейчас мне не до веселья.
Прямо передо мной словно высеченное из темного гранита лицо моего спасителя. Удивительно красивое и вместе с тем мужественное и суровое. Не знаю, как гены умудрились так перетасоваться в нем, чтобы все выглядело гармонично и идеально.
Закусываю губу.
Я впервые вижу зола. Жадно разглядываю каждую черточку и подмечаю, что между нами довольно мало отличий.
Короткие темные пряди спадают на лоб. Смуглая кожа словно искрится в полумраке капсулы.
Широкие скулы. На щеках желваки ходят ходуном от ярости.
Чувственные губы сжаты.
Он быстро активирует маску на своем лице. Она не может заменить ему шлем. Но видимо его потребность в кислороде ниже, чем моя. Ему хватает.
Теперь мне доступны только его глаза. И лучше бы он оставил на себе зеркальный шлем.
Потому что прямо сейчас меня прожигают напряженным рассерженным взглядом два абсолютно черных глаза. Они как бескрайний космос с мириадами далеких звезд. В них можно увидеть все, что этот зол думает обо мне. Каждая его эмоция вспыхивает яркими искрами и опаляет меня.
Сердце как безумное колотится в груди. Пульс частит на запредельной скорости.
С усилием закрываю веки, разрывая наш зрительный конткт. Потому что не могу.
Он снова говорит со мной. Вздрагиваю.
Его голос наливается силой и перекатами, от которых по телу вновь ползут мурашки. А напряжённые нервы натягиваются в тугую струну.
– Я не понимаю, – качаю головой на его груди.
Я все еще распластана по своему спасителю. Его огромные ручищи все еще сжимают мое измученное тело и не дают отстраниться.
Его сердитый баритон успокаивает. Я его слышу. Я не одна в бескрайнем космосе. Я выживу. Мы выживем.
Зол замолкает.
Его руки неожиданно каменеют на моем теле, вдавливая бедную меня в его броню до боли.
– Какого... – сиплю я.
А следом мои глаза опаляет яркая вспышка на месте брошенного нами истребителя. Двигатель дошел до критической точки. Остатков кислорода и топлива хватило, чтобы полыхнуть зареву и тут же схлопнуться.
Зажмуриваюсь.
А следом нас накрывает ударной волной.
Нашу маленькую капсулу трясет и кувыркает. Бросает из стороны в сторону.
Трясет даже хуже, чем на медицинском исследовании на выносливость к космическим перегрузкам перед поступлением в академию.
И если бы не зол, меня бы уже размазало по капсуле тонким слоем.
Буду честна с собой, если бы не зол, меня бы уже распылтло на атомы и рассеяло по темному сектору.
Крепкие мужские руки удерживают меня на месте.
А его хриплый баритон, кажется, смягчается и пытается меня успокоить.
Глава 6
Сознание возвращается рывком от мерзкого монотонного писка.
В памяти урывками всплывает наша увесительная прогулочка с Ру...
– РУ!! – кричу в темноту и резко сажусь в койке.
Голова разрывается на части от тупой боли. Горло саднит так, словно я проглотила пару галонов лунной пыли.
Захожусь в кашле, дергаюсь и постанываю от накатившей боли в плече.
Да что за?
Щелкаю пальцами.
Только почему-то ассистент не включает свет по моей команде.
Щелкаю еще раз и еще.
– Асиситент, включи свет! – требую я и потираю озябшие ножки друг об друга. – И прибавь градусов в ионизаторе воздуха. Холодно, же!
– В доступе отказано! – раздается с потолка непривычно сухой и формальный компьютерной голос.
У каждого курсанта в академии в его кубрике есть индивидуальный ассистент – сверхсовременная система, интергированная в нашу жизнь и учебу.
Он занимается планированием личного пространства и времени курсантов, помогает по учебе, является и слугой, и нянькой и наставником.
Все делается «по щелчку пальцев» или при голосовой команде.
Голоса можно настраивать. И вот такого хамского голоса я у своего ассистента не припомню.
– Повтори! – прокашлявшись требуя я.
– В доступе отказано!
– ИКС-9-1-0, – начинаю злится, – ты рехнулся?
– Я не ИКС-9-1-0, – отвечает мне все тот же голос.
– Да что за? – спор в темноте с ополоумевшим голосовым помощником меня уже достал. Поднимаюсь на ноги и иду к стене с панелью управления кубриком.
Сейчас я сама включу свет и во всем разберусь.
Но не успеваю сделать и пары шагов, как в абсолютной темноте натыкаюсь на стену.
– Твою космическую дивизию! – рычу я и хватаюсь за лоб.
Шарю по неожиданно преграде рукой и пытаюсь понять, в какой части своего кубрика я оказалась.
Вроде все должно быть правильно. От койки пять шагов до стены с панелью, рядом шкаф с моей формой, дальше входной люк.
На той стене рабочий стол.
До него от одной стены шесть шагов, от другой пять.
Делаю три шага и снова врезаюсь в стену.
– Да, твою...
– Правонарушитель, ЛЯМБДА – ЛЯМБДА – 0-8-5.... – механический голос без остановки зачитывает длинющий номер. – Я выношу вам первое предупреждение. Со следующего нарушения распорядка и дисциплинарного устава вам будут назначены штрафные кредиты.
– Что? – я пялюсь в абсолютную темноту под переборкой и хлопаю глазами.
Я – правонарушитель? Штрафные кредиты? Где я вообще и что это за бред?
– ИКС-9-1-0, – повторяю привычно.
– Я не ИКС-9-1-0, – с бесячей щепетильностью повторяет этот электронный монстр.
– Отлично! Как же к тебе обращаться?
– Ассистент.
– Это понятно, вы все ассистенты, какой у тебя идентификатор?
– В доступе отказано!
– Отлично!
– Ты можешь сказать, где я?
– В доступе отказано!
– Чудесно! – от накатывающей на меня паники из меня неожиданно начинает литься сарказм. – Просто замечательно. Давай, что по легче. Сколько сейчас времени?
– Пять утра по стандартным суткам объединённых систем или дветысячи восемьдесят квартов по...
– Достаточно! Молодец! Справился! Какой сегодня день?
– В доступе отказано!
– Что? Ты издеваешься?
– Вам начислено пять штрафных кредитов.
– ЧТО? Ты сдурел, железка поехавшая? Пять кредитов за что?
– Десять кредитов, – не меняя интонацию продолжает он.
– Ах ты.... – я начинаю выходить из себя. Меряю свою камеру мелкими шажками...
Камеру!
Меня молниеносно осеняет. Я в камере заключения. Вопрос в том предварительного или нет? И у кого? У золов? В объединённой системе? В Академии?
Мысли за что, у меня нет. Я и так догадываюсь за что.
– Ассистент, я в камере?
На удивление этот «остряк» слишком долго обдумывает ответ. Начинаю терять терпение.
– Да, вы в камере.
Мне даже кажется, что в его голосе проскальзывают сочувственные нотки.
– Отлично! А эта камера находится где?
– В доступе отказано! – отрезает помощник.
– Да ты заколебал! – взрываюсь я. – Ты другие слова и фразы знаешь вообще? Ты давно себя обновлял? Может пора уже обновить его...
– Кого? – от неожиданности он икает, как живой.
– Программное обеспечение! – отрезаю я.
– Пятнадцать штрафных кредитов.
Я только открываю рот, чтобы послать его куда подальше, но вовремя его захлопываю.
Потому что в Академии тоже развита система штрафов, как и в личной жизни. Любая обоснованная жалоба может стать причиной назначения штрафных кредитов. И они отмечаются в твоем профиле, понижая личный реитинг.
Хамишь людям? Штрафной кредит.
Не пунктуален? Штрафной кредит.
Не исполнительный работник? Штрафной кредит.
Совершил мелкое правонарушение? Штрафной кредит.
Все это суммируется и каждый желающий может оценить твой личный рейтинг.
И тут все просто. Никто не сдаст хороший жилой блок хаму с низким личным рейтингом.
Если ты скандалист – ищи себе жилье на нижних уровнях.
Хочешь поступить в Академию, но у тебя низкий социальный рейтинг? Ты нам не подходишь. Нам нужны отвественные, целеустремленные личности, без страха и упрека.
За всю мою жизнь у меня суммарно больше пяти кредитов не наберется. И каждый из них был либо погашен, либо оплачен своевременно. У меня одновременно даже двух штрафных кредитов не было!
А тут за пять минут разговора с этой железякой уже пятнадцать непогашенных кредитов!
Сколько лет мне их теперь отрабатывать?
Снова натыкаюсь на стенку и стекаю по ней на пол.
Моя жизнь и карьера стремительно летят в черную дыру.
Надо заткнуться и взять себя в руки.
Я камере заключения. Значит, скоро все узнаю. А сейчас надо хорошенько обдумать план действий и как-то позвонить Таяне. У меня ведь будет право на звонок?
Тру с усилием лоб!
Вспоминай, Катя, устав! Что там говорится про права задержанных?
А ничего я не помню, потому что это не наша юрисдикция. Нету такого в наших уставах!
По босым ногам все так же дует холодным воздухом.
– А температуру ты хотя бы можешь мне прибавить?
И тишина в ответ.
– В доступе отказано? – догадываюсь я.
– Ага!
Глава 7
От накатившего разочарования и безнадеги, а может после всего пережитого я отрубаюсь прямо сидя на полу.
– Правонарушитель ЛЯМБДА – ЛЯМБДА – 0-8-5....
Вздрагиваю от громкого бездушного голоса ассистента.
Открываю глаза и без особенного интереса осматриваю свою камеру.
Холодный белый свет льется с панелей на потолке. Камера представляет из себя крохотный блок с белыми углепластиковыми стенами, узкой койкой и санитарным обменником в углу.
– Правонарушитель, ЛЯМБДА – ЛЯМБДА – 0-8-5...., приведите себя в порядок, – продолжает ассистент, – примите пищу и ожидайте. Расчетное время на сборы сорок четыре стандартные минуты или пятьсот восемьдесят два кварта...
– Я поняла, – резко обрываю его и поднимаюсь. – Можно мне смену одежды?
Из скрытых динамиков раздается какое-то бульканье. А потом одна из панелей отъезжает в сторону. В нише на полке лежит комплект парадной формы родной Академии и новенькая пара полуботинок. Рядом комплект одноразового белья.
Отлично.
Сгребаю все в руки и направляюсь к санитарному обменнику.
– Не подсматривать! – бросаю ассистенту.
В ответ он снова булькает. На этот раз яростно.
Хорошо, что не комментирует. И не штрафует.
Прячусь за матовую стеклянную перегородку, скидываю тонкое нательное белье и забираюсь под ионный душ.
Ионы, проникающие в кожу, моментально стимулируют обменные процессы, улучшают микроциркуляцию крови.
Напряжение моментально уходит из моих мышц. Исчезает усталость.
Провожу ладошкой по волосам, спускаюсь на шею, словно моюсь под настоящей водой.
Кожа моментально становится более упругой и гладкой.
Как ни странно, но обыденная процедура неожиданно дарит наслаждение и умиротворение.
Каждая клеточка моего тела наполняется свежестью и жизненной энергией.
Выключаю ионизатор и выскальзываю из кабины.
Даже настроение повышается.
Натягиваю белье, парадку, заплетаю волосы в уже привычную тугую косу и перебрасываю ее за спину.
– Правонарушитель, ЛЯМБДА – ЛЯМБДА – 0-8-5... ваш пищевой рацион, согласно ксенологии, биологическому виду, полу и возрасту...
Около койки откидывается узкая панель, на нее тут же выезжает пластиковая миска с бурой жижей.
– Это мой рацион?
Откуда то сверху ассистент выплёвывает ложку и она втыкается в жижу.
– Приятного аппетита, – мстительно заявляет этот умник и отключается.
– Твою... – рычу сквозь зубы.
– Вы что-то хотите сказать? – оживает ассистент.
– Нет, нет, спасибо, – быстро тараторю и принимаюсь за завтрак.
Бурая жижа представляет из себя безвкусную и маслянистую субстанцию. Вот сестра такое бы точно есть не стала. А я уже привычная.
Но тот, кто учится в Космической Академии Объединённых Систем в учебных рейдах и не такое ел. Главное питательность и калорийность. Вкус, консистенция и температура не важны.
Стоит мне отложить ложку, как люк с тихим шипение отъезжает в сторону и на пороге моей камеры появляется ректор.
Я подскакиваю и вытягиваюсь в струнку.
Уже немолодой, седовласый генерал заходит внутрь.
– Курсант Худа, доложить по форме, какого шварка ты?.. – его узкие белесые губы подрагивают от ярости.
Огромные кулаки сжимаются. По его лицу пробегает судорога.
Все очень плохо. Стою напротив, вытянувшись в струнку и жду.
Но генерал не торопится продолжать. Рассматривает меня и хмурится. Крылья его носа трепещут от злости. А желваки на идеально выбритых щеках ходят ходуном.
Я никогда не видела генерала в такой ярости.
Он конечно, мужик строгий, заслуженный преподаватель и бравый военный.
А еще он старинный приятель моей бабушки. И я еще помню его визиты к нам в Академгородок на Луне, когда я была маленькая. А бабушка с мамой были живы...
– Все так плохо? – спрашиваю с надеждой и робкой улыбкой.
Честно говоря, при виде ректора у меня даже от сердца отлегло.
Раз я в Академии, значит мое дело будет рассматривать он с коллегией высших преподавателей. Пожурят, накинут еще штрафных кредитов, возможно понизят в звании, могут и лицензию аннулировать до выпуска. Но это все не так страшно.
Главное, чтобы Ру не пострадала.
Открываю рот и собираюсь спросить о подруге. Но не могу выдавить ни слова.
Лицо ректора превращается в застывшую маску. Черты его лица заостряются, черствеют, губы сжимаются в тонкую линию.
Он что-то перепроверяет на своем комме. Хмурится и поднимает на меня вспыхнувший гневом взгляд.
Только годы учебы в академии не позволяют мне отступить и съежится. Я все так же стою на выправку, вот только ладошки моментально холодеют. Не к добру это.
– Пятнадцать штрафных кредитов? – рычит генерал. – Как ты умудрилась? За десять стандартных часов?
– Я старалась, – вырывается у меня.
– Ага, – хмыкает генерал и кивает на люк. – На выход.
Стоит нам выйти в коридор, как генерал фиксирует мои запястья квантовыми наручниками. Как заключённую. И это совсем плохо. Просто терадерьмово.
– Что за?
– Молчи, Катя, просто молчи, – на грани слышимости говорит генерал и подталкивает меня вперед. – Я сделаю все, что могу. Но ничего не обещаю. Твоя выходка всем нам слишком дорого обойдется...
Опускаю голову и не смотрю по сторонам. Потому что все в этом шварковом коридоре смотрят на меня. Меня ощупывает с десяток любопытных взглядов.
А я стараюсь не обращать на них внимания. Концентрируюсь на сердитом голосе генерала.
В какой-то момент я упускаю нить разговора, потому что даже через китель чувствую, как меня касается чей-то внимательный взгляд.
Он выделяется среди других.
Потоком обжигающей энергии он проходится между лопаток. Соскальзывает вниз вдоль позвоночника. И заставляет сердце учащенно забиться в груди.
Я резко оборачиваюсь, но в оживлённом коридоре не могу найти источник ЭТОГО взгляда.
Я все так же чисто механически переступаю ногами. Только вперед. Но теперь все мои чувства сконцентрированы на этом заинтересованном и яростном взгляде.
Кровь огненной волной окатывает меня с ног до головы.
Следом внутри рождается возбуждение.
Сжимаю кулачки так крепко, как только могу. Пытаюсь переключиться, снова уловить смысл слов генерала. Но не могу.
Мне не уйти от этого взгляда.
Он не отпускает, ласкает мое тело.
Внутри все скручивается и дрожит от самых разных и противоречивых эмоций и чувств: от страха до восторга, от беспокойства до влечения.
У меня появляется ощущение, как будто в моей жизни вот-вот что-то изменится. И вместе с этим взглядом появится неизведанный источник опасности.
Глава 8
На мое удивление генерал приводит меня не в свой кабинет и даже не в малый конференц-зал.
Нет!
Элитный космический взвод быстрого реагирования стоит на выправку по двум сторонам коридора, который ведет к... Залу военного трибунала.
Нет! Внутри все чувства взрываются болью и обречённостью.
Только не туда. Один этот зал уже указывает на всю важность моего проступка.
Двери бесшумно отъезжают в стороны. Конвой замирает, а генерал подталкивает меня вперед.
Стоит нам войти, как я тут же щурюсь от подсветок многочисленных камер. Огромный, впечатляющий своими размерами зал полон различных гуманоидных форм.
Генерал встает рядом со мной на платформу и она быстро поднимает нас к прибуне, где мне отведено особенное место. Ложа заключенного.
Генерал встает рядом со мной.
Значит, на сегодняшнем заседании он будет моим законником, адвокатом.
Дыхание обрывается на вдохе.
Все плохо. Все очень и очень плохо. Ректор может стать законником для курсанта только в одном случае...
– Тишина в зале! – раздается сверху механический голос все того же ассистента. – Слушанье по делу правонарушителя ЛЯМБДА – ЛЯМБДА – 0-8-5....
Передо мной стоит виртуальный экран, на нем бегущей строкой дублируются все слова ассистента.
На автомате читаю их вслед за искуственным интелектом.
–...грубейшее нарушение устава Космических войск Объединенных Систем – захват и угон сверхсекретного военного экспериментального истребителя...
Вжимаю голову в плечи.
–... потеря сверхсекретного военного экспериментального истребителя с аппаратурой, не имеющей аналогов...
Новое обвинение как удар. Сжимаю голову еще ниже.
–...нарушение дисциплинарного устава, участие в запрещенных азартных спорах... нарушение дсициплинарного устава, игнорирование распорядка дня...
Вот это его понесло! Мне даже присвистнуть захотелось. Конечно, игнорирование! Не днем же мне истребитель было угонять!
–... покушение на честь и жизнь члена правящей семьи Земли...
Что?
Мои брови ползут вверх.
Что это за бред?
– Протестую! – выкрикиваю с места. За что получаю тычок от ректора.
– Протест отклонет. Нет доступа! – мстительно заявляет голосовой «помощник». – двадцать штрафных кредитов.
– Да что на тебя нашло? – рычит ректор.
Где-то далеко внизу нарастает гул взволнованных голосов. Опускаю взгляд туда и вижу темно-синее море с золотым отливом курсантских голунов.
В партере сидит несколько сотен моих товарищей и следит за процессом.
В груди неожиданно взрывается тепло. Они пришли поддержать меня.
Слезы наворачиваются на глаза.
–... покушение на честь и жизнь члена правящей семьи Золы...
Да вы издеваетесь?
–... попытка дестабилизации хрупкого мира Объединенных систем с золами... разжигание дипломатического скандала...
Это все похоже на какой-то бред. О чем мне и хочется кричать.
Но я сдерживаюсь. Стоит посмотреть на серьезное осунувшееся лицо генерала, на огромный многоярусный зал, до края наполненный всеми гуманоиднами формами жизни Объединенных систем, подсветки многочисленных камер. И становится понятно, что все это не просто спектакль, чтобы напугать одну очень глупую студентку.
А что-то намного более тревожное.
Похоже я и в правду совершила что-то ужасное. Вот только я не помню, когда я успела попытаться убить членов целых двух правящих семей!!! – Спасибо, ассистент, – речь голосового помощника обрывает грубый голос какого-то человека мантии из ложи напротив. – Начнем с видеофайлов и систем допуска.
Его лицо больше похоже на пластиковую маску, никакой мимики, пустые провалы безжизненных глаз – бюрократ последнего уровня. Такой смотрит на тебя и видит только кредиты личного и социального рейтинга. Он не будет слушать тебя и не проникнется твоей историей. Для него существуют только факты, черство перечисленные в отчете и обвинении.
С потолка спускается проектор и выдает нарезку, как мы с Ру выскальзываем из кубрика после отбоя, как взламываем систему доступа в ангар на нижней палубе, как я использую свою усовершенствованную ключ-карту, завожу истребитель и открываю шлюзы. Дальше идет голосовая фиксация всех наших переговоров с Ру в кабине. Отчего я бледнею, а потом краснею.
В тот момент дикой эйфории факт аудиофиксации вылетел у меня их головы.
Сотни гуманоидов смакуют каждое слово беззаботной болтовни двух девчонок.
Зал взрывается сотнями возгласов. Курсанты улюлюкают, межзвездные репортеры громко что-то обсуждают.
А дальше все сливается в какой-то калейдоскоп искаженных картинок, ужасающих звуков и фарса.
Я замираю на выправку. Взглядом цепляюсь за пустующую ложу в стороне от обвинителей и коллегии трибунала.
Перед глазами мелькают кадры, записанные бортовым компьютером и ассистентом полетов истребителя. Перегретое ядро двигателя, встреча с «наконечником стрелы» золов, разгерметизация кабины, аварийный режим эвакуационных капсул, хрип и стон Ру в микрофон переговорника. Моя перепалка с двумя золами.
И наконец, взрыв самого истребителя и две яркие точки-кометы, отлетающие после взрыва в разные стороны.
Моргаю. Две слезинки срываются с ресниц. Осторожно выдыхаю.
Ру жива.
По крайней мере, ее капсула отстрелила. Надеюсь, с ней все хорошо. Остальное уже не так важно.
– Слово переходит делегации правящей партии Земли, как потерпевшей стороне. Представитель наследницы президента Земли Русланы Августы Войт...
Русланы... – повторяю одними губами и поднимаю мутный взгляд на ложу представителей Земли. Когда я успела с ней встретиться, да еще и покуситься на ее жизнь.
Только если...
– РУ! – вырывается у меня из горла надсадный крик.
Там, на несколько метров выше меня, в огромной ложе, среди безликих мужчин в старомодных тканевых костюмах, замерла она. Моя лучшая подруга, однокурсница и соседка по комнате – курсант четвертого курса Ру Санно.
Вот только теперь она выглядит совсем иначе. Длинные русые волосы вместо привычного высокого хвоста собранны в затейливую косу.
Вместо лётного комбинезона или парадной формы Космической Академии на ней надет точно такой же безликий тканевой костюм темного цвета, как и у ее сопровождающих. Дать нашим земным корням.
Белоснежная рубашка застегнута под самое горло. Двубортный пиджак с блестящими пуговицами и широкие брюки старят ее.
Ее лицо необычайно бледное и серьезное. Пухлые губы сжаты в тонкую линию. Яркий, пылающий жаждой знаний и новых ощущений взгляд потух и смотрит на меня холодно и отстраненно.
– РУ!!! – я не могу удержаться. Бросаюсь к краю своей ложи и смотрю наверх, на свою подругу. – Я так рада...
– Реплики без разрешения, обращение к представителю Земной делегации без разрешения, обращение к члену правящей семьи без разрешения, – громко отчитывает меня искусственный интеллект. – Пятьдесят штрафных кредитов.
– Отключить курсанту Катии Худа микрофон, – рычит за моей спиной ректор.
– Но я... – слезы вскипают на глазах. – Ру!!!
– Отставить разговоры, курсант, – приказывает генерал строго и добавляет тише, – она тебе не поможет. Это не в интересах правящей семьи.
Перевожу взгляд на подругу и не могу ее узнать. Вместо веселой и жизнерадостной курсантки Ру Санно передо мной стоит высокомерная и холодная наследница президента Земли. Которую я чуть не убила!
