Текст книги "Беглец. Бегство в СССР. Часть 2"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Ну первая любовь у всех была. И как-то благополучно всё заканчивалось. В основном.

Лернер махнул рукой.

– Да общались они всё это время. Тайком, но общались. А вчера Надя с этим мальчиком по телефону разговаривала. Я случайно услышал. Так, что пусть закрывает этот свой гештальт. Я уж мешать не буду. Учёный. Может какой толк из всего этого и выйдет.

* * *

Мы ещё выпили и Яков Семёнович махнув рукой на дела, заказал второй графин, повторно предупредив жену, что его нет ни для кого.

– Когда в Мытищи поедешь? – там тебя ждут. Я уж кого надо предупредил, – спросил он меня.

– Как с Надей всё завершу так и поеду.

– Вылечишь её?

– Не знаю. Гарантировать, что не произойдёт рецидива не могу. Но улучшение у неё будет капитальное. Это я обещать могу. В раздельном купальнике на пляж выйти сможет. Она кстати уже спрашивала меня об этом.

Лернер фыркнул.

– Нам мужикам бы их заботы.

– Точно.

– То, что ты мне сказал, о чём предупредил, очень даже к месту,– продолжил Яков Семёнович,– понимаешь, Андрей, меня на службе подсиживать начали. И Трегубов рожу воротить от меня стал. Я всё переживал, переживал, а теперь ты мне как камень с души снял. Уйду к чёрту из Главторга. Пусть даже с понижением, но уйду. Целее буду. На моё место желающие найдутся. Честное слово, устал я от этой работы. От интриг этих. Уйду. А насчёт системы ты всё правильно сказал. Хреновая у нас система. Ты вот, что думаешь я взятки давал и брал с радостным сердцем? Ни хрена подобного! Не дашь, работать не будешь. Это я понял ещё когда директором магазина был. А не возьмёшь тоже работать не будешь. Потому что от той взятки этому дай и тому дай. С самого верха порча идёт. А деньги эти лихие. А мне ещё дед говорил. Лихие деньги, Яша, счастья не принесут. Сколько бы их не было, всё мало будет. Мудрый человек был. На старость у меня есть. И жене с дочкой кое– что останется. Даже если меня посадят. Вот тебе прописку сделаю и уйду!

* * *

Возвращался я домой на такси в изрядном подпитии. Такси кстати оплатил Лернер, мне пришлось согласится на такой вариант, иначе он обещал не на шутку обидеться. Как бы то ни было, я предупредил Якова Семёновича о грядущих неприятностях. Мне оставалось проделать тоже самое в отношении отца Александра Меня.

Глава 14

Ты вчера приехал совершенно пьяный,– сказала мне Варвара утром,– я ещё тебя настолько пьяным никогда не видела. Отметили с Яковом Семёновичем исцеление его дочери?

– Ну исцеления пока ещё не наступило. Требуется ещё пара сеансов. Да и то, я гарантирую не исцеление, а как говорите вы медики– ремиссию.

– Понятно,– со вздохом произнесла Варвара, – мне страшно даже представить, в каком ты состоянии вернёшься домой, после завершения курса терапии.

– Думаю, что домой я вернусь совершенно нормальный. Просто вчера я немного поговорил с Яковом Семёновичем. Так о том и о сём.

– Ладно. Мне надо спешить на работу. Приводи себя в порядок и помни, что сегодня вечером мы идём в гости к Софье Абрамовне.

* * *

Вечером мы подъехали к дому в котором проживала Софья Абрамовна. Дверь нам открыл Геннадий Алексеевич.

– О-о, какие люди! – произнёс он увидев нас, – Миша будет просто несказанно рад вашему визиту. Он и мне и Софье буквально все уши прожужжал. Когда, да когда придёт Андрей и Варвара Викторовна? Ну раздевайтесь, разувайтесь, а я пока Мишу позову.

Геннадий Алексеевич зашёл в комнату к сыну и я услышал, как он сообщил ему о нашем приходе.

Вскоре Миша появился на пороге. При нашем виде его лицо озарила просто лучезарная улыбка. Он поздоровался с нами, а затем подойдя ко мне (я заметил, что ходит он всё– таки ещё с большим трудом, но всё же значительно лучше чем совсем недавно) и протянул руку.

Я пожал её и спросил:

– Ну как у тебя дела? Ходишь ты уже значительно лучше – вижу. А со зрением как?

Миша грустно вздохнул.

– Со зрением пока всё плохо. Никаких улучшений. Да и хожу я пока неважно. На улицу меня только в кресле вывозят. Я лестницу преодолеть сам не могу.

– Давай – ка пойдём к тебе в комнату и я посмотрю тебя.

Оказавшись в комнате я усадил Мишу в кресло и положив свою руку на его голову сосредоточился. Я почувствовал как мальчик затих под моей рукой.

Через несколько минут я убрал руку и отпустил мальчика.

– Ну,что? Что там Андрей? – нетерпеливо спросил он.

– Всё у тебя нормально. Будешь ходить со временем как до болезни,– ответил я ему.

* * *

Чуть позже я сказал Геннадию Алексеевичу.

– Я осмотрел Мишу и хотя диагност из меня так себе…

– Ладно не скромничайте, Андрей, мне почему – то кажется, что и диагност из вас первоклассный, просто вы почему – то не уверены в этом. Итак осмотрели и что? Каков ваш вердикт?

– Ну ходить со временем Миша будет нормально. Может быть не так хорошо как до болезни, но нормально. А вот зрение вряд ли улучшится кардинально. Нет, конечно слепота ему не грозит, но вот сильные очки наверняка.

– Ну,что же примем это как факт,– сказал мне в ответ Геннадий Алексеевич.,– в конце концов обычный исход глиобластомы совершенно иной. И в принципе можно смирится с частичной потерей зрения. Тем более, как вы говорите, слепота Мише не грозит. А очки… Что очки? Очки сейчас – это по сути неизбежная пошлина за образование. Так, что раньше или позже, большой роли это уже не играет.

– А где Софья Абрамовна?

– Задерживается на работе. Там у них какое – то сверхсрочное и сверхважное заседание кафедры. А их начальник знаете ли большой любитель длительных и, что самое важное, далеко не всегда продуктивных заседаний. Но с начальством не поспоришь. Так, что приходится терпеть.

Мы поговорили ещё немного о том и о сём и Геннадий Алексеевич спросил моё мнение о семье своего шурина и о нём самом.

Я подумал и сказал ему, что лично на меня и Яков Семёнович и его семья произвели скорее положительное впечатление.

– Да, Андрей, Яков тоже симпатичен мне, хотя конечно человек он далеко не простой. А его супруга вообще просто чудо. Добрейшая женщина. И главное её доброта совершенно неподдельная. Исходящая, так сказать из глубины её души. Надя тоже очень хорошая девушка. Она одно время весьма часто заходила к нам в гости. Соня не смотря на всю свою антипатию к семье своего кузена, вполне охотно принимала её. Кажется на Надю эта её антипатия не распространялась.

– А почему Софья Абрамовна так не любит своего двоюродного брата? Вы часом не знаете?

Геннадий Алексеевич пожал плечами.

– Думаю этого не знает даже она сама. Она как – то сказала мне, что не любит Якова с самого детства, понимает, что это не очень хорошо, но ничего поделать с собой не может. При том, что насколько мне известно никакого зла ей лично Яков не сделал и не принёс. Напротив. Он всегда охотно отзывался на любые просьбы о помощи. Яков по своей сути тоже не злой человек. Хотя и порядочный хитрец. Тем более, что еврейских родственников у моей жены почти никого не осталось. Из Лернеров которые на момент начала войны жили в Белоруссии, ни один не пережил оккупацию. Впрочем Соня не очень жалует своих родственников и по материнской линии. Вот такой она своеобразный человек.

* * *

Через два дня я провёл последний сеанс лечения Нади. После его окончания я подошёл к Раисе Михайловне и сказал ей:

– Мне надо очень срочно поговорить с вами, по важному делу.

– Это касается Нади? – прямо – таки встрепенулась она,– что– то пошло не так?

– Нет, это не касается Нади. У неё, как раз всё хорошо. Даже лучше чем я думал в начале. Это касается отца Александра Меня.

Раиса Михайловна быстро подошла к двери, плотно закрыла её и сказала мне тихим голосом:

– Я слушаю вас, Андрюша.

– Раиса Михайловна передайте отцу Александру, что через двенадцать лет, в сентябре девяностого года на него будет совершено покушение. Я не знаю точное число, но это будет в воскресение в первой половине месяца. Отец Александр будет утром идти на службу в церковь и на него нападут. Ударят топором по голове. Покушение увенчается успехом. Отец Александр погибнет. Вы передадите ему эти мои слова?

Раиса Михайловна стремительно побледнела. Затем как– то боязливо обернувшись по сторона спросила:

– А откуда вы это знаете?

Раиса Михайловна не спрашивайте меня ничего. Мне всё равно нечего вам ответить. И более подробной информации у меня тоже нет. Всё, что знаю я сказал вам сейчас. Так вы передадите отцу Александру?

– Да конечно. Конечно передам. При самой первой возможности. Но, Андрюша, возможно отец Александр не поверит мне. Вы знаете ведь в церкви наряду с массой нормальных людей встречаются и кликуши и сумасшедшие. И тут вдруг я. Рассказываю о событии до которого ещё целых двенадцать лет! Отец Александр естественно спросит меня откуда я всё это узнала.

– Раиса Михайловна сделайте всё, что бы он поверил. Я ведь не шучу. И вероятность, что это покушение произойдёт очень велика.

Лернер как– то обессиленно присела на стул и замолчала. Помолчав она спросила меня:

– А можно при случае, если отец Александр всё – таки отнесётся к моим словам с недоверием сослаться на вас. Естественно очень и очень осторожно.

– Ну это было бы не очень желательно. Вы же должны понимать если вы сошлётесь на меня, то вам придётся рассказать и о моих не вполне обычных способностях. А чем меньше людей знают о них тем лучше. Для этих же самых людей.

– Понимаю, понимаю. Ваши способности и в самом деле могут вызвать соблазн у очень многих. Особенно у тех, кто наверху. И чем меньше людей знают о них тем лучше. Причём для всех. Вы, Андрей, можете не беспокоится, мы о том, что вы лечили Надю не скажем ни единому человеку. Ни я, ни Яша, да и Надя, девочка очень не глупая и знает, что и кому говорить. При необходимости она прекрасно умеет держать рот на замке. Не смотрите, что она девушка. Мы, Лернеры, не из болтливых. Хорошо. При первой же возможности я оповещу отца Александра.

* * *

Потом я разговаривал с Раисой Михайловной о том и о сём. Темы будущего убийства отца Александра мы больше не затрагивали. Она рассказала мне, что её муж, внял наконец её просьбам и решил уйти со своей работы, тем более, что у него сейчас на ней одни сплошные неприятности.

– Знаете, Андрюша, я тысячу раз говорила Яше, что бы он уходил из Горторга. Знаете, когда он работал директором магазина, я намного спокойнее была. Хотя конечно и тогда волнений было предостаточно. А сейчас их стало намного больше. Да и дома он почти не бывает. Всё работа, да работа. Но Яша он же упрямый. Всё говорит, мне надо обеспечить ваше будущее. А у нас – то и так всё есть. Куда нам больше? А Яшу в последнее время подсиживать начали. Он конечно ничего мне про это не говорит, но я – то чувствую. Сколько лет вместе! И наконец он вчера пришёл с работы и сказал– мол всё. Надоело. Будет писать заявление по собственному желанию. А работу он найдёт. Специалист он хороший. Такого с руками оторвут. Ох– мне прямо на сердце легче стало.

Слушая Раису Михайловну я незаметно улыбался. Как видно, Яков Семёнович сделал совершенно верные выводы из моего предупреждения, которое я ему сделал на днях.

* * *

– Ну, что закончил свой курс терапии? – спросила меня Варвара, когда я вернулся от Лернеров,– больше тебе некого лечить?

– Закончил.

– И как твои прогнозы?

– Ну, как говорите вы врачи, в состояние стабильной ремиссии, я Надю вывел. А как и, что будет дальше покажет время.

– О, ты стал часто – и главное к месту употреблять медицинские термины! Растёшь на глазах.

– Ну с кем поведешься от того и наберешься. А с кем повёлся я? С врачом. Да ещё к тому же с онкологом. Вот и набрался всяких там мудрёных слов.

– Ладно. С тобой всё ясно. Теперь о главном. Тебя надо одевать и обувать по сезону. Завтра мы пойдём в ЦУМ. Там у меня есть одна знакомая, она работает заведующей секцией. Я обратилась к ней и она обещала помочь мне в этом деле.

– Какие у тебя знакомые однако.

– Ну я была лечащим врачом у её мужа.

– И как?

– Вывела в стабильную ремиссию. Как видишь и мы кое– что умеем. А не только вы экстрасенсы.

* * *

На следующий день в ЦУМЕ мне действительно удалось приобрести самые необходимые вещи на ближайший зимний сезон. В довершении всего я купил себе неплохой финский костюм. Примерив его я подмигнув сказал Варваре:

– Ну, что, Варюх, теперь я смело могу вести тебя в ресторан. Надо же нам наконец отметить наши маленькие победы. Хотя если разобраться они уж и не такие маленькие. Ну,что пойдёшь со мной? Скажем в Пекин?

– В Пекин не так – то просто попасть. Или у тебя там есть блат?

– Блата у меня там нет, но думаю я знаю способ попасть туда. Ну, что идём?

– Идём, идём. В самом деле мне надо как– то расслабится, а то за последнее время я что – то устала.

* * *

Когда мы возвращались домой я опять задумался об особенностях жизни в СССР образца 1978 года. Меня поражало то, что порой самые простые товары из группы так называемого «ширпотреба» даже в Москве достать было не так – то просто. О провинции речи вообще не шло. Там снабжение было значительно хуже чем в столице. Из– за этого мне приходилось видеть на улицах Москвы массу приезжих, которые старались закупится всем тем, что достать там, где они жили, было ещё труднее чем в Москве. До меня так же доходили слухи о легендарной двухсотой секции ГУМА в которой «есть всё» и которая по моему представлению вряд ли по ассортименту предлагаемых товаров сильно превосходила обычный московский супермаркет или бутик в начале двадцать первого века. Меня уже не удивляло, что измученные бытовыми неурядицами разного толка, советские люди в перестройку отказались от социализма с его несомненными плюсами и выбрали самый дикий и примитивный капитализм, местами переходящий в самый настоящий феодализм.

Конечно, таким людям как мой прадед, который всю жизнь прожил в деревне и привык к совсем другим условиям, все эти импортные товары были и даром не нужны. Но СССР 1978 года был уже городской страной, а у городского жителя уже совсем иной набор потребностей и желаний. И волей – неволей у меня возникал вопрос. Неужели руководство страны не видело этих проблем и не осознавало той опасности которую они могут представлять для будущего СССР, будучи не решенными на протяжении многих лет? Прожив в СССР всего – ничего я стал испытывать даже своего рода симпатию к этой стране, не смотря на имеющиеся в ней вопиющие недостатки, которые, как я уже успел заметить раздражали и утомляли и самих советских людей, современником которых я стал волей независящих от меня обстоятельств.

Глава 15

К «Пекину» мы подъехали вечером. Уже из окна автомобиля я заметил, вереницу желающих попасть в ресторан.

– Ну,что, Варюх, выходим,– произнёс я,– дверь получше закрой.

– Не учи учёную.

Мы вышли из автомобиля и я быстро пошёл по направлению к закрытой двери, подойдя к которой я разглядел висевшую изнутри табличку, которая кратко и лаконично извещала, что мест нет.

Но эта табличка нисколько не смутила меня. Пожив в СССР я уже успел убедится, что утверждение о том, что где -то нет мест, далеко не всегда соответствует истинному положению вещей.

Вытащив из бумажника купюру красного цвета я постучал в закрытую дверь. Не сразу, но наконец, заколыхалась шторка и за стеклом появилась физиономия швейцара.

Ни говоря ни слова я показал ему купюру, швейцар пожевал губами и приоткрыл дверь.

– Заходите.

Я проскользнул в образовавшуюся щель, а за мной тоже самое проделала и Варвара, которую я держал за руку.

Ресторан «Пекин» привлёк моё внимание совсем не потому, что это было одно из самых престижных заведений подобного рода в Москве семидесятых годов двадцатого века. Мне хотелось попасть туда лишь потому -что очень хотелось увидеть роскошное внутреннее убранство этого ресторана, которое увы, к моему огромному сожалению, почти не сохранилось к 2013 году. В том времени из которого я прибыл в 1978 год, от былой внутренней роскоши, некогда одного из самых знаменитых ресторанов столицы остались жалкие остатки. А то, как выглядел «Пекин» изначально можно было увидеть лишь на старых фотографиях. «Пекин» так и не возродился после своего закрытия в 1997 году. Вернее возродился, но в таком жалком виде, что честное слово, лучше бы он не открывался вновь.

И естественно оказавшись в том времени, когда он ещё блистал своим великолепием, мне захотелось хоть раз посмотреть на него. Поэтому – то я и пригласил Варвару именно в «Пекин», а ни в какой другой ресторан. В конце – концов, другого такого случая могло и не представится. Что ни говори, но моё положение в том времени, в котором я так неожиданно оказался, оставалось всё ещё очень и очень шатким. И где я могу оказаться завтра, мне было совершенно неведомо.

Войдя в зал ресторана по красной ковровой дорожке я едва не присвистнул от восхищения (свистеть всё же не стал. И не вежливо и денег не будет). Действительно никакие фотографии не могли передать окружающее меня великолепие. Было сразу видно, что люди которые работали над внутренним убранством зала, делали это с душой и полной отдачей. В моё время таких людей осталось уже очень и очень мало.

К нам подошёл метрдотель, указавший на свободный столик. Народу в ресторане действительно было много, наверняка сегодня в нём ужинали и какие-то знаменитости, но мне в общем – то было не до них. Я собирался сегодня праздновать со своей любимой женщиной одержанные нами победы. Тем более, что без Варвары этих побед бы и не было. Я вообще не исключал того, что сложись тогда в Старо– Таманске всё по иному, то я вполне мог бы быть сейчас где– ни будь на севере, куда я и думал податься поначалу. Но всё вышло как вышло и вот теперь я пребывал в стольном граде Москва, далеко от северных строек, на которых я мог бы совершенствовать свои навыки в строительном ремесле.

Официант обслужил нас на удивление быстро. Я разлил по фужерам шампанское, поднял свой фужер и произнёс:

– Ну,что, Варюха, за наши совместные победы? Без тебя бы их не было.

Варвара молча чокнулась со мной.

– Ты уверен, что у Миши так и останутся проблемы со зрением? – спросила она некоторое время спустя.

– Не знаю. Я же говорил уже, что диагност из меня так себе.

– Жалко мальчика.

– Да ладно тебе тоску нагонять! Миша жив. Потихоньку восстановится. Парень он упорный. Всё у него будет нормально. Не переживай. Ну выпишет ему окулист очки. Что это смертельно, что -ли? По сравнению то с чем мы справились это так – пустяки. Семечки.

– Вообще -то справился ты.

– Ой, Варвара, не нуди! Без тебя ничего этого бы не было. И потом ты была очень классным ассистентом. Честное слово! Счастливым вышло наше с тобой знакомство! Не находишь?

– Нахожу. Только боюсь, что наше с тобой сотрудничество лично для меня может выйти боком. Если информация о нём дойдёт до моего начальства. Кстати в последнее время мой заведующий отделением стал смотреть на меня как– то странно.

– Варвара, а ты не пойдёшь за меня замуж?

Варвара отложила вилку и внимательно посмотрела на меня.

– Это ты мне сейчас предложение делаешь?

– Нечто вроде того.

Варвара тяжело вздохнула и грустно посмотрела на меня.

– Знаешь я не против, но как– то боязно.

– Понимаю тебя.

– Кстати мой дедушка, а так же мама всё более и более настойчиво интересуются у меня кого это я прячу на даче?

– А папа?

– Что папа?

– Твой папа не интересуется?

– Мой папа сейчас в длительной командировке. В Свердловске. Но когда приедет тоже заинтересуется. Будь покоен.

– Это ты намекаешь на то, что бы я наконец познакомился с твоими ближайшими родственниками?

– Ни на что я не намекаю. Просто ввожу в курс дела. Не исключаю, что в конце концов, кто – ни будь, из числа моих предков пожалует на дачу, что бы познакомится поближе с тем с кем я провожу столько времени. Учти это.

– Учту. Пускай приезжают. Они увидят лимитчика, а по совместительству экстрасенса– любителя. Наверное их до глубины души поразит такой вот выбор их дочери и внучки.

– Зря ты так. Кстати мой дедушка человек очень широких и, что самое главное нестандартных взглядов. Тебе было бы интересно с ним пообщаться.

– Куда мне общаться с целым академиком! Я наверное и двух слов не свяжу в его присутствии. Как – то страшно.

– Опять ты придуриваешься,– вздохнула Варвара,– хотя я кажется уже начинаю привыкать к такой вот твоей манере общения. Тебе, Андрюшенька, надо бы было поступать в Щукинское училище. Из тебя бы вышел первоклассный актёр. Это в дополнение ко всем остальным твоим талантам.

Разговаривая таким образом мы продолжали ужинать. Я отпил из фужера шампанское и вдруг почувствовал себя как – то неуютно. Неуютно настолько, что у меня даже непроизвольно дёрнулись плечи.

Варвара заметила это и встревоженно спросила меня:

– Андрюша, в чём дело?

– Да ерунда какая – то, – ответил ей я,– не бери в голову.

Однако чувство дискомфорта у меня всё не проходило и не проходило. Напротив, я стал ощущать на своей спине чей – то напряжённый взгляд.

Осторожно я стал оглядываться по сторонам и вдруг столкнулся с направленным прямо на меня взглядом. В ту же секунду я узнал человека, который так напряжённо вглядывался в меня. Это был Борис Алексеевич Медведев собственной персоной. Он сидел через два столика от нас, его было плохо видно, и к тому же его заслоняла женщина с белокурыми локонами, но тем не менее я сумел разглядеть его. Судя по всему Медведев пришёл в ресторан со спутницей. Как видно он быстро утешился после того, как Варвара дала ему от ворот поворот.

Я ещё раз осторожно посмотрел в его сторону и тут мы встретились взглядами. Я не выдержал и озорно подмигнул ему.

– Кого ты там ищешь? – донёсся до меня голос Варвары,– какого – то знакомого разглядел?

– Нет. Так – показалось. – ответил ей я.

Я разливал по фужерам оставшееся шампанское как до меня донёсся до боли знакомый голос.

– Привет, Варвара! Здравствуйте, товарищ интеллектуальный пролетарий.

Я поднял голову и во второй раз за этот вечер столкнулся взглядами с Медведевым (чёрт, вот какого цвета его глаза? Решительно непонятно. Такое впечатление, что они буквально каждую секунду меняют свою окраску).

Варвара ничего не ответила на приветствие своего знакомого. Я же широко и с несколько дебильным выражением лица улыбнулся и произнёс:

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! Что, в капитаны вас скоро произведут?

– Кто знает. Может быть и скоро. Это как карта ляжет,– ответил мне Медведев вполне приветливым голосом.

– Отдохнуть решили? Так сказать от забот праведных,– продолжил я,– всех врагов государства изловили?

– Ну пока не всех, но не сомневайтесь товарищ пролетарий, от нас никто не укроется. Защитим наше рабоче– крестьянское государство.

– Общенародное.

– Что?

– Государство, говорю у нас общенародное. Диктатура пролетариата осталась в прошлом. Плохо вы Конституцию изучали, товарищ старший лейтенант. Поди политзанятия прогуливали? Нехорошо это. А между тем идеологический враг не дремлет. И пользуется прорехами и слабым знанием марксистко – ленинской теории и практики, которая есть верный и безошибочный компас по которому движется корабль нашего общенародного государства, обходя в этом пути все рифы и мели.

Выслушав этот мой спич, Медведев не выдержал и громко фыркнул.

– Слушай, Галкин, тебе бы только на митингах выступать. Не пробовал?

– Не понимаю вашу иронию, товарищ старший лейтенант, я разве, что смешное сказал? Такими вещами не шутят. Уж вы как ученик железного Феликса должны это знать.

Медведев покачался на носках своих ботинок и вновь обратился к Варваре.

– А, что это вы, Варвара Викторовна, так нелюбезно на меня смотрите? Я вроде бы с вами поздоровался, а, что услышал в ответ? По моему ничего.

– Здравствуй, Борис,– нехотя и сквозь зубы ответила ему Варвара.

– Очень нелюбезно. Ну ладно, хоть, что – то. А я смотрю ваш курортный роман перерос в нечто большее. Надо же. Честно говоря не ожидал. Как, Варвара, ты уже познакомила своего жениха – пролетария со своими родителями? Мне очень интересно как ты его будешь представлять. Дедушка у тебя, если мне не изменяет память, целый генерал– майор медицинской службы, а отец кажется подполковник. Или уже полковник?

– Это не твоё дело, Борис.

– Опять сплошная нелюбезность! Честное слово я даже не знаю, чем я заслужил такое к себе отношение.

Варвара подняла свои глаза на Медведева и я поразился той ненависти которая была в них.

– Да дедушка у меня, как ты только, что сказал целый генерал – майор. Только прежде чем он стал им, ваша организация схватила его и продержала в своих застенках почти целый год. Мою бабушку с моим будущим отцом выгнали со служебной жилплощади буквально на улицу. А в учреждении, где он работал прошло собрание на котором требовали расстрела разоблачённого врага народа Панфёрова. Моя бабушка полностью поседела, несмотря на то, что ей не исполнилось ещё сорока лет. А после войны, когда мой дед ежеминутно рискуя свой жизнью ликвидировал чумную эпидемию в Китае, ваш филиал гестапо, вновь попытался доделать то, что ему не удалось сделать в тридцать восьмом году. Только ему опять ничего не удалось. Но моей бабушке это стоило первого инфаркта.

– Интересные вы вещи говорите, Варвара Викторовна, причём говорите мне, действующему сотруднику Комитета Государственной Безопасности. Это как выходит по вашим словам? Вооружённый отряд партии вы сравниваете с нацисткой охранкой? Не слишком ли? А ваша парторганизация в курсе таких ваших взглядов? Если я не ошибаюсь вы являетесь кандидатом в члены партии?

– А ты поди и донеси на меня. Что стоишь? Давай действуй!

Тут я понял, что разговор принимает очень нежелательный оборот и пора в него вмешаться мне, что бы Варвара не наговорила ещё чего лишнего.

– Товарищ старший лейтенант, да простите вы женщину! Она сама не понимает, что сейчас говорит. Понимаете тяжёлая рабочая неделя и всё такое прочее. Варвара Викторовна – человек горячий. Иной раз вечером мне такого наговорит, что хоть беги! А утром кается, прощения просит. Мол прости Андрюшенька меня дуру– бабу. Ну я и прощаю. А куда деться? Так, что я уж привык к этой её горячности. А так – то человек она наш. Советский. Я уж за этим слежу. Осуществляю так сказать диктатуру пролетариата в нашем общенародном государстве. Вы не сомневайтесь. Если, что я её мигом перекую. Никуда она не денется. Пролетариат и не таких переделывал.

Медведев опять ухмыльнулся, вновь покачался на носках и развернувшись, не прощаясь вернулся к своему столику.

Уже сидя в машине Варвара сказала мне дрожащим голосом:

– Вот козёл. Такой вечер испортил. Мразь!

– Не обращай внимания,– ответил ей я,– разве не видишь, что он тебя провоцировал. А ты и рада стараться. Кстати ты не знаешь какого цвета у него глаза?

– Что? Да мне плевать, какого цвета его глаза! Век бы не видала ни его, ни его глаз!

– Вот и я не пойму, какого они цвета.

– А тебе – то, что за печаль?

– Так. Просто интересно. Наверное впервые встречаю человека у которого глаза каждое мгновение меняют свой цвет. По крайней мере мне так кажется.

– Да чёрт с его глазами! Поехали!

Я покосился на Варвару и сказал:

– Давай – ка я сяду вместо тебя за руль. А то мне кажется ты сейчас не в том состоянии, что бы управлять машиной.

– Ты с ума сошёл?У тебя же нет прав!

– Ну положим права у меня есть.

– Всё равно. Права есть, а доверенности на управление этим автомобилем нет. А если нас гаишники остановят? Ты за рулём, да к тому же и с запахом!

– Ну ты тоже с запахом. А гаишники нас не остановят. Не бойся.

– Уверен? А с этой машиной ты справишься?

Услышав этот вопрос я только мог усмехнутся. Свои первые уроки вождения я как раз брал примерно на таком же «Москвиче». И хотя затем я ездил, преимущественно на других машинах, но как водить «Москвич» я кажется запомнил на всю жизнь.

Справлюсь, справлюсь, не бойся. Не велика мудрость. Давай меняться местами.

Уже поздно ночью, проснувшись, я осторожно, что бы не разбудить спящую рядом Варвару, поднялся с постели и прошёл на кухню.

На кухне я долго стоял подле окна, вглядываясь в ночную темноту. Встреча в ресторане с Медведевым серьёзно встревожила меня. Конечно я понимал, что она была случайной и Медведев не следит за мной, но сегодня мой старый и опасный враг, из– за которого я оказался здесь, вновь напомнил о себе. И это было совсем некстати. Теперь он твёрдо знал, что я нахожусь в Москве, что мои отношения с Варварой получили дальнейшее развитие, а значит в любой момент я мог ожидать удара с его стороны. А то, что Медведев не оставит меня в покое я не сомневался ни минуты.