Текст книги "Возвращение. Снова в СССР (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3

Выспаться на станции мне толком не дали. Не успел я улечься, как туда пришел Боря– молдаван в сопровождении девицы из местных. Боря прогнал в казарму дежурившего «молодого» и усевшись в кресло за пультом начал, что то втирать своей спутнице. Периодически громкий бубнеж прерывался взрывами какого то дебильного хохота, в конце концов я не вытерпел и выглянув из аппаратной ( где я расположился на ночь) разогнал эту сладкую парочку.

Однако после того, как недовольно скрививший свою физиономию Боря и его спутница покинули станцию, дали контрольное включение и мне в последний раз пришлось исполнять обязанности дежурного радиорелейного механика.

Через двадцать минут объявили выключение связи, я погасил станцию и опять улегся на матрац в аппаратной.

Но сна не было ни в одном глазу. Я ворочался, ворочался, и все никак не мог уснуть. Пару раз я вставал выходил на крыльцо и напряженно всматривался вдаль. Хотя первоначальный шок, который я испытал, перенесясь на сорок лет назад вроде бы и прошел, но внутри меня еще ощутимо потряхивало.

Хотя по здравом размышлении в той ситуации в которой я сейчас оказался были и свои видимые плюсы. Как никак я оказался в своем молодом теле, и впереди у меня было еще минимум сорок лет жизни. Фактически неизвестно по чей милости я получил возможность прожить свою жизнь еще раз. В довершении всего у меня был жизненный опыт и сноровка уже взрослого и зрелого человека, а не того, в сущности еще зеленого пацана, каким я был сорок лет назад. Этим не грех было и воспользоваться. Как не грех было воспользоваться и тем знанием о будущем страны, которым я обладал. Конечно мне даже не приходила в голову мысль о спасении СССР, чем занимались «попаданцы» в опусах ставших столь популярными в двадцать первом веке. Во– первых, я считал, что такая задача элементарно не по силам одному человеку, во – вторых, мне этого совершенно не хотелось, в – третьих, а в– третьих, мне этого не хотелось вдвойне и втройне. Вот такой я эгоист и индивидуалист.

Поразмышляв еще немного, я пришел к такому выводу, что вообще мне не стоит пытаться сильно изменить текущую реальность, в которой я оказался таким загадочным образом. Кто знает как поведет себя эта самая реальность если я всерьез задумаю значительно изменить ее. Может быть она поступит со мной, как с героем фантастического рассказа американского фантаста Спрэг Де Кампа « С ружьем на динозавров», который я прочел в свое время в одном из выпусков альманаха « На суше и на море». Хотя по мелочам воспользоваться моим «послезнанием» все же наверное стоит. Но только по мелочам и после тщательного взвешивания всех возможных плюсов и минусов.

В таких размышлениях прошло наверное часа два. Я прошелся пару раз по территории, послушал пение соловья засевшего в березовой роще окружавшей нашу «точку», вернулся на станцию, и бросил взгляд на часы. Был уже второй час ночи. Вздохнув, я вернулся в аппаратную, улегся на матрац и попытался все таки уснуть. Я еще недолго поворочался с бока на бок и наконец незаметно задремал.

-Слава, Слава проснись, – услышал я чей то голос, а потом ощутил, что меня начали трясти за плечо.

Оторвав от подушки голову, я открыл глаза и увидел «молодого», которого я просил разбудить меня ровно в шесть утра.

–Уже шесть часов, -сказал мне «молодой», – ты просил разбудить тебя.

Я поднялся с матраца, оглянулся по сторонам, широко зевнул и понял, что не выспался.

–Ладно, черт с ним, в «Ракете» сны до смотрю,– подумал я.

Проследовав в казарму я сначала умылся и побрился, затем позавтракал, а после этого начал сборы в дорогу.

Собственно говоря все у меня было готово уже с вечера. В каптерке находились мой дембельский дипломат и объемистая спортивная сумка с вещами, которые я еще накануне принес из деревни. Оставалось только одеть парадку, оглядеться последний раз в зеркале и все. Рядовой Кораблев к дембилю готов!

К тому времени, как я завершил свои сборы, проснулись и Халик и Вовчик Хлевнюк. Они собирались проводить меня до пристани и посадить на «Ракету».

Мы дошли до пристани, возле которой уже пришвартовалась готовая к отправке «Ракета». Я обнял на прощание Вовчика и Халика.

–Скорого дембеля, – сказал я им на прощание и пошел по трапу в речной корабль.

Через три часа я оказался на речном вокзале города Верхневолжска. Забросив в камеру хранения свои вещи, сел на автобус и поехал в расположение полка.

Полк размещался почти на самой окраине, так, что пришлось ехать с пересадками через весь город.

Оказавшись в расположении я прошел до штаба и через несколько минут оказался в кабинете комполка.

За столом сидел еще совсем молодой мужчина. Я напряг память и вспомнил, что в 1986 году командиру моего полка было кажется 36 лет. Самое интересное, что в моей первой жизни он казался мне человеком в солидном возрасте, едва ли не стариком. Но сейчас я видел перед собой даже не моложавого, а вполне себе еще молодого человека (хотя конечно юношей он тоже уже не выглядел).

Зайдя в кабинет я представился подполковнику.

–А, Кораблев, с Сорокино?– ответил на мое приветствие подполковник,– да я вызывал вас. Но сегодня у меня на вас нет времени. Так, что ступайте пока в распоряжение старшины роты, а завтра после завтрака я займусь вами.

Мне стало ясно, что предстоит исполнить на прощание небольшой «дембельский аккорд».

Старшина роты к которому меня направил командир полка был личностью знаменитой. Его знали не только во всем полку, но он стяжал большую известность пожалуй во всем ( или по крайней мере в значительной его части) Верхневолжском гарнизоне. Звали его Иван Андреевич Комаров, а имел он кличку Кабан ( надо сказать, что в его лице и в телосложении было действительно, что то кабанье), по званию он был старшим прапорщиком. Кабан отличался исключительной строгостью в обращении с личным составом вверенной ему роты. Его боялись и перед ним трепетали буквально все. От бесправных духов, до самых борзых дембелей. Кабан не прощал ни малейшей борзости. На моей памяти парочку особо горячих парней, которые вздумали наводить в роте свои порядки и забить на приказания старшины, быстренько, по приговору военного трибунала отправили служить в дисциплинарный батальон. Так, что все понимали, что с Кабан шуток не понимает и лучше всего с ним вести себя строго придерживаясь уставных требований.

При все при этом старший прапорщик Комаров далеко не глупым человеком, не лишенным представления о солдатской справедливости. Это был настоящий отец солдатам. Строгий, может быть даже где то деспотичный, но тем не менее отец. И лично у меня в отношении к нему к страху и трепету, который он вызывал, примешивалась очень большая толика уважения. Иван Андреевич был настоящий военный, человек отдавший армии и солдатам все свою жизнь. Он приходил в роту каждый день еще до подъема и покидал ее расположение позже всех, зачастую, когда на улице уже сгущались сумерки. Здесь, в роте и была вся его жизнь. Кабан прекрасно понимал и знал солдатскую душу. Да он был очень строг со всеми нами, но эта строгость на мой взгляд была совершенно уместной , а главное справедливой. В общем это был настоящий солдат!

Кабана я застал в его кабинете. Выслушав мой доклад и бросив на меня взгляд своих мелких глаз он коротко бросил.

–Переодевайся в подменку и шагом марш к угольному складу. Надо загрузить машину.

Итак мне предстоял не просто «аккорд». Мне предстоял самый грязный угольный «аккорд».

Возле склада я увидел парочку дембелей которые вяло ковырялись лопатами в здоровенной куче угля. Их лица показались мне знакомыми. Один из них обернулся и поздоровался со мной.

–Здравствуй, Кораблев!

Я узнал обоих. Это были грузины с которыми я вместе находился в карантине до присяги. После присяги их отправили на точки в качестве собаководов. Судя по их скучающему виду они находились в полку уже достаточно давно. Видимо это были ярые залетчики, которые искупали свои грехи и зарабатывали право на дембель выполнением разного рода грязной и тяжелой работы.

Но делать было нечего. Распоряжение старшины я естественно оспорить никак не мог и пришлось мне временно влиться в состав их кампании.

Мы довольно вяло часа два кидали уголь в кузов стоящей перед складом машины. Получалось как то так, что угля в лежащей на земле куче не убавлялось, как не прибавлялось его и в кузове грузовика. По крайней мере визуально. Пару раз к машине подходил заведующий складом прапорщик и посмотрев в кузов укоризненно цокал языком в наш адрес. В конце концов он куда то исчез, а потом вернулся ведя за собой парочку «духов».

С прибытием молодого пополнения работа пошла бойчее и незадолго до ужина мы все таки загрузили машину, после чего я направился в расположение роты.

Помывшись под колонкой холодной водой я вновь надел на себя парадку и направился в казарму где рота уже с минуты на минуту должна была строится на ужин.

После ужина я пошел в кубрик, уселся на табуретку и подумал:

–Не знаю где я и в какой такой реальности, и кто меня сюда перенес Бог, черт или еще не ведомые пока законы природы, но надо перестать грузить себя и просто на просто жить, как я жил раньше. Кто знает может быть я здесь надолго. А вообще то все пока складывается очень не плохо. Я молодой это раз. Но с жизненным опытом хорошо пожившего человека. Это два. Так, что ко мне не относится поговорка «если бы молодость знала, а старость могла». Я и знаю и могу. Так надо потихоньку пользоваться и этим «знаю» и этим «могу». По крайней мере пока я пребываю здесь. Не хватаясь при этом за мероприятия глобального масштаба. Не будем никого спасать и ничего предотвращать. Разве только, что исправим некоторые ошибки и недочеты которые я совершил в своей первой жизни. Этого будет вполне достаточно! А спасают пусть другие более решительные попаданцы если они имеются в природе. А я лично буду жить для себя любимого. И плевал я на все обвинения в эгоизме. Благо и предъявить их здесь мне некому.

Утром сразу же после завтрака меня вызвали к командиру полка.

Увидев меня он сказал постукивая ногтем по своим часам.

–Вот, что Кораблев, берите обходной лист, но у вас не более сорока минут. Если не успеете придется вам ждать меня до вечера.

Я взял обходной лист ( именуемый в просторечии «бегунком») и за полчаса успел обежать все инстанции и везде поставить подписи. Не стал я только ждать начфина тощего старшего лейтенанта армянина по национальности, который должен был выдать мне деньги на дорогу и который как раз куда то загадочно исчез. Получив подпись командира полка, я уже вольной птицей (гражданским человеком, по недоразумению еще носящим военную форму) побрел обратно к своей казарме.

У входа в нее, я приметил сидящую в курилке на лавке группу дембелей.

Я подошел к ним и узнал парней с которыми я служил полгода в составе учебной роты.

Я зашел в курилку, поздоровался с ними и узнал, что они тоже уже полностью заполнили свои «бегунки», однако все же рассчитывают поймать начфина, который по слухам должен появится ближе к обеду.

Я зашел в казарму и увидел стоящего на «тумбочке» дневального. Судя по его истомленному виду это был «молодой». Когда то и я был таким. Когда и мне эти два года казались совершенно немыслимым сроком, который никогда не закончится. Но вот они прошли и я опять вольная птица (хотя если разобраться не такая уж вольная) и еду домой.

И я проделал все тоже самое, что проделал и тогда, в том моем первом 1986 году. Подняв свою руку я помахал на прощание стоящему на «тумбочке» «духу» и произнес:

–Ну давай, служи! – и развернувшись вышел из казармы.

Меньше чем через час я уже был на речном вокзале. Забрал из камеры хранения свои вещи, зашел в туалет и там переоделся в гражданскую одежду. Отметил, что в этот раз не попался долговязый дембель из Горького, с которым я тогда перекинулся несколькими фразами. Видимо текущая реальность имела все же некоторые отличия от прошедшей.

Правда как и в первый раз я вновь вышел на перрон и постоял на нем подставив лицо прохладному речному ветру.

–Вот и все! – ровно как и в первый раз подумал я. Правда тогда это подумалось в связи с окончанием срока моей службы. А вот к чему такая мысль пришла мне в голову сейчас было пока не очень ясно.

Добравшись до Железнодорожного вокзала, я сунулся в кассу и с досадой узнал, что билеты на ближайший поезд до Москвы есть только на половину первого ночи. На этот раз все было как и тогда в моем первом 1986 году, в котором я покинул славный город Верхневолжск уже глубокой ночью, а до отправления поезда убивал время бродя по городу.

Делать было нечего пришлось вновь соглашаться на такой вариант. Купив билет и отходя от кассы я увидел курсантский патруль который потрошил нарядного дембеля, проверяя по военному билету соответствие всех тех значков, что он нацепил на свою парадку и явно собираясь срезать, как неуставные, роскошные аксельбанты, что он нацепил на свой китель.

Проходя мимо будок с междугородними телефонами – автоматами, я хотел было позвонить домой и предупредить о своем скором приезде, но подумав махнул рукой.

–Все равно, завтра вечером дома буду, так, что нечего звонить. Лучше в буфет схожу подзаправлюсь.

В буфете стоя за столиком и поедая курицу ( за соседним столиком расположился парень в гражданской одежде все повадки и жесты которого выдавали в нем явного дембеля, но я совершенно не помнил видел ли я его в тот свой первый раз) я вспомнил, что почти два года назад, июльским утром, сойдя с московского поезда, с группой призывников, я также в ел и пил в этом самом буфете. Нас везли на сборный пункт километрах в семидесяти от Верхневолжска, откуда уже на следующий день я попал в свой полк. Да-а как то быстро пролетели эти два года, а ведь с начала казалось, что они никогда не закончатся. Впрочем так же быстро пролетит и вся жизнь, которая в двадцать лет кажется длинной и нескончаемой. Подумав об этом я грустно вздохнул. Даже если предположить, что, кто то или что то подарило мне возможность второй раз пережить молодость, в конечном итоге я все равно вернусь на круги своя и стану пожилым мужиком шестидесяти лет, чтобы с этого рубежа двинутся дальше, прямым путем ведущим прямо на кладбище. Увы, но мой жизненный опыт не давал мне повода для оптимизма.

Я вдруг впервые поймал себя на мысли, что больше не хочу обратно в 2024 год. Несмотря на весь тот ужас и то потрясение, что пришлось пережить мне всего несколько дней назад, когда я осознал себя пребывающим в своем собственном прошлом, жить в нем мне нравилось все больше и больше. Если бы пожалуй, сейчас все закончилось и я вновь оказался бы в осеннем лесу возле пня усеянного опятами ( или в больнице, или в своей квартире или еще где– ни будь), я бы наверное пережил самое большое разочарование в своей жизни.

Доев курочку, я бодрым шагом вышел из помещения буфета, решив ( как и в первый раз )погулять по городу,( тем более, что когда я служил в учебной роте видеть его мне почти не доводилось) сходить в кино, в общем как то убить время до поезда. Я напряг свой ум пытаясь вспомнить, что я знаю о богатых достопримечательностях и исторических местах города Верхневолжска, которые я мог бы успеть посетить за имеющееся у меня до отправления поезда на Москву время и вдруг застыл на месте пронзенный пришедшим мне на ум воспоминанием...

В тот первый раз я тоже убивал время до отъезда бродя по Верхневолжску. Я посетил кинотеатр, посмотрел в нем какой то фильм ( решительно не помню какой именно), прокатился по имевшейся в городе ветке метро ( В Московском или скажем Ленинградском метро были многие, а вот многие ли были в метро Верхневолжском!) и уже в сумерках шел обратно на вокзал, рассчитывая провести оставшееся время в зале ожидания ( не забыв перед этим зайти подкрепиться в вокзальный буфет).

Уже в наступавших сумерках я возвращался обратно на вокзал, идя по тропинке проходящей возле края заросшего деревьями оврага, как вдруг увидел впереди себя большую группу людей, стоящую возле машины «Скорой помощи», рядом с которой приткнулся милицейский УАЗ.

Было понятно, что что то произошло и снедаемый любопытством я решил подойти поближе.

Когда я почти вплотную подошел к стоящим возле оврага людям, то услышал жалобный женский голос.

–Господи, да, что же это делается то! Молодая ведь совсем! И у кого это на рука то поднялась?

–А, что произошло то? – спросил подошедший с противоположной стороны мужчина.

–Девушку убили. Совсем девчонку. Ее наш сосед Василий обнаружил. Проходил рядом услышал шевеление какое то, глянул, а она под кустом лежит. Одежда на ней вся изорванная. Он ее за руку взял, еще теплая. Думал, что живая, побежал «скорую» вызывать, да поздно уже. Приехали, а она мертвая.

–Черте, что твориться, скоро на улицу в магазин выйти страшно будет. Убьют и ограбят– произнес другой мужской голос.

–Это все молодежь, волосатики эти. Мы в их время работали не покладая рук, а они знай только по своим дискотекам отираются. Сталина на них нет!

–Точно, точно,– поддержал его старушечий голос, – в троллейбусе ни за что места не уступят. Войдешь, а он рассядется как боров и в окно глядит тебя не замечает! А девки эти бесстыжие, в портках, да крашеные. Да курят вдобавок. Я б им всем губищи то их бесстыжие по отрывала!

Из дальнейших разговоров я понял, что совсем не давно в этом овраге было обнаружено тело убитой девушки. Обнаружил его, проходивший мимо, мужчина привлеченный каким то подозрительным шумом. Спустившись в овраг он наткнулся на убитую и возможно даже видел спешно покидавших место преступления убийц.

Я постоял еще немного, послушал разговоры, а потом двинулся на вокзал.

Надо сказать, что все это произвело на меня довольно не приятное впечатление. Я ничего не знал о погибшей девушке, не знал сколько ей лет ( из разговоров зевак было понятно только то, что она «молодая») не представлял как она выглядит, но все равно осознавать, что какие то подонки вот так взяли и запросто оборвали молодую только начавшуюся женскую жизнь было очень не приятно. Уже потом в поезде я представлял себе эту девушку представлял как спас бы ее если бы подошел к этому оврагу чуть раньше, когда преступники не успели расправиться со своей жертвой, в общем воображал себе всякие глупости.

Я довольно быстро забыл об этом прошествии, хотя время от времени все же вспоминал о нем. Было очень жалко погибшую девушку о которой я не знал ровно ничего. Уже спустя много лет, вспомнив в очередной раз о ней, я решил на всякий случай поискать информацию об этом убийстве в интернете. И к своему удивлению быстро нашел ее. Оказывается это было довольно громкое убийство для Верхневолжска образца 1986 года учитывая семью из которой происходила убитая.

Это была Александра Мошкина, студентка филологического факультета Верхневолжского университета двадцати лет от роду. На фото я увидел очень симпатичную особу, но главное заключалось не в этом. Отец Мошкиной занимал должность директора Верхневолжского мясокомбината, а тому кто жил в советское время не надо говорить, что это была за должность и какие возможности она открывала человеку ее занявшую. И вот теперь у меня появилась реальная возможность помешать произойти этому убийству.

Глава 4

Мошкину убили, когда она возвращалась домой от подруги. Ее убийцами стали типичные маргиналы Артем Новиков и Ратмир Касаев. Девушка решила сократить путь до автобусной остановки пройдя через овраг, где Касаев и Новиков расположились для распития бутылки самогона. Увидев спускающуюся по тропинке Александру они решили ограбить и изнасиловать ее. Кстати Касаев как и я был дембелем и видимо за распитием бутылки горячительного подробно рассказывал своему дружку, как он в армии участвовал в групповых изнасилованиях, забредших в казарму «на огонек» девиц с пониженной социальной ответственностью ( надо сказать подобного рода случаи в Советской Армии были совсем не редкость). Во всяком случае Новиков давал именно такие показания на следствии.

В интернете нашлись и фотографии убийц. Я увидел типичные дегенеративные морды, которые во все большем количестве встречались в городах и весях в позднем СССР ( и стали даже на мой взгляд даже преобладать в современной мне РФ, что даже позволило в один прекрасный день сформулировать мне гипотезу о начавшемся необратимом биологическом вырождении русского и родственного ему народов).

Напав на девушку Касаев и Новиков оттащили ее в кусты, где начали срывать с нее одежду. Мошкина оказывала сопротивление и срывавший с нее одежду Новиков как он показал на следствии «немного переборщил». Это «переборщил» состояло в том, что он задушил ее. Видимо в этот момент, привлеченный шумом в овраг стал спускаться мужчина, который первым обнаружил тело погибшей. Новиков и Касаев струхнули, и сбежали прихватив джинсы которые они успели стащить с Александры.

Их задержали вечером следующего дня. Причем джинсы которые Новиков успел снять с Мошкиной он успел подарить своей подружке такой же маргиналке как и он сам.

Ни на следствии, ни на суде оба убийцы не проявили ни капли раскаяния, что впрочем и не удивительно. Подобное чувство вовсе не известно таким дегенератам как они. Преступники оборвавшие юную жизнь ( друзья и подруги отзывались о погибшей Александре Мошкиной как об исключительно хорошей и доброй девушке, что несколько даже удивило меня, я все таки иначе представлял себе дочь директора мясокомбината) только мямлили про то, что они «не хотели», «сами не поняли как так получилось», « а, что она кусалась» в итоге были приговорены к расстрелу который им заменили в итоге через два года двадцатью годами лишения свободы. Оба вскоре закончили свою жизнь на зоне строго режима, видимо Мошкин старщий подключил свои связи и деньги ( которые у него бесспорно имелись) и сумел отомстить за свою единственную дочь.

Я сохранил этот материал в своем компьютере и всякий раз, открывая его по долгу всматривался в лицо покойной Александры Мошкиной. Всякий раз я видел красивую девушку с тонкими и умными чертами лица, блондинку (что бы там не говорили в тупых анекдотах про блондинок они мне нравятся, и я совершенно не считаю их глупее брюнеток или шатенок) и думал, что вполне мог спасти ее, окажись я рядом с местом убийства на пять минут раньше чем там оказался мужчина спугнувший убийц. Судя по всему и Новиков и Касаев были очень трусливы и, чтобы спасти Мошкину мне видимо даже не понадобилось бы драться с ними.

Я так часто вглядывался в лицо погибшей тогда в 1986 года девушки, что один мой приятель регулярно заходившей ко мне на «рюмку чая» как то шутливо заметил:

–Ты, Славка как я посмотрю давно и безнадежно влюблен в эту девицу. Как только ты выпьешь, то сразу лезешь в интернет и начинаешь созерцать ее портрет. Тебе, честное слово осталось только поехать в Верхневолжск, найти ее могилу и обложить ее мрамором! Да пройди ты возле этого оврага на час раньше, глядишь привез бы ты из Верхневолжска себе жену.

А я действительно очень часто представлял как спасаю Александру, Сашеньку, как называл я ее про себя. Видимо с возрастом я стал сентиментален.

И вот теперь каким то образом у меня появилась возможность исполнить эту свою старую мечту.

Осознав это я застыл буквально как вкопанный. Вспомнил как много раз я в своих мечтах я спасал эту девушку, правда не идя в них дальше. Максимум до чего я доходил так это до того, что доставлял спасенную Мошкину домой и передавал в руки родителей. Но теперь мне представилась возможность перейти от мечтаний к делу и совершить на деле то, что я представлял в своем воображении много раз.

Ошарашенный этой мыслю я присел, впрочем даже не присел,а буквально рухнул на лавку. Хорошенько растер свое лицо ладонью, вспомнив как один раз напившись в одиночку коньяка разговаривал с портретом Мошкиной, каясь ей в том, что бесцельно шатался по городу вместо того, чтобы спасать ее. И, что может вся моя жизнь ( включая личную) и пошла так наперекосяк, что я опоздал тогда во время придти к этому оврагу. Я был тогда уверен,что тогда безо всякого труда справился бы с этими подонками, даже если они не испугались бы меня и попробовали вступить со мной в драку. Судя по имеющемся в сети фото и Новиков и Касаев к категории амбалов– здоровяков явно не относились.

Однако сейчас я думал уже совсем иначе. Всего несколько дней назад мне пришлось испытать настоящий шок осознав себя перенесенным какой то неведомой силой на сорок лет назад, в свое молодое тело, а сейчас еще и это! Сбываются сразу две мечты! Я опять молодой и я смогу спасти Сашу! Нет черт побери! Это слишком много для одного человека!

Я вновь вспомнил рассказ Спрэга Де Кампа в котором герой захотевший изменить реальность был выброшен этой самой реальностью обратно в виде сухой обескровленной тушки, кости которой вдобавок превратились в прах. Не произойдет ли, что ни будь подобное и со мной? Конечно фантастический рассказ так себе источник информации, но ведь то, что произошло со мной не описывалось ни в одном учебнике, о подобном не рассказывал ни один ученый. Так, что поневоле обратишься за возможным советом и к писателю фантасту!

Некоторое время я совершенно не подвижно сидел на лавке, потом бросил взгляд на свои часы и начал размышлять.

Судя по всему Мошкину убили где то около девяти часов вечера, так, что времени, чтобы спасти ее и успеть на свой поезд у меня было предостаточно. Главная задача заключалась в том, что смогу ли я сейчас, спустя сорок лет найти и этот овраг и место этого убийства ( я был почему то совершенно уверен, что да, смогу найти), но кроме этого передо мной во весь рост стала проблема заключавшаяся в всего в нескольких словах: А оно мне это надо?

Конечно мечты мечтами, и пьяные слезы по безвинно и преждевременно погибшей Саше Мошкиной, пьяными слезами. Но мало ли что на воображает себе пьяный дед у которого за плечами развод и полностью рухнувшая личная жизнь. Все таки мечты мечтами, а реальность реальностью! На пути моего замысла стояло очень много препятствий.

–Во – первых, пьяные дегенераты могли не испугаться меня и оказать мне сопротивление.

–Во – вторых, как я уже говорил, мне совершенно не знал, как поведет себя реальность столкнувшись с попыткой изменить ее, да еще таким грубым образом.

–И наконец в – третьих, я уже понял как опасно мне показывать свое «послезнание.» Не хватало мне в случае чего познакомится с товарищами из КГБ! И в конечном итоге такого знакомства оказаться в роли подопытного кролика в каком – ни будь закрытом НИИ. Причем это вот опасение было самым основным. Конечно мечты, мечтами, но совершенно понятно, что в процессе спасения Саши Мошкиной у меня могли запросто возникнуть кое какие проблемы.

Я поднялся с лавочки огляделся по сторонам и решил. Если найду то место где сорок лет назад ( иди должны были сегодня) убить девушку то да, подумаю над тем спасать ее или не спасать. Но если память не поможет мне, то тогда все мои опасения и затруднения не имеют никакого значения. С сожалением или нет, но придется ехать домой так и не попытавшись изменить прошлое ( или уже настоящее).

Я вышел из здания вокзала и пошел в направлении оврага. Насколько я помнил он располагался в примерно в паре остановок от вокзала. Вообще я заметил, что в Верхневолжске между зданиями располагалось много пустырей и оврагов.

Я поднялся на мост перешел по нему железнодорожные пути ( на мосту я едва не столкнулся с какой то бабкой которая перла вперед как танк, будучи вся обвешана сумками). И пошел вперед словно ведомый какой то силой ( во всяком случае мне так казалось). Очень скоро я оказался возле оврага края которого заросли густым кустарником. Пройдя немного вперед я остановился возле тропинки ведущей вниз по склону. Да. Точно. Именно здесь стояли сорок лет эти люди подойдя к которым я узнал о гибели Саши Мошкиной ( ее имя и фамилия естественно мне тогда были совсем не известны). И будут стоять сегодня вечером в сгущающихся сумерках если я не вмешаюсь в текущий ход событий.

Я спустился вниз и осмотрелся по сторонам. Точное место, где произошло убийство я естественно не знал, но в принципе мне этого было и не надо.

Спустившись по тропинке я увидел, что овраг имеет небольшие размеры, склоны густо заросли деревьями и между ними есть где спрятаться. В общем место где можно было организовать пункт наблюдения имелось.

Выбравшись наружу, я отправился назад к вокзалу решив, что у меня имеется в запасе достаточно времени, чтобы побродить по городу.

Я доехал до центра Верхневолжска, зашел в попавшееся мне по пути кафе– мороженное и съел, как будет утверждаться сорок лет спустя, порцию «самого вкусного в мире мороженного». И пришел к выводу, что авторы утверждения подобного рода все таки несколько преувеличили, вкусовые качества советского мороженного. Мороженное как мороженное, через сорок лет будет не хуже ( а временами и по лучше, да к тому же и выбор будет несравненно богаче).

Очень не привычным было отсутствие коммерческой рекламы ( ее правда с лихвой заменяла всякого рода наглядная агитация), мобильных телефонов в руках прохожих и жидковатый транспортный поток. Об автомобильных пробках в этом времени еще явно не слышали.

Увидев станцию метрополитена я спустился вниз и прокатился пару остановок на Верхневолжском метро. Метро как метро, правда не такое глубокое как московское.

Приметив стоящий впереди кинотеатр я решил убить время за просмотром продукции советского кинематографа. Судя по афишам сегодня днем шла комедия «Хорошо сидим».Название это мне было смутно знакомо, но картину эту я точно в свое время не смотрел ( как не смотрел ее и позже) и я решил купить билет, чтобы оценить это творение советского кинематографа.

Через час с небольшим ( столько продлился фильм) я вышел из кинозала не сказать, чтобы довольный. Фильм мне совершенно не понравился. Примитивная комедия – агитка высмеивающая пьянство. Я и забыл думать, что нахожусь в самый разгар горбачевского «сухого закона».

Я бросил взгляд на часы. До нужного мне времени было еще очень и очень долго. Тем не менее я не переставал ощущать нарастающее волнение.

Заметив площадь с расположенным на ней фонтаном окруженным скамейками я направился по направлению к нему. Усевшись на ближайшую скамейку я откинулся на ее спинку, и прислушался к шороху водяных струй.

Я все таки пока не решил окончательно стоит ли мне вмешиваться в ход событий и спасать Сашу Мошкину от руки убийцы. Я вспоминал ее красивое лицо с тонкими чертами, рассказ однокурсницы о том, что Саша была полностью лишена зазнайства и мелочного тщеславия ( честно говоря верилось в это плохо, по факту принадлежности к семье директора крупного мясокомбината она должна была быть законченной мажоркой, хотя конечно всякое бывает, не спорю), представлял какое горе принесла родителям ее смерть ( Александра была у них единственным ребенком) и все не мог и не мог определится с тем стоит ли мне вмешиваться в текущий ход событий, учитывая, что все таки я жил в мире в котором Мошкина была мертва, но если мой замысел удастся, то мне будет предстоять жить там где она избежала этой своей участи. Естественно, что мне вспоминался при этом и рассказ Рея Брэдбери про раздавленную бабочку, как и снятый по его мотивам фильм ( при этом мягко говоря очень сильно отличавшийся от него по содержанию, настолько сильно, что можно было совершенно смело считать и фильм и рассказ совершенно разными произведениями).