Текст книги "Возвращение. Снова в СССР (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

–Вячеслав, спасибо тебе за то, что ты сделал сегодня. Не знаю даже как бы с женой пережили, если бы с Сашей, что ни будь произошло. Она ведь одна у нас. И вот прими в знак благодарности.,– и Виктор Ильич, вытащил из ящика стола бумажник извлек из него пачку сторублевых купюр, и отсчитав десять штук протянул их мне.

–Виктор Ильич, да, что вы!– начал было я, но Мошкин прервал меня.

–Не надо Вячеслав, возьми! Конечно жизнь моей дочери не измеришь никакими деньгами, но ты все же возьми. Ты молодой, из армии только, деньги тебе нужны. Возьми не обижай меня. Это все, что я могу для тебя сделать. Ты сделал для нас куда как больше.

И я подумал, а ведь он прав. И деньги эти у него явно не последние. В конце концов «дают бери, а бьют беги». К мысли о том, что я исполнил наконец свою давнюю мечту и спас наконец жизнь Саше Мошкиной, прибавился ощутимый и приятный материальный бонус. Так, что тогда я менжуюсь! Я заслужил сегодня эту тысячу рублей.

Поэтому пробормотав благодарность, я взял купюры и положил их в карман.

Мошкин явно воспринял это с облегчением. Поднявшись с кресла он коротко бросил мне – « сейчас» и полез в стоящий у стены книжный шкаф. Он извлек оттуда начатую бутылку коньяка, вышел из комнаты, вернулся через пару минут с двумя пузатыми бокалами в одной руке и блюдцем с мелко нарезанным лимоном в другой, поставил все это на стол, плеснул конька в бокалы, и приподняв свой произнес:

–Ну, что вздрогнем?

Я взял бокал в руки, обхватил его пальцами и понюхал коричневую жидкость. Коньяк в самом деле был не плохой.

–Вижу, что разбираешься,– одобрительно произнес Мошкин,– кто научил правильно пить коньяк? Ты ж молодой совсем.

Услышав это я испытал моментальную досаду,что опять оказался «на грани провала». Действительно откуда в Советском Союзе, парень двадцати лет мог знать как правильно надо пить коньяк? Не буду же я говорить Мошкину, что употребляю сей благородный напиток уже сорок лет и не смотря на свои скромные доходы, пил такие коньяки, названия которых он здесь в «совке», даже и не слыхал.

–Так, были учителя,– коротко бросил я,– научили.

Мы выпили, закусили, выпили через кроткое по второй, после чего Мошкин начал расспрашивать меня.

Он узнал кто я и где учусь, как прошла моя армейская служба( довольно закивал головой, когда я сказал, что на дембель ушел Отличником боевой и политической подготовки и специалистом первого класса) и в завершении сказал:

–Вот, что Вячеслав, я вижу парень ты положительный, но об одном прошу тебя, не кружи голову Александре! Вы живете далеко, друг от друга, учитесь в разных Вузах! Так что между вами ничего общего. Так,что хорошо? Можно на тебя надеется?

Я чувствуя, что меня понемногу уже «вставляет», так как бутылка уже мало по малу «показывала дно»,совершенно искренне ответил ему:

–Ну, что вы, конечно я все понимаю! Обещаю, к Александре я ни ни. Тем более где Калинов, а где Верхневолжск! Тем более, что и дом то мой совсем не в Калинове!

Услышав эти мои слова Виктор Ильич вроде бы немного успокоился.

Наш разговор прервала Саша вошедшая в кабинет. Увидев как мы допиваем коньяк она произнесла на повышенном тоне:

–Ничего себе! Они пьют! Папа не забывай, что тебе еще везти Славу до вокзала! Ты помнишь это?

Мошкин – старший успокоил ее, что отвезет меня « куда надо и в любую погоду».

Допив коньяк мы вышли в коридор и Виктор Ильич сказал, что ему пора «выгонять машину из гаража».

Он одел ветровку и ушел. Ко мне вновь подошла Саша и протянула мне листок бумаги.

–Вот мой адрес и телефон. Если захочешь позвони мне. Надеюсь, что ты очень захочешь. И дай мне свои координаты, пожалуйста.

Я не хотя продиктовал их и Саша старательно их записала.

Скоро вернулся ее отец и сказал, что машина готова.

Мы перешли в большую комнату и довольно долго болтали там о том и об этом. Наконец мне настала пора ехать. Я поднялся и мы все вместе вышли из квартиры.

Мы быстро доехали до вокзала ( мама Мошкиной так же поехала с нами) Я забрал свои вещи из камеры хранения и уже стоя на перроне в ожидании поезда я в последний раз смотрел на Сашу. Она совсем уже успокоилась, ее лицо было весело и прекрасно и я напоследок любовался им. Я в последний раз ( как думал) видел ее.

Подошел мой поезд, я попрощался, Саша вдруг обхватила меня, быстро поцеловала сначала в обе щеки, а затем в губы и произнесла шепотом:

–Спасибо тебе Славик! Я никогда этого не забуду!

Я залез в тамбур, помахал семейству Мошкиных на прощание рукой, проводница закрыла дверь, я вошел в вагон и под звуки «Прощания славянки» поезд тронулся от перрона.

Глава 7

Я зашел в свое купе в очень довольном расположении духа. Все таки я исполнил свою мечту и спас жизнь Александре Мошкиной. Кстати она мне совсем не показалась мажоркой не смотря на свое происхождение. Напротив она выглядела очень милой и достаточно простой девушкой. Да и родители ее производили очень хорошее впечатление. Конечно Виктор Ильич очень беспокоился о судьбе дочери, но это было как раз и понятно, я бы тоже я его месте делал бы тоже самое.

Поздоровавшись с двумя своими соседями ( все было по моему как и в тот раз, соседей в начале было двое, третий подсел уже по пути, кроме одного, Саша Мошкина жива и здорова! Я спас ее! Ура товарищи!) я улыбнулся и в животе у меня потеплело. Моя Саша жива! И пусть мы с ней никогда не увидимся, но она жива! Я сделал это!

–Не хватало тебе еще в нее влюбится старому пердуну, – подумалось мне когда я залезал на верхнюю полку ( всегда любил спать наверху, поэтому в поездах выбирал только верхней полки и в армии до полутора лет срока спал на верхней койке, и с не охотой перешел на нижнюю. Но верхней спать «деду» нельзя, традиции!).

Я улегся по удобнее и закрыв глаза представил себе лицо Александры.

–А все таки она классная! Красивая, глаз не оторвать. На фото она не такая. Какая то строгая, что ли, не знаю. В жизни совсем другая. Только зря я ее имя назвал. Ну ничего обойдется!– подумалось мне,– пока я ворочался на полке.

Я закрыл глаза и не заметив как, почти сразу же уснул. Видимо этому поспособствовал и сытный ужин которым угостили меня Мошкины. Спал я крепко и никаких снов по пробуждении не припомнил.

Проснулся я утром. В вагоне уже во всю шумели. Мои соседи, включая севшего ночью пока дрыхли без задних ног. Пока я занимался туалетом, они зашевелились, а затем и окончательно проснулись. Наступило время завтрака. Я залез в свою сумку и присвистнул от удивления. Вчера мама Мошкиной насовала мне в дорогу много чего вкусного.

Я расстелил газету и позавтракал аппетитной и видимо очень дефицитной ( если судить по взглядам которые бросали в мою сторону соседи) вырезкой. Поезд мчался по направлению к Москве, из которой я уехал в Верхневолжск два года назад.

Когда мы подъехали к столице нашей родины я уже был совсем готов. Стоял в коридоре наготове со своей сумкой и дипломатом. Как только вагон начал тормозить я не теряя ни секунды времени двинулся к тамбуру.

Выйдя на заполненный людьми перрон я быстрым шагом пошел вперед. Через несколько минут я оказался у пригородных касс, где купил билет на электричку до Калинова, которая ожидалась через час с не большим.

Когда подошла электричка я вместе с толпой народа, скопившегося на платформе вошел во внутрь и сел возле окна.

Поезд несколько раз дернулся и покатил вперед.

Я лениво рассматривал уже знакомые пейзажи близкого Подмосковья. Все давно было знакомо мне. Мне часто приходилось ездить в Москву и тогда когда я учился в институте и ранее. Все эти остановки и их названия я знал почти наизусть. Народа в вагоне все прибывало и прибывало. Он постепенно занял все сидячие места, затем забил проход между сиденьями, в конце концов я не выдержал и уступил место какому то старичку и последние час до Калинова провел стоя в проходе и держась за ручку вкрученную в спинку сиденья. Наконец через три часа, электричка стала подъезжать к Калинову.

Поезд замедляя ход подъезжал к городу из которого я призывником уехал два года назад. Оттуда меня увез «покупатель» капитан ВВС. В общем то недалеко. Мои приятели и однокурсники попали значительно дальше. Можно сказать повезло. Казахстан или Дальний Восток были бы значительно дальше.

Протискиваясь через людей я вышел в тамбур и когда поезд окончательно затормозил, а двери вагона с шипением открылись, вышел из него, на перрон, и пошел к выходу с платформы. Настроение у меня было прекрасное, хотя я несколько и устал от довольно долгой дороги. Но это была дорога домой! Что может быть прекраснее этого! Как поется в песне «Это счастье путь домой!» В моем случае все это было радость вдвойне и втройне. Я не просто вернулся домой, я вернулся в свою молодость и получил подарок которого не ожидал вовсе!,Исполнилась моя мечта, Сашенька Мошкина жива! Пусть даже мы не встретимся больше с ней! Главное, что она жива!

Стояла чудесная, ясная, летняя погода Я почувствовал прилив буйной радости и не удержавшись подпрыгнул. Шедшая рядом обвешанная сумками бабушка не одобрительно покосилась на меня.

Я подумал о том, что выполнил задуманное и реальность ни как не отомстила мне. Не выбросила меня назад в виде иссохшей тушки, как в рассказе Спрэга Де Кампа и люди не превратились в ящеров ( как фильме по рассказу Брэдбери), и правила русской орфографии не изменились (насколько я мог судить), правда насчет главы государства я был не уверен, возможно за ночь он и сменился.

Насвистывая мелодию я вышел с перрона, прошел мимо здания вокзала и остановился на троллейбусной остановке, где и встал вместе с другими людьми, в ожидании транспорта.

Через полчаса я был уже на автовокзале, а через час сидел в «Лазе», который очень вскоре доставил меня в родной поселок Знаменский, районный центр Знаменского района Калиновской области, где я изволил проживать с самого дня своего рождения.

Выйдя из автобуса я оглянулся по сторонам. Никого незнакомого не приметил. Не приметил знакомых лиц пока шел до дома. Наконец я подошел к нему, открыл железную калитку и вошел во двор. Входная дверь была открыта. Я вошел в дом и никого не нашел там. Как видно родители были на огороде, положив вещи я пошел туда.

Родителей я застал за работой над грядками. Мать увидев меня охнула и раскинув руки подбежала ко мне. Отец улыбнулся и только произнес:

–Вернулся.

Все было как и тот в первый раз. Не изменилось ровно ничего. Только дом не показался мне каким то маленьким низким ( видимо после просторной казармы) каким он показался мне сорок лет назад, наверное потому, что я был в нем всего несколько дней назад.

Не изменилось потом и ничего далее. Я немного поговорил с родителями. Немного погулял по поселку, возле школы встретил одноклассника который увидев меня спросил:

–Совсем домой пришел?

Затем прогулялся до парка, где встретил прежнего приятеля, которого буквально завтра призывали в армию ( отметил правда, что сейчас я могу свободно говорить на разные темы, а не только на армейские, как было сорок лет назад) перекинулся парой слов с одноклассницей пришедшей на танцы и пошел домой.

Назавтра с утра тоже все было без изменений. Я встал рано (что делать привычка), пробежался, сделал гимнастику, позанимался на турнике стоявшем у меня в саду ( на этот раз я не стал забрасывать физические упражнения сразу после армии, как сделал это в своей первой жизни, сорок лет назад),позавтракал и собравшись поехал в Калинов, восстанавливаться в институте.

Зайдя на факультет, первым знакомым кого я увидел был все тот же Пашка Чернопятов, который разинув рот стоял у расписания.

Я не стал ничего менять и подойдя к нему сзади все так же ткнул его в бок ( не уверен, что в тот же).

–А? Откуда ты? – спросил он.

–Из армии,– таким же озорным голосом ответил ему я и пошел в деканат.

В деканате я так же быстро разобрался со всем, написал заявление о восстановление на учебе и выйдя из здания факультета во двор, задумался о том, а что же мне делать дальше?

Насколько я помнил последовательность событий в тот раз, то выйдя из института я последовал в гости к своему одному из троюродных братьев с которым у меня давно сложились дружные и теплые отношения. А жил он в одном из поселков, являющемся пригородом Калинова.

Подумав, подумав, я махнул рукой и решил не нарушать последовательность событий. Сев на нужный автобус я поехал в гости к брату. В конце концов я очень долго не видел его. Что тогда,что сейчас.

Назавтра вернувшись днем домой я пошел на работу к матери ( она работала, в школе, учительницей русского языка и литературы)

–Все нормально, подал заявление о восстановлении, – сказал я ей, войдя в класс в котором сидела мать, занимавшаяся привычным для себя делом– проверкой тетрадей.

–Хорошо. А тебе вчера весь вечер какая то Александра названивала, из Нижнекамска, – ответила мне мать, – Кто она такая?

–Так одна знакомая,– ответил ей я и задумался. С одной стороны мне конечно было приятно, что Саша помнит обо мне, а с другой стороны... Нет, во – первых, дал обещание Виктору Ильичу о том, что не буду «кружить голову» его дочери ( вполне возможно, что насчет ее будущего у него были совсем иные планы) а во – вторых, я здорово ошибся назвав ее там в овраге по имени, и Саша явно не поверила моим отговоркам и поэтому дальнейшее общение с ней было бы не очень желательно. Ну и в– третьих, как не нравилась мне она, в моей голове все же сидело сознание человека шестидесяти лет воспринимавшего ее скорее как внучку, нежели чем, как возможную любовницу, и я ничего ( пока во всяком случае ) поделать с этим. Я вообще ожидал теперь большие проблемы с прекрасным полом. Короче говоря, эти настойчивые звонки Саши Мошкиной были совсем не кстати.

Мать попыталась расспросить меня о ней, но я скроил очень не довольную физиономию и она посмотрев на нее, вздохнула и прекратила свои расспросы.

Вернувшись к себе домой, я прошел в свою комнату, взял свежий номер «Техники Молодежи» и завалился с ним на кровать. Увы, но интернета в этом времени еще не было и предстояло коротать свободное время за чтением книг и журналов, а так же за просмотром телевизора.

Я пролистал журнал, затем забросил его на стол и затем задумался. Шансов на то, что в один прекрасный момент я окажусь обратно в привычном мне 2024годе, было похоже все меньше и меньше. Видимо я застрял во втором для меня 1986 году всерьез и надолго. А значит надо было адаптироваться к новым– старым условиям. Нет конечно попасть второй раз в молодое тело было очень хорошо, слов нет! Но одновременно с этим, возникали некоторые затруднения об одном из которых я рассказал выше. И вполне возможно, что оно было не единственным.

Начинала беспокоить меня и вся эта история с Мошкиной. Нет, я ни секунды не жалел то, что спас ее, об этом не могло быть и речи. Меня беспокоила та ошибка, которую я допустил назвав ее по имени. Саша явно была очень умной девушкой и не собиралась вот так, оставить это. Да-а. Неприятно все это. Видимо она настойчиво будет пытаться выяснить, откуда я ее знаю. А судя по первому впечатлению, девица она настойчивая. Такая ни за что не отступится. Это может быть опасно.

Я поднялся с кровати вышел из комнаты, прошел в прихожую, открыл входную дверь и через террасу проследовал на улицу. Оказавшись на улице я глубоко вздохнул, закинул голову, полюбовался ярко – голубым, чистым, безоблачным небом и пошел в сад.

В саду я подошел к турнику, запрыгнул на него, подтянулся пять раз, сделал два подъема – переворотом, один подьем разгибом, силовой выход на две руки и завершил это эффектным подъемом махом вперед. Спрыгнув с турника я сказал себе вслух.

–А нечего это Мошкиной боятся. Ну даже если я ей скажу правду о том откуда знаю ее имя, что тогда? Она мне не поверит. Мне никто не поверит. Так, что можно быть спокойным. Если я не буду менять реальность так как в случае с Александрой то мне ничего не угрожает. А я ее менять не собираюсь. Прогрессорство не наш путь! А Мошкина позвонит, позвонит, да отстанет. Девица она видная, без жениха не останется. Так,что забудет меня вскоре.

Однако пока Александра забывать меня не собиралась. Совсем напротив. Вечером когда я сидел в своей комнате и просматривал номера «Техники Молодежи» пришедшие домой за то время, что я был в армии, ко мне вошла мать и сказала:

–Тебя опять эта самая Александра к телефону зовет.

В ответ я лишь тяжело вздохнул. Нет черт побери, только только я нашел увлекательный рассказ и начал читать его, как тебя отвлекают от него. Безобразие!

Морщась он недовольства я встал с кровати, подошел к телефону взял трубку и сказал по возможности солидным голосом:

–Слушаю.

–Здравствуй Слава, наконец то я застала тебя, – услышал я голос Мошкиной,– а то звоню, звоню, либо тебя нет, либо никто не подходит. Ты там часом от меня бегать не вздумал?

–Не дождетесь,– ответил ей я.

–Тогда где ты был вчера? Я весь вечер тебе звонила!

–Вчера я общался со старыми друзьями с которыми не виделся целых два года.

–Ах да. Я и забыла, что у нас дембель. Как как же. Небось водку с ними пил. Признавайся пил?

–Сухой как лист. Там где я был мне не наливают.

–Ладно поверю на первый раз. Ну как у тебя дела?

Мы поболтали немного о том и сем, главным образом о Сашиных планах на летнюю сессию затем она сказала, что телефон срочно понадобился «мамочке» и положила трубку, пообещав напоследок позвонить завтра.

–Что за Саша то такая? – спросила меня мать,– где ты хоть с ней познакомился?

Я подумал, подумал и рассказал матери, где и при каких обстоятельствах познакомился с Мошкиной.

–Ой,– мать испуганно прижала ладонь ко рту,– а это же опасно было. Вдруг у этих хулиганов нож с собой был!

–Ну опасно не опасно, но не мог же я девушку оставить на растерзание этим подонкам. Так, что выбора у меня не было. Да только они так хиляками оказались. Я с ними на раз, два разобрался. Они даже не пикнули, – ответил ей я, – такие только, что и могут вдвоем на одну девушку нападать.

–Ну так то ты прав,– мать села рядом со мной на мою кровать,– это, что получается ты у меня прямо таки спаситель? А она хоть красивая девушка эта?

–Очень.

–Слушай Слав, да она влюбилась в тебя! Точно влюбилась! Вот поэтому и названивает. Я бы точно на ее месте влюбилась. А родители у нее кто, не знаешь?

–Отец у нее директор мясокомбината. Так, что женихов у нее пруд пруди. Как влюбилась так и разлюбит. Позвонит, позвонит и перестанет. Нас вон все равно какое расстояние разделяет

–Эх жаль,– мать даже пригорюнилась, – а так, и девушка красивая и родители вон какие! Чем не невеста?

Услышав эти слова, я мог только усмехнутся про себя. Похоже в чем то моя мать принадлежала к категории людей про которых говорят, что они «святая простота».

Мать еще недолго погоревала о невозможности моего брачного союза с Мошкиной, а потом поднявшись с кровати пошла на кухню готовить нам ужин.

Глава 8

Меня разбудил яркий солнечный луч, выбившейся из за занавески. Я приоткрыл глаза и ослепленный этим лучом сразу же зажмурил их.

Таким образом я пролежал еще несколько минут, все это время прислушиваясь к звукам, что доносились дома. Судя по ним мои родители уже встали и сейчас активно собирались на работу. Я вздохнул, открыл глаза, посмотрел на часы и резко вскочил с кровати. В самом деле, пора было вставать, утро на дворе!

Мать во всю орудовала на кухне, подняв на меня глаза она сказала мне:

–Садись, завтракать, сейчас сырники поспеют.

Я кивнул головой, затем проследовал в ванную комнату, умылся и вышел на улицу.

Подойдя к турнику, в несколько подходов я выполнил, ставший уже привычный мне комплекс упражнений, затем по отжимался от земли и вернулся домой, подумав напоследок, что раз уже наступило лето, то вполне можно оборудовать в саду уличный душ.

К тому времени как я закончил свою утреннюю зарядку сырники уже «поспели» и я с аппетитом позавтракал ими, еще раз отметив про себя то обстоятельство, что главным преимуществом молодости очевидно является способность получать удовольствие от самых простых вещей ( как, например, эти самые сырники).

После завтрака мать и отец ушли на работу и я остался один в доме. Послонявшись по нему, я вернулся к себе в комнату и разместившись на кровати продолжил изучение «Техники Молодежи».

За этим занятием я провел наверное, что то около часа времени, как вдруг я услышал стук во входную дверь.

Отложив журналы в сторону я проследовал в прихожую и сказав обязательное – «кто там?» открыл дверь. И увидел своего старинного ( еще со школьных времен) приятеля Серегу Бурмакова.

–С-Славик привет,– слегка заикаясь поздоровался он со мной,– в-вернулся? Что не зашел сразу?

Я впустил его в дом.

–Да понимаешь дела всякие. Институт то да се. Но я сегодня к тебе зайти хотел. А тебе про меня кто сказал?

–А-Андрюха. Он тебя позавчера в п– парке видел.

Я вдруг подумал, что в том мире из которого я прибыл сюда всего несколько дней назад, ни Сереги, ни Андрюхи уже давно нет в живых. Оба они не сумели пережить «лихие девяностые». При мысли об этом мне сразу стало не по себе. Впрочем Саша Мошкина даже не дожила до них.

Потоптавшись немного Серега произнес:

–Я ч-чего зашел то. Предлагаю сегодня вечером твой д -дембель отметить.

–Где, когда и самое главное с кем? – ответил я ему.

–Н-ну это в гараже у Андрюхи. Только ты принеси, ч-что н-нибудь. А я девок подгоню.

–Девки то хоть не сильно страшные будут?

–Н– нормальные. А выпьем так вообще еще и понравятся.

На следующий день ранним утром я возвращался домой по еще пустынному поселку.

Вечеринка «у Андрюхи» как в прошлый раз прошла в общем и целом аналогично.

Сначала мы пили в гараже ( я принес бутылку «Рябины на коньяке», которую заимообразно взял из запаса домашнего запаса родителей, Серега и Андрюха по бутылке водки), затем переместились в квартиру Андрюхи. Его родители были в отъезде, старшая сестра жила в Калинове, так, что на эту ночь трехкомнатная квартира была предоставлена в его полное распоряжение.

Сценарий вечеринки до определенного момента развивался по прежнему варианту.

Как и тогда, Серега привел с собой двух девиц проститутского вида, страшненькую Людмилу, и хорошенькую Галину. Как и прежде Галина сначала мотала головой, а затем запала на меня. Людмилу с самого начала пытался раскрутить Серега, но она почему то предпочла Андрюху. , несмотря на все его усилия, видимо сегодня просто напросто был не его день ( в отношении женщин).

Как и тогда, в первый раз увидев бутылку «Рябины на коньяке» эти девицы радостно взвизгнули и захлопали в ладоши. По всему было видно,что они очень уважают данный напиток. Спустя десять лет они будут уважать водку (или самогон в зависимости от обстоятельств), далее дело дошло до «солей» и «спайсов». Что поделать, времена меняются и люди с ними тоже.

Галина сделав свой выбор начала весьма лихо обрабатывать меня. Где то через час после того как она начала обращать на меня внимание ( к тому времени «бутылки стали показывать уже свое дно»), она уже с намеком указывала мне на свободную комнату в квартире Андрюхи.

Я естественно был не против такого предложения, но это только с начала. Затем не надолго во мне сыграл мой комплекс «старпера», который я довольно легко подавил, а затем когда я уже совсем было собрался уединится со своей новой подругой, мне на ум вдруг пришел образ Саши Мошкиной.

Я вдруг начал сравнивать Галину с Сашей и делая это с каждой минутой чувствовал всю ее ничтожность ничтожность по сравнению с моей новой знакомой из Верхневолжска. Именно ничтожность. Галина была никто по сравнению с Сашей. И внешне и внутренне. Я начал чувствовать подступающее к ней отвращение, в голове мелькнула мысль, как я хочу уединятся, с совершенно ничтожной и в общем то грязной, грязной особенно внутренне девицей, когда я познакомился с такой красивой и без сомнения чистой девицей как без сомнения является Александра. В общем не знаю, что на меня нашло.

В итоге я так и не достался Галине. Она это быстро поняла и с меня переключилась на Серегу. Ему в конце концов все и обломилось, а я пошел домой не солоно хлебавши.

Войдя в дом я столкнулся с проснувшейся матерью.

Она сказала мне сонным голосом:

–Вчера вечером опять весь вечер эта твоя Саша названивала. Раза три точно.

Меня разбудил резкий звук телефонного звонка. Он трещал, трещал и трещал. С проклятиями я встал сунул ноги в тапки, подошел к аппарату, поднял трубку и сказал в нее сонным, хриплым голосом:

–Слушаю Кораблев.

–Слушает Мошкина,– раздался в ответ веселый девичий голос,– тебя почему вчера весь вечер не было?

–Слушай Александра, мы еще не женаты, что бы ты контролировала мой каждый шаг.

–А почему ты не поздоровался со мной?

–Вот зараза, палец рот не клади,– подумал я и поздоровался.

–Здравствуй.

–Так где ты был?

Тут я вскипел.

–Слушай Александра, а по моему малознакомому мужчине не очень деликатно задавать вопросы подобного рода. Где я был это мое дело. Но для тебя так уж и быть, скажу. Гулял.

–Ой Слава, прости меня, что то я в самом деле переборщила,– виноватым голосом сказала Саша,– как у тебя дела то развиваются? В институте восстановился?

–Восстановился. Ты откуда звонишь?

–Из автомата, с почтамта.

Мы поговорили еще немного, Саша извинилась еще раз, пообещав звонить теперь только в условленное время и мы закончив говорить положили трубки.

В общем то Мошкина с самого момента своего спасения мною из рук Касаева и Новикова стала оказывать все возрастающее влияние на мою жизнь. Сегодня ночью я почувствовал это особенно ясно. В прошлый раз у меня с Галиной не возникло затруднений психологического характера и мы расстались довольными друг другом.

Я почесал голову. Нда-а ситуация. Девчонка явно западает на меня. И мне если признаться самому себе она нравится. Причем очень давно. В тоже время никаких таких перспектив нашим отношениям я не вижу. Да и ее отцу дал слово. А-а,– и я махнул рукой,– позвонит, позвонит и перестанет. Не приедет же она сюда на самом деле! Так, что можно не волноваться все эти «отношения» постепенно сойдут на нет.

Я вышел в сад, подошел к турнику и вновь повторил тот комплекс упражнений, что сделал теперь обязательным для себя каждое утро.

Затем я побродил по саду в поисках места где собирался поставить кабинку летнего душа, вроде бы нашел его, уже собрался было идти домой, как вдруг меня буквально пронзило одно воспоминание, причем пронзило с такой силой, что я даже присел на землю. Почти как тогда в Верхневолжске на вокзале, когда я вдруг вспомнил о скором убийстве Саши Мошкиной. Интересно это происходить у меня теперь всегда именно так будет? Иду, я иду по улице, бац! Вспомнил об очередном жутком несчастье, которое произойдет, скажем через два дня! И сразу хлоп! Задом на землю от удивления!

Через три дня у нас в поселке должна была случится ужасная трагедия. Погибнут двое мальчиков – близнецов, в возрасте трех лет. Они сгорят, а еще вернее задохнутся дымом, при пожаре в собственном доме.

–Вон оно как вспоминается раз за разом, – подумал я,– Нда-а. Хорошо,что за час до того как это случится не вспомнил!

Случай был следующий. Мальчики– близнецы, жили в семье проживавшей в двух улицах от моего дома. В тот вечер с ними остался один дед. Надо сказать молодой, ему только не давно исполнилось пятьдесят лет. Родители мальчиков были в отъезде, бабка работала в ночную смену.

Дед уложив детей спать, закрыл дом и отправился к соседям поболтать о том и о сем. Пока он так проводил свое время, на чердаке его дома возникло короткое замыкание и начался пожар. Огонь заметили поздно Приехавшие пожарные сумели потушить его, но дети погибли. Их тела обнаружили возле входной двери, как видно они пытались выбраться из дома. Вскрытие зафиксировало смерть от асфиксии. Они задохнулись дымом.

Что и говорить это была большая трагедия для родителей мальчиков, для всего нашего поселка, да и для всех людей знавших или пусть даже и не знавших эту семью. Моя семья относилась к категории «знавших». Более того мать погибших детей училась, в свое время, у моей матери.

Я взмахнул руками. Ну вот. Что мне оставалось делать с этим моим знанием! Конечно говоря по совести, я должен был действовать и спасти детей. Но спасая их я неизбежно попадал в рискованную ситуацию. Меня могли раскрыть, как «попаданца», как человека обладающим «послезнанием». Ситуация была очень и очень сложная.

Я задумался. Обдумав все обстоятельства этого пожара, я пришел к выводу, что риск моего разоблачения не так уж и велик. Сам пожар обнаружили достаточно поздно ( к тому времени дети уже вероятно погибли), следовательно если попробовать подобраться к дому в тот момент когда огонь еще не заметен, попробовать забраться в дом, вытащить оттуда детей, то риска моего разоблачения будет минимален. Я напряг память и вспомнил, что основной пожар стал заметен в часу где то в двенадцатом, следовательно у меня есть время достаточное, чтобы вытащить детей из дома оставить их и не заметно покинуть место пожара, дети наверняка меня меня не запомнят и не узнают потом, тем более , что будет уже темно да и к тому же я могу закрыть себе лицо какой – ни будь тканью, чтобы меня не узнали.

Посидев и подумав я решил сходить на место будущего будущего происшествия, тем более, что все это произошло близко от нашего дома.

Я быстро поднялся вышел из дома и пошел на улицу Карла Маркса ( вот такие названия улиц были в моем поселке, что поделать!). Нужный дом был к под номером восемнадцать. Я быстро нашел его. Ворота дома были открыты нараспашку, но возле них никого не было видно ( стоял только одинокий «Муравей».) Зады, как я заметил, отходили к лесу. Это было очень не плохо. Забор не производил солидное впечатление. Перелезть через него особенного труда на первый взгляд не представляло. В общем первым просмотром я в принципе был удовлетворен.

Весь день я провел в размышлениях о будущем пожаре. По моему он должен был начаться где то около полуночи, именно тогда станет заметно пламя выбивающиеся из под крыши. И люди начнут выбегать на улицу, посмотреть что случилось. Значит у меня было около часа времени в течении которого я мог пробраться в дом, вытащить из него детей и тем самым спасти их от удушья и затем незаметно скрыться. Благо, что тылом здание выходило на лес.

Саша вечером сегодня не звонила честно говоря я был даже рад этому. Весь вечер я обдумывал, сидя в своей комнате план спасения детей. Звонок настырной Мошкиной только помешал бы. К тому же ее натиск проявляемый в телефонных разговорах начинал меня смущать. Все же как ни как я дал слово ее отцу... В общем телефонные звонки Александры начинали меня как то напрягать. Нет, конечно она была очень красивой девушкой, я давно мечтал спасти ее и безусловно она мне нравилась, но напор такого рода немного смущал меня. На мой взгляд Саша была слишком инициативна и решительна в наших отношениях, которых, если честно, я старался все таки избежать. Влечение к виртуальной Александре которое испытывал старый скуф в моем лице, устраивало меня как то больше. Живая Саша была слишком инициативна и деятельна для меня, хотя в принципе меня нельзя было назвать совсем уж дилетантом в вопросах отношений с женским полом.