Текст книги "Возвращение. Снова в СССР (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19

-Эта девица явно очень не ровно дышит по отношению к тебе,– сказала мне Александра и кивнула головой в сторону прошедшей мимо нас Фёдоровой.

В ответ я лишь усмехнулся.

–Ещё бы, конечно неровно дышит. Особенно если учесть, что в той, прошлой жизни, у нас с ней был очень и очень бурный роман. Он как раз начался примерно в это время. Она и сейчас упорно подбивает ко мне клинья.

Мы стояли в раздевалке, после окончания занятий, ожидая когда схлынет основной поток студентов, что бы потом спокойно получить свою одежду. Как раз в этот момент мимо нас прошла Алла, не преминувшая кокетливо стрельнуть своими глазами в моём направлении.

Кстати она и не подумала встать в очередь, остановившись возле неё. Не прошло и пары минут, как из очереди выбежал взъерошенный парень, который тут же схватил номерочек у Аллы. Это был Вовка Писаренко давно и безнадежно влюбленный в Аллу. Кстати он крайне тяжело воспринял весть о её смерти, хотя и дураку было понятно то, что у него нет ни единого шанса стяжать благосклонность Фёдоровой. Итогом его переживаний стало попадание в психиатрическую больницу, причём на достаточно долгий срок. О его конечной участи я узнал спустя десять лет, когда я попал на встречу однокурсников, в честь очередной юбилейной даты со дня нашего выпуска. Мне сказали, что «Вовчик Писаренко, окончательно повредился в уме и не выходит из психушки». Да-а, в общем то тут мне стало не много жаль этого простого и не злого парня, хотя я был и не особенно близок с ним. Правда через пару минут я накатил очередные пятьдесят грамм и всякое воспоминание о Вовчике покинуло меня. А о своём романе с Аллой я тоже, как то не любил особенно вспоминать.

–Та-а -к, а с этого места я прошу, подробнее,– насела на меня Мошкина.

Я ухмыльнулся в ответ.

–Помнится кто то упрекал меня в необоснованной ревности. А сам что?

–Ну Сла – в -ик, я серьёзно,– опять заныла Саша.

–А если серьёзно, то давай выйдем сначала на улицу и там продолжим наш разговор. Не хватало, что бы нас кто то услышал.

Когда мы вышли наконец на улицу Мошкина вопросительно повернула ко мне голову. И я чуть помедлив рассказал ей историю своих взаимоотношений с Аллой, естественно упомянув и о их финале.

–Ничего себе! – воскликнула Саша, – а как? Что она сделала?То есть каким способом она покончила с собой?

–Повесилась. И главное никакой записки не оставила.

–А, что то такое было? Ну, что то, что говорило бы о возможности такого исхода?

–Да в том то всё и дело, что нет. Ничего не говорило. Совершенно ничего! Ну по крайней мере с моей точки зрения. Впрочем не только с моей. Знаешь в последние две недели я и Алла немного как то охладели друг к другу. Но буквально накануне её смерти встретились вновь и, что лукавить очень приятно провели время. А через пару дней всё это произошло. Но главное, что и накануне ничего не указывало на такое развитие событий.

–Ты любил её? – спросила меня Саша и следом внимательно посмотрела в глаза мне.

В ответ я лишь пожал плечами.

–Тогда казалось, что да. Пожалуй да. Знаешь ли Алла оказалась весьма искушенной и знающей девушкой. А много ли надо парню после двух лет казарменной жизни? А сейчас спустя столько лет понимаю, что не любил я её. Подсел на неё в сексуальном плане– это да. Но не любил. И ничего путного у нас с ней бы не вышло. Даже если бы у нас и дошло дело до ЗАГСА. Но не дошло. Знаешь вспоминать эту историю я не особенно люблю. Хотя её самоубийство долго не давало мне покоя. Какое то нелепое и нелогичное оно было. К тому же Алла во– первых, совершенно не импульсивный человек, а во – вторых, слишком любила жизнь, что бы вот так, ни с того, ни с чего свести с ней счёты. Странно всё это.

–Извини, Славик, а ты уверен, что она покончила с собой?

Я ещё раз пожал плечами.

–Ну милиция не нашла тогда оснований, как то иначе квалифицировать всё произошедшее. Хотя конечно странно всё это. Ни записки, ни мотива. Впрочем возможно, что я не всё знаю.

Молча мы дошли до остановки. Оказавшись на ней я сказал Мошкиной:

–Знаешь Саша, ты можешь не ревновать меня к Алле и не боятся, что я захочу, второй раз войти в ту же реку. За сорок прошедших лет я несколько поумнел. Во всяком случае очень надеюсь на это.

–А я и не боюсь, представь это,– ответила мне Александра.

–Не слишком ли ты самонадеяна?

–Не слишком. Запомни Кораблёв, от бабушки Светы я наследовала ещё и дар хорошо разбираться в людях. Не в такой конечно степени, как у неё, но тем не менее. Меня очень трудно обмануть. Особенно мужчинам. Впрочем ты уже испытал на себе этот мой дар. Но то, что ты мне рассказал, очень и очень заинтересовало меня.

–Ага я понял. Твоему пытливому уму, не хватает нагрузки и поэтому ты решила затеять очередное расследование. Тебе оказалось не достаточным выведение на чистую воду, одного попаданца. Нет, ну ты точно, местная мисс Марпл.

–Может быть. Славик, проводи меня до дома пожалуйста! И зайди ко мне. Бабушка Света очень соскучилась по твоему обществу. Желает видеть тебя. Знаешь я уже начинаю немного ревновать тебя к ней!

Когда в субботу приехал домой, отец сообщил мне новость.

–Слушай, Слав, тебя в милицию в понедельник, на два часа вызывают. Повестку на твоё имя прислали. Видимо из за Любки Толкалиной. Наверное объяснения хотят взять.

–А, ничего, что в понедельник у меня занятия в институте? – поинтересовался я.

На это отец лишь пожал плечами.

Как бы то ни было, но идти в милицию надо. Впрочем для меня этот вызов не явился чем то неожиданным. В конце концов, я сам прослужил в наших доблестных органах правопорядка не один год и хорошо представлял себе всю милицейскую кухню. В любом случае с меня взяли бы объяснения, по данному случаю.

В понедельник ровно в четырнадцать часов я с повесткой в руках, был в Знаменском РОВД у кабинета номер четырнадцать. (Совпадение!) Осмотревшись по сторонам я пришёл к выводу, что за время моей службы в данной организации ( в той первой жизни) и само здание и всё, что находится внутри него не претерпят больших изменений. Служить здесь мне придется в те самые «лихие девяностые», которые прошли для нашего района всё же по спокойнее, чем для областного центра и некоторых других районов нашей области.

Но до этих самых девяностых было ещё достаточно времени и пожалуй никто в стране не представлял, что случится и с ней и с живущими в ней людьми всего через несколько лет.

Постучав в дверь, я дёрнул за ручку и вошёл в комнату.

Первым кого я увидел, был сидящий за столом молодой лейтенант. Я сразу узнал его. Это был Борис Тимошенко с которым мне довелось послужить некоторое время в девяностые. Он отличался редкой (даже для сотрудников местного УВД) глупостью и столь же неумеренной тягой к «зеленому змию». Проще говоря к тому времени как я устроился на службу в Знаменское УВД, он был вполне сформировавшимся запойным алкоголиком. О чём свидетельствовала его периодически опухавшая физиономия. В конце концов Тимошенко, которого впрочем никто в УВД не называл ни по имени, ни по фамилии, а именовали только лишь «Тимохой» был с позором изгнан из органов. Честно говоря и мне и всем моим сослуживцам было решительно не понятно, как такое чудо смогло устроится в органы, да ещё прослужить в них не один год.

И вот судя по всему мне предстояло давать объяснения этому чуду– юду.

–Здорово Тимоха,– чуть было не крикнул я, но вовремя прикусил свой язык, который уже неоднократно подводил меня за всё то время, как я нежданно и негаданно перенесся в 1986 год. На миг я представил его физиономию, если бы обратился к нему подобным образом и с трудом подавил смех.

–Разрешите, товарищ лейтенант,– обратился я к нему,– я Кораблёв. Явился по вызову,– и в подкреплении своих слов помахал в воздухе повесткой.

–А, Кораблёв, заходите, я вас жду,– ответил мне Тимоха и его лицо приняло необыкновенно важное выражение, увидев которое, я второй раз едва сдержал себя, что бы не расхохотаться.

Я подошёл к столу и сел на стул стоящий, как раз, напротив него. Присмотревшись к Тимохе, я отметил то, что на его лице ещё не заметно следов многолетнего увлечения горячительными напитками, очевидно он находился ещё в начале своего славного пути по стезе алкоголизма.

Тимоха достал чистый бланк и сохраняя на лице важное выражение объявил мне, что я вызван для дачи объяснений в связи с пришествием случившемся с гражданкой Любовью Толкалиной и моим участием в данном происшествии.

–Как у неё дела? – спросил я Тимоху, едва он закончил своё вступление.

Тот поморщился, но тем не менее ответил на мой вопрос.

–Дела у гражданки Толкалиной обстоят в принципе не плохо. У неё зафиксирована черепно мозговая травма средней тяжести, плюс переохлаждение, плюс она наглоталась воды. Но жизнь её вне опасности. Сейчас она находится в районной больнице.

Выслушав это я почувствовал, как у меня окончательно отлегло от сердца. Теперь я готов был любые объяснения.

Тимоха вопросительно посмотрел на меня, и я чуть помедлив рассказал ему о своём участии в деле спасения жизни Любви Толкалиной. Естественно при этом я благоразумно опустил некоторые детали, которые совсем не надо было знать товарищу лейтенанту.

Он зафиксировал эти мои объяснения, задал пару вопросов и мы расстались.

Когда я пришёл домой, то вышедшая мне навстречу мать спросила меня:

–Ну что?

–Да ничего собственно. Рассказал как было дело и всё. Распрощались с товарищем лейтенантом.

–Интересно наградят тебя или нет?

–А за что меня награждать?

–Ну как за что? Ты всё же, как никак человека от гибели спас!

–На моём месте так поступил бы каждый.

–Да ладно тебе, Славка! – и мать махнула на меня рукой.

В ответ я лишь пожал плечами и затем зашёл в свою комнату.

На следующий день после занятий, я двинулся уже по, ставшим мне по понемногу привычным маршруту, ведущим на улицу академика Вавилова. В троллейбусе я не преминул сказать об этом Александре:

–Знаешь мне кажется, что совсем скоро я буду проводить с тобой времени значительно больше, чем провожу его скажем в общежитии.

–А тебе разве, хочется больше проводить время в своей общаге, чем со мной? – спросила меня на это Саша.

–Нет, что ты! С тобой проводить время куда приятнее чем в общаге! Кто с этим спорит.

–Ну вот видишь!

–Просто я поражаюсь твоей настойчивости и целеустремленности. Тогда летом в Верхневолжске, я честно говоря, думал, что мы видимся в первый и последний раз. А оно вон как всё повернулось! Я даже не предполагал о таком варианте.

–Запомни Славик, ты ещё не знаешь всех моих талантов и возможностей. Полагаю, что я наверняка, сумею не раз удивить тебя.

Я лишь усмехнулся в ответ.

–Надеюсь, что это будет приятное удивление.

–А вот это целиком и полностью зависит от твоего поведения. Понял?

Мне оставалось лишь поднять вверх ладони в знак полного и безоговорочного согласия.

В квартире нас встретила Светлана Аркадьевна.

–Вот, что Сашка, ко мне сегодня заходила Анна Сергеевна и предложила с недельку полежать в её отделении. Я подумала, подумала и дала согласие. Так, что завтра я госпитализируюсь. Так, что ты будешь иметь полную возможность отдохнуть от меня.

–Но бабушка, я совсем не устала от тебя! И потом, как это завтра? Тебе же надо ещё помочь собраться в больницу! И проводить. А у меня завтра важные пары. Их очень не желательно пропускать!

–Вот и нечего тебе их пропускать. Соберусь я сама. И в больницу сама отправлюсь. Анна Сергеевна обещала к одиннадцати машину прислать. Так, что не волнуйся, и иди на свои важные пары. А сейчас марш, в ванную руки мыть! Я обед сготовила.

В общежитие я вернулся довольно поздно. Серёга с ухмылкой посмотрел на меня и сказал:

–Знаешь, я сегодня совершенно случайно узнал, что оказывается Фёдорова очень не довольно тобой.

–Что ей надо? – лениво поинтересовался я.

–Ну она говорит, что не патриот своего курса, что ухаживаешь за девушками с другого факультета и всё такое прочее.

–Во – первых, не за девушками, а за девушкой, а во – вторых, какое собственно ей до этого дело?Тоже мне патриотка курса и блюститель нравственности. Обойдёмся без лишних советов.

–А по моему, всё дело в том, что Фёдорова положила на тебя глаз, а ты игнорируешь её. Вот она и злится на это. А ведь Аллочка баба очень ничего! Эх если бы я, Славка, оказался на твоём месте!

–Ну так окажись, в чём дело?

– Куда уж нам, крестьянам! А так бы я..., и на лице Серёги застыло мечтательное выражение.

Бросив взгляд на его физиономию я только лишь усмехнулся про себя. На мой теперешний взгляд главное счастье Серёги заключалось как раз, в том, что он никак не мог ( или не решался) оказаться на моём месте.

Глава 20

В пятницу в конце занятий Александра поймала меня выходящим из аудитории и подойдя ко мне сказала:

–Слава, ты не занят? Проводишь меня?

Я лишь усмехнулся в ответ.

–По моему я так сопровождаю тебя до дома, как верный оруженосец почти каждый день. Как кстати бабушка?

–Была вчера у неё. Обживается. Но ей в принципе это не трудно. В этом отделении её все знают и любят.

–И ты сегодня к ней не пойдёшь?

–А она и вчера буквально выгнала меня. Строго настрого приказала мне больше проводить время с тобой. Она очень хорошо относится к тебе. В отличии от моей мамы, которая как то демонстративно, даже ничего не спрашивает о тебе.

–Я смотрю твоя мама не наследовала умения разбираться в людях.

–Увы нет. Вот, что , что, а в людях она разбирается очень плохо. Но тут ей очень помогает папа. Он старше её почти на десять лет. У него был первый брак, но его жена погибла беременная в автокатастрофе. Папа потом долго не женился, и наконец встретил мою маму. Они познакомились совершенно случайно на театральном спектакле. Мама сначала не очень принимала его ухаживания, даже стеснялась их, но потом всё же уступила. В итоге как видишь, родилась я .

–Вижу. Вижу. И даже очень хорошенькая. И вся в бабушку похоже. И в прямом и переносном смысле.

Я её очень люблю,– ответила мне на это Саша.

Мы зашли в ближайший гастроном и двинулись в кондитерский отдел. Там продавались торты. Я вдруг вспомнил как мы в складчину всей комнатой покупали и ели их потом и сказал Мошкиной:

–Давай, что торт купим!

–А я за этим как раз зашла сюда ответила мне она.

–Давай тогда скинемся, что ли? – сказал и полез в карман за деньгами, но Саша засмеялась и махнула рукой. Сегодня она явно не нуждалась в моих грошах.

Купив песочный торт мы вышли из магазина и пошли к остановке.

В троллейбусе Саша долго внимательно смотрела на меня и я не выдержав её взгляда спросил шутливым тоном:

–Что налюбоваться не можешь?

–Не могу,– ответила мне она.

–А с начала боялась.

–Ну ты же знаешь почему.

Держась за руки мы вышли из троллейбуса, дошли до дома и вошли в него, а затем и в квартиру.

Дома ( я уже по понемногу настолько уже привык находится в квартире Сашиной бабушки, что время от времени стал называть уже «домом».) мы разделись, помыли руки, пообедали, а затем сели пить чай.

Саша много рассказывала о себе о своём детстве учёбе в школе и университете. Я спросил как ей приходится в нашем институте.

–Значительно легче чем в универе. И в плане программы, и в плане требований. Вот подругами пока не обзавелась. Правда вроде у меня наметилось нечто вроде взаимной симпатии с Галкой Терентьевой. Но и только. Кстати надо ей позвонить. Хорошая девочка. Мы сейчас сидим рядом. Кстати очень симпатичная. И без парня пока. У тебя нет на присмотре?

Тут я вспомнил о Серёге и тех томных взглядах, что он бросал говоря об Алле Фёдоровой.

–Интересный вариант, – надо, как то познакомить их. И вообще мне надо лично посмотреть как и с кем ты там живёшь. Почему то у меня пока это не получается.

После чая мы долго болтали друг, с другом, поскольку, завтра в субботу у нас никаких серьёзных занятий не оставалось. Саша опять вызвалась проводить меня до Автовокзала, и постоять со мной в очереди за билетом, что она делала уже несколько раз, так, что я мало по малу привыкал к её сопровождению.

На улице уже стемнело, густая ноябрьская тьма как то очень быстро окутала город. Я несколько раз посмотрел на свои часы и наконец встал с дивана и стал собираться на выход.

В сопровождении Саши я подошёл к вешалке, одел куртку и стал прощаться. Мошкина подошла ко мне, обхватила меня на спину и тихо сказала:

Не уходи. Останься.

Ночью часа в три я вдруг проснулся и посмотрел на лежащую рядом со мной Сашу. Она тихо сопела уткнувшись в подушку. Из под одеяла торчало её голое плечо. Я осторожно погладил его. Да сегодня случилось то, что я даже не дерзал (почему то) представить себе в самых смелых мечтах. Мне уже было всё равно ту или не ту Мошкину я спас тогда в овраге. Сегодня, и та Саша из моей первой жизни и нынешняя слились для меня воедино. Я вдруг вспомнил свои отношения с Аллой Федоровой и поразился как мне нравилась её вульгарная раскованность ( именно за это мне понравилась и моя будущая жена, с которой я познакомился уже работая в Знаменской милиции). Но обе эти женщины не выдерживали никакого сравнения с Сашей несмотря на всю свою опытность и искушенность в постельных делах. Видимо сама встреча с ней, что то изменила во мне.

Я ещё раз осторожно погладил её плечо, вздохнул и закрыл глаза.

Мы проснулись серым, хмурым, ноябрьским утром. Саша открыла глаза, потянулась, зевнула, протерев глаза, сказала зевнув:

–Вот Кораблёв я отдала тебе сегодня самое дорогое, что есть у девушки. Цени это! Понял?

–Честно говоря, я думал, что этого «самого дорогого» у тебя давно нет.

–То есть ты считал меня гулящей женщиной? Молодец! Интересно чем это я дала тебе такой повод?

–Ну гулящей женщиной я тебя не считал. Но думал, что у такой красивой девушки наверняка было много парней. Разве я не прав?

–Прав конечно. Парней у меня действительно было много. Вернее подкатывало много. Но они как подкатывали так и откатывали. Ты забыл, что я хорошо разбираюсь в людях. И сразу видела, что такие подкатывающие либо хотят просто, напросто, по быстрому уложить меня в постель, либо втереться в доверии к моему папе, либо и то и то вместе. Ты был первым у кого я не приметила такого мотива. Вернее второй. Был ещё один парень. Но оказался слишком робким. Он предпочёл созерцать меня издали. Мне надо было первой подойти к нему, но почему то не захотела. Хотя в принципе он мне нравился. Но мучится с нерешительным парнем, это уволь! Не хочу. Наверное поэтому и не подошла. А в тебе я почти сразу заметила этакий бескорыстный интерес. Единственное, что я не знала, что за твоими обличием скрывается шестидесятилетний старпер, ронявший пьяные слёзы перед моими портретом. Вернее портретом очень похожей на меня девушки. Вот почему вы мужчины так боитесь красивых девушек? Робко вздыхаете, бросаете взгляды исподтишка, но не подходите. А если красивая девушка тоже очень стеснительная? Как тогда быть?

–Разве красивые девушки бывают стеснительными? По моему это исключено!

–А вот и нет! У меня была школьная подруга Маша Колесова. Очень и очень хороша собой

–Так же как ты?

–Не перебивай меня. Наверное такая же, хотя я блондинка, а она рыженькая. Очень, очень хорошенькая. И очень, очень стесняется парней. А к ней подходили только хамы. А хорошие вот всё стеснялись. Я ей помогала отгонять хамов. Потом правда уже в институте она повстречала вроде бы нормального парня, не робкого и не хама. Вроде у них, кое, что начало налаживаться.

–Ну вот Алла Фёдорова по моему совсем не стеснительная.

–Твоя Алла обыкновенная шлюшка.

–Она не моя. Просто интересно почему она тогда повесилась? Так неожиданно. На курсе такой шухер поднялся. Она же комсомолка – активистка к тому же. Как и сейчас. И вдруг такое! Специальное собрание даже собирали. Чуть на нём не вынесли выговор посмертно.

–А как ты воспринял известие о её смерти?

–Ты знаешь довольно спокойно. Нет, сожалел конечно. Подсел то я на неё здорово нечего сказать. Но тем не менее спокойно. Видимо где о внутри я уже несмотря ни на, что желал избавится от неё. Тяготился этой зависимостью и подсознательно хотел избавления. Хотя она красивая и умелая баба нечего не скажешь. Жаль только Вовика Писаренко. Ну того парня, что ей одежду тогда подавал, помнишь? Он как съехал, так в психушку и попал безвыходно. Жалко его. Тем более и шансов то у него никаких не было. Алла могла ему дать разок ради жалости, и то вряд ли.

–Ну я хотя и красивая, но не умелая, – сказала мне Саша, – но это пока. Погоди я всему научусь.

–Ты замечательная,– я погладил Сашу по голове, – знаешь когда я представлял, как спасаю тебя то не шёл дальше передачи тебя благодарным родителям. Мне тебя то живой представить было не просто, а уж их тем более!

–Особенно если учесть, что ты передавал совсем другую девушку и совсем другим людям,– промурлыкала Саша.

–Не разочаровывай меня. Я может быть мечтал об этом целых сорок лет. Ещё до того как нашёл в интернете твою фотографию.

–Фетишист несчастный. Влюбился в фотографию, – и Саша вновь зевнула,– как же это я связалась со стариком, скажи мне на милость?

–Ну внешне я не старик,а душа у меня постепенно молодеет. Так, что всё нормально. Напрасно ты переживаешь.

–Ладно хватит болтать, пора вставать, не забывай у нас сегодня ещё пары, – и Саша неторопливо встала с постели, так же неторопливо подошла к брошенному на стул халатику, медленно накинула его на плечи, и обернувшись ко мне, показала мне кончик языка.

Я откинул одеяло, поднялся с постели,и с наслаждением потянулся, что есть силы.. И затем обхватив Сашу за плечи, крепко поцеловал в губы.

–Всё, всё – нет, Кораблёв, ты настоящий сексуальный маньяк! – и Саша попыталась освободится из моих объятий. Я немного по придержал её, а затем всё таки отпустил руки.

Позже сидя на кухне я с удовольствием лицезрел, как Саша жарит яичницу.

–А сколько раз ты был женат? – спросила меня она,– я как то не интересовалась твоей личной жизнью. Была же у тебя личная жизнь наконец! Не все же время ты лил пьяные слёзы перед моим, вернее, что думал, что моим портретом.

–Один раз.

–А кто она была?

–Старший лейтенант милиции. Работала в пресс– службе местного УВД.

–Ого! И как она – хорошенькая? А где вы познакомились?

–Ничего себе. Типа Аллы Фёдоровой, но немного поскромнее внешностью. А познакомились мы, когда она приехала к нам в Знаменский. Потом я встретил её здесь в Калинове в УВД, ну и пригласил в кафе. А она взяла и согласилась. Вот так всё у нас с ней и завертелось.

–А она была хорошей женой?

–Да как тебе сказать. Прожили мы с ней двенадцать лет, а потом развелись. Дочь правда родить успели. Под её влиянием я ушёл из органов в журналистику. Писал в основном на криминальную тематику. Одно время был местной звездой. Ну и ещё баловался публикациями на краеведческие темы. А в один прекрасный момент взяли и развелись. У неё брак со мной был не первый. Извини, но мне как то не хочется вспоминать всё это.

–И ты больше не женился?

–Да как то не срослось. Хотя возможности были, не скрою.

–Всё с тобой ясно. Ты не женился во второй раз и в качестве компенсации, начал поклонятся моей, вернее ты думал, что моей фотографии. На ешь яичницу,– и Саша поставила передо мной сковородку,– смотри, какая я хорошая. Не забываю покормить своего мужчину, после бурно проведённой ночи.

Закончив есть я спросил Сашу:

–Слушай Саш, а тебе обязательно идти сегодня на пары? У тебя там, что то важное?

–Да, нет. Ничего особо важного нет.

–А давай заколем сегодня занятия? Как тебе, моё предложение?

Саша подумала, подумала и сказала:

–А, давай. Надеюсь, что и у тебя нет ничего важного. Только я ещё поспрашиваю немного. Идёт?

–Давай, расспрашивай.

И Александра начала расспрашивать меня про мою журналистскую деятельность. Я рассказал ей о своих криминальных репортажах, пользовавшихся, довольно не малой популярностью в своё время, так же обмолвился и о краеведческих статьях на тему «древностей города Калинова», упомянув отдельно свои заметки на тему кладоискательства в городе Калинове и его окрестностях. Последнее очень заинтересовало Мошкину, я сказал ей, что писал о находках кладов не только в прошлом, но и в настоящем. Выслушав меня она вдруг сказала:

–А ты не думаешь, Слава, что имея такую информацию, эти клады могли бы отыскать мы с тобой? Тем более, что по твоим словам, скоро грядут довольно тяжёлые времена. Кстати, что там были за клады. Богатые?

–Да всякие бывали. В том числе и приличные. Только ничего не выйдет. О местах нахождения этих кладов у меня информация самого общего характера.

–О всех, о всех?

–Да, практически о всех. Вот например, года через полтора, при сломе одного старого здания, на улице Коммунаров, в одной из квартир найдут около двухсот золотых царских десяток. Но, что толку от этой информации? Я же не знаю в какой. А здание это уже расселено и стоит пустое. Только руки до него не дошли.

–Интересно. Нет, это очень интересно! А ты покажешь мне это здание?

–Да тебе то оно зачем?

–А вот я хочу посмотреть. Может чего и увижу.

–У тебя, что третий глаз?

–Нет, глаз у меня всего пара.

–Тогда не пойму зачем.

–А затем, что у меня есть способность быстро находить потерянные и спрятанные вещи. Вот хочу попробовать её на этом кладе. Вдруг она сработает?

–Это как? Что это за способность? А продемонстрировать её можешь?

–Запросто. Спрячь, что – нибудь в этой квартире. А я попробую отыскать эту вещь.

Я хмыкнул, подумал, встал со стула, вышел в прихожую, подошёл к вешалке, достал из внутреннего кармана своего пиджака бумажник, прошёл в другую комнату, осмотрелся и засунул его в щель между стеной и книжным шкафом. Вернувшись на кухню я сказал Мошкиной:

–Спрятал. Ищи.

Саша взяла меня за правую руку, закрыла глаза, подержала её пару минут, затем поднялась со стула, вышла из кухни и через три минуты, вернулась обратно с мои бумажником в руках.

–Твой? – сказала она мне.

Я хмыкнул в ответ, забрал бумажник из её рук, положил его на стол и спросил:

–А ты часом не ведьма? Как это у тебя выходит?

–Наверное всё – таки не ведьма. Эти способности у меня от бабушки бабушки Светы. То есть моей пра пра бабушки. Бабушка Света много рассказывала мне про неё. Она умела тоже что и мы вдвоём, и ещё кое что. Например лечить. В нашем роду этот дар передаётся через поколение и только по женской линии. Вот моя дорогая мамочка ничегошеньки не умеет.

–А вещи ты как находишь?

В ответ Саша пожала плечами.

–Обычно я спрашиваю что за вещи и прошу её описать по подробнее. Так мне легче найти её. Но могу и без описания. Но надо подержать человека за руку. При этом я должна почувствовать нечто, вроде струи тепла исходящего от него и покалывание в своих пальцах. А потом иду и нахожу. Ну ты сам только, что это видел.

–А людей. Пропавших людей ты отыскать можешь?

–Не пробовала. Так, что ничего не могу сказать по этому поводу.

Я откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Мошкину. Да-а очень и очень не обычная досталась мне девушка ( вернее уже женщина). Честно говоря тогда в Верхневолжске, когда я отбивал её от Новикова и Касаева и подумать не мог ни о чём подобном.

–Что ты так смотришь на меня? – поинтересовалась Александра.

–Да так, ничего особенного,– ответил ей я.

–Славик, а давай сейчас съездим к тому дому, где скоро найдут клад, – сказала Мошкина.

–Это ещё зачем? Ты, что в кладоискательницы податься решила?

–Ну Славик, это же очень интересно! Давай всё там осмотрим. На всякий случай! Времени то у нас много, а заняться нам всё равно нечем. Это далеко отсюда?

По моему убеждению нам, как раз, было чем заносятся, причём не выходя из квартиры. Но посмотрев ещё на Мошкину, я понял, что она пожалуй не отстанет от меня, и лучше всего будет согласится с ней.

–Коммунаров семнадцать. Если мне не изменяет память. Ладно пошли. Что с тобой поделаешь!

Вскоре мы оказались возле старого двухэтажного дома, зиявшего проемами окон с выбитыми стёклами. Обойдя его, я указал на закрытую на замок входную дверь.

–Ну, что достаточно? Посмотрела? Внутрь мы всё равно не проникнем. Для этого надо сбивать замок.

–Или залезть в это окно например,– и Александра указала мне окно в котором были выбиты не только стёкла, но и рама,– помоги мне пожалуйста.

–Нет, ты решительно ненормальная. Ты только вся испачкаешься. Поехали домой!

– Ну Славик! Зачем нам уезжать если мы уже у цели! Хорошо. Если не хочешь, я сама попробую залезть туда!

Делать было нечего. Пришлось помочь Саше. Она легко залезла на подоконник и тут же спрыгнула вниз.

–Осторожнее там,– крикнул я ей вслед.

Я стоял возле окна прислушиваясь к доносящимся изнутри дома шагам Мошкиной. Они постепенно удалялись и вскоре совсем затихли. Так прошло наверное, минут десять. От Саши по прежнему было ни слуху, ни духу. Я начал уже немного волноваться. Наконец я решил последовать по её следам. Я подошёл вплотную к окну и уже хотел было перемахнуть через подоконник, как вдруг сзади меня раздался хриплый мужской голос:

– А, что это мы тут делаем? Какого спрашивается хрена шаримся?