Текст книги "Фурия (СИ)"
Автор книги: Вийя Шефф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Глава 14
Я спускаюсь сверху, когда Сэл, Стася и Мишка заходят в квартиру. Застываю на лестнице.
Я не видел её почти две недели, пока не выписали.
Это пытка.
Сердце гулко забилось, ударяя по ребрам. Дыхание становится глубоким и редким. В животе стягивается узел.
Сельванна робко проходит в гостиную и осматривается вокруг.
– Это моя квартира? – глядит на Мишку.
– Она принадлежит твоей компании.
– Понятно…
Подходит к столу и проводит по нему рукой. Потом к окну.
– Потрясный вид.
– Поэтому ты её и купила, – замечает Миша.
Я делаю несколько шагов по ступенькам. Сэл поворачивается на звук.
– Что он здесь делает? – упирается в меня ненавидящим взглядом.
– Он здесь живёт. И будет продолжать это делать, – твёрдо говорит Стаська, заступившись за меня.
– Это лишнее!
– Я могу съехать. Но из своей жизни ты меня не выкинешь, – говорю с уверенностью.
– Нет! Ты останешься здесь и точка! – решительно отвечает Стася. – И это больше не обсуждается.
– Где моя комната?
– Первая слева, – показываю рукой наверх.
Сэл поднимается по лестнице. Когда мы равняемся, смотрит на меня холодно и с презрением.
– Наберись терпения, – успокаивает Стася, когда я спускаюсь и сажусь в кресло.
– Она так смотрит, будто я чудовище.
– Для неё каждый день – это открытие. Видел бы ты, как она о себе новости читала. Глаза были словно блюдца. Хорошо, всё сейчас можно в интернете найти. Но там и лжи предостачно.
– Я поеду… У меня работы куча. До завтра! – прощается Мишка и опускает чемодан, который держал всё время.
Я провожаю его до двери.
– Крепись, мужик! – хлопает меня по плечу перед уходом. – Сложно, но можно…
– Спасибо! У меня всё равно нет другого выхода.
Я снова поднимаюсь наверх. Комната Сэл открыта. Она стоит у шкафа и перебирает свою одежду. Встаю рядом и облокачиваюсь на дверцу.
– Это моё любимое, – указываю на белое винтажное кружевное платье.
Она хранит его все эти годы.
– Это? Ужас! – выкидывает на пол. – Что ещё из моего гардероба тебе нравилось? Наверняка бельё. Какое? Чёрное, красное, кружевное? – открывает ящики по очереди, пока не находит нужный. – Наверное, такое? – достаёт и разворачивает лайкровые трусики. – Не в моём вкусе, я такое терпеть не могу, а значит, угождала тебе.
Выгребает всё из ящика и выбрасывает.
Желание – схватить её и встряхнуть, как следует. А ещё больше поцеловать. Так, чтоб вспомнила сразу всё. Сжать в объятиях и любить, чтобы кричала.
Но я не мог этого сделать. Поэтому просто тихо ругаюсь и ухожу к себе в комнату, хлопнув дверью.
***
Уже за полночь, а я всё ещё торчу в интернете. Информации вагон, а толку мало. Я уже консультировался с несколькими нашими крутыми психиатрами по поводу диагноза Сэл, но они ничего нового не предлагают. Всё тоже, что и говорила Алиса.
У меня медленно едет крыша от происходящего. От своей беспомощности. Я ничем не могу помочь.
От чтения статьи на каком-то сайте отвлекает шум с первого этажа, как будто что-то упало. Убираю ноутбук и отправляюсь посмотреть. Звуки доносятся с кухни. Щёлкаю выключателем, который включает свет по фартуку.
– Не знал, что ты хомячишь по ночам, – ловлю Сэл за столом в темноте.
Она трескает котлеты.
– Соскучилась по домашней еде. Даже здесь в больницах кормят отвратительно. А Стаська вкусные котлеты готовит, как у бабушки, – бубнит с набитым ртом.
Наливаю ей чай.
– Подавишься, всухомятку есть, – ставлю перед ней чашку.
Она так странно на меня смотрит. Не знаю, что это – удивление или замешательство.
– Спасибо! Будешь? – протягивает тарелку.
Я беру одну и откусываю. Котлеты действительно очень вкусные и сочные, даже холодные.
Или это голод? Я в очередной раз отказался от ужина.
– Там ещё оливье есть, – кивает на холодильник.
– Утром ты на меня смотрела, как на врага, а сейчас предлагаешь разделить с тобой трапезу? – делаю ударение на последнем слове.
– Жалко тебя, помрёшь с голоду, сестра мне не простит такое. Ты же для неё РОДСТВЕННИК! Не понимаю, как я могла с тобой связаться?
– Влюбилась…
– Издеваешься?! Или ты мне какое-то любовное зелье подлил? Как в Гарри Поттере?
Смешно.
– Нет.
– Тогда я точно не в своём уме была! Не могла я так опуститься. Мы же разошлись полюбовно и тихо после той вечеринки. И больше не виделись.
– Мы начали общаться после твоего расставания с Роном.
– И даже ни разу не скандалили?
– Скандалили и не раз, – посмеиваюсь.
– Нормальная практика. Сколько мы встречались?
– Год. Хотели завести детей.
Она замирает на какое-то время.
– Враньё. Иначе бы я не вышла замуж за Рона. Кто накосячил из нас двоих?
– Это моя вина. Точнее не моя… но это сейчас не важно.
– Важно. Измена?
– Подстава с изменой. Меня усыпили и обставили всё так, чтобы ты поверила, что я переспал с другой.
– А ты этого не делал? – присматривается внимательно.
– Нет!
– Не верю! Горбатого могила исправит.
– Когда ты выходила замуж, ты тоже не думала, что он тебе изменять будет.
– Рон не мог. Он меня любит…
– Любил. Давно. И когда вы разошлись, он ушёл к любовнице. Он тебе целый год изменял, – проговариваю жёстко, ударяя каждым словом.
– Это неправда… – в её глазах появляются слёзы.
– Жестокая, но правда…
Она опять смотрит на меня, как на ничтожество, вытирая слезинки.
Я не сдерживаюсь и прижимаю Сэл к груди.
Я сделал ей больно, и эта боль теперь передаётся мне, разрывая душу в клочья.
– Пусти! – стучит кулачками мне по плечам, захлебываясь слезами.
Но не отпускаю, держу крепко. Нельзя отпускать, она сама так говорила. А я послушный парень, по крайней мере, с ней.
Постепенно Сэл перестаёт сопротивляться и просто плачет.
– Тшш, – глажу её по голове, как котёнка. – Не надо лить слёзы из-за какого морального урода.
– Чем ты лучше? – всхлипывает.
– Ничем… Просто я тебя люблю.
Она отстраняется и вглядывается в меня внимательно, прожигая своими черными дырами.
– А я тебе нет, – толкает со всей силы и убегает к себе в комнату.
А кто тебе сказал, Алекс, что будет легко? С ней всегда было трудно. На каждое слово найдет своё "но".
Только от меня не убежишь. Где-то глубоко внутри неё под колпаком сидит та Сэл, которая знает и любит меня. И я помогу ей выбраться оттуда, чего бы мне это не стоило. Расшибусь в лепёшку, но разобью этот чёртов купол, который похоронил её память.
– Алекс, ты чего не спишь? – отрывает меня от мыслей голос Стаси.
Она стоит сонная в пижаме посреди кухни. Бросает взгляд на стол, где остались тарелка и чашка после Сэл.
– Говорила же – иди есть. Теперь по ночам холодильник бомбишь…
– Пойдем спать, – слегка приобнимаю её за плечи и целую по-братски в висок.
Стаська шоркает ногами в тапочках по коридору и скрывается в своей комнате.
А я остаюсь стоять и смотреть на закрытую дверь в комнату Сельванны. Я знаю, она там плачет, но я не могу помочь. Ей нужно справиться с этим самой. Пройти через все эмоции, самые болезненные и неприятные. Обычно они являются триггерами к возвращению памяти.
Глава 15
Собирать свою жизнь по крупицам – тяжёлый труд. Особенно когда ты ничего не помнишь и не знаешь где правда, а где ложь.
Иногда в шоке от услышанного о себе.
Я прочитала и пересмотрела все свои интервью. Хорошо Миша хранит все издания, где про меня писали хоть слово. Изучила весь свой плейлист и фильмографию.
Складываю все события последних десяти лет, как картинку из пазла. Но много кусочков не хватает. Очень много. И я в целом не вижу всей картины. Изучать – это одно, вспомнить – другое. А моя память может меня легко обмануть, заменив реальное на вымысел.
Мы часами разговариваем со Стаськой. И я нашла общий язык с Мишей, он знает обо мне всё, даже то, о чём не в курсе сестра. И жена у него чудесная, жаль, что я не помню о том, что мы лучшие подруги.
Надо обязательно съездить в магазин детских товаров и купить их малышу что-нибудь в подарок.
Воспоминания возникают в голове, как вспышки. Но это просто какие-то лица, вещи, места, имена и названия. Секунда и они снова пропадают, оставляя ещё больше вопросов. Кто эти люди? Что это за места?
Голова раскалывается.
Я отчаянно пытаюсь припомнить хоть что-то, часто выходит, но этого мало.
Когда этот наглый громила обнял меня вчера, на какое-то мгновение показалось, что я знаю эти ощущения. Тепла, уюта и спокойствия. Какое-то родство…
Ещё и про любовь заговорил. Вот в кого я точно не могла влюбиться – так это в него. Для Гроу же девушки не дороже жевательной резинки. Как одноразовые шрицы. Ширнулся – получил кайф и в помойку. Я всерьёз его чувства никогда не принимала.
И не хрен ко мне приставать! Ищи другую подстилку! Желающие всегда найдутся.
Кстати, что там про него в интернете пишут?
Забиваю в браузере поиск шизику.
***
– Доброе утро! – плюхаюсь на удобный мягкий стул у накрытого для завтрака стола и поджимаю одну ногу к груди.
Алекс и Стаська сидят напротив.
– Ань! А нормально одеться было нельзя? – наезжает sister.
– Что не так? – осматриваю себя.
На мне короткие облегающие попу шорты и прикрывающая их свободная футболка. Обычный домашний наряд.
– С нами Алекс живёт, а ты полуголая расхаживаешь!
– Если Алекс был моим парнем, то он меня и в чём мать родила, видел, – нагло ухмыляюсь, глядя на него в упор. – Это мой дом – хожу, как хочу.
Гроу улыбается и опускает голову.
– Чем кормите? – смотрю на свою тарелку.
К горлу подступает тошнота.
– Что это?
– Омлет. Два яйца и полстакана молока. Как ты любишь, – произносит наглец с ухмылочкой.
– Смешно. Я такое не ем, – отодвигаю тарелку.
– Ешь, ещё как ешь. Обожаешь.
Я злобно фыркаю, беру яблоко и выхожу из-за стола.
Сами такое жрите!
***
– Ань, ну что ты бесишься? Я понимаю, что тебя, как и нас всех эта ситуация напрягает, – заговаривает со мной Стаська, когда я устраиваюсь на нижних ступенях лестницы.
– Ты права, sister, меня она очень напрягает. Это не вы нихрена не помните, а я. Ещё и этот одним своим присутствием выводит из себя, – кивок на входную дверь, за которой скрылся пять минут назад Алекс.
– Его не трогай! Я уже говорила, что он совсем не такой, как ты думаешь. Ты о нём ничего не знаешь… вернее не помнишь.
– Ну почему же? Алекс Гроу, в миру Алексей Алексеевич Громов, родился 7 июля 1992 года. Знак зодиака Рак. После окончания школы подписал контракт с продюсерским центром Владимира Хромова, в котором проработал шесть лет. Обладатель нескольких десятков платиновых синглов, номинант и многократный победитель музыкальных премий и бла-бла-бла, – руками уточку. – Из последних новостей – бросил невесту накануне свадьбы, которая должна была состояться… – делаю вид, что задумываюсь. – Ах, да, позавчера.
– Из-за тебя, между прочим, бросил, – открывает секретную причину Стаська.
В интернете об этом нет ни слова.
– Я его не просила. Женился бы себе, нарожали спиногрызов и жили как все – скучно и обыденно.
– Если бы ты не приехала в Москву и не пустилась там во все тяжкие, шатаясь по клубам и стриптиз барам, то может быть и женился. Но ты же спокойно не можешь!
– Что я такого сделала, что он невестушке отставку дал?
– Да тебе и делать ничего не надо было. Достаточно на горизонте появиться, чтобы у него снова крышу снесло. Он с тобой, не задумываясь, в Лондон полетел. Потому что любит тебя до одурения. А ты… – не договаривает сестра.
Да и так понятно, что хотела сказать.
– Что ж ушел тогда?
– Чтобы подальше от тебя быть и не сорваться. Мишка его временно за себя в студии поставил, в этом он разбирается. У него своя в Москве. А сам в компании разруливает, пока тебя нет.
– У него, надеюсь, разрешение на работу есть?
– Не борзей! Всё у него есть. Как он концерты, по-твоему, даёт заграницей? А натравишь на него миграционную службу – я тебя лично своими руками придушу, – шипит сестра.
– Ладно-ладно, – поднимаю руки в знак применения. – Не собираюсь я ничего ему делать. Сам сбежит.
– Кстати, послезавтра я поеду домой, чтобы привезти сюда Лёльку. Меня не будет три дня. Пообещай, что вы за это время тут друг друга не поубиваете?! – предупреждает Стаська.
– Клянусь, не выходить из своей комнаты всё это время, – скрещиваю и показываю пальцы.
– Дура!
– Сама такая! – поднимаюсь вверх по лестнице к себе, но меня останавливает звонок в домофон.
Доставка цветов.
Курьер привез огромный букет пионов.
"С выздоровлением. Марк".
– А мой преданный поклонник всё ещё таким является? – спрашиваю у Стаси.
– Как видишь…
– У него до сих пор клуб?
– Три.
– Надо навестить, поблагодарить за цветы, – втягиваю сногсшибательный аромат.
– Нет! Врачи тебе запретили.
– Врачи прописали позитивные эмоции, а что может быть лучше танцев, – направляюсь снова наверх, прижимая букет.
– Попрошу Алекса, чтобы глаз с тебя не сводил.
– Правильно, потрави ему душу. Хочешь пустить козла в огород?
– Он не козёл!
– Ой, ты меня поняла! – отмахиваюсь от неё.
Ставлю букет в вазу прямо на пол. Комната сразу наполняется запахом любимых цветов, кружащим голову.
Обожаю их с детства, в саду на Рублёвке растет не меньше сотни сортов этих душистых цветов.
А ещё садовник засаживал большие клумбы маргаритками. Их я тоже очень люблю.
Снова нюхаю цветы.
Пишу сообщение Марку с благодарностью. Он присылает в ответ сердечко.
Романтик, блин!
Интересно, он хоть раз попытался приблизиться ко мне?
Вряд ли… Всегда вызывал какое-то отторжение своими сексуальными предпочтениями. Со мной только был сдержанным. Я – исключение из правил, так он говорил. Но это ему не помогло. А принуждать Марк не желал, хотел, чтобы я сама пришла. Напрасно… Я больно не люблю.
Открываю Облако, чтобы просмотреть старые фотографии. Их тысячи. Мне и дня не хватит все изучить. На глаза попадается папка под названием "с Алексом". С минуту раздумываю открывать или нет. Но потом всё же кликаю на неё.
Листаю фото одно за другим. Доказательства того, что я была с ним. Здесь мы смеёмся, здесь обнимается, целуемся. В кино, в ресторане, селфи в зеркале какого-то туалета и лифта. Видео со студии, записываем что-то. Бесимся в бассейне. Танцуем на, чёрт знает, какой вечеринке. Катаемся на коньках и сноубордах. Плюсик в карму Гроу за умение владеть доской.
Мы действительно выглядим влюблёнными и счастливыми. Разве такое возможно? Что я в нём особенного нашла, если полюбила?
Заботливым быть он может – это факт. Чай налил, утешить пытался. Гладил так нежно, что заурчать захотелось, как кошка. Но этого мало.
Нет, он и раньше был внимательным. Переживал всегда за меня. Помогал. Но этого было мало.
Придётся покопаться в нём поглубже.
Глава 16
– Вы меня так и будете всё время взаперти держать? – готова прибить взглядом Стаську за ужином. – Я на свежий воздух хочу!
– Тебе пока опасно выходить на улицу, – заявляет сестра.
– Мне и через неделю будет опасно. Я ж нихрена не помню! В парк хотя бы можно выйти? Вот здесь недалеко есть симпатичный, из окна видела, – показываю вилкой направление. – Я даже согласна на конвой из этого громилы, – киваю на Алекса. – Сколько ты ростом, кстати?
– Метр девяносто, – спокойно отвечает он.
Понятно, почему я со своими метр семьдесят два на него снизу вверх смотрю. А я не такая уж и коротышка.
Они заговорщически переглядываются.
– Хорошо, ты пойдешь в компании Алекса, – соглашается сестра.
– Благодетели вы мои! Спасибо! – складываю ладони, как для молитвы и кланяюсь, ударив головой о стол. – Никогда не думала, что моей жизнью будет рулить младшая сестра. Обычно наоборот.
– Просто твоя сестра гораздо мудрее, – колет замечанием Алекс.
– Простите, дуру грешную, что позволяю себе жить, как хочется, – напевая церковным мотивом.
– Перестань паясничать! – стучит по столу Стаська.
А у неё характер. Материнский. Она по-любому своих в ежовых рукавицах держит. Я-то думала, что это я в мать пошла. А нет!
***
– За мной мой Цербер, – направляюсь к воротам парка, когда выходим из машины. – Или ты больше предпочитаешь – Пушок?
– Я предпочитаю кошек.
– Странно… А похож на кобеля, который трахает всё подряд: коврик, игрушку, подушку…
– Тебя… – язвит Алекс.
Подкол засчитан. Удар ниже пояса.
– Не напоминай. Я как подумаю об этом – в дрожь бросает.
– От желания? – нагло ухмыляется и засовывает руки в карманы спортивных брюк.
– От ужаса!
– Зря! Тебе нравилось, кисонька, – проговаривает почти у уха и урчит как кот. Потом обгоняет меня на несколько шагов.
А я застываю. Эта его "кисонька" и урчание показались до боли знакомыми.
– Ты чего? – останавливается и смотрит с беспокойством.
– Ничего… Просто показалось…
Он подходит вплотную ко мне. Даже на улице мне вдруг резко стало не хватать воздуха.
– Что показалось? В твоей ситуации любое "показалось" может быть воспоминанием, за которое можно зацепиться, – говорит серьезно, как доктор.
– То, что ты назвал меня кисой и это урчание. Они как будто знакомы…
Алекс легко сжимает мне плечи и глядит прямо в глаза.
– Я всегда тебя так называл.
– И урчал?
– И это тоже, – его глаза светятся каким-то ясным светом.
Он улыбается. По-доброму.
Тепло его рук передаётся и прокатывается волной по моему телу. Мне это нравится.
А потом бесит.
– Убери руки! – с шипением на него.
Он делает шаг назад и отпускает меня, выставляя руки вперёд.
Мы медленно идём по дорожке на расстоянии метра друг от друга.
Алекс вышагивает вальяжно, а я, уткнувшись взглядом в кончики своих кроссовок.
Несколько раз кто-то подходит с просьбой сфотографироваться. В эти моменты я смотрю на Гроу и жду его одобрения. Он кивает головой, и тогда соглашаюсь. Для меня непривычно такое внимание, точнее – для меня нынешней. Как себя вести в этой ситуации я не знаю, а он на этом собаку съел.
– Как мы начали встречаться? – нарушаю затянувшееся молчание, когда мы снова бредём по дорожке.
– Как всё… – пожимает плечами.
– Не поверю. Я тебе тогда в клубе чуть кадык не сломала. И ты так спокойно мне это простил? Нервы мотал полгода.
– Нет, – смеётся. – За это я отомстил, натравив на тебя своих поклонниц.
– Как?
– Поцеловал на сцене прямо вовремя концерта в зале на десять тысяч человек.
Я торможу и открываю рот от возмущения.
– Это подло!
– Знаю… За что и был наказан увесистой оплеухой от твоей щедрой ручки.
– Я молодец!
– Нифига! Именно тогда ты и ступила на эту скользкую дорожку. Я же ещё в первую встречу поставил цель добиться тебя. А тут сам Бог велел. С Роном у тебя не сложилось, и путь был свободен. Уговорил записать совместный трек, потом пригласил на свидание в Лос-Анджелесе.
– Я не согласилась? – предполагаю.
– Ну почему же? Согласилась… И это было самое лучшее свидание в нашей жизни. Особенно, когда мы проснулись утром вместе.
– Фу! Не могла я так быстро с тобой… Ну, ты понял! – морщу нос.
– Не волнуйся, не было ничего. Я два года был во френдзоне.
– Вот в это поверю.
– Но первая ты шаг сделала…
– Ты врешь!
– Ты болела, и я бы себе не позволил перейти эту грань. Но ты захотела сама.
– Вот же! Я была не в себе!
– Почти год потом тоже не контролировала себя? Я предложение собирался сделать, кольцо купил. А потом…
– Дальше я знаю, – прерываю его.
Алекс тяжело вздыхает. Груз всё ещё давит. Но если он здесь, значит, я его простила, пусть и через годы.
Мимо нас проезжает велосипедист, чуть не сбив меня. Гроу ловко притягивает меня к себе, чтобы избежать столкновения. Моя спина впечатывается в его сильный торс. Я чувствую каждую его мышцу, твердую, как камень. Рука лежит на моей талии. От его близости и запаха спирает дыхание. Тело покрывает гусиная кожа.
– Осторожно… – шепчет на ухо.
– Так можно и свою красивую шейку сломать… – продолжаю за него.
Почему я это сказала?
А потом ахаю…
Его губы касаются моей шеи. Тело трепещет. Внизу появляется тянущее и пульсирующее чувство.
Я до боли закусываю нижнюю губу и закрываю глаза. В своей голове я стою не посреди парка, а на лестнице в моей квартире.
– Алекс… – на выдохе его имя.
– Знаю, что хочешь сказать. Отвали… Но я просто хочу показать тебе, что память не только в глубинах сознания, – хрипит на ухо. – Тело тоже всё помнит, и его не обманешь. А вот ты обманула. Обещала не забывать, а сама забыла.
– Я не виновата…
– Но от этого не легче. Трудно привыкнуть к тому, что ты меня ненавидишь…
– Ты привыкнешь!
Сказала это и опять в памяти что-то скользит еле уловимое и знакомое. Поворот в руках Алекса к нему лицом. На его губах довольная улыбка.
– Что ты лыбишься? – ударяю кулаком по плечу.
Он даже бровью не повёл.
– Ничего…
– Тогда отпусти меня! Нас могут увидеть. Я, так понимаю, теперь не простой человек и мне публичные проявления чувств запрещены.
– Уже сумерки и здесь почти никого не осталось, – осматривается по сторонам. – Расслабься.
Алекс наклоняется и нежно касается губами моих губ. Поцелуй лёгкий, но в голове звенит.
Руки сами тянутся к его голове, и я запускаю пальцы в его волосы. Провожу от затылка к макушке. Он издает слабый стон и сильней притягивает к себе.
Поцелуй становится настойчивее. Голова кружится, ноги подкашиваются. Контроль потерян напрочь. Руками ему под футболку и слегка царапаю по спине. Он вздрагивает, издаёт гортанный рык, хватает меня за хвост и тянет его вниз. Моя голова откидывается. Он снова завладевает моей шеей. Целует, слегка покусывает, снова целует.
Я горю в пламени его объятий. Так не должно быть!
Он последний с кем я хочу этого. Совсем недавно я сходила с ума совсем от другого мужчины. Так же теряла голову. И вдруг Алекс!
Цепляюсь руками в его футболку и надавливаю, как можно сильнее. Нужно оттолкнуть, освободиться из его объятий, не таять от этих головокружительных поцелуев.
– Пусти, пожалуйста, – упираюсь в его плечи и сиплю низким голосом.
Он неудовлетворенно рыкает и опускает руки.
Я отхожу на несколько шагов от него, а потом бегом по дорожке к выходу из парка.
Возле машины долго пытаюсь отдышаться и прийти в себя. Алекс не торопится за мной, чему я благодарна. Думаю, ему тоже нужно время, чтобы собраться.
Как можно позволить себе так растечься от его поцелуев? Губы и шея до сих пор горят. Тру место, которого касались его губы. Я же не юная девица, которая от прикосновения к коленке теряет сознание. Я должна заставить контролировать себя. Не поддаваться на все его эти штучки.
А с другой стороны… Мозг ведь потерял жизненный опыт за десять лет.
– Поехали домой, – притрагивается невесомо моего плеча Алекс.
Но я всё равно подпрыгиваю от неожиданности.
Он абсолютно спокоен или мне так только кажется?
– Да, поехали… – сажусь в машину.
Погуляли, блин…
