Текст книги "Выстрел в зеркало"

Автор книги: Виталий Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Майор Казаков вновь шел по Питеру в сторону дома. На этот раз он двигался значительно увереннее, возможно, потому, что накопил опыт. Он поклонился Троицкому собору, мельком глянул на старую женщину у входа в храм, проскочил трамвайные пути и свернул на свою улицу.

Владимир торопился домой, к жене. Ему нужно было задать Людмиле один вопрос. Очень важный. Парадная, закрытая дверь… легкое дуновение ветра – и он внутри. Один этаж, еще один. Дверь квартиры… Коридор. Спальня.

Людмила сидела на том же самом месте, у окна. Будто ждала мужа.

– Здравствуй! – Она поднялась со стула, прижала руки к груди. – Здравствуй, Володя!

– Здравствуй, Мила! – ответил бестелесный призрак.

– Я не успела в тот раз сказать… Ты не волнуйся за нас, Володя. У нас действительно все хорошо. Я не соврала. Родственники помогают. Правда! Ребята ваши часто заходят, из отряда. Ты… Ты делай свое дело, Володя. Я дождусь. Сильная. Выдержу, сколько надо. Буду ждать, пока не вернешься.

– Мила, я люблю тебя, – шепнул призрак. Он скользнул вперед. Женщине показалось, что воздушная дымка сложилась в небольшой водоворотик, который легонько коснулся ее губ. – Мила, я в прошлый раз не успел спросить тебя о главном. О крубарах.

– Крубарах? – удивленно подняла брови Людмила. – Что это?

– Крубары, инопланетяне, – торопливо объяснил Казаков, страшно боясь, что мыслеконтакт прервется. – Пришельцы собираются захватить всю Землю! Скажи, их корабли уже высадили десант в Европе? Что происходит в Финляндии и Норвегии?

– Володенька! – Женщина прижала ладони к груди, с испугом посмотрела на мужа. – Что может быть в Финляндии и Норвегии?! Круизы на паромах. Ягоды скоро поспеют, опять русских пригласят собирать. Хоккейный турнир в Хельсинки на днях начинается. Там наша сборная играет, и реклама по телевизору уже надоела…

– Значит, все в порядке? – с облегчением вздохнул майор. – Нет инопланетного десанта? Нет городов, сровненных с землей? Нет сотен тысяч погибших?

Женщина не успела ответить. Дрогнула земля, до ушей беседовавших супругов донесся многоголосый крик. Майор почувствовал – пришла беда.

Нет, он точно знал! Ведь Казаков мог разглядеть не только то, что происходило внутри квартиры. Другим, странным зрением он видел, как рухнул Троицкий собор, как заклубилась над Измайловским проспектом пыль. Боевые машины крубаров, неспешно шагая по трамвайным путям на Вознесенском, движутся к дому Казакова со стороны Невы…

– Скорее! – крикнул он. – Мила!!! Ради бога, скорее! Хватай детей, уходите! Уходите! Бегите, пока не поздно!

Супруга смотрела на него как на сумасшедшего. Майор в отчаянии, в бессилии закричал, невесомым облачком выскользнул из квартиры. Вдали горел Исаакиевский собор. Шпиль Петропавловки исчез, больше не блестел на солнце. Набережные Невы были завалены телами мертвых людей. Тепловые лучи мелькали там и тут. Здания рушились в клубах пыли.

– Людмила!!! – закричал майор.

Боевая машина крубаров ткнулась в дом Казакова, снесла опоры нижнего этажа. Здание медленно осело. Сложилось, оставив под обломками всех…

Майор вскочил с кровати с горестным криком. Огляделся, понял, где находится. Бросился вон из комнаты, в несколько прыжков пролетел через общие помещения, спрыгнул с крыльца на песок.

– Гады! – завопил Казак. – Гады! Твари! Подонки! Я найду вас! Клянусь, я найду вас! Я достану вас, чего бы то мне ни стоило!

Небо не ответило майору. Владимир не знал, кто устраивал людям пытки. Если крубары – человек ненавидел крубаров. Дважды. Если кто-то другой – майор ненавидел и тех, и других. Крубаров – за агрессию против родной планеты, других – за издевательство над пленниками.

Тяжело дыша, майор огляделся. Возле американской казармы, сжав кулаки, стоял лейтенант Мэрфи. Кажется, он тоже что-то проорал инопланетным ублюдкам, но Казаков не расслышал.

Зато майор заметил, что голова командира «тюленей» стала какой-то странной, несимметричной. На левом ухе Даниэля выросла небольшая шишка, а левая бровь выглядела так, будто на ней образовался бугор. Холодея от догадки, майор схватился за собственное лицо. Обнаружил на левом ухе странный нарост, над глазом – горбик. Точно такой же, как у Мэрфи. Точно такой же, как у крубаров…

Было еще одно отличие, на которое в первый момент не обратил внимания майор Казаков. На каждом из пальцев руки появилось кольцо-нарост. Его невозможно было снять. Кольцо словно бы «прикипело» к коже, стало частью человеческого тела. Назначение всех этих инопланетных «штучек» стало понятно не сразу. Ясность пришла только во время нового боя, который – как и накануне – проходил среди скал.

– Опять нас «положат», словно детей, – раздраженно буркнул капитан Мясников. – Задавят числом. Растопчут и порвут на части.

– Тихо! – оборвал его Казаков, внимательно изучая склоны выросших за ночь гор. Других, не тех, среди которых они «бились» вчера.

Инопланетяне решили изменить карту, дабы людям было сложнее действовать – к старому рельефу они уже чуть привыкли. Теперь все приходилось начинать заново. Майор Казаков не хотел, чтобы его люди думали о гибели. Заранее сдавались, подсознательно были готовы к поражению и смерти. Конечно, только «зеленые человечки» знали, каким будет сюжет новой игры, но задача бойцов не в том, чтобы покорно, словно бараны, следовать на мясобойню.

Задача – наблюдать, изучать, накапливать статистику. Делать выводы. Искать выход. Но не сдаваться!

– Слева за холмом – движение, – прошептал Доктор.

Спецназовцы развернулись в нужную сторону, ощетинились стволами тепловых ружей, и только потом Казаков сообразил, что слышал шепот старшего лейтенанта Золина. Между тем Доктор шел на значительном расстоянии от командира, замыкавшего группу.

– Док! – прошептал майор. – Как тебе это удалось?

Теперь и другие спецназовцы поняли, что улавливают тихий шепот командира. Приказы уже не требовалось отдавать громким голосом. Вероятно, люди услышали бы и шелест ветра…

Впрочем, нет! Система, интегрированная в людей, работала по другому принципу. Она селектировала только нужные звуки, доносила до товарищей по оружию лишь смысловую информацию.

– Это нарост над ухом! – первым догадался капитан Тополев. – Что-то вроде нашего радио. Обычно мы применяем «улитки» – микрофон в ухо, динамик к горлу. А тут – ничего не требуется. Как говорится, все свое ношу с собой.

Словно в ответ на слова Тополя, включилась «подсветка» на левый глаз. Лазерная? Какая-то другая? Технологии, которые применяли инопланетяне, были чужими, слишком непонятными для землян. Такое оборудование не снилось ни одному инженеру, работавшему над техническими средствами для оснащения частей специального назначения.

– Стоп! Пауза! – приказал командир группы, всерьез заинтересовавшись новым устройством. – Наблюдаем боковые склоны.

Он подошел к капитану Тополеву. Вплотную. Принялся изучать маленький горбик над левым глазом офицера. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что теперь оттуда словно бы торчал небольшой «клювик» и тонкий луч света, едва заметно подрагивая, рисовал картинку на сетчатке глаза человека.

– Обалдеть! – признал майор. – Сегодня нам дали новое поле для игры, другой боевой макет. И тут же смонтировали комплекс, позволяющий видеть не только то, что вокруг, но и план, карту. Все, что происходит вдали от нас. Осталось только научиться грамотно применять технологии инопланетян.

– Командир! – восторженно отозвался Людоед. – Эти штуковины, похоже, стали частью нас! Не требуют подзаряда, смены электрических батарей! Я не удивлюсь, если они получают необходимую энергию прямо из нашего тела. Класс! Армиям Земли такое и не снилось!

– Класс, конечно, – без особого восторга отозвался лейтенант Кононов. – Только любая баба, пардон за резкое словцо, даст деру, увидев такого шишковатого «раскрасавца».

– У тебя, Конь, главное достоинство не в симметричной башке, – ангельским голосом заметил капитан Тополев.

Спецназовцы дружно загоготали.

– А сами-то… – ухмыльнулся Борис Кононов.

– Внимание! – скомандовал Владимир Казаков, разобравшись в том, как привязать световую картинку на сетчатке левого глаза к окружающей местности. – Слева, двадцать градусов, ориентир – раздвоенная вершина. За ней – три «паука». Тополь, Джигит, Шу! Проверить! При необходимости – уничтожить противника!

Трое спецназовцев отделились от общей группы, сместились в указанном направлении. Джигит присел на одно колено, поднял ствол к глазам, готовясь прикрыть товарищей. Тополев и Запорожец двинулись вверх по склону, держа ружья на боевом взводе. Атака металлических чудовищ была стремительной, но, благодаря технике инопланетян, люди оказались готовыми к ней. Первую тварь капитан Тополев разнес на части выстрелом в упор. Лейтенант Запорожец чуть замешкался, но его подстраховал Джигит, ухитрившийся пустить «стрелу» над плечом товарища.

Шумахер даже присел, увидев тонкий слепящий луч прямо над собой. Потом спохватился, полоснул по третьему пауку, отсекая монстру лапы. Следующим выстрелом развалил блестящий корпус чудовища на куски.

– Отлично! – похвалил майор Казаков. – Быстро сработали.

– Запорожцу надо бы вынести замечание, – проскрипел Людоед. – Долго думал. Пусть благодарит Чабадзе. А то Шумахер открыл бы счет мертвецам сегодняшнего дня.

– Спасибо, Джигит! – услышали все смущенный голос Василия Запорожца. – Я просто чуть замешкался. Пытался разобраться, как действует карта на левом глазу.

– Атака справа, – предупредил старший лейтенант Золин. – Сектор три часа.

И он, и капитан Мясников выстрелили одновременно. Два красных луча вспороли вершину холма, послышался металлический скрежет. Две твари, закопавшиеся в камни, медленно поползли вниз по склону.

– Есть! – выдохнул Людоед, не опуская ствола. – Что-то сегодня их мало. Да, командир?

Отряд спецназовцев продолжал исследовать новую карту. Земляне неторопливо продвигались вперед.

– Не сглазь! – попросил Казаков. – А то механические сволочи полезут табуном, порвут всех на части. Что-то мне не хочется умирать до обеда.

Мясников рассмеялся, остальные не оценили юмор командира.

– А мне и после обеда умирать не хочется! – признался старший лейтенант Семашко. – И даже на ночь не хочется. Уж больно неприятно.

– Тогда стреляй! – крикнул Тополев.

Но Иван Семашко и сам увидел цель на сетчатке – еще одна тварь пряталась где-то в пустотах, среди камней. Чуть ли не под ногами Семы. Красноватый луч уперся в поверхность. Во все стороны брызнули камни, взлетели клубы черной пыли, а потом из них показались длинные суставчатые лапы. Казак хлестнул по ним лучом, не дожидаясь, пока одна из острых пик изуродует старшего лейтенанта Семашко.

– Отлично! – похвалил бойцов майор. – Так, ребята, повнимательнее! Не расслабляться! Пока инопланетники лишь тренируют нас. Приучают пользоваться новыми техническими средствами, переданными в наше распоряжение. Как привыкнем, игра станет более насыщенной событиями, резкой.

– И нас разорвут на части еще до обеда, – со зловещей улыбкой закончил Мясников.

– Это мы еще посмотрим! – не согласился Казаков.

В конечном счете Людоед оказался прав. Невидимые, но внимательно следившие за событиями инопланетяне дали людям возможность освоиться, привыкнуть к новым возможностям организма.

А затем темп событий стал возрастать. Земляне уже не шли вперед, они оставались на месте, лишь выясняя по карте, с какой стороны готовится атака. Волны металлических чудовищ накатывались то справа, то слева, но до поры до времени Казак успевал перестраивать бойцов, закрывая самые опасные направления.

Гораздо труднее стало, когда темп сражения возрос. Атаки пошли с нескольких направлений одновременно. Спецназовцы сомкнулись в «ежа», ощетинившегося испепеляющими лучами. Били монстров, но те лезли из скал, из почвы, из-под земли. Бросались на людей со склонов, огромными прыжками пытались добраться до отчаянно цеплявшихся за жизнь солдат.

Первым упал Тенгиз Чабадзе. Джигит чуть выдвинулся вперед, пытаясь отбить атаку чудовищ, спускавшихся по крутому склону. Их нельзя было подпускать близко – после «обработки» лучами гора расплавленного металла могла рухнуть прямо на бойцов.

Джигита не успели предупредить… Серебристые металлические щупальца выросли из почвы, раздвинув камни. Покрутились из стороны в сторону, одно из них ударило острым концом точно в грудь старшего лейтенанта. Чабадзе захрипел, упал. Из его рта потекла кровь. Монстр ухватил тело офицера блестящими лапами, песок запузырился, какое-то время на поверхности были видны ноги человека, а потом все исчезло. И тут же кольцо, недавно возникшее на правом мизинце Казакова, обожгло холодом.

«Кольца – индикаторы состояния бойцов, – понял Владимир. – Видимо, на каждого человека – свое. Чабадзе мертв, и его датчик изменил температуру, показывая: нас осталось меньше».

Он вскрикнул от боли – одно из колец на правой руке стало невыносимо горячим. Боль было очень трудно вытерпеть.

– Ближе! – крикнул майор спецназовцам, по очереди оглядывая позиции своих людей.

Инопланетная «штуковина» сигнализировала ему, что с одним из бойцов не все в порядке. И майор понял:

– Сзади, Тополь! Сзади!

Паук прыгнул на капитана со склона. Казалось невозможным, что механическое чудовище в броске сможет преодолеть такое огромное расстояние. И действительно, монстр лишь немного не долетел до Тополя. Рухнул на грунт, но по инерции проехал на брюхе вперед, «подсек» человека. Александр Тополев взмахнул руками, потеряв равновесие, но не выпустил ружье. Уже через миг он извернулся. Слепящий луч ударил в монстра, но тот все равно успел сомкнуть челюсти на ребрах капитана.

Замерзло еще одно кольцо, теперь на указательном пальце правой руки. «Второй в иерархии, – промелькнуло в голове у Казака. – Указательный палец правой руки – это капитан Тополев».

Отряд распался на маленькие группки. Паукам, вылезающим прямо из почвы, удалось разделить спецназовцев. В несколько перемещений по «карте» майор собрал большую часть отряда, но Док, Людоед и Брат постепенно отступали дальше и дальше. Монстры теснили их – вперед и влево от другой группы. Люди работали молча, лишь время от времени подсказывая друг другу, с какой стороны ждать нападения. Так прошло несколько минут. А может – часов.

Семашко, Кононов и Запорожец по-прежнему оставались возле командира, разделив триста шестьдесят градусов кругового обзора на четыре сектора. Группу капитана Мясникова отогнали за скалу.

– Людоед! Док! Брат! – позвал майор. – Как вы?

Некоторое время было слышно только хриплое дыхание людей да над скалами мелькали боевые лучи.

– Нормально! – откликнулся Мясников. – Атакуют с трех сторон. Снизу, Док! Снизу!!!

Майор Казаков услышал крик, исходивший сразу из нескольких глоток. Через миг похолодели три кольца – средний и безымянный палец правой руки, мизинец – левой.

– Черт! – ругнулся Казаков. – Черт! Нас осталось четверо. Внимательнее к карте! Следить за грунтом.

– Уйдем на скалы? – в перерывах между выстрелами предложил Семашко. – Похоже, Людоед пропустил атаку снизу.

– Давай! – согласился майор.

Был шанс, что из скал пауки не смогут атаковать людей так, как из почвы. Опыт показывал: механические твари отлично маскируются в песке, скорее всего, обладают способностью передвигаться в нем. А вот камни – субстанция более плотная.

– Двинулись!

Дорогу прокладывали Сема и Шумахер. Казак и Конь прикрывали их спины. Спецназовцы, внимательно контролируя ближайшие сектора, медленно поднимались по склону.

– Командир! Сверху!!! – успел крикнуть Запорожец, и майор осознал, что они допустили грубую ошибку.

Пауки не стали атаковать людей, они поступили хитрее. Навстречу бойцам обрушился поток камней. Два офицера, шедшие впереди, ничего не успели предпринять. Василий Запорожец лишь взмахнул ладонями, словно это могло остановить камнепад. Сема и Шумахер утонули в грохоте и пыли. Страшная лавина накрыла людей.

Казаков и Кононов, успевшие вернуться, отступить за пределы опасной зоны, остались вдвоем.

– Чертовы кольца! – пробурчал майор. – Всем пальцам холодно. Конь? Почему холодно всем пальцам? Мы еще живы?

– Живы! – крикнул лейтенант, поливая монстров лучами. – И хрен они меня сегодня возьмут! Не дамся!

Молодой офицер поводил плечами из стороны в сторону. Если б на скалах располагался наблюдатель, он мог бы подумать, что Борис косит траву: движение корпуса вправо, замах, скользящее движение справа налево, чуть ли не на сто восемьдесят градусов. Но лейтенант косил не траву. Перед ним росла красноватая, горячая стена изрезанных в куски монстров.

Только в арсенале противника было еще немало сюрпризов.

– Осторожно, командир! – вскрикнул Борис, когда горячая стена металла поползла на спецназовцев.

Майор Казаков резко развернулся, глянул на новую опасность, стараясь оценить ее. И в это время что-то сильно толкнуло его в спину, в позвоночник. Владимир услышал неприятный хруст, даже успел удивиться. В голове мелькнуло: «Что это? Мои кости?!»

А потом в области живота разлилась обжигающая боль. Она обдала кипятком весь хребет, до самой шеи, ворвалась в мозг. И майор Казаков умер. Как пауки добрались до лейтенанта Кононова, Владимир уже не увидел.

– Заходи, садись! – Генерал Абрамов крепко пожал руку полковнику Громову, указал на стул.

Григорий уселся, положил ладони на темную крышку стола, сцепил пальцы. Генерал взял увесистую папку, аккуратно раскрыл ее, разместил перед младшим по званию. Опустился в кресло, рядом. Полковник взял в руки листы.

– Ничего особенного не нашли, – хмуро заявил Абрамов, подождав, пока Григорий прочтет заключение экспертов. – Ни в камнях, ни в пробах грунта, ни в гильзах не удалось обнаружить повышенный уровень радиации. Или чего-то еще…

– А трава? – спросил Громов.

– Трава как трава, – пожал плечами генерал. – Все обычное. Только цвет черный. Аномалия природы, в общем.

– То есть никаких признаков иноземных технологий. Даже земных технологий, – безрадостно подытожил Громов.

– Именно так, Гриша. Никаких фактов, подтверждающих рассказ Омельченко и Князева.

– А фотография? – вспомнил полковник. – Фотография!

– Черная и зеленая трава? Силуэты тел? – переспросил Абрамов. И тут же ответил: – А помнишь, некоторое время назад в Англии странные круги на полях были? Их на видео снимали. Что с земли, что с вертолетов. Ролики всему миру показывали. Мол, здесь, в траву, в пшеницу тарелки садились. Помнишь? Кто-то поверил, что это были корабли инопланетян? Ну да, уфологи поверили.

– Товарищ генерал, бойцы стреляли вверх! – будто не желая слышать Абрамова, упрямо гнул свое полковник. – Мои люди видели угрозу. Она находилась прямо над головами. Майор Казаков и бойцы лежали на земле спиной и «долбили» вверх длинными очередями. Такое возможно лишь в том случае, если их атаковали с неба!

– У нас нет ни одного факта, подтверждающего рапорты старшего лейтенанта Омельченко и лейтенанта Князева, – оборвал его генерал.

– Фотография!

– Я уже говорил про круги от «блюдец» в Великобритании, – отрицательно покачал головой Абрамов. – В общем, так, Гриша. Генеральный штаб нам не поверит. Я уже провентилировал вопрос. Беседовал с их техническими экспертами неофициально. Показал рапорты и материалы, привезенные тобой с места событий.

Мне однозначно дали понять: такой доклад – об операции против банды Аль Али и о факте исчезновения группы офицеров – принят не будет!

– Чего они хотят? – угрюмо спросил полковник. – Чтоб я написал: офицеры дезертировали с поля боя? С оружием в руках? Я ни при каких обстоятельствах не напишу и не подпишу такую бумагу!

– Сам знаю, – отозвался генерал. – А эту подпишешь?

Он выложил на стол распечатку. Рапорт полковника Громова. Григорий, удивленно глянув на Абрамова, принялся читать. Из бумаги следовало: группа майора Казакова успешно вышла в район операции, заняла позиции, дождалась каравана и выполнила боевую задачу, уничтожив группу наркоторговцев. Далее, как гласила бумага, майор Казаков увел своих людей на территорию России. Но в результате непредвиденного стечения обстоятельств оказался на пути отряда чеченских боевиков, превосходивших спецназовцев по численности и тяжелому вооружению.

После боя в живых остались только два офицера из группы майора Казакова: старший лейтенант Омельченко и лейтенант Князев. Остальные участники операции, включая командира отряда спецназа, погибли в боестолкновении, уничтожив более двух десятков террористов. Тела офицеров с места событий эвакуировать не удалось. Банда продолжала теснить выживших в бою спецназовцев, те вынуждены были отступить.

– Какая чудовищная ложь! – воскликнул полковник Громов. – Кому это нужно?!

Генерал Абрамов вздохнул, положил перед Громовым ручку.

– Подписывай, Гриша, – попросил он. – Это лучшее, что мы можем для них сделать.

– Почему? – одними губами спросил полковник.

Генерал прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Его плечи были опущены. Словно у старика, на спину которого непосильным грузом легли годы.

– При таком варианте твоего доклада – они герои, – объяснил Абрамов после долгой паузы. – К сожалению, если все было так, как ты говоришь, и Казаков с группой попал к инопланетянам – нам их не вернуть. Мы можем приказом объявить всех девятерых пропавшими без вести. Тогда жены, дети офицеров не получат пенсии. Сам знаешь, как все у нас устроено.

Но если ты подпишешь бумагу – они герои! И награды, за которые прибавка к пенсии. И сама пенсия. Думаешь, она будет лишней дочерям майора Казакова?

Полковник вздрогнул. Генерал Абрамов все просчитал абсолютно точно. Никакого другого выхода не существовало. Громов взял ручку со стола, снял колпачок, чуть помедлил… Поставил свою подпись под докладом, который написали за него другие люди.

– Спасибо, – забрав бумагу, произнес Абрамов.

– Я могу быть свободен?

– Да, Гриша. И еще. Поговори с Омельченко и Князевым. Чтоб забыли про оранжевые шары и летающие «блюдца». Их товарищи погибли в неравном бою с бандитами. Майор Казаков и его люди – герои!

– Есть!

– Объясни: это единственный способ материально обеспечить семьи офицеров. Их дети не должны просить милостыню.

– Есть!

– Кстати, потом необходимо предоставить Омельченко и Князеву отдых. Направим обоих в реабилитационный центр. Иди!

– Задолбали, на хрен! – в сердцах произнес Александр Тополев, когда все отошли от схватки.

Как и предполагалось, после окончания боя спецназовцы «ожили» возле казармы – целой и невредимой. Металлические чудовища раз за разом превращали дома людей в руины. Но едва «зеленые человечки» приходили к выводу, что пора заканчивать игру, все восстанавливалось, будто ничего страшного и не происходило. Только пережитая боль не оставляла людей, несмотря на то, что никакого физического ущерба от этих «шуток» земляне не получали. Если не принимать в расчет, что за короткий срок бойцы умерли дважды.

Как и накануне, в бою не уцелел никто. Американцы держались хорошо, но в планы «зеленых человечков» не входило оставлять кого-то в живых. Мэрфи клялся, что видел, как погиб последний китаец, разорванный на части двумя пауками. И с гордостью сообщал русским: у него в отряде к тому моменту был потерян только один человек.

Спецназовцы хмуро отмалчивались. Соревнование – кто умрет раньше, кто позже – казалось диким, абсурдным. Чем тут хвалиться? Погибли все. Хуже того, было непонятно – зачем это нужно инопланетникам?

– Ночью – кошмары, города на Земле рушатся. Крубары людей штабелями укладывают. Днем – тебя самого убивают, да так, что боль на всю жизнь запомнишь…

– Я прошлой ночью с мамой разговаривал, – вдруг сказал Борис Кононов. – Представляете? Заснул и увидел, абсолютно реально, что иду по Васильевскому острову, домой. От Невы через Большой проспект к Среднему. У меня там, на Четвертой линии, дом. Мама…

Люди уныло молчали. Примерно то же самое видели и они. Разными были только города и улицы, а в остальном все совпадало.

– Я домой пришел, к маме, – продолжал Конь. – Она на кровати лежит. Плохо себя чувствует. Разволновалась оттого, что мы пропали. Переживает… Не ест, не спит. Я у родителей единственный сын. Был.

– Не говори о себе в прошлом, – упрекнул Казаков. – Мы живы!

– Я к маме! – будто не слыша командира, продолжал лейтенант. – Говорю: мама, не волнуйся! Я жив, все в порядке. Она только-только глаза открыла. Меня увидела, попыталась улыбнуться. Вдруг – грохот, крики.

Меня будто ветром сдуло. Вмиг очутился над крышей дома, хоть и не хотел этого. Смотрю: за Невой, с другой стороны – крубары! Их боевые машины. Исаакиевского собора нет, синих куполов Троицкого – тоже нет. Никольской церкви и ее колокольни не видно. Там, с той стороны, все в огне. Дыму. Английская набережная телами усеяна. А боевые машины крубаров уже на эту сторону Невы перебираются. Петропавловка еще стоит, телебашня… А на Большом проспекте, на Ваське, уже дома рушатся.

– Стоп! – вдруг сказал майор Казаков. – Ну-ка, Боря, давай еще раз! Мы с тобой оба питерцы, больше никого нет.

– Больше нет! – подтвердил Тополев. – Москвичи есть, рязанцы. А еще – Томск и Новосибирск, Владик.

– Самара! – напомнил Док.

– Значит, – продолжал Владимир Казаков, который обнаружил странную вещь в рассказе младшего товарища, – ты, когда над городом взлетел, точно видел: Петропавловка стоит, телебашня цела, да? При этом Исаакиевский собор уже рухнул, и Троицкого не было. Я все правильно понял?

– Да! – подтвердил Борис Кононов. – А потом крубары прошли Большой проспект, мой дом в развалинах, мама осталась там. Я ничего не мог сделать.

– Погоди! – нетерпеливо перебил его командир. – Значит, в твоем сне крубары шли с юга, со стороны аэропорта. Южная часть города уже была уничтожена, а северная еще цела?

– Да какой же это сон, командир?! – возмутился Конь. А потом вдруг смутился, потерял уверенность. – Да черт его знает, сон или нет… Все так реально. Хаос, смерть. Люди кричат. Я на улицах соседей видел, мертвых. Уж их-то я не спутал бы. Да и дом свой – каждую мелочь разглядел.

– Да погоди ты! – еще раз оборвал его майор Казаков. – Ты на вопрос ответь: с какой стороны наступали крубары? С юга?

– Так точно! – подтвердил лейтенант Кононов. – С юга, товарищ командир. Вся та часть города, за Невой, превратилась в руины. Исаакиевский разрушили. Троицкий – тоже. Телебашня стояла. И Петропавловка. Кораблик в дыму был, но я его отчетливо видел, когда ветер задувал.

Майор Казаков громко рассмеялся, хлопнул себя руками по коленям. Товарищи удивленно посмотрели на командира.

– Вот же суки! – покачав головой, сообщил всем майор и вдруг спрятал лицо в ладонях.

А потом резко поднялся, начал быстро-быстро ходить взад-вперед. Спецназовцы смотрели на Владимира.

– Это неправда! – Казаков рубанул ладонью воздух. – Неправда, мужики! Неправда! Не было этого! Обманули нас, сволочи…

Он принялся снова метаться взад-вперед, а потом остановился перед товарищами.

– Мы с Борисом Кононовым – оба питерцы. Это и дало ключ! Понимаете? Нет? Сейчас объясню. Дело в том, что он живет на Васильевском острове, а я – в другом районе, за Невой, как раз неподалеку от Троицкого собора.

Так вот, я был дома, говорил с женой, а потом услышал крики. Тоже оказался над городом, но знаете, что увидел? Крубары шли с севера! Они были на Васильевском острове! Петропавловская крепость – разрушена. И телебашни не было видно. Исаакиевский собор горел, но еще стоял! Троицкий рухнул при мне. Только потом эти сволочи перешли на «южный» берег через Неву, двинулись от Английской набережной в сторону аэропорта. Разрушили мой дом, а под руинами остались жена и дочери.

Понимаете, нет? Они «рисуют» нам очень реальные картины. Заставляют поверить в то, что видим. Но мы с Борисом живем в разных частях Питера, и потому нам дали два разных плана реальности. Мне – атаку с севера, а ему – атаку с юга. Не было никакой атаки! Нет никаких крубаров на Земле!

– Ничего себе! – возмутился старший лейтенант Семашко. – Я второй день – сам не свой. Жена и сын погибли у меня на глазах. Растоптала боевая машина крубаров, прямо в автобусе.

– Сволочи! – выдохнул Людоед. – Как бы добраться до их глотки, а? И оружия не надо. Зубами бы порвал…

– Вот только зачем инопланетные твари это делают? – спросил Казаков, у которого будто гора с плеч свалилась. – Зачем обманывают нас, показывают то, чего нет на самом деле?

– Прививают ненависть к крубарам, – тут же отозвался Золин. – Командир, это первое, что приходит в голову.

– Пожалуй, ты прав! – немного подумав, согласился майор. – Если предположить, что мы попали в руки не к крубарам, а к кому-то другому… И те, вторые, очень хотят, чтоб мы ненавидели… Но это простой логический ход. Док, напрягись! Ты ж, кроме всего прочего, психоаналитик в группе. Какие еще варианты?

– Была у меня одна гадкая мыслишка, – признался старший лейтенант. – Уже давно звоночек в голове: динь-динь. Больно эти их… шагоходы… напоминают боевые треножники марсиан из книги Герберта Уэллса «Война миров». Все мы в детстве читали такой роман. Или видели фильм. Или слышали от друзей про схватку двух цивилизаций. Про шагающие машины, про тепловые лучи, про бессилие земных армий. Вот потому мне и показалось, что некий «кукловод» просто извлекает из нашего подсознания детские страхи. Они ведь, как известно, самые сильные и стойкие.

– Давай, давай, напрягайся, анализируй! – потребовал Казаков. – Необходимо разобраться в ситуации.

– Мне кажется, – сказал Доктор, – что нам меняют порог боли. Ну, как бы объяснить… Вот у нас на глазах убивают близких, семьи. А потом – маленькая зацепочка. Подсказка. И мы вроде бы догадываемся, что ничего такого не было. Придут новые сны – и наших жен, детей, матерей снова убьют. А мы не поверим. Еще убьют – мы снова не поверим. И так постепенно стирается грань между снами и действительностью. Нас учат легко и просто относиться к смерти близких.

– Разве можно к этому отнестись легко? – поинтересовался Семашко.

– Как только перестаешь верить, что все происходит на самом деле, осознаешь, что это игра, – все по-другому становится. Теряешь систему координат. Перестаешь отличать сон от реальности. И уже не понимаешь, кого убили на самом деле, кого «понарошку». За кого переживать, за кого нет? Сердце не может разорваться от боли за родных двадцать раз подряд.

– Ну и дела! – воскликнул Александр Тополев. – А зачем им это надо?

– Но это еще не все, – продолжил старший лейтенант Золин. – Я не договорил. Вторая часть плана – сами бойцы. Нас учат верить, что мы умираем не на самом деле. Убивают, но мы знаем: спустя какое-то время снова очнемся. Конечно, на Земле существует такое понятие, как реинкарнация. Кто-то верит в переселение душ. В то, что жизнь дается не один раз, что, умерев, ты вернешься на Землю снова. А нас не спрашивают: верим мы в это или нет. Убивают и снова воскрешают. Снова убивают, чтобы снова оживить.