Текст книги "Заложники пустоты"

Автор книги: Виталий Абоян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

16

Ник медленно и аккуратно опустил на стол красивую стеклянную тарелку. Работа отличного дизайнера – Моратти не знал его имени, дизайнеры его не интересовали – действительно смотрелась неплохо: внутрь стекла словно запаковали дым. Со стороны всё выглядело более чем естественно: человек поднял тарелку, с интересом рассмотрел её, полюбовавшись скрывающимся внутри чудом, и поставил на место. Только сам Ник знал, каких усилий ему сейчас стоило не запустить этой тарелкой о стену.

Глупо! Глупо поддаваться эмоциям. Но разбить хоть что-нибудь очень хотелось. Лучше всего подошла бы голова Тео.

Ракеты не взлетели. Бигглс, как выяснилось, даже не успел отдать команду на запуск. Кто теперь разберет, что произошло на севере? Ракеты должны были взлететь, они уже, чёрт возьми, торчали в пусковой установке. Еще два заряда и нажать на кнопку. Казалось бы, сделать это так просто. Особенно в непролазном болоте, где не должно было оказаться никаких конкурентов. Там даже зверья почти не было.

А вот оказались. И не только оказались, но и повели себя весьма агрессивно. Сумасшедшие отморозки! Они взорвали к чертям весь тактический заряд «Истанбула», разнесли в радиоактивные клочья ракеты, крейсер, команду Бигглса и, как это ни странно, самих себя. Мир полон безумцев.

Чёрт бы с этими ракетами. Да и Мертвый все равно еще получит свое. Проблема заключалась в репутации. Его, Ника Моратти, репутации. Теперь его перестанут воспринимать всерьез. Никто больше не поверит, что Ник Моратти еще на что-то способен. Кучка каких-то идиотов, решивших отправиться к праотцам экзотическим способом, в одно мгновение перечеркнула то, что Ник изо всех сил создавал эти неполные четыре очень тяжелых года.

А тогда, после Катастрофы, Цюрих лежал в руинах.

Трясло почти неделю. Ник всё это время отсиживался в бункере, специально оборудованном под Замком Ван Глоссинга. От самого Замка остались только растрескавшиеся и осыпавшиеся развалины. Их давно снесли, площадку расчистили, и на месте старого здания возвели новую, отлично оборудованную штаб-квартиру СБА. Кто бы знал, каких усилий это стоило её президенту, Нику Моратти.

Первые несколько месяцев после Катастрофы Ник почти не спал. Вёл переговоры, наносил личные визиты. Анклавы от него отвернулись. Никто не решился в лицо высказать то, что думал, но каждый считал своим долгом намекнуть президенту, что их филиал больше не нуждается в центральном руководстве.

Стадо безмозглых баранов! Они не понимают, что, отхватив кусок пожирнее сегодня, обречены на поражение завтра. И не просто на поражение – на полное забвение. Государства сотрут Анклавы в порошок. Стоит одному султану, настоятелю или председателю решиться, и процесс разрушения миропорядка, установившегося около сотни лет назад, не остановить. Пока никто не решился. Но это лишь вопрос времени.

Ник, не жалея сил, продолжал попытки вернуть Службе безопасности Анклавов былую мощь. Вернуть Анклавы под свое крыло. Он молча глотал намеки, произносившиеся с елейными улыбками на губах, на то, что Ник Моратти больше не нужен, а спустя несколько месяцев возобновлял попытки. Будто не понимал намеков – пусть скажут прямо, в лицо. Но прямо никто не говорил: они не были уверены в собственных силах. Не знали, зачем им нужен Ник, но и не видели четкой перспективы самостоятельного существования.

Моратти удалось главное – когда Цюрих лежал в руинах, он сумел убедить большинство верхолазов, что Анклав нужно восстановить. Не только отстроить здания заново, но и вернуть ему мощь именно Анклава. Кого-то удалось уговорить, кого-то – запугать картинами страшной перспективы существования верхолаза вне системы Анклавов без защиты всесильной СБА.

Только СБА уже не была всесильной. Ник это тоже прекрасно понимал. Физических сил Службе безопасности никогда не хватило бы для открытой конфронтации с государствами. Но теперь, после Катастрофы, СБА подрастеряла и авторитет. Как среди «своих» – верхолазов, – так и у государственных властей.

Главное, чего удалось добиться Нику в первые месяцы – восстановить нормальное энергоснабжение. Он кормил баварского султана обещаниями ежедневно. И приложил все усилия, чтобы обещания превратились в реальные вложения. Иначе, Цюрих давно бы уже стал частью Баварского султаната.

Так тянулось долгих четыре года. Четыре года вялого копошения в руинах, четыре года застоя, четыре года неимоверных потуг, чтобы вернуться назад. К тому, что было до Катастрофы. Но нельзя стоять на месте, нужно двигаться вперед.

Теперь пришло время сделать решительный шаг. Если Моратти удастся завладеть Станцией… Нет, он не собирается становиться вторым Мертвым. Новую энергию получат все. Соответственно вложениям, сделанным несколько лет назад. Только контроль всё равно останется в руках СБА. И лично его руках – Николаса Моратти. Он построит новый мир. Таким, каким его видит он.

Все было готово. Шайка Бигглса очень удачно подсуетилась на предмет пропавшего европейского крейсера. И теперь – такое бесславное завершение операции.

Не важно. Разбор полетов придется перенести на более спокойные времена. Виновные получат свое.

И Бигглс… Теодора сегодня не видно. В «Тихом месте» не появлялся, яблоками не хрустел. Любитель фруктов…

Разумеется, лишиться ракет было не в интересах Теодора. Зачем тогда стоило возиться с поиском крейсера, чтобы потом его взорвать? Если, конечно, Бигглс не работает на кого-то еще. На Мертвого, например.

Ник усмехнулся собственным мыслям. В то, что Тео мог оказаться агентом Кауфмана, он не верил. Он лично проверял своего нового специалиста по «особым поручениям» – грешки за ним водились, но на связи с Москвой не было и намеков. Тео, собственно, и не бывал-то в Москве никогда. Хотя это не помешало бы… Чушь!

– Мельхиор, зайдите ко мне! – Начальник машинистов откликнулся на вызов по «балалайке» мгновенно.

Через три минуты он сидел за столом, наблюдая за раскрашенными в зеленый цвет точками наукомовских спутников.

В ведомстве Циммермана начали атаку на защиту спутниковой сети ровно через полтора часа после того, как Моратти отдал команду. Здесь привыкли выполнять приказы президента СБА. Моратти не стал отменять начало операции. Сказать по правде, во всей суматохе, связанной с проверкой и изучением данных по странному происшествию возле крейсера «Искандер» (теперь уже не существующего), он попросту забыл о том, что Циммерман должен начать взлом после того, как по Кольскому полуострову будет нанесен тактический ядерный удар.

Машинисты начали атаку без предварительной артподготовки. Циммерман молчал, значит, всё идет по плану.

– Что вы нашли, Мельхиор?

– Пока мы добрались только до активной защиты, – сообщил главный машинист Цюриха. – Нам удалось пробить брешь в программной начинке спутников. Ваша идея с микроботами действительно блестяща – одними сетевыми методами мы вряд ли чего-нибудь добились бы.

– Мы все делаем общее дело, – сказал Моратти. Хотя слова Циммермана несомненно грели душу. Он всё сделал правильно, он увидел закономерности и сумел ими воспользоваться.

– Почти половина спутников северной группировки «Науком» на сегодняшний день под нашим контролем. Мы стараемся не проявлять себя. Работаем только виртуально.

– Правильно. Спутники нам не нужны. Нам нужно то, что они контролируют. Всем нужна Станция. И мы её дадим людям.

Моратти запнулся, глядя на оторвавшего взор от голограммы в центре стола Циммермана. Слова, пожалуй, прозвучали слишком пафосно. Ник знал, что хотел сказать, но Мельхиор, похоже, понял все по-своему – он решил, что шеф задумал сделаться всемирным героем, этаким новым Прометеем, несущим людям Новую энергию. Не дождутся! Он принесет людям энергию, но будет лично следить за её распределением.

– Вы уверены, что это вход в сеть Станции? – понизив голос, спросил Моратти.

– Нет. Для того, чтобы точно знать, куда мы прорываемся, сначала нужно туда попасть. Вы же знаете, точные данные по сети Станции неизвестны. Сами москвичи распускают упорные слухи о том, что внутрь этой сети вообще нельзя попасть извне.

– Ерунда, – словно от назойливой мухи, Ник отмахнулся от слов главного машиниста. – Мёртвый в Москве. Но ведь он как-то общается с теми, кто на Станции. И там, на самой Станции, на Тринадцатом полигоне «Науком», будь он неладен, нужна информация. Они собираются управлять миром – как будут они это делать, не имея связи?

Циммерман закашлялся. Будто подавился. Может, и на самом деле подавился, кто его знает?

Моратти и сам понимал, что если бы те, кто забаррикадировался на полигоне № 13, собирались управлять миром, они давно бы уже это сделали. В открытую, не стесняясь. Только пальцем поманить, показав путь к генераторам Новой энергии, и люди выстроятся в очередь, оспаривая право быть первым на пути в рабство. Но этого не произошло. А Мёртвый и вовсе – сидел в своей Москве и никак не проявлял себя. Ник заметил, что с силой сжал кулаки, даже костяшки пальцев побелели.

Но они всё равно что-то делали. Ник не мог понять, что, но тот факт, что люди Мёртвого тихой сапой, исподволь захватывают мир, не подлежал сомнению. Они никого не звали в рабство и энергией не делились. Но щупальца многоногого спрута под названием «Науком» протягивались над этим миром все дальше и дальше. И не стоило забывать о россказнях Мёртвого о мирах иных. Чуть ли не загробных. Только рая там никто не обещал. И пускали туда не всех.

– Ваши действия заметили в «Науком»? – спросил Моратти.

– Реакции нет. Я не могу ручаться – все-таки система их сети слишком хороша, – но явных признаков вмешательства машинистов «Науком» я не вижу.

– Странно.

Это действительно было странно. Конечно, можно уповать на то, что люди Циммермана работают чисто и аккуратно. Но не стоило забывать, что минутой раньше сказал сам Мельхиор: система «Науком» слишком хороша, переиграть их машинистов очень и очень трудно.

– Мы уперлись в стену. Пока мои ребята не могут нащупать слабые места в активной защите. Мы стараемся работать тихо, но вряд ли удастся сохранять тишину долго.

– Считаете, пришло время подключать наши особыесилы?

Циммерман пожал плечами. Движение вышло робким и неуверенным. Моратти знал, что этих самых особыхсил Мельхиор побаивался. И не только он. Сам Ник опасался применять их. Но это совершенно не значит, что он не решится использовать их в действии. Решительности Нику было не занимать, иначе он не был бы президентом СБА. Иначе он давно бы сдался – многие сдались бы при виде того, что увидел Моратти, когда поднялся из бункера под Замком Ван Глоссинга на поверхность.

– Как только мы начнем активные действия, скрыть свое присутствие мы не сможем, – сказал Циммерман.

– Хорошо, даю вам еще сутки на… исследования наукомовских программ. Завтра в полдень доложите мне о состоянии дел. И держите руку на пульсе: я не хочу, чтобы мы пропустили момент, когда машинисты «Науком» начнут ответные действия.

– Я ночую в машинном зале, – скромно сообщил Циммерман.

– Меня совершенно не интересует, где вы ночуете, Мельхиор. Можете спать хоть в президентском люксе «Секвойи». Главное, не пропустите ответные действия москвичей.

Начальник машинистов ушел, оставив Моратти наедине со своими мыслями. Значит, спустя сутки предстоит пустить в действие то, что создано по инициативе Ника пару лет назад. Его особыйотряд.

Мысль сделать это посетила голову Ника еще до Катастрофы. Стефан Дрогас – предшественник Теодора Бигглса на посту заместителя по особым поручениям – приложил массу усилий, чтобы добыть для своего босса секрет производства «синдина». И его производителей. Но всё оказалось тщетно. Нет, Дрогас – вечная ему память – не подвел, этот сукин сын всё сделал правильно. Не получилось переиграть ребят из Мутабор. Ник всегда знал, что «синдином» заправляют храмовники.

Потом ублюдок Сорок Два доказал это, каким-то чудом заполучив один «глаз», плачущий синдиновыми слезами. Тритоны смогли повторить технологию храмовников; она оказалась довольно проста. Казалось бы, еще один шаг – и всё было бы так, как задумывал Ник Моратти. Если бы среди этих бритоголовых придурков не оказалось предателя, который слил секрет приготовления «синдина» в Сеть и не уничтожил бы самого «цифрового пророка». Понятно, что Сорок Два не собирался делиться секретом. Только Сорок Два – это не храмовники, прижать его к ногтю рано или поздно удалось бы.

Но то, что не удалось сделать с миром, получилось устроить в своем Анклаве. Теперь Цюрих был зоной, свободной от страшного зелья храмовников, поразившего планету. И монополия на производство «синдина» принадлежала СБА, а значит, лично Нику Моратти.

Любые попытки наладить производство или сбыт «синдина» в Анклаве жестоко пресекались безами. Тогда, три года назад, Ник лично отдал приказ не церемониться с теми, кто не только распространяет, но даже просто пользуется тритонским зельем. Укололся «синдином», значит, потенциальный тритон.

Все разговоры и сомнения в решительности президента СБА закончились после того, как безы расстреляли прямо в фешенебельном ресторане сына Ганса Шиммера – не самого крупного, но все-таки верхолаза. Толстяк был не просто под кайфом. Он демонстративно загнал себе в вену еще одну дозу «синдина» прямо на глазах патруля СБА, отказавшись выполнять требования. Командир патруля связался с начальством; руководитель принял правильное решение: вызов перевели лично на Моратти. Наверное, патрульный без наложил в штаны. Но приказ выполнил – Шиммера размазали по стенке автоматной очередью. Потом позвали репортеров. Чтобы все знали, чем заканчивается несоблюдение законов в Анклаве Цюрих. Для кого угодно – верхолазы не исключение.

Конечно, у Ника имелся туз в рукаве – скорее всего, сынок верхолаза со съехавшими с катушек от передоза «синдина» мозгами не знал, что его папаша Ганс два дня как лишился практически всего состояния. А его корпорация продолжала существовать только благодаря личным усилиям Ника Моратти. То есть, по сути, принадлежала СБА.

В кабинете Моратти – тогда во временном кабинете, организованном в одном из номеров уцелевшего во время толчков отеля – Ганс рыдал, выламывал себе руки, но ни слова не сказал против решения президента СБА.

С того дня работа пошла легче. К сожалению, несколько миллионов лет эволюции совсем не изменили человеческую натуру: люди признают только силу. Силу и страх.

Синдиновых наркоманов в Цюрихе уничтожили. Кого-то – физически, кто-то загнулся от ломки, кто-то ушел в Исламский союз. Но уничтожили не всех. Тритонам делали предложение. Перед тем как расстрелять – наркоманом быть можешь, твои проблемы, а вот тритон – преступник, враг номер один для возрождающейся экономики.

Большинство доморощенных ломщиков соглашались, но от них было мало толку, а профессионалы попадались редко – как только тритоны поняли, что запахло жареным, настоящие специалисты затаились и начали потихоньку покидать границы Анклава. Но не все.

Вот тут и появился Бигглс. Чем он брал это отродье, Моратти до сих пор не понял. Но у него процент согласных на всё тритонов приближался к ста. И находил он их, будто шестым чувством чуял.

Тритонов собирали не просто так. Их берегли именно для такого случая, как сейчас. Для того, чтобы они взломали сеть Мертвого.

Тритоны были обычными наркоманами, даром, что подсевшими на дорогой и необычный «синдин». И люди из лаборатории СБА постарались, чтобы они сидели на наркотике как можно глубже. Именно на этот отряд и работала лаборатория СБА, производя около литра «синдина» в сутки. Тритонам не давали умереть, но и жить они должны были по расписанию, созданному людьми Ника. Иногда им даже разрешали порезвиться в тех обрывках, что остались от сети после Катастрофы. Чтобы не теряли квалификации. Или, чтобы не скучали.

Завтра особыйотряд займется настоящим делом. Завтра Циммерман поведет в бой своих ненавистных врагов. Как-то он читал, что в России в середине двадцатого века было такое военное формирование как штрафной батальон. Проштрафившиеся перед своей страной бойцы могли смыть вину кровью. В большинстве случаев их использовали как живой таран, бросая с кулаками на танки.

Завтра штрафбат Моратти сможет проявить себя. Завтра Ник предоставит им возможность приблизить наступление эпохи Цифры. Одно отличие от изобретения русских: искупить не получится, заключение пожизненное.

Моратти улыбался, взирая невидяще на вазу со свежими яблоками.

Кстати, нужно найти Теодора.

17

– Игорь Александрович, у нас ЧП.

– На каком объекте?

Игорь Александрович Холодов – президент корпорации «Науком» – был мужчиной крупным, напоминая телосложением медведя. Поэтому рядом с тоже довольно высоким, но щуплым молодым машинистом он походил на огромный кряж, грозно нависающий над бритой наголо головой. Правда, в выражении лица Игната Углова – того самого машиниста – не было и следа страха или робости перед начальством. С начальством он был хорошо знаком, и не раз им отмечен за проявленное профессиональное мастерство. Начальство Игнату вполне доверяло.

– Не здесь. Внешнее вмешательство. Но, похоже, хотят добраться сюда.

После слова «внешнее» Игнат ткнул пальцем в направлении потолка президентского кабинета, а, сказав «сюда», показал зачем-то на стол Игоря Александровича. Впрочем, и в том, и в другом случае жесты действительности соответствовали мало, хотя и давали четкое понимание ситуации человеку сведущему.

– И получится сюда добраться? – спросил Холодов. На его лице отразилось легкое волнение, но голос звучал, скорее, с иронией: трудно поверить, что кто-то способен проломить брешь в совершенной сети подвластной Игорю Александровичу корпорации.

Углов развел руками.

– Маловероятно. И потом, у нас в любом случае остается запасной вариант.

– Откуда работают ломщики?

– Пока определить не удалось. Но это и не имеет большого значения – работать они могут откуда угодно. Мы постараемся выяснить, кто это.

– Думается, я знаю кто, – многозначительно заметил Холодов.

Машинист снова развел руки, как бы говоря, мол, скорее всего дела обстоят именно так.

– Тут другая странность имеется, – сообщил Углов. – Саму атаку мы остановим. Если вдруг не получится, запросим помощи. Мы и так со дня на день ждем обновления системы. Но вот, что интересно – ломщики не пытаются ворваться в саму Сеть, их не интересует наша информация как таковая.

– Захват спутников?

Северная группировка спутников «Науком» была самой большой. Как ни крути, подобное «хозяйство» могло пригодиться кому угодно. Куда проще и дешевле украсть спутник, перехватив его управление, чем запускать свой, новый. Если ломщикам нужны только спутники, тогда это можно списать… да, на кого угодно можно списать. Правда, с «Науком» мало кто отважился бы иметь дело. Но всё же…

– Нет. Спутники они тоже не трогают. Они, конечно, поковырялись в прошивке, но контроль у нас. В общем-то, взлом выглядит довольно странно. Не могу ручаться, но похоже на то, что они хотят для чего-то использовать наши спутники. Как компьютеры пользователей Сети при DDoS атаке.

– Ты такими словами не ругайся, – усмехнулся Холодов. Хотя смешно Игорю Александровичу не было.

Дождались, значит. Почти четыре года прошло, ни одной серьезной атаки. Какая-то мелкая шушера, разумеется, регулярно билась о непреступную защиту сети «Науком». Пару раз даже государственные спецслужбы пробовали свои силы. Но это всё было мелочью, не стоящей внимания. По такому поводу Углов не стал бы беспокоить лично президента корпорации. А тут – стал. Несмотря на шутливый тон, Игорь Александрович прекрасно понимал серьезность возникшей проблемы. Дело даже не во взломе – Игнат гарантирует, что во внутреннюю сеть тринадцатого полигона ломщики не попадут при любом раскладе. Дело было в самом факте взлома, в людской наглости. А наглость должна быть наказана, иначе…

До сегодняшнего дня «Науком» оставался силой, которую признавали все. Ненавидели, желали всяческих невзгод, но считались и боялись. Сегодня эта ситуация начала меняться. Бояться не перестали, но всё же лезли всерьез, понимая, что ответ неизбежен. Или, всё же, не понимая – слишком добрыми стали милые московские недруги, можно их и пощипать? Ну, что ж, когда-то это должно было случиться. Отчего бы и не сегодня.

– Я не уверен, – еще раз начал объяснения Углов, – но не исключено, что с помощью наших спутников пытаются взломать что-то, к нам отношения не имеющее.

Холодова слова машиниста удивили. Он был абсолютно уверен в значимости своей корпорации, и не мог даже и представить, что еще может быть интересного, кроме продукции «Науком». Спутников, вооружения, Сети. Кроме полигона № 13, на котором он сейчас сам и находился. Но, если Игнат не ошибается, ломали что-то другое. Что-то, о чем он, Игорь Александрович Холодов, попросту не знал.

– Что это может быть?

Тон президента «Науком» резко изменился. Он не привык чего-то не знать. С тех пор как появился Московский клуб, ему ничего не нужно было знать за его пределами. Всё, что было передового и ценного на планете, значилось в собственности кого-то из членов клуба. А то, чего там не было, быстро таковым становилось. Весь мир жаждал выведать их секреты, кто только не пытался взломать сеть Анклава Москва, чтобы порыться в файлах московских корпораций. Но Максимилиан всем пообломал зубы.

Машинист развел руки в привычном жесте. Теперь это означало, что он не знает. Так пусть узнает! Для чего он, в конце концов, здесь еще нужен?!

– Вы можете выяснить, что это?

– Когда ломщики начнут ломать – да. Пока они только прощупывают сеть и готовят программное обеспечение – нет. Мы можем их скрутить прямо сейчас. Не уверен, что получится локализовать группу или группы, но, скорее всего, и это удастся.

– Не нужно, – отрезал Холодов.

– Что? – не понял его машинист.

– Не нужно скручивать. Пускай резвятся. Главное, не пускайте их дальше положенного уровня доступа.

– На крайний случай у нас есть муляж. Мы…

– Нет. Если они столь хороши, как ты рассказываешь, они всё поймут. Пускай пока продолжают работать. Со спутниками что-нибудь решим. И постарайтесь как-то… поучаствовать в процессе. Если они ломают что-то важное, то мы должны добраться до него первыми.

– Так точно, – по-военному отрапортовал Углов.

– И вот еще что. – Машинист весь обратился во внимание. – Я должен знать наверняка, кто за всем этим стоит.

Машинист ушел, оставив Холодова в раздумьях.

Стало быть, на арене появилось что-то, вызывающее интерес больший, нежели сеть полигона № 13. Причем интерес этот столь велик, что ломщики не побоялись использовать для этого спутники «Науком». Вряд ли они не понимают, насколько адекватнымбудет ответ корпорации. Но всё равно лезут. Что это значит?

Игорь Александрович вздохнул. Значить это могло только одно: если тот, кто захватил спутники, получит желаемое, на угрозы всесильной «Науком» ему будет плевать. Вывод малоутешительный, но это единственный вывод, который смог сделать Холодов. В версию, будто в его сети резвится какой-нибудь идиот, не понимающий, что его ждет впоследствии, Игорь Александрович не верил.

Президент самой могущественной корпорации планеты медленно опустился в кресло. Кабинет здесь, на тринадцатом полигоне, был меньше привычного в центральном офисе, располагавшемся на самой верхушке московского «Подсолнуха». Жаль, но теперь того кабинета уже нет – опорные конструкции здания, возведенного по одному из самых безумных проектов столетия, не выдержали толчка, последовавшего после запуска Копья на Станции. Толчок был небольшой силы, и «Подсолнух» не рухнул, как, например, Замок Ван Глоссинга в Цюрихе. Но вердикт обследовавших штаб-квартиру «Науком» инженеров был однозначен – здание подлежит демонтажу.

Сейчас на месте «Подсолнуха» остался только остов, с которого начнут возведение нового, еще более амбициозного проекта. Но это – в будущем. Возможности начать стройку прямо сейчас имелись, но не стоит так сильно раздражать стремительно обнищавший мир. Строительство новой штаб-квартиры подождет. Тем более что теперь это будет центральный офис лишь для земногоотделения корпорации.

Не слишком ли он засиделся здесь, на полигоне № 13? Не слишком ли члены Московского клуба увлеклись освоением новых, открытых четыре года назад миров? Холодов не мог сказать, что по этому поводу думал его друг, но вот он сам действительно слишком рано списал со счетов старушку Землю.

Пожалуй, настало время посоветоваться с друзьями. Не обсудить, как идут дела, пользуясь закрытым каналом связи, а нанести визит в Москву. Сходить в гости в огромный кабинет, расположенный на верхушке гигантской черной пирамиды.

Игорь Александрович Холодов, пользуясь «балалайкой», активировал стоящий на столе коммуникатор. Номер набирать не было нужды – этот коммуникатор мог соединяться только с одним номером, что и делал обычно автоматически.

На включившемся экране почти мгновенно появилась картинка. Максимилиан Кауфман смотрел куда-то в сторону, игнорируя объектив коммуникатора. Судя по всему, он изучал какие-то документы на своем столе.

– Здравствуй, Игорь, – сказал он.

– Здравствуй, Макс. Гостя примешь?

Мертвый оторвался от своего занятия и с удивлением посмотрел на Холодова.