Текст книги "Заложники пустоты"

Автор книги: Виталий Абоян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

15

Он дышал часто и шумно, словно гончая, только что загнавшая зайца. С одним лишь отличием – сегодня он был скорее в роли зайца, а не гончей.

Джио перевернулся на спину, уставившись в темноту вагона. Ощупал руками живот – кожа ободрана и саднит, мышцы нещадно болят, но в остальном все цело. Отделался легким испугом. В левой руке почему-то зажат коммуникатор – тот самый, незарегистрированный. Джио спрятал его в карман.

Когда он вцепился в холодную металлическую скобу, наружу выползало только одно чувство – радость от того, что удалось уйти от полиции. Но радость скоро сменилась озабоченностью, быстро уступив место страху. Долго ему так не продержаться – сколько бы ни пытался, Джио так и не смог зацепиться за что-нибудь ногами. Руки слабели, пальцы предательски разжимались. Еще чуть-чуть, еще пара минут, и падение под колеса, резво несущиеся по рельсам, не избежать. И вот именно в этот момент Джио и заметил, что дверь, находящаяся меньше чем в паре метров от того места, где он висел, немного приоткрыта. Нужно сделать всего ничего – раскачаться на скобе и прыгнуть, ухватившись на излете за раздвижную дверь.

В последнюю секунду, когда он все-таки решился прыгнуть и разжал пальцы правой руки, Джио решил, что вот именно теперь и пришел его последний час. Перед глазами до сих пор стояла, нехотя исчезая во влажной и душной тьме, ужасающая картинка с перемолотым колесами железнодорожного состава телом. Море крови и куча хорошо отбитого мяса. Фантазия работала хорошо. А вот ассоциации с мясом явно навеяны голодом – Джио ничего не ел больше суток.

И еще один момент – в вагоне пахло едой. И не только – здесь витал отчетливый человеческий запах.

Джио задержал дыхание. Это оказалось трудно сделать, легкие еще не восполнили недостаток кислорода в крови. Но он услышал. Сопение, доносящееся откуда-то слева и сверху.

Джио старался не шуметь, но легкие, противясь воле хозяина, шумно втянули в себя порцию воздуха. Сейчас на него набросятся. Через мгновение.

Но ничего не изменилось. Темнота оставалась темнотой, а единственным отчетливым звуком всё так же было мерное постукивание чего-то под полом, в колесной базе вагона.

Джио осторожно поднялся. Под ногой громыхнуло и покатилось по полу. Джио замер, прислушиваясь. Все-таки там, в темноте, слева, что-то было. Точнее – кто-то.

Нет здесь никого. Были недавно, но теперь нет.

Из темноты донеслись звуки возни и неразборчивое ворчание. Мелькнула непонятная тень, а потом у Джио снова свело дыхание, потому что он пропустил удар под дых. Его согнуло пополам, рот безрезультатно пытался всосать воздух, а глаза отчаянно тщились найти того, кто нанес удар. Главное, рассмотреть противника и не дать ударить еще раз.

Но действительность не всегда согласуется с желаниями. Второй удар – скорее всего, били ногой – опрокинул Джио на спину, и он снова оказался на полу. Тут же та самая нога уперлась в горло, а хриплый голос произнес на амия:

– Ты кто такой?

Джио попытался ответить, но из передавленного горла вырвалось только нечленораздельное сипение. Он рефлекторно попытался схватить давящую на кадык ногу, но нападавший лишь усилил давление.

– Кто такой, я спрашиваю?

– Пусти, – насколько смог понятно прошипел Джио.

– Вот еще, – усмехнувшись, сказал хозяин попиравший Джио ноги. Но давление немного ослабил и переместил ступню немного ниже. Теперь жесткая ребристая подошва ботинка давила в основном на грудь.

– Меня Джио зовут.

– А сюда тебя чего принесло?

– Еду. – Джио не нашелся, что ответить. В конце концов, откуда ему было знать, что этот вагон уже кем-то занят?

Невидимый собеседник хмыкнул и убрал ногу с груди. Судя по шороху, он присел где-то в паре метров слева.

– Не вставай, – сказал он. Голос звучит спокойно, но уверенно. Возможно, у него есть какое-то оружие. Даже – наверняка есть.

– Хорошо, – согласился Джио.

Если тому так спокойней, можно и полежать. Тем более что все мышцы ныли, и подниматься совсем не было желания.

– Куда едешь? – поинтересовались из темноты.

– Ну…

А куда, собственно, он едет? Ведь он не знает даже, куда держит путь этот состав.

– Вместе с поездом, – усмехнулся Джио.

– Понятно. А чего залез-то сюда?

– От полиции бежал.

– Угу.

Вопросов, почему бежал от полиции, задавать не стали. Видимо, незнакомец, прячущийся в темноте, придерживался принципа «Меньше знаешь, крепче спишь». И правильно делал. Вот Джио допустил оплошность, узнал чуточку лишнего, и теперь…

Сказал ты лишнего, а не узнал.

Впрочем, любая информация имеет свойство рано или поздно всплывать на поверхность.

А что этот здесь делает? Джио резким движением похлопал себя по карманам – маленький гаджет, поднятый со дна Марсельского залива, был на месте. Рядом с ним лежал медальон Беаты. Погибшей, между прочим, из-за него. Из-за глупости Джио.

Мысли в голове катились по наклонной плоскости сами собой. Джио понимал, что это неправильно, что он занимается ерундой и саморазрушением, но ничего поделать с собой не мог. Из глубины поднималась волна негодования, смешанная с отчаянием. Волна ярости, затмевающая разум.

Они вынудили его забраться в этот поезд. Они подстроили всё так, чтобы Джио решил, будто это случайность. Случайностей не бывает! Не получилось забрать гаджет силой, значит, заберете обманом? Дудки! Джио не такой дурак, чтобы попасться на крючок. Известное дело – слово за слово, потом в душу залезть, потом дай посмотреть…

Ты ведь знаешь, что нужно сделать с этой штукой. Тогда чего ждешь?

Из груди Джио вырвался звериный рык, он резко поднялся, забыв о том, что у человека из темноты может быть оружие, и бросился на голос. Он не ошибся – человек, пленивший его, был именно там. И никакого оружия у него не было.

Глаза уже немного привыкли к темноте, и Джио сумел разглядеть силуэт того, кто ждал его в вагоне. Несколько точных и сильных ударов – Джио не целился, бил наотмашь, как можно сильнее – сбросили обитателя вагона на пол. Несколько ударов ногами в изворачивающееся и пытающееся подняться тело. Снизу послышались приглушенные стоны.

Джио на секунду замешкался, прислушиваясь к происходящему в темноте, и поплатился за это. Резкий удар пришелся точно под колени, ноги подогнулись, и Джио снова оказался на полу. Он не успел встать, получив ощутимый удар увесистым ботинком в грудь. Дыхание перехватило, но руки продолжали молотить пространство вокруг, периодически попадая в мягкое. Соперник тоже крутился и тихо крякал, когда получал удары.

Возня на полу продолжалась минут пять. За это время они успели оставить друг на друге порядочное число синяков. От серьезных травм обоих спасло то, что ни одному из них не удалось подняться на ноги.

– Ты сдурел, что ли? – сопя от натуги, поинтересовался обитатель вагона.

– Нечего строить из себя… – не совсем вразумительно ответил Джио. – Знаю я, для чего ты здесь. Ждал меня, да? Дождался. Но, ничего, пожалеешь, что дождался.

Джио продолжал бормотать, пытаясь выкрутить пойманную в захват конечность противника. Но пыл схватки уже остыл, и пришло понимание, что городит он совершеннейшую чушь. Не мог этот тип ждать его здесь, никак не мог. Можно «подставить» состав на соседний путь, но угадать, какой вагон беглец догонит, никак нельзя. Или все-таки…

«Выбросить эти мысли из головы. Нужно как-то остановить безумие. И драку тоже остановить. Только прекратить нужно обоим. Придется договариваться».

– Всё, хватит! – выкрикнул Джио и отпустил противника.

Тот нанес еще один неловкий удар ребром подошвы ботинка в грудь – скорее по инерции, чем намеренно – и, перевернувшись, откатился в сторону. Оба «бойца» пыхтели, лежа на полу.

– Это мой вагон, – пропыхтел голос из темноты.

– Я на него и не претендую, – с не меньшей одышкой ответил Джио.

– А чего залез сюда?

– Я же сказал: от полиции бежал. Куда успел, туда и залез.

– Чего натворил?

– Да, вроде ничего. Сам не знаю.

Не рассказывать же этому типу о странном «бютене». Хотя на самом деле, Джио и сам не был уверен, что небольшой, завернутый в мягкий пластик носитель представляет какую-либо ценность.

Он лишь просто так решил, увидев знакомые буквы, когда просматривал принесенный каким-то самодеятельным ныряльщиком «бютен». Джио даже имени ныряльщика не знал. Стыдно признаться – он попросту украл маленький гаджет. А хозяин и не заметил пропажи, среди барахла, что он притащил, маленькая черная деталька смотрелась наименее привлекательно.

В животе у Джио заурчало.

– Что, жрать хочешь? – поинтересовались из темноты. По голосу было ясно, что человек улыбается.

– Хочу, – признался Джио.

– Ладно, я сейчас встану и светло сделаю. А ты…

Джио приподнялся на локтях.

– Только без резких движений! – выкрикнул попутчик. – Полежи пока.

– Хорошо, хорошо.

Светодиодный фонарь давал немного света, но после почти непроницаемой тьмы вагона казался ярче мощного прожектора.

Обитатель вагона оказался бродягой по имени Халиль. Его одежда, целая, но сильно измятая и давно не стираная, производила странное впечатление. Скорее всего, её подбирали по принципу, что нашлось. Темно-красная куртка когда-то давно была выходной одеждой городского пижона, захаживавшего в увеселительные клубы. Несмотря на невзрачность вида и сильную поношенность, она совершенно не вязалась с испачканным и затертым до неопределенности цвета рабочим комбинезоном из плотной синтетической ткани. Штанины оказались коротки довольно высокому новому хозяину, и из-под них из огромных ботинок на толстой рифленой подошве торчали тощие волосатые голени в спущенных и наверняка дырявых носках.

Халиль мешал что-то густое в помятой пластиковой банке. Содержимое имело вид непрезентабельный, но запахи источало вполне аппетитные.

– А куда едем? – поинтересовался Джио, уплетая странное месиво из пластиковой банки. Еду, которой его угостил Халиль, он брал прямо пальцами.

– Не знаю, – пожал плечами Халиль. – Какая мне разница? Я никуда не еду, это поезд едет. А я в нём живу.

– И что, не гонят?

Халиль скривил лицо и, перестав жевать, махнул рукой.

– Как же не гонят, гонят. Но я не гордый: из одного вагона в другой перехожу. Я их систему хорошо изучил. Почти в любом составе можно порожний вагон найти. Тут особые метки стоят, я по ним и нахожу, что требуется. А порожний вагон – кому он нужен? Его и проверять-то никто не будет. Только перед загрузкой надо вовремя смыться.

– А как сюда попал?

Халиль замолчал. Надолго замолчал. Джио уже решил, что разговор окончен, но через пару минут Халиль поднял глаза и заговорил снова. Только в глазах его что-то изменилось. Сильно изменилось, нехорошо как-то.

– Я машинистом раньше был. В Мюнхене работал, на султана. Знаешь, «поплавки», «синдин» и прочая дрянь.

– Тритонов ловили?

Халиль вздохнул и уставился в темноту за спиной Джио. Судя по всему, он вспоминал. Джио тоже было, что вспомнить. Да и с «поплавками» и «синдином» он был знаком не понаслышке.

– Ловили, – как-то совсем уж безрадостно произнес Халиль. – Мы Сорок Два искали. Султан хотел его… – Мужчина провел ребром ладони по горлу.

– И не поймали, – пробормотал Джио.

– Отчего же, – тихо возразил Халиль и резко сменил тему. – Мой отец тоже… машинистом был.

От Джио не ускользнула пауза, которую сделал собеседник.

– И что с ним случилось?

– Пропал. Ушел в Сеть, ломщика ловить – коллеги говорили, кого-то из Великих, – и не вернулся. Он еще двенадцать лет прожил потом. Овощем – ходил под себя, жрал, когда видел еду. Глаза в одну точку смотрят и не видят ничего. Я навсегда этот взгляд запомнил. Обратная сторона Цифры… А ты?

– Мой отец был биохимиком, – сказал Джио.

Почему-то слова Халиля задели его. Разбередили старые раны, которые, казалось, давно уже затянулись.

– Он в корпорации работал. Не важно в какой. Большой ученый, надежда верхолазов. Он надежды эти оправдывал. Почти всегда, кроме одного случая. Я тогда в университете учился, тоже биохимиком стать думал. Отец много чего хорошего изобрел. Он никогда не ошибался, его проекты всегда были успешны.

– Кроме одного случая?

– Да. Кроме одного случая… Его команда работала над каким-то усилителем вкуса для пищевых фабрикаторов. Рекламный ход. Если б ты знал, сколько всякой дряни здесь. – Джио показал ладонью на опустевший пластиковый стаканчик, из которого ел угощение Халиля. – Коммерческий продукт. Люди покупают то, что им нравится. А нравится им то, что биохимикам, вроде моего отца, удалось сделать привлекательным. И вкус здесь играет далеко не первую роль.

Халиль, еще не доевший свою порцию, махнул рукой и продолжил трапезу. В его положении задумываться о составе еды не имело смысла, главное, чтобы было чем наполнить брюхо.

– В общем, когда новое вещество ввели в состав некоторых блюд фабрикатора, маркетологи корпорации не успевали подсчитывать грядущие прибыли. А на следующий день появились первые сообщения о смертях. Двое или трое суток не догадывались поискать связь между массовыми случаями странных отравлений и новой добавкой, разработанной моим отцом. Потом эту связь установили. Но дело замяли – у корпораций много денег, им не нужна плохая реклама. А отец…

Халиль кивал, как будто и сам участвовал в этой истории, теперь вспоминая её.

– Твой отец сделал вид, что ничего не произошло, – предположил он. Слишком уверенно предположил.

– Да, именно так. Он продолжил работать, будто ничего не случилось. У него даже выражение лица не изменилось. Для него биохимия – это соединения в пробирках, а не живые люди, которые это всё едят. Ему было плевать на людей. Он гордился научными достижениями, а отравления – досадный побочный эффект, убравший его гениальное изобретение с рынка. Вот что его расстроило, а не гибель людей. Эту добавку мог съесть кто угодно, например, я с матерью. А ему и это было все равно, для него во главе угла была формула.

Повисла тишина. Было слышно лишь, как сцепки вагонов стучат одна о другую, да шорох ступиц под полом.

– Знаешь, – сказал, наконец, Джио, – мне иногда кажется, что он специально сделал тогда так, что он знал о смертоносных свойствах добавки. Ему хотелось посмотреть, что из всего этого получится. Спортивный интерес, как…

– Перестань!

Халиль резко швырнул свой стаканчик с остатками еды. Он попал в фонарик, тот упал, и людей снова накрыл полумрак, высветив на грязной облезлой стене вагона яркое пятно.

– Нет, я на самом деле…

– Перестань! – еще громче крикнул Халиль. – А сам-то ты что?

Да, а сам он что? Что он сделал в жизни, чтобы теперь можно было об этом рассказать? Если не с гордостью, то хотя бы без сожалений и чувства неловкости.

Джио пожал плечами, потом приподнялся и поставил фонарь на место. Тусклый призрачный свет вернулся в их пространство.

– Я не стал биохимиком, – после недолгого раздумья ответил он.

Именно так. Он не стал. Не сделал. Правда, шанс у него еще есть. Нужно лишь правильно им воспользоваться.

– Я когда попал в аналитический центр – в тот, где потом и работал до самой Катастрофы, – мы разные вещи искали в сети. Не просто искали, просматривая новостные каналы или блоги. Так обычные люди делают – интересно, но информации, по существу, ноль. Даже меньше, чем ноль: информация настолько искажается и перекручивается, что найти правду простому пользователю сети невозможно. Но есть методы. Мы их и применяли, искали истину в водовороте вымыслов. Часто находили, султан оставался доволен. Так вот, когда я только начал работу, мы изучали деятельность некоторых корпораций. Они…

Вагон резко дернулся, под полом что-то пронзительно заскрипело так, что заклокотало где-то в середине груди. Поезд начал быстро сбавлять ход, тормозя толчками. Фонарь полетел на пол, по стенам запрыгало тусклое световое пятно от светодиодной лампы. Потом пропало и оно.

– Что случилось? – хватаясь в темноте за что придется, спросил Джио.

– Не знаю. Наверное, остановка какая-то. Это же товарный состав, заботиться о плавном торможении большой нужды нет. Чай, не бомбы везет.

– Он всегда так останавливается?

– Нет, но бывает. Возможно, какая-нибудь внеплановая проверка.

– Проверка чего?

– Состава. Груза. Откуда мне знать?

Поезд дернулся несколько раз, будто бился о какое-то препятствие, отодвигая его каждый раз, и остановился окончательно. Стало тихо. Совсем тихо – Джио прекрасно слышал, как в паре метров от него сопел Халиль. А потом снаружи что-то зашуршало. Сначала изредка, а после всё чаще и чаще.

– Что это? – шёпотом спросил Джио.

– Дождь пошел, – прошептал в ответ Халиль.

– Что теперь будет?

– Подожди.

Халиль поднялся и подошел к двери. Они закрепили сбитый замок куском ржавой проволоки, но небольшой – сантиметра три – зазор остался. Сквозь щель внутрь просачивался тусклый, как будто припорошенный пылью свет. Узкая голубоватая полоска высветила глаз Халиля.

– Что там?

– Нет никого. Не видно ничего – дождь стеной стоит.

– Может, станция какая?

– Нет. Ничего нет, рельсы и деревья кругом. Не станция. И тихо очень.

– Мало ли… – громко, оставив глупое шептание, начал Джио, но Халиль оборвал его на полуслове, подняв вверх руку. Джио видел только указательный палец, выхваченный из тьмы светом, льющимся снаружи.

Кстати, непонятно, откуда свет. Луны там быть не может – дождь же идет. Станции нет – значит, нет и фонарей. Тогда откуда это голубоватое свечение?

– Там что-нибудь движется? – спросил Джио.

Мысль еще не сформировалась, но он был уверен, что задал правильный вопрос. Откуда свечение?

– Нет. Хотя… – Халиль немного повернулся, видимо, чтобы лучше рассмотреть что-то впереди, там, где был локомотив. – По-моему, это мы медленно катимся.

– А свет?

– Там что-то светится. Впереди. Даже не светится, мерцает как-то.

Чёрт бы тебя побрал, Халиль! Или кто там тебя должен побирать – Шайтан? Ты же машинист, неужели никогда не видел работу наноскопа в темноте?

Днем или в хорошо освещенных помещениях это незаметно. Даже при самом тусклом освещении не углядеть. А в кромешной тьме поле, с помощью которого полицейский прибор открывает почти любые потаенные уголки, дает слабый мерцающий голубоватый отсвет. Вот что светилось снаружи – большой стационарный наноскоп, сквозь который пропускали состав!

– Там нет полиции? – спросил Джио.

Он уже всё понял. Это опять они. Это снова за ним. Ониникогда не отстанут, не отпустят, пока не получат то, что хотят. То, ради чего он лишился всего, ради чего уничтожил всё, что было ему так дорого. Наверное, это плата за промахи отца – сам отец дожил до глубокой старости и жил бы и дальше. Если бы во время толчков четыре года назад не рухнул корпоративный небоскреб, в котором он в тот момент работал.

– Вроде бы никого нет. Ты куда собрался?

Джио уже был рядом с Халилем. Он, царапая руки, откручивал проволоку с петельки запора, намереваясь открыть дверь.

– Это наноскоп. Они сканируют состав. Через пару минут, если не раньше, нас обнаружат.

– Думаю, им будет лень выбираться из своей берлоги ради бродяг, вроде нас с тобой, – сказал Халиль. Похоже, он верил в то, что говорил. Наверное, он уже попадал в подобные досмотры. Только тогда рядом с ним не было Джио, в кармане которого лежал таинственный гаджет, ради которого убили ни в чем не повинных людей.

– Мне нужно уйти, – медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, сказал Джио. – У меня другой путь.

Он наконец совладал с куском проволоки и дернул дверь в сторону. Тяжелая панель покатилась, и Джио, не сумев вовремя удержать ее, полетел на пол. В тепло и духоту вагона ударили холодные брызги весеннего ливня. А метрах в двадцати впереди уже мерцало кольцо стационарного железнодорожного наноскопа.

Джио высунулся наружу. В лицо тут же ударили струи дождя. Лило, как из ведра, Джио промок в одно мгновение.

Возможно, за составом ведут наблюдение с камер. Наверняка ведут, не оставили же наноскоп без присмотра. А нет никого – так кому охота под такой дождь соваться? Сейчас набегут, уж будьте уверены.

– Постой, – крикнул Халиль, когда Джио уже был готов выпрыгнуть наружу.

Медлить не стоило – кольцо наноскопа медленно, но весьма уверенно надвигалось. До сканирования остались считаные секунды.

– Ты семью ищешь? – спросил Халиль.

– Я… – Джио не знал, что ответить.

Он сам не понимал, чего же ищет. Правды? А в чем она? В синтетической пище, в программах, в наноскопах? Или, может быть, правду знали те люди, что, корчась от боли, умирали от вкусовой добавки его отца?

Зачем он забил в поиск слово «АКОПТ» написанное на корпусе поднятого со дна гаджета? Хотел узнать его смысл? Джио не испытывал уверенности, но, похоже, смысл, скрытый в этих пяти буквах, ему известен. Только раньше смысл не был заключен в толстую оболочку из мягкого пластика, он вообще не имел материального носителя. Вот это и сбило Джио с толку.

Голубоватое мерцание работающего наносокопа мерно вспыхивало всего в десятке метров. И с каждым мгновением дистанция сокращалась. Пора, времени нет.

– Мне нужно идти, – повернувшись в сторону дождя, сказал Джио и прыгнул.

– Тейе, – крикнул Халиль ему вдогонку, – запомни: Тейе. И твой отец не совершал ошибки, он…

Голос бывшего машиниста, бывшего подданного баварского султана утонул в шуме дождя. Откуда-то из темноты послышался собачий лай. Может быть, местная бродячая шавка. А может, и ребята не поленились выйти под дождь, чтобы повидаться с Джио. Из-за грохочущего ливня определить, как далеко эта собака, было невозможно.

Не стоит испытывать судьбу и стоять на месте. Собака в такую погоду плохой помощник, след потеряет быстро.

Джио бросил последний взгляд на поезд, медленно уползающий в кольцо стационарного наноскопа, словно в иной мир. Что там сказал Халиль об отце? Мысли перепутались. Но странное слово «тейе» Джио запомнил.